Sharing Different Heartbeats

Ежик умирал. У Вегаса не было сомнений на этот счет. Вегас так и не лег спать и постоянно пристально наблюдал за его состоянием в течении дня, и оно ухудшалось. Он чувствовал себя таким бесполезным, наблюдая за его страданиями. Он ничего не мог сделать. У него не было никаких специальных лекарств. И он не мог рискнуть и отправиться к ветеринару — его могли поймать. Он был измучен, без сна и отдыха, и тонул в отчаянии всю следующую ночь. Все это было… Было слишком. Ежик, изоляция… И Пит. Уровень его эмоции по отношению к питомцу заставил его резко осознать, как он относился к Питу, хоть и называл того своим питомцем. Это было неправдой. Вегас мог понять, что он начал испытывать другие чувства по отношению к Питу. И они выходили из-под контроля. Это все было слишком, слишком… Что-то должно было сломиться. Вегас хотел пойти к Питу, за тем комфортом, который он ощущал в его присутствии, все еще наблюдая за тяжело дышащим ежиком. Вегас знал, что это был переломный момент. Так что он сделал то, что поклялся никогда не делать. Когда Вегас вошел в комнату, Пит спал, и Вегас бросил синюю рубашку у постели, а затем тихонько достал ключи от наручников из своего кармана и положил их на кровать, садясь на них. Пит решит, что это глупая ошибка. Возьмет ключ, освободит себя и выберется отсюда. И Вегас хотел провести с ним еще чуточку времени, окунаясь в чувства, которые он отказывался называть. Затем он уйдет. Отвезет ежика к ветеринару, и похер, блять, ему на свою безопасность. Пит вызволит себя, когда его не будет. Дело сделано. Тогда, если главная семья найдет его и прикончит до его возвращения, Пит не сгинет тут в одиночестве. Вегасу бы этого не хотелось. Прощаться с Питом тоже не хотелось. Но это было к лучшему. Пит должен уйти, пока он не поменял что-то... Основополагающее в Вегасе. Пока он не пробрался сквозь стены, через которые ему уже удалось заглянуть. Вегас сидел на краю постели, не будя Пита, и наблюдал как ежик тяжело дышит. Он разрывался между чувством вины и желанием. Чувством вины за то, что он медлил со своей поездкой к ветеринару, и желанием остаться здесь, с Питом. Потому что он знал, что это был последний шанс заглянуть в это милое личико и услышать мягкий, добрый голос. Хотя бы так. Так что он оставался здесь, парализованный и разрываемый пополам. И тут Пит задвигался, сонно оглядываясь по сторонам, и, чуть скривившись, сел. Его раны уже относительно хорошо зажили, но все еще были чувствительными и болезненными, затрудняя любое движение, так что Вегас регулярно менял повязки. Пит обеспокоенно посмотрел на Вегаса. — Что случилось? Вегас? Вегас не мог взглянуть на него, не заплакав, так что он этого не сделал, уставившись вместо этого на ежика. Его маленький приятель моргнул в ответ затуманенными глазами, и Вегас готов был зарыдать. В ответ на молчание, Пит спросил: — Он болен? — У него какие-то проблемы с дыханием, — ответил Вегас, пытаясь звучать бесстрастно, но он знал, что его голос выдает его страх. Ежик выглядел ужасно, как и все животные перед своей смертью. А ведь Вегас даже не дал ему имя. — И стул жидкий. Пит посмотрел на него и ежика и сказал ну уж слишком мягким и ласковым голосом: — У тебя есть какие-нибудь лекарства для него? Вегас мотнул головой, проглатывая комок стыда в горле. Я должен был. Я должен был это предвидеть. Он слишком отвлекся на игру с Питом, чтобы следить за состоянием ежика. Я не заслуживаю ни его, ни Пита. — Скажи какому-нибудь охраннику отвезти его к ветеринару? Казалось, Пит спрашивает это просто так, но Вегас знал, что он выпытывает информацию об убежище. Всегда думает о побеге, умный сукин сын. Но раз уж Вегас хотел чтобы он ушел, он ответил честно: — Никого нет. Вегас не любил быть окруженным телохранителями. Тем более сейчас, когда он пошел против приказов отца и оставил Пита в живых, ему не надо было, чтобы кто-то из них проболтался. Так что он давно их отпустил. Ежик задрожал в его руках, и стало понятно, что он уже прождал слишком долго. Ему нужно было отнести его к ветеринару. Вегас поднялся и отправился на выход. — Ты куда? — спросил Пит, все еще полулежа на постели. Вегас взглянул на него. — Я отвезу его к ветеринару. — Но ведь… — Тебя не спрашиваю! — отрезал Вегас, выбегая из комнаты без оглядки. Дверь захлопнулась, и он заторопился еще сильнее, спрыгивая с деревянной дорожки на траву и тяжело дыша. Дело было сделано. Пит высвободится и сбежит в течении нескольких минут. Несомненно. И Вегас никогда его больше не увидит. Боль расползлась по его груди, и он остановился, судорожно глотая воздух, пытаясь превозмочь эту новую непонятную боль. А затем он посмотрел вниз. Ежик пугающе замер маленьким комочком в его руках. Вегас оторопел и поднял этот маленький комочек, осторожно двигая его, тыкая пальцем и говоря с ним тихим голосом. Ежик не реагировал. Было слишком поздно. Он потратил слишком много времени с Питом… Который, кстати говоря, судя по звукам открывающейся двери, уже ушел. Отчаяние разрывало Вегаса на кусочки. Он ушел. Вегас знал, что он уйдет. Как он мог остаться? После всего того, что Вегас с ним сделал? Пит воспользуется этой возможностью и уйдет, и расскажет главной семье, где он был. Вегасу придется искать новое убежище, иначе его поймают. И на данный момент ему было похер, поймает ли его главная семья, убьют ли его. Вегас сел на землю, болезненное онемение пожирало его изнутри. Он был рад, что тут больше никого нет. Никого, кто мог бы увидеть как он отдался своему отчаянию и слабости. И он просто сидел, смотря на своего последнего ежика, последовавшего в своей смерти за другими. Он хотел плакать, даже слезы не шли. Все что он мог делать это сидеть и накручивать себя в своих мыслях. Я облажался. Я должен был спасти его. Он хотел, чтобы Пит был здесь — его присутствие всегда приносило спокойствие. Но Пита не было. Вегас был один, как и всегда... И тут он услышал мягкие звуки ходьбы по траве. Кто-то приближался. И невероятным, необъяснимым образом, этим кем-то оказался Пит, присевший рядом с ним. Освободившийся Пит, самостоятельно пришедший сюда. Вместо того, чтобы убежать, он подошёл и сел на траву рядом с Вегасом, ничего не говоря. Вегас не мог подобрать слова, смотря на него, так что он просто сказал: — Он умер. Пит посмотрел на комочек в руках Вегаса, и Вегас оторвал от него свой взгляд, смотря куда-то в пустоту. Слезы наконец проступили на его глазах. И хотя это было бесконечно унизительно плакать рядом с