Sharing Different Heartbeats

Еда и разбитая тарелка лежали на полу перед ногами Вегаса. Его лицо болезненно пульсировало, особенно уголок губ, куда ему прилетело кольцом отца. И Вегас чувствовал себя таким же разбитым, как эта тарелка. Он, возможно в первый раз в жизни, дерзнул ответить так отцу, выразив свои чувства об их отношениях. И он не почувствовал себя лучше — наоборот, намного хуже. Его внутренности ныли от мысли, что его отец теперь еще сильнее разочарован в нем. А ведь он был так счастлив лишь несколько минут назад. Ему понравилось готовить для Пита эти пару дней с тех пор, как они переспали. Оказалось, что Пит очень сильно наслаждался хорошей едой, и Вегас стал экспериментировать с новыми рецептами, пытаясь найти то, что тот оценит сильнее всего. Оказалось, что Питу нравится традиционная тайская кухня (особенно с чили), это он выяснил на прошлом ужине. Так что это новое блюдо было приготовлено, уже учитывая этот факт. Пит заставлял его чувствовать себя таким умиротворенным в эти моменты, хоть ситуация и была довольно странной. Они не говорили о том, что переспали, или о том, что Пит все еще был пленником. Но Вегас проводил много времени в той комнате, и засыпал с ним в обнимку. Много лет он не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Но вдруг он понял, что именно это делает его слабым. Его отец был прав. Это все вина Вегаса. И пока отец разгребает его ошибки перед главной семьей, Вегас просто расслабляется, весь такой счастливый? С Питом? Это было очередное доказательство того, что он недостоин быть наследником, недостоин быть главой младшей семьи. Вегас подошел обратно к кухонной стойке, борясь с тяжестью в горле, которая предвещала слезы. Но чем сильнее он боролся, тем хуже была боль. Его взгляд упал на грязную посуду, использованную для готовки, и на него резко нахлынул. Питу бы понравилось это блюдо. Но почему я должен вообще заботиться о том, что нравится Питу?! Он со злостью скинул посуду со стойки на пол, и тут же ударил по ней кулаком так сильно, что вся рука от этого заболела. Ну и хорошо. За свою слабость он заслужил наказание. Слезы наворачивались на его глазах, но он рвано вздохнул, сдерживая себя, пока не удалось окончательно себя пересилить. Нет. Никаких слез в этот раз. В этот раз он сделает то, что должен, и будет готовиться к войне между основной и младшей семьями. Пришло время этой маленькой игре с Питом закончиться. — Пит сидел на краю кровати, одетый во все ту же одежду, что и после последнего душа. Он взглянул на зашедшего в комнату Вегаса и чуть подвинулся, чтобы освободить ему место рядом с собой. При виде Пита чувства вновь забурлили внутри — теперь это была запутанная смесь самоуничижения за свою слабость вместе с обычным облегчением и теплотой, которые он испытывал каждый раз при виде Пита. Вегас жестко подавил оба этих чувства и сел рядом с ним, не смотря на него, держа в руках тарелку с лапшой быстрого приготовления. Их плечи почти соприкоснулись, но Вегас не позволил этому случиться. Он знал, что прикосновения Пита делали с ним. И ему сейчас это не было нужно. Он и так был достаточно слаб. Пит посмотрел на него, и Вегас не смог не посмотреть машинально в ответ, но как только он заметил беспокойство на лице Пита, то понял, что тот... Увидел ушиб. — Чего смотришь? Ешь, - прошипел Вегас сквозь зубы, оторвав взгляд от Пита. Доброта того ощущалась подобно ожогу. Вегас не желал ее. Не заслуживал ее. И не нуждался в ней. Он держал тарелку в руках, но Пит все еще не брал ее, продолжая смотреть на него. — Твой отец приходил? — спросил он мягким голосом. Вегас резко поднял голову, силой воли контролируя себя, пока забота в голосе Пита просачивалась в него подобно яду. —Ты есть будешь или