кем-то, присутствие Пита словно заглушало его страдания. Пит положил руку ему на колено, очевидно как жест утешения. И Вегас больше не мог сдерживаться. Его оцепенение дало трещину и он разрыдался. Пит просто сидел рядом в тишине, без какого-либо осуждения на лице. И когда Вегас встал, чтобы найти место для захоронения ежика, Пит последовал за ним, сорвав белый цветок, который он передал Вегасу, чтобы тот положил его на могилу. Все это время они молчали. И когда Вегас направился к дому, Пит пошел за ним. Вегас кинул взгляд на небольшую могилку. Он не смотрел на Пита и не пытался силой утащить того за собой, специально показывая что он может убежать, хотя и надеялся, что тот не станет этого делать. Он больше не был готов попрощаться с Питом, и мысль о том, что тот выбрал остаться с ним, делала странные вещи с его разумом и сердцем. И какое же это было облегчение, услышать мягкие шаги Пита, следующего за ним обратно в дом. Вегас зашёл в ту самую комнату, но дверь не закрыл. Пит сел рядом с ним на кровать. Они все еще молчали. Вегас опять заплакал, позволяя себе скорбеть по своему ежику, хотя это и заставляло чувствовать себя слабым. Пит сидел рядом, положив руку ему на колено, просто позволяя ему выплакаться. Никто и никогда раньше не позволял Вегасу так себя чувствовать. Отец считал подобные эмоции слабостью и натренировал его отказаться от них. Его мать до самой своей смерти слишком боялась разгневать отца, чтобы разъяснить ему как работают эти эмоции. Вегас всегда знал, что показать слабость значило лишиться уважения других, он ведь был будущим главой младшей семьи. Он должен запереть их глубоко внутри и переработать в гнев. Если люди увидят как он раскалывается на части, они засмеют его и воспользуются этим. Но не Пит. Пит просто сидел рядом, возвращая на землю одним своим успокаивающим присутствием. Он позволил Вегасу выплеснуть свои эмоции, молчаливо поддерживая его. Наконец, Вегас выплакался и вытер лицо своей же футболкой, выравнивая дыхание. Выплакавшись, он почувствовал себя немного лучше, и теперь очень озаботился одним вопросом. Он посмотрел на Пита. — Почему ты не убежал? Пит медленно перевел взгляд в его сторону, его выражение такое… Болезненно Питовское — столько эмоций и все одновременно. Растерянность, грусть, эмпатия, доброта… Это была опьяняющая смесь, такая насыщенная, что сложно было на нее смотреть. Они оба неторопливо отвели взгляды друг от друга. — Я не знаю. Спокойствие, посетившее его после выплаканных слез, сходило на нет, и Вегас снова начал злиться на себя. Как он мог позволить себе так расклеиться из-за какого-то ежа? Как он мог позволить тому умереть? Почему он был таким, блядь, бесполезным? Он тяжело вздохнул и начал говорить, произнося слова, которые он не думал, что когда-нибудь озвучит. — Отец с самого моего детства поручал мне заботу о ежах, — пробормотал он дрожащим голосом. Он почувствовал на себе взгляд Пита, но не посмотрел в ответ. — Один за другим, они все умерли. Пит молчал, так что Вегас взглянул на него, видя как тот пристально на него смотрит. Вегас сглотнул. — Пока не остался один. Но он тоже меня покинул. Вегас чуть отвернулся, чувствуя как взгляд Пита прожигает его насквозь. — Я даже не дал ему имя. От этого в горле появилась тяжесть и он тяжело вздохнул. — И почему теперь я столько всего чувствую? Спросил он в пустоту, риторически, чувствуя как чуть подвинулся Пит, все еще смотрящий на него. — Если тебе грустно… Значит, это для тебя важно. Взглянув на Пита, Вегас обнаружил, что тот перевел взгляд на стену с нечитаемым выражением лица. Конечно это было важно. Отец никогда не давал ему неважные поручения. И он облажался. Опять. — Что бы мне ни поручал отец, это важно, — стиснув зубы проговорил он, опуская голову и смеясь сквозь слезы. Над собой, над своей унизительной слабостью. — Все, что я люблю, покидает меня, — прошептал он, — Какая же жалкая жизнь, а? Пит уставился на него. — Но у тебя еще есть Макао. Это не помогло, лишь напомнило Вегасу, что однажды он потеряет и Макао тоже. Обязательно потеряет, и он сам об этом позаботится. Макао не подходила жизнь мафиози. Он отправит его восвояси как только сможет. Даже если одна мысль об этом заставляла чувствовать пустоту внутри. — С Макао все так же… Это большое невезение — родиться в младшей семье. Он посмотрел на Пита, даже не стараясь скрыть свои мучения. — Это значит всегда быть вторым, понимаешь? Как бы мы ни преуспели, никто этого не замечает. Он мог чувствовать на себе взгляд Пита и от этого становилось еще хуже. Его отчаяние переросло в ненависть к себе. Он должен был быть за это наказан. Его отец никогда не медлил с наказанием за неудачи и слабость. Так что он поднял руку и ударил себя по лицу, достаточно, чтобы щека заболела. — Вегас! — встревоженно позвал его Пит. — Почему? — проигнорировал его Вегас, — Почему я родился в этой ебанной семье?! Он был слаб, он был жалким, и никто его за это не наказывал. Отец бы не остановился на пощечине. Вегас заслуживал гораздо худшего. Так что он принялся наказывать себя сам, ударяя по лицу то справа, то слева, заставляя челюсть ныть знакомой болью. Пит встал на ноги и попытался сдержать его, схватив за запястья. — Вегас, прекрати! — закричал он, борясь с ним, — Какого черта ты делаешь?! Наконец, Вегасу удалось оттолкнуть его. — Оставь меня в покое! Почему Пит не понимал? Вегас заслужил это! Или может, все же понимал, да еще и так излишне пристально смотрел на Вегаса… — Думаешь, так мне и надо, а? — спросил он, будучи уверенным в ответе. Все должны были так думать. Он заслужил свои страдания своими же провалами. Их, и что похуже. Но Пит просто смотрел на него, челюсть его двигалась, как будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слова. Пару мгновений спустя, он вздохнул. — Я знаю, тебе грустно, — голос его был спокойным, но не лишенным уникальной ему прямоты, — Но это пиздец как тупо причинять себе вред. Вегас опустил голову, чувствуя как борются внутри него разные эмоции. Ну вот почему Пит должен был быть здесь, со своими добрыми словами, своим нежным личиком, красивыми губами… Дразня Вегаса? Он что, не знал, что Вегас хочет его? Не знал, какой он монстр? Если Пит так продолжит, то сломает что-то внутри Вегаса. Что-то, что уже было крайне хрупким в данный момент. Необходимо было так или иначе вернуть контроль над ситуацией. Вегас чувствовал себя на развилке. Ему надо было либо отогнать от себя Пита, либо овладеть им. По-настоящему. Не просто облапать, пока он был связан. Одна мысль об этом опьяняла и тяжестью ложилась в чреслах. Так или иначе, кто-то должен был сдаться. Прямо сейчас. Или Вегас сойдет с ума. Так что он собрался с духом, проводя рукой по лицу, прежде чем с вызовом посмотреть на Пита. — Но тебе это нравится, не так ли? Видеть меня таким? Пит уставился на него, словно его застали врасплох, а Вегас встал и подошел поближе, осторожно дотрагиваясь до рубашки на теле Пита и притягивая того к себе. Пит настороженно наблюдал за его действиями, с тенью опаски и удивлением, широко раскрыв глаза. — Вегас? Что ты делаешь? Теперь, пораздумав над этим, Вегас не мог оторвать взгляд от сочных розовых губ Пита. Он притянул его к себе поближе, почти касаясь грудью. Достаточно для того, чтобы можно было поцеловаться, слегка склонив голову. Но Вегас не стал его целовать. Нет, не время. Это должен был быть выбор Пита. Либо убежать, либо отдаться. Так что Вегас начал свою игру, заговорив: — Каждый раз, когда я в плохом настроении, твои глаза говорят мне, что тебе это нравится. Они были так близко. Вегас позволил своим рукам прогуляться по телу Пита, положив одну на бедро, а второй проходясь по телу и останавливаясь на лице. Большим пальцем касаясь уголка этих чертовых дразнящих губ и нежно проводя по щеке. Он не удерживал Пита, а тот и не отрывался от него, обеспокоенно вглядываясь в лицо Вегаса. Вегас приблизился настолько, что вздохи Пита проходились по его губам. Он был таким теплым, его запах таким дурманящим, что невозможно было устоять. Пит все еще не отстранялся. Видимо, Вегасу придется постараться сильнее, чтобы отпугнуть его. Взгляд Пита передвигался с его глаз на его губы, разжигая в Вегасе желание, нет, необходимость попробовать его на вкус. Но надо было контролировать себя, и Вегас чуть отодвинулся от его лица, давая себе передышку. —Я точно знаю, чего хочу, Пит, — прошептал он, запоминая выражение его лица, пока они стояли так рядом. Дыхания их переплелись в этот странный, напряженный момент. — Как насчет тебя? Чего хочешь ты? Вегас позволил своей руке лечь Питу на шею, чувствуя его пульс и напряженные мышцы. Пит был восхитительно живым, и Вегас чувствовал себя навечно захваченным им. Но Пит все еще не сделал выбор — сблизиться или убежать. Он просто стоял, такой соблазнительный, и позволял Вегасу касаться себя. — Ты псих, — наконец сказал он, но все еще не отстраняясь и смотря на губы Вегаса. И не в состоянии скрыть частое дыхание, расширенные зрачки и биение своего сердца. Вегас не смог сдержать ухмылку, проводя рукой по шее Пита, чуть задевая его челюсть. Этот контакт, кожа-к-коже, хоть и минимальный, заставил мурашки пройтись по спине Вегаса. Больше всего на свете он хотел сейчас наклониться и поцеловать Пита, а затем кинуть его на постель, спешно раздевая. Но он сдерживал себя так хорошо, как только мог. Ход был за Питом. Вегас уже сделал свой. — Дай этому волю, — прошептал он, одновременно отталкивая Пита и приближая того к себе. Он не был уверен, что случится, когда этот момент завершится. Его душа распадется на кусочки, если Пит сбежит. А если не сбежит, то… Вегас не был уверен, что сможет выдержать это, каким бы сильным ни был жар возбуждения внутри него. —Я знаю, ты мучаешься… Отпусти себя. Пит смотрел на него с широко раскрытыми глазами, от тени оголенного желания в них Вегасу захотелось поглотить его полностью. Он неторопливо наклонился, наблюдая как пульс Пита трепещет на его горле, как он склоняет голову, чтобу Вегасу было удобно его поцеловать, как прикрываются его глаза. Они уже были так близко и продолжали двигаться навстречу друг другу. Пит обнажил свою нужду так же сильно, как и Вегас. Вегас мог просто взять то, чего он так хотел сейчас. Он знал, Пит не будет сопротивляться. Но это было не тем, чего он хотел. О нет, Вегас хотел, чтобы Пит отдался ему на милость с энтузиазмом. Если уж он собирается медленно и методично взять Пита и разобрать его на части, ему хотелось, чтобы Пит целиком принадлежал ему. Разумом, телом и душой. Так что он взял под контроль свою похоть, отступая назад. И замечая при этом смесь разочарования и удивления на лице Пита. В конечном итоге это он, Вегас, был сломлен, а не Пит. Он не убежал, но также и не сдался ему. Последнее было невозможно. Это же Пит, самый упрямый человек, известный Вегасу. Он никогда не сдастся таким образом Вегасу. Он мог бы позволить Вегасу творить что угодно и скорее всего даже получить от этого удовольствие. Но Вегас не хотел, чтобы у него была возможность сказать потом, что он этого не хотел. Вегас проглотил свое разочарование, чуть нахмурившись. — Но с таким как ты… Это скучно, если ты не отдашься весь сам. Теперь Пит знал, чего хотел Вегас. И Вегас выйдет из комнаты, не сомневаясь в том, что Пит сбежит еще до рассвета. Все было кончено, даже если напряженность еще чувствовалась в воздухе, а глаза Пита всматривались в его лицо. Вегас обошел его, направляясь к двери. Но сделав всего пару шагов он почувствовал чужую руку на своем запястье, тянущую его за собой. Вегас едва успел заметить голод в выражении лица Пита, когда тот схватил Вегаса за лицо и прижался к его губам своими, страстно целуя. Вегасу потребовалось пара секунд, чтобы осознать, что происходит, его мозг отключился, когда их губы соприкоснулись. Но он тут же начал целовать Пита в ответ, с такой же страстью, руками обхватывая его лицо. На какой-то момент они оторвались друг от друга и Вегас не смог сдержать полную триумфа улыбку, прежде чем снова вернуться к поцелую. Это... Это. Было. Всем. Тело Пита, такое теплое и твердое, прижатое к нему. Губы Пита такие мягкие и податливые, которые целовали так, словно желали оставить синяки — и Вегас это обожал. Ни с кем больше поцелуи не ощущались вот так. Прикосновения, вкус и запах Пита были такими опьяняющими, что Вегас хотел надорвать его кожу и забраться внутрь. Он выразил это желание, яростно прикусывая губу Пита, который вместо того, чтобы запротестовать, простонал — и Вегас чуть ли не лишился сознания. Он должен был быть ближе. Его пальцы схватили Пита за волосы, сближая их тела, пока руки Пита путешествовали так же по его телу. Ничто другое больше не имело значения в этот момент. Пит, желавший его. Пит, выбравший его… Казалось, это наигрязнейшая форма искупления его грехов. Но этого было недостаточно. Пока что. Так что он стащил рубашку с Пита и быстро снял свою футболку, прежде чем продолжить пожирать рот Пита. Руки того прошлись по его спине, чуть царапая кожу — и это ощущалось