нет? — попытался требовательно спросить он, но его голос сломался где-то на середине предложения, что заставило его чувствовать себя еще хуже. Вегас зацепился за свой гнев, отодвигая все остальное в сторону и посмотрев на Пита. Его забота должна злить Вегаса, а не делать его мягче. Я не настолько слаб, чтобы мне нужно было сочувствие моего же пленника! Но Пит все еще смотрел на него, пристально изучая, и наклонился поближе, чтобы рассмотреть его лицо, пытаясь прикоснуться к нему. — Что случилось с твоим лицом? — попытку коснуться прервала железная хватка Вегаса. Он не был уверен в том, что случится, если Пит дотронется до него так же мягко и нежно, как дотрагивался последние пару дней. Вегас решил, что он разобьется на кусочки прямо здесь, на полу. — Не лезь! — предупреждающе огрызнулся он, прежде чем отпихнуть от себя руку Пита. Пит все еще смотрел на него, все еще сидел рядом, все еще… Был добр к нему. — И что, так ты должен жить? — спросил он. Вегас вновь поднял голову, отказываясь встретиться глазами с Питом. Что за тупой вопрос. Конечно нет. Вегас должен был быть хорошим сыном и наследником, а не проебываться во всех своих начинаниях. Он должен был быть успешным. Заставлять своего отца гордиться им. Пит продолжил говорить в ответ на молчание Вегаса. — Сдайся главной семье. Кхун Корн не жестокий человек. — Разве моя ебучая жизнь такая не из-за этих уебков? — сухо ответил Вегас, головой резко поворачиваясь к Питу, чтобы взглянуть на него. В конце концов, если бы не главная семья, его отец не сравнивал бы его постоянно с Кинном. Если бы Корн не преуспевал во всем, его отец не настраивал бы из постоянно против друг друга. Если бы Кинн не был так хорош, Вегас не проигрывал бы ему раз за разом. Пит смотрел ему в глаза без страха, но все еще с тенью беспокойства, которое бесило Вегаса. — Тебе решать, Вегас. Выбор за тобой. Вегас тяжело взглотнул и оторвал свой взгляд. Идея отдать себя на милость главной семьи — стать окончательным, огромнейшим провалом, и самым большим плевком, который отец только мог получить — заставляла хотеть содрать с себя кожу. Как посмел Пит предложить это?! Это и был его план все это время?! Зарыться под броню Вегаса и угнездиться там своей мягкостью, нашепчивая ядовитые слова в его сердце? Заставить его отказаться от всего, над чем он так долго работал? Все потому, что позволил себя выебать? Вегас уронил тарелку с лапшой на пол, проливая бульон. Он почувствовал, как Пит задвигался от удивления, но ему было плевать. Вся его слабость это вина Пита, не так ли?.. Так что он сделал выпад, грубо хватая Пита за горло одной рукой, а второй держа его за заднюю сторону шеи, удерживая его от попыток высвободиться. Пит положил свою руку ему на запястье, кашляя и хрипя, пытаясь дышать. Вегас пытался возненавидеть его так же сильно, как ненавидел вначале, но не мог, так что просто зацепился за свой гнев. Крепко зацепился. — Думаешь, раз мы поебались, ты теперь можешь говорить мне все, что угодно? — резко сказал он, приближаясь к Питу и ужесточая свою хватку. Но по какой-то причине боль на лице Пита и его попытки глотнуть воздуха заставляли Вегаса чувствовать себя хуже, а не лучше. Надо было дистанцировать себя. — Ты всего лишь моя зверушка, — усмехнулся он, пытаясь из-за всех сил говорить это всерьез. Словно он и правда так считал. Лицо Пита исказилось от боли, но ему удалось сказать: — Кто-то, подобный тебе, никогда не научится осознанности. Этот возврат к насилию и сопротивление Пита должны были заставить Вегаса почувствовать себя лучше, но почему-то это не помогало. Только злило его еще сильнее. Он перетащил Пита с кровати к стене, прижав к той его голову и отпустив его горло... Вместо этого сжав мертвой хваткой его плечо. Он не мог