как клеймо. Вегас теперь чувствовал, что все всегда вело к этому. Это обязано было случиться с того самого момента, когда он заценил очаровательную задницу Пита. Которую, кстати говоря, у него теперь было разрешение трогать, что он незамедлительно и сделал, запуская руки в боксеры Пита и уверенно тиская мускулистый зад. Он был так же хорош, каким Вегас его запомнил, но в этот раз вместо того, чтобы попытаться отстраниться, Пит стал ластиться и прижался к Вегасу, который тут же почувствовал очевидную твёрдость чужого возбужденного члена, трущегося о его бедра. О... Не было ли это всем тем, чего Вегас когда-либо хотел? Но он решил не спешить, хотя огромная его часть хотела проглотить Пита целиком. Нет, он хотел насладиться моментом и насладиться Питом, теперь, когда у него было на это разрешение. Так что он чуть отстранился и перевернул его спиной к себе. Пит пошатнулся и ухватился за цепи чтобы удержать равновесие, и звук этих цепей нарисовал картину в голове Вегаса… Картину Пита, подвешенного на них, обездвиженного и готового к любой прихоти Вегаса. Эта фантазия — какой бы нереалистичной она ни была — заставила Вегаса еще сильнее, почти болезненно возбудиться и атаковать шею Пита своими губами. Каждый раз, когда Вегас проходился по чувствительной плоти зубами или оставлял собственническую метку, Пит стонал и прижимался к нему сильнее, показывая как он полностью отдается моменту. Руки Вегаса прошлись по его бокам. Затем по плотному плоскому животу, который вздымался от тяжелых вздохов. И наконец, Вегас сжал очевидное возбуждение под тонкой тканью белья. Пит заскулил. А Вегас усмехнулся. — Какой ты у меня чувствительный, — прошептал он, осторожно проводя губами по пульсу Пита. Который действительно был очень чувствительным, что и доказал, вновь застонав в ответ на укус и потираясь пахом об чужую ладонь. Он откинул голову назад и выгнулся перед Вегасом, и все в этом движении было просто пиздецки идеальным. Но Вегасу нужно было больше. Он передвинул свои руки, избавляя вновь заскулившего Пита от боксеров, и провел языком и губами по его позвоночнику, сверху вниз. На вкус он был таким же, как и раньше — соленым и терпким, с оттенком чего-то уникального Питу. Опьяняющим как какое-то изысканное вино. Жаль, что Питу еще приходилось носить повязки, Вегас хотел бы иметь полный доступ к его красивой нежной коже. Но он по максимуму извлек выгоду из того, с чем ему приходилось иметь дело. Встав на колени, он прошелся языком ниже, зарываясь лицом в роскошную задницу, облизывая и покусывая твердую мускулистую плоть. Пит стонал и извивался, и Вегас раздвинул его ягодицы руками, проводя языком прямо между ними. — Вегас! — закричал Пит. И, о, Вегас чувствовал себя словно под кайфом, слыша каким тоном Пит произнес его имя. Он облизал свой палец и прижал его к розоватому анусу, проводя языком вокруг него, лишь бы снова услышать из уст Пита свое имя… И он услышал. Услышал, как Пит вновь простонал его имя дрожащим голосом. Это было подобно музыке. — Я знал, что ты тоже хочешь меня, — прошептал он, вставляя палец дальше. Пит был невозможно узким и горячим, и член Вегаса заныл от мысли каково ему будет внутри. Но они еще не были готовы. В тумбочке были и презервативы, и смазка — Вегас хранил их там просто на всякий случай. Не специально для Пита. Но он бы был не против, если бы Пит подумал, что они здесь специально для него. Он несомненно должен был найти их, когда рыскал по комнате. Но ничего не сказал. Пока что слюны было достаточно для подготовки. Вегас продолжил шептать своим низким, полным возбуждения голосом. — Когда я лапал тебя еще тогда, тебе ведь хотелось, чтобы я выебал тебя на сухую, прямо на полу, а? Пит заерзал, звеня цепями, а Вегас добавил к своему пальцу второй. — Вегас! — Ответь мне, Пит. Тебе ведь хотелось, чтобы я тебя трахнул? Он неторопливо разрабатывал его пальцами. Пит дрожал, отказываясь отвечать, и тогда он согнул их в том направлении, которое уж точно должно было вызвать реакцию. Вегас дразнил пальцами простату, и Пит выгнулся еще сильнее. —Да! Удовлетворенно ухмыльнувшись, Вегас вновь стал ласкать Пита ртом, предпочитая использовать язык так, а не для слов. Пит дрожал и сжимался вокруг него, скуля от движений этого языка, кружащегося вокруг пальцев. Благодаря этому, Вегас почти незаметно добавил еще один, не чувствуя сопротивления от Пита. Это уже должно было быть болезненно, ведь смазкой была всего лишь слюна. Но Пит не сопротивлялся. Он тяжело дышал и извивался, но все еще поддерживал себя цепями. Выглядело все это очень аппетитно и резко напомнило Вегасу, насколько сам он возбужден. Его члену нужно было просто катастрофически оказаться внутри Пита, почувствовать этот тугой жар. Вегас наконец счел подготовку удовлетворительной и подхватил Пита за ноги, поднимая его и бросая на постель, получив вскрик в ответ. Пит лег на спину, и Вегас, со слегка онемевшими коленями, полез за смазкой и презервативами в тумбочку, кидая их на кровать. Когда он повернулся к Питу, то обнаружил что тот достал что-то из-под кровати — ту самую черную веревку, которую Вегас использовал, чтобы закреплять наручники к цепям. Пит лежал на спине, чуть приподнявшись и широко раздвинув ноги. Достаточно широко, чтобы между ними втиснулся Вегас — что тот и сделал, наслаждаясь тем, как сжимаются колени Пита на его бедрах. И тогда... Тогда Пит преподнес ему веревку… Выражение лица Пита было сладкой смесью серьезности и доверия. Пусть Вегас и думал сейчас в основном своим членом, он все еще был достаточно в сознании, чтобы быть ошарашенным значением этого жеста… Он должен был быть уверен. — Ты хочешь, чтобы я… — Да, — не дал ему закончить Пит. Он вновь протянул ему веревку, прожигая взглядом, в котором сочетались мольба и вызов, соединить которые мог только Пит. Ну что же, Вегас не мог от такого отказаться. Он взял веревку, чувствуя как электрический разряд пробежал по его коже от прикосновения к коже Пита, протянувшего ему свои запястья. Пит, лежащий перед ним и позволяющий себя связать... Не просто позволяющий — просящий об этом! Вегас готов был лишиться сознания, столько силы воли ему потребовалось, чтобы взять под контроль свое возбуждение. Довольная улыбка не сходила с его губ. Пит и понятия не имел, какое влияние он имел на Вегаса. И когда Вегас связал его запястья, Пит издал звук одобрения, накрывающий Вегаса новой волной возбуждения. Вегас завязал веревку достаточно слабо, чтобы она не оставила следы и Пит мог вырваться из нее, если бы захотел. Можно назвать это его способом показать свое доверие. Он не позволит Питу превзойти его в этом. Вегас не смог сдержать прилив нежности, накопившейся в нем, и поцеловал пальцы Пита, прежде чем закинуть их тому за голову. Пит разлегся перед ним, томно наблюдая за Вегасом из-под слегка прикрытых век. Теперь, когда Пит был частично обездвижен, Вегас решил довести это до конца и потянулся к близлежащим цепям. Он увидел на лице Пита любопытство, но любопытство без опасения. А затем взял его за щиколотку и обмотал ее цепью, фиксируя ногу. — Можно? — выдохнул он, и Пит кивнул, устраиваясь поудобнее. Его член уже истекал смазкой ему на живот, показывая как же сильно он этого хочет. Как же сильно он хочет Вегаса. Словно он был создан для того, чтобы стать Вегасу идеальной парой — отвечая на его свирепость своим упрямством, на его сломленность своей добротой, на его доминирование своим подчинением. Вегас закончил фиксировать вторую ногу Пита и поцеловал его куда-то в голень. А затем просто загляделся на него, наслаждаясь видом. Пит был обездвижен, его ноги раздвинуты, он был весь раскрыт, смазан слюной… И ждал Вегаса, чуть ерзая. —Какой ты у меня красивый, а, Пит? — прошептал он. Ответом ему были покрасневшие щеки. Вегас взял презерватив, зажал его между зубов и одним движением стянул с себя штаны и белье, наконец-то освобождая свой член от оков одежды. Взгляд Пита медленно прошелся по его телу, сверху вниз, прожигая его кожу с неописуемо сексуальным, полным желания выражением. Вегас открыл упаковку с презервативом зубами и надел его на себя, хорошенько смазал смазкой, и вот, он был готов. Когда он прижался к телу Пита, между ними прошел электрический заряд. Вегас решил сосредоточиться на дыхании, чтобы подступиться к Питу поудобнее. Он склонился над ним, одной рукой — рядом с его головой — поддерживая свой вес, чтобы иметь возможность нависнуть над лицом Пита, входя в него. Вскоре головка его члена протиснулась внутрь, и Пит приоткрыл рот — губы его были соблазнительно покрасневшими. Пит ахнул, не в силах контролировать свое дыхание. Вегас медленно входил внутрь, миллиметр за миллиметром, и Пит пропускал его. Возможно в другой ситуации он бы просто резко вошел на всю длину, наплевав на комфорт Пита, но не сегодня. Этот момент был слишком хрупким для такого. И Вегас с трудом сохранял свое самообладание. Не то чтобы у него никогда не было секса. Было, и много. За многие годы с ним в постели побывало множество мужчин. Некоторые привлекали его заинтересованностью в БДСМ и готовы были постоять перед ним на коленях пару деньков. С некоторыми он знакомился в барах и вез в отель. Они и понятия не имели, кто он и что он с такой же легкостью может их убить, как и оттрахать. Ну и были такие — как Таван — с которыми он спал, просто чтобы достигнуть своей цели. Секс был инструментом, таким же эффективным, как и все другие в его арсенале. Инструментом, отточенным годами, чтобы его партнеры получали какое-никакое удовольствие. Но ни одного из них он не хотел так, как хотел Пита. И ни один из них не чувствовался так, как чувствовался Пит. Этот момент был самим совершенством. Пит, изгибающийся под Вегасом, стонущий его имя когда тот полностью оказался в нем. Все эти ощущения были безумно насыщенными. Вегас почти не дышал, смотря на Пита сверху. И Пит тоже смотрел на Вегаса, такой распущенный... Раскрытый и связанный, стонущий и поскуливающий. Просто ожидающий всего того, что мог дать ему Вегас. И Вегас давал. Первый толчок заставил Пита сильнее изогнуться и вскрикнуть, и Вегас поддался желанию украсить его ключицы засосами, кусая и посасывая кожу, пока Пит скулил под ним. Вегас продолжил резко толкаться в него, Пит извивался, но ему невозможно было отодвинуться, когда Вегас врывался в него. Так что он просто стонал с приоткрытым ртом, и выражение его лица искажалось от наслаждения, когда его трахали в ту самую точку. Вегас не мог решить, что ему делать со своим ртом, так что чередовал поцелуи в губы с поцелуями в шею, иногда отрываясь, чтобы посмотреть Питу в лицо. Пытался остаться в трезвом уме, хотя и стремительно приближался к оргазму. Пит выгнулся, и Вегас ущипнул его сосок, заставляя взвизгнуть. Бедра Пита крепко сжали бедра Вегаса. Так, что на какую-то секунду тот потерял возможность двигаться. Вегас начал кусать нежную кожу его шеи, и Пит заскулил и в конце концов ослабил свою хватку, отпуская бедра Вегаса. — Хороший мальчик, — прошептал Вегас ему на ухо, и был вознагражден тихим стоном и мышцами, сжавшими потуже его член. Как так получилось, что Пит просто идеально ему подходит?.. Оргазм Вегаса был теперь близко, так что он обхватил рукой член Пита и заглушил его стоны поцелуем, покусывая губы. Пит был ну очень хорошим мальчиком, и укусил Вегаса в ответ так, что тот зашипел от боли и ненадолго покрепче сжал его член в наказание. Пит вновь заскулил, и Вегас продолжил надрачивать ему, все еще целуя Пита так, словно он и вечность не сможет с ним нацеловаться. Но Вегас хотел вновь услышать свое имя из его уст, так что чувствуя, что Пит близок к оргазму, он перестал его целовать и просто навис над ним. Замутненные от наслаждения глаза Пита раскрылись. — Кто делает тебе приятно, Пит, а? — нежным голосом спросил Вегас, продолжая трахать Пита в том же ритме и надрачивая его член. — Вегас, — пробормотал Пит с придыханием. — Кому ты позволил связать себя? — Вегасу… — сказал Пит погромче, но как-то натянуто. — И ты хотел бы, чтобы тебя, всего такого связанного, и дальше трахал…Кто? — Вегас, Вегас! — спина Пита изогнулась и, кончая, он так сильно сжал Вегаса, что тот мгновенно и сам достиг пика удовольствия и, вскрикнув, кончил в презерватив. Он почти рухнул на Пита, но все же сдержался, не желая тревожить его раны. Какое-то время они оба пытались отдышаться — и у них на двоих было одно дыхание. Покрытые потом, с членом Вегаса все еще внутри… Это было так идеально. Вегас поцеловал Пита нежно и осторожно, словно тот был бесценен. И Пит ответил на поцелуй так же нежно-лениво. Словно Вегас был ему дорог и не только лишь секс и желание повисли в воздухе между ними. Словно это все было по-настоящему. Но когда у Вегаса не осталось сил, он вышел из Пита к сожалению последнего. Вегас снял презерватив и завязал его, откидывая, прежде чем рухнуть на постель рядом с Питом — почти на него. Кожа Пита была горячей и липкой, восхитительно подходящей ему, и вскоре Вегас понял, что его голова оказалась на руке Пита. Он решил посмотреть на того, гадая какое выражение он увидит на чужом лице. Может быть отвращение? Сожаление? Просто потому что все было добровольно и он сам это инициировал, не значит, что Пит не пожалеет о произошедшем постфактум… И тут Вегас взглянул на него и увидел такое довольное, удовлетворенное лицо. И это было так красиво! Но затем что-то изменилось и Вегас увидел улыбку, которую никогда раньше на лице Пита не видел. В этой улыбке на его порозовевшем лице была толика какого-то безумия. Он улыбался так, словно его ничто не заботило в этом мире, только лишь этот момент между ним и Вегасом. Сначала Вегас улыбнулся в ответ, расслабленный и такой же удовлетворенный. Но тогда Пит улыбнулся еще шире, диковатость в его выражении стала еще более заметной. И Вегас распознал кое-что в этой улыбке. Кое-что сломанное и ебанутое в Пите. Что-то, что он распознавал и в себе. Он словно смотрел в зеркало. И случилось то, чего он боялся. Пит разбил стены внутри него да так, что они разбились вдребезги, на миллионы осколков. И Вегас перестал улыбаться, потому что осознал — ему пиздец. Но он не мог оторвать взгляд от сосредоточенного взгляда Пита, да и не хотел. Что бы в нем ни разбилось, Вегас от этого чувствовал себя лучше. Пит прижался лбом ко лбу Вегаса и удовлетворенно вздохнул. Его тело расслабилось. Вегас на какое-то время закрыл глаза и просто вдыхал его запах. Что бы в нем ни сломалось, ощущалось это тепло и уютно, особенно пока он обнимал Пита. Но потом он открыл глаза и увидел, что Пит начал засыпать, а им ещё надо было сначала помыться. Так что Вегас сел, слыша как Пит протестующе заворчал, заставляя его снова улыбнуться. Но Пит не протестовал, когда Вегас нежно стал снимать с его щиколоток цепи. — Подними руки. Глаза Пита открылись, и он устало сделал так, как Вегас попросил, достаточно для того, чтобы тот развязал его руки. Веревка оставила красные следы, так что Вегас бережно погладил их кончиками пальцев. Пит все еще сонно наблюдал за ним, не отстраняясь. Призрак той безумной улыбки остался на его лице, но теперь она была намного мягче, и Вегас захотел поцеловать его снова. Вместо этого он поднялся, держа Пита за запястье. — Пойдём. Пит выдвинул свою нижнюю губу, надувая губы, и, честно говоря, это было ну слишком очаровательно. — Слишком устал, не хочу двигаться. — Ну давай, Пит, — Вегас потянул его за запястье, и Пит страдальчески вздохнул, поднимаясь. Вставая он немного поморщился, и Вегас не знал, было ли это от ран на груди или от секса, которым они только что занимались. Как бы то ни было от этого ему захотелось нахмуриться. — Мы куда?.. Вегас кивнул в сторону ванной. Пит посмотрел в ту же сторону и снова надул губы. — Очень устал… — Давай же, — Вегас снова потянул его за запястье, но Пит так и не сдвинулся, все еще смотря на него большим щенячьим взглядом, какого Вегас еще никогда не видел. Но когда он был покрыт своей же спермой, взгляд этот был не особо эффективен. Вегас просто не мог позволить ему так уснуть. — Если не поднимешься, я сам тебя донесу. Пит еще сильнее надул губы, отголоски вызова сверкнули в его глазах. Вегас закатил глаза и отпустил его, но прежде чем Пит успел порадоваться, он наклонился и поднял его с постели на свои руки. От неожиданности Пит вскрикнул и обнял его за шею. — Вегас! Отпусти! — Я тебя предупреждал, — ответил Вегас без тени беспокойства и отнес его в ванную. — У меня есть ноги, придурок, — несмотря на ворчание, Пит не пытался сопротивляться хватке Вегаса, а просто позволил ему открыть пинком дверь в ванную и усадить его на туалет. Он все еще выглядел вымотанным, хотя его несли на руках. Вегас дотронулся до его челки, просто чтобы ощутить его мягкие волосы. Пит только что изображал из себя всего такого недовольного, но прикрыл глаза и стал ластиться о чужую руку. Ощущение теплоты вновь расцвело внутри Вегаса, но он не хотел и думать о нем. Его это немного пугало. — Все в порядке. Я знаю, ты устал, — прошептал он, поглаживая Пита по голове. — Дай мне позаботиться о тебе. Пит что-то промычал, и Вегас не знал что именно, но это точно не было недовольством. Это заставило его улыбнуться, но Пит этого не видел, его глаза снова закрылись. Хоть Вегас и очень любил доминировать в сексе, эта часть тоже ему нравилась. Заботиться о партнере после акта. Ему редко удавалось это сделать, его перепихоны обычно предпочитали заботиться о себе сами. Но ему нравилось. Нравилось заботиться о том, кто был в таком уязвимом состоянии, что-то привлекало его в этом. Так что он перешел к делу, включая душ. Когда вода стала теплой, он снял с Пита бинты и проверил его раны — вода могла их слишком сильно намочить. Пит позволил ему это сделать, и было видно, что он засыпает, голова его склонилась вперёд. Вегас провел кончиками пальцев по ранам, проверяя их. Они уже зарубцевались, а некоторые вообще зажили, превращаясь в шрамы. Что-то неприятное сжалось в животе Вегаса, когда он осознал, что эти шрамы навсегда остануться на теле Пита. Но он отогнал эту мысль, проводя ладонью по щеке Пита и поглаживая большим пальцем его челюсть. — Пит, не засыпай. — Ммм… Я не сплю, — пробурчал Пит, и Вегас снова не смог сдержать улыбку. — Давай, поднимайся. Пит не протестовал, но неодобрительно промычал, когда Вегас поднял его на ноги и затолкал их обоих в душ. Вода была теплой, и Пит прислонился к стене, все еще опуская голову, с совсем чуток приоткрытыми глазами. Вегас принялся мыть и его, и себя, намыливая и ополаскивая. Он уделил побольше внимания Питу, тот ведь не мылся уже где-то неделю. Вегас периодически приводил его в ванную, чтобы он пописал, и на этом все. Но это было тогда. Сейчас же он промывал шампунем волосы Пита, пока тот сонно склонил голову. По просьбе Вегаса он еще сильнее наклонил голову, чтобы позволить смыть с себя шампунь. Его глаза теперь были совсем закрыты. Шея его вытянулась, и на ней были видны все засосы, которые поставил ему Вегас, большинство уже были красно-фиолетовыми. Когда все было смыто, Вегас не удержался и слегка поцеловал шею Пита. Пит практически замурчал, и Вегас оторвался от него, смотря ему в глаза. Теперь уже приоткрытые, но все еще замутненные. Вода стекала по его лицу ручейками. Пит взглянул на губы Вегаса, потом ему в глаза, а потом снова на губы. Вегас не мог отказаться от такого приглашения и приблизился к нему, зарывшись рукой в чистые мокрые волосы. Пит приоткрыл свои губы, закрывая глаза и приобнял Вегаса за талию, притягивая к себе еще ближе. Вегас целовал его медленно, а вода все еще лилась на их обнаженные тела, прижатые друг к другу. И Пит целовал его в ответ, мягко и нежно. Вегас не хотел отрываться от него, от этого крайне интимного момента между ними. Этот момент затянулся, они целовались по-французски, но почти без языка. Но в конце концов Вегас все же оторвался от него, и Пит прижался к стене с повисшей головой. — Я… Слишком устал для такого, — прошептал Пит, и Вегас слегка рассмеялся. — Еще минутку, мой хороший, — прошептал он в ответ, позволяя таким ласковым словам вырваться из его уст. Пит либо не заметил из-за усталости, либо не придал этому особого значения. Вегас выключил воду и укрыл их обоих полотенцами, а затем понёс Пита обратно на кровать. Тот слишком устал, чтобы упрямиться, так что когда Вегас сказал ему сидеть в полотенце и не двигаться, то он так и сделал. Вегас вышел из комнаты, чтобы взять и натянуть на себя белье и штаны, и прихватил пару и Питу. И заодно прихватил мазь, для того, чтобы позаботиться о раздраженных запястьях Пита. Когда он вернулся, Пит уже почти заснул сидя, но Вегасу удалось надеть на него трусы и штаны — к сожалению прикрывающие его роскошную задницу и ноги, но это было к лучшему. Пит разлегся на постели, пробурчав что-то, и Вегас сел рядом с ним, тихо засмеявшись. — Теперь что? — спросил Пит, уткнувшись в подушку. Вегас взял его за руку. — Еще немного. — Окей… — Пит не сопротивлялся, когда Вегас стал наносить мазь на его покрасневшую кожу, просто повернул в его сторону голову и сонно наблюдал. Вегас неторопливо массировал кожу Пита, улучшая кровоснабжение. Он вообще не хотел покидать Пита. Тепло, растекающееся в его груди, было слишком приятным. Но в какой-то момент он закончил, отложив мазь, ставя ее на прикроватную тумбу. Пит сонно посмотрел на него. —Теперь можешь спать, — мягко сказал Вегас. — Что насчет тебя? — пробормотал Пит, все еще смотря на него полузакрытыми глазами. Заснуть Вегас вряд ли теперь сможет. Слишком много мыслей металось в его голове в эту ночь. Новые непонятные чувства горели в его груди, его ежик умер, он разочаровал своего отца… Он уклончиво пожал плечами. И тут, к его удивлению, Пит приподнялся и приобнял его за грудь, укладывая за собой на постель. Его передернуло, словно от клаустрофобии. — Пит… — Останься со мной, — прошептал Пит на ухо Вегасу. Вегас замер чувствуя как мурашки прошлись по его спине. Рука Пита на обнаженной груди Вегаса заставила непонятные чувства гореть внутри него еще сильнее. И было так комфортно, что он не мог и думать о том, чтобы запротестовать. Вегас постепенно расслабился, целуя его куда-то в волосы. — Я останусь, пока ты не заснешь. — Ммм… — Пит уже почти заснул, судя по этому мычанию. Вегас позволил ему это сделать, тихонько лежа на подушке, смотря в потолок и специально стараясь не думать ни о чем неприятном. Да и вообще ни о чем не думать, хотя его мысли разбегались в разных направлениях. Было так хорошо, просто вот так лежать. Приобнявший его Пит пахнул гелем для душа и шампунем, и его присутствие рядом с Вегасом было таким успокаивающим и теплым. Вегас услышал как выровнялось дыхание Пита и решил встать с постели. Он осторожно убрал с себя руку Пита и подвинулся, переворачиваясь на бок. Собираясь уйти и поразмышлять в одиночестве. Но тут Пит вновь приобнял его за талию. И такой сонный и теплый крепко прижался к его спине своей голой и чистой кожей. И Вегасу было приятно. Очень приятно. Он почувствовал, как мягкие губы прижались к его плечу. — Останься. Вегас уставился в стену, но не мог найти в себе силы отодвинуться — Ладно. Хорошо… И несмотря на то, что дыхание Пита немного щекотало его шею, несмотря на его эмоции, которые накопились за целый день, и несмотря на все причины оставаться бодрым… Вегас уснул в считанные секунды. И спал так безмятежно, как не спал многие недели. — Сон Вегаса был настолько глубоким, что проснувшись и увидев, где он находится, он был сильно дезориентирован. Особенно потому что чья-то рука обнимала его за талию, чья-то нога лежала на его бедре и кто-то дышал ему в затылок теплым и спокойным дыханием. Но за пару секунд он сонно вспомнил, что случилось, прищуриваясь и оглядывая комнату. По следам на запястье он смог понять, что рука, обнимающая его, принадлежала Питу. И на него нахлынули воспоминания — смерть его ежика, его нервный срыв… То, как он пытался соблазнить Пита. И то, как ему это удалось. Последнее воспоминание заставляло мурашки пройтись по его телу, и он переплел свои пальцы с пальцами Пита. Это прикосновение было словно якорем для его рассудка, готового разорваться в шторме всех событий предыдущего дня. Вечное недовольство его отца, питомец, которого он не смог спасти… Все это грозило сожрать его изнутри. Но тепло, исходящее от все еще спящего Пита, ритм его дыхания, сохраняли его рассудок, удерживали в реальности этого момента. Его мозг был слишком занят Питом, чтобы позволить себе разорваться на части. Он сжал свои пальцы в руке Пита, и это заставило того чуть подвинуться и пробурчать что-то Вегасу в шею. Вегас не мог сдержать улыбку. Пит был таким чертовски миленьким иногда. И таким сексуальным. Это было просто нечестно — все в нем было таким привлекательным для Вегаса. Словно ловушка из меда. И если бы Вегас не скрывал свои предпочтения, он бы подумал, что именно этим Пит и был, — очень хитроумной ловушкой. Но нет, он знал, что такого быть не может. Во-первых, в этом не было никакого смысла. Во-вторых, Пит был ну слишком искренним. Он слишком плохо умел лгать, чтобы додуматься до такой хитрости. И если он переспал с Вегасом в надежде сбежать… В этом тоже не было смысла. Он ведь уже имел возможность сбежать. Но все еще был тут. Медленно и осторожно Вегас ослабил хватку Пита и повернулся, чтобы взглянуть тому в лицо. Теперь они лежали нос к носу, но Пит все еще спал, лишь тихонько пробурчав что-то, когда Вегас подвинулся. Вегас устроился поудобнее, рука Пита все еще лежала на его талии. Вегас посмотрел на него и этот момент был таким тихим и словно бы вечным. Пит был таким красивым — гладкая кожа, длинные ресницы, розовые пухлые губы. Милое личико, которое скрывало многое внутри. Ум и опыт, упрямство, доброту, эмпатию, грусть и боль… В Пите было так много всего. Вегас чувствовал себя так, словно готов был потратить остаток своей жизни, изучая все особенности Пита, так и не узнав обо всех. И это был прекрасный способ провести остаток жизни. Медленно, стараясь не разбудить, Вегас приподнял свою руку и прошелся кончиками пальцев по губам Пита и его щеке… Слегка, совсем слегка! Его кожа была такой мягкой. И Пит стал ластиться во сне об его руку, так мило вздохнув. Вегас готов был растаять. Пит был таким прекрасным, таким идеальным. Он был просто… Всем. И Вегас просто не мог его потерять. Внезапный приступ страха охватил Вегаса, когда он вспомнил, что вчера позволил Питу сбежать. Он дал Питу выбор. Пит мог сбежать…. Но остался. И теперь мысль о том, что Пит уйдет, заставляла хотеть кричать. Теперь, когда он получил так много от Пита, он достиг точки невозврата. Он не мог позволить Питу уйти. Пит был единственным. Больше никто не мог помочь ему не развалиться на части. Так что, практически неосознанно, Вегас выбрался из объятия Пита. Тот вновь пробубнил что-то, и это было просто очаровательно, но полностью его не разбудило. Пит перевернулся на спину, расположив руки по бокам. И Вегасу было очень легко надеть на него один из наручников. Как только он услышал звук закрывающегося замка, давление, что он чувствовал в груди, немного отступило и он почувствовал себя гораздо более расслабленным. Холодный метал заставил сонного Пита нахмуриться, он наконец открыл глаза, осматривая Вегаса и комнату. Когда он потянулся, цепь звякнула и он внезапно поднялся, садясь на кровать. Вегас заметил как напряглись его мышцы, и их вид заставил его рот пересохнуть. Пит посмотрел на свои оковы, потом на Вегаса, потом снова на оковы. Он не выглядел удивленным, но точно выглядел недовольным. Он выразил свое недовольство, оборачиваясь и ложась на кровать с другой стороны, перпендикулярно. Вегас жестко подавил чувство вины, назревавшее внутри. Ему нужен был Пит. Здесь. И Пит знал, что будет, если он решит остаться. Но Вегас все еще скучал по прикосновениям к нему и лег так же, как и он, только по другую сторону. Положив свою голову на вытянутую руку Пита. Голова Пита была рядом с его плечом, его распушившиеся волосы щекотали бицепс Вегаса. Пит даже не взглянул на него, но и не убрал свою руку из-под его головы. Поощреный этим, Вегас взял Пита за руку и переплел их пальцы, большим поглаживая запястье Пита. Метал впился в плечо Вегаса, но он не обращал на это внимания. Слишком сконцентрирован он был на том, что Пит лежал рядом и как это помогало сохранять его рассудок. Они лежали молча, не смотря друг на друга. Вегас все поглаживал запястье Пита и позволил себе поразмышлять о том, как они провели ночь. О том, как Пит без слов попросил себя связать. Голод и желание на его лице, вымученные звуки наслаждения. Это заставило Вегаса посмотреть на него. — Do you know how sexy you are? — осторожно спросил он. Пит неторопливо перевел на него взгляд. Было тяжело разобраться в выражении его лица в таком положении, но Вегас подумал, что и в другом положении он ничего не разберет. Вздох Пита был исключительно нейтральным. Возможно даже недовольным — Пит тут же отвел свой взгляд. Недовольство Пита заставило что-то неприятное засесть в сердце Вегаса. Он хотел, чтобы Пит понимал его… Понял его... Вегас взглянул на потолок. — Сначала я думал, что я ненормальный, — и да, он так думал очень долго. Даже после того, когда узнал о БДСМ и различных практиках. Узнал, что люди, подобные ему, могут гармонично сосуществовать с другими и дарить им наслаждение по взаимному согласию. Он все равно считал, что с ним что-то не так… Словно его могут хотеть только настолько же ебанутые неудачники, как он. Но Пит таким точно не был. Пит не был похож ни на него, ни на всех предыдущих его партнеров. — До этого дня, — закончил он и посмотрел на Пита, поняв что тот тоже смотрит на него с нечитаемым выражением. В конце концов Пит вновь перевел взгляд на потолок и сказал: — Тебе просто надо принять себя и быть собой. Это поразило Вегаса, что Пит был готов принимать других людей какие они есть, даже сейчас. — Как это делаешь ты? Пит взглянул на него, словно анализируя, подшучивает ли над ним Вегас. — Я просто живу настоящим. Думаю только о том, что чувствую в конкретный момент. Это было так по-Питовски, что заставило Вегаса широко улыбнуться. — Как ты можешь жить в этом отвратительном мире? — спросил он, все еще улыбаясь. Пит взглянул на него, тень улыбки появилась на его губах. — А что? Считаешь что я слишком хорош для него? — это заставило Вегаса рассмеяться, хотя, в принципе, он так и считал. — Нет, ты просто дурачок. Улыбка сошла с лица Пита, и он отвел свой взгляд, вытаскивая свою руку из-под головы Вегаса, которая упала на постель. Пит теперь не смотрел на него, и улыбка Вегаса погасла. Он нежно провел рукой по щеке Пита, поворачивая его голову к себе. Он не приложил силы в это касание, так что Пит с легкостью мог бы повернуть голову обратно. Но не стал. Он просто позволил Вегасу подвинуть себя и взглянул на него. Вегас гладил его по щеке, а Пит медленно моргал. Тогда Вегас приблизился к нему еще сильнее, давая понять, что он хочет. Оставляя Питу шанс отстраниться. Но тот, опять-таки, не стал отстраняться. Вместо этого он закрыл свои глаза, и Вегас поцеловал его. Было неловко, нос Пита дотронулся до его челюсти, угол был неподходящим. Тогда Вегас подвинулся сам, и так все пошло намного лучше. Рот Пита приоткрылся, пропуская его язык внутрь. Вегасу так не хватало этого… Он целовал его глубоко, пальцами удерживая челюсть. И хотя Пит был недоволен им, он целовался с той же энергией, что и Вегас. Пожирая его, требовательно отвечая на поцелуй. Вегас пытался выразить то, о чем не мог сказать, этим поцелуем. Ты мне нужен. Не покидай меня. Я не могу тебя потерять. Он не был уверен, поймет ли это Пит, но по крайней мере этот поцелуй помог ему успокоиться и забыть о своих переживаниях, концентрируясь на этом моменте. Его единственная задача. Целовать Пита и заставлять того издавать полные удовольствия звуки. Но затем рука Пита прошлась по его волосам, и цепь, присоединенная к наручникам, оказалась у Вегаса на плече. Ощущение холодного металла вырвало его из грез, и он отстранился. Губы Пита покраснели и припухли, и он посмотрел на Вегаса полузакрытыми глазам. Вегас хотел его, но в этот момент это показалось лишним. Не сейчас, не когда эта металлическая цепь стоит между ними как метафорический барьер. Да и в этот момент живот Пита заурчал, и он широко раскрыл глаза, краснея от смущения. Вегас не мог не засмеяться, и наконец привстал. — Голодный? Пит покраснел еще сильнее, но все же медленно кивнул. — Да… — Я сделаю завтрак. — Хорошо. Вегас чувствовал взгляд Пита на себе все время, пока не вышел из комнаты.