продолжать душить его. Ему… Не нравилось, как Пит с трудом дышал. Но он совсем не забывал о том факте, что одна рука Пита была свободна, и тот мог начать драться с ним, тем более сейчас, когда он немного восстановился и не так давно поел. Но Пит не пытался этого сделать, продолжая тяжело дышать, его лицо искривленное в болезненном вызове. Наконец Пит закричал: — Да убей меня уже, блядь! Может быть Вегасу стоит это сделать. Это разрешит его проблему с мягкостью. Он перевернул Пита, прижимая того спиной к стене, вновь хватая за горло и доставая карманный нож. — Так хочешь сдохнуть, а? — лезвие коснулось кожи горла, — Ну убью, раз так хочешь. Он ожидал все то же сопротивление, может быть даже тот смех, как раньше. Пит ведь получит то, что хотел, в конце концов. Но вместо этого лицо Пита все искривлялось, его челюсть сжималась и разжималась. Вегас мог распознать отголоски всхлипов в его горле, как тот пытался контролировать их своим дыханием. Но несмотря на эти попытки, следующий вдох Пита был дрожащим, а его глаза наполнились слезами. Это… Это было неправильно. Вегас пытался оставаться разгневанным, хотя часть его так сильно пыталась игнорировать тугой узел обеспокоенности. Должно быть это все фальшь — Пит был сильнее этого! — Не думай, что изображая слабака, ты сможешь заставить меня… Но он не смог договорить, Пит сжал его руку, крепче прижимая нож к своему горлу. —Давай, Вегас! Убей меня! — выражение его лица отражало отчаяние, и Вегаса словно самого ударили ножом в грудь. — У меня ничего не осталось. Нет, нет, это было неправильно. Пит больше не играл в их игру по правилам. Когда Вегас угрожал ему, он должен был оставаться непокорным. Почему он не..? Почему он..? Пит осторожно продолжил: —Даже моей человечности. Эти слова ударили по чему-то мягкому в груди Вегаса, и он сам захотел плакать, но пока сдерживал себя огромными усилиями. Это было слишком важно. Потому что он внезапно осознал, что это была совсем не игра. Все было по-настоящему. И Пит раскалывался на кусочки прямо перед ним. Вегас ослабил свою хватку, и Пит встал поравнее, все еще прижатый к стене ножом Вегаса, небрежно удерживаемым у его горла. Пит все еще держал Вегаса за руку, и теперь это было единственным, что удерживало этот нож на месте. Пальцы Вегаса стали неуклюжими и онемели, биение его сердца ощущалось в горле. Пит уставился на него, его лицо — полное отчаяния и чувства ничтожности. Вегасу захотелось плакать, особенно когда он увидел слезу, стекающую по щеке Пита. — Прямо сейчас, я ощущаю себя никчемным, — эхо чувств самого Вегаса. Смотря на сломленное выражение лица Пита, он словно смотрел в кривое зеркало. Вся боль Вегаса выставленная на обозрение в странном альтернативном мире на лице Пита. Но Пит не должен был так себя чуаствовать. Вегас попытался оторвать от него нож, но Пит ухватился посильнее за его руку. — Нет, — продолжил он. Его голос такой слабый, такой лишенный жизни, что Вегасу захотелось кричать, — Я всегда был никчемным. Эти слова ударили по Вегасу так сильно, что он почти отшатнулся назад. Его собственная грудь отзывалась болью в ответ на боль в голосе Пита. Он прекрасно знал это чувство. Он просто не думал, что Пит может его разделять. Чувствовать себя именно так. Только не он: добрый, весёлый, непокорный Пит. — Меня просто нет, — прошептал он, — У меня нет чувств. Во мне просто ничего, блядь, нет. — Пит… — Вегас не знал, что хотел сказать, все в этой ситуации было неправильно. Боль в его груди ощущалась так, словно кто-то прорвался внутрь и вырвал его внутренние органы, оставляя огромную дыру. Потому что он осознал — это тоже была его вина. Он лишил Пита всего. Его контроля над своей жизнью, его выбора, его человечности. И теперь Пит платил за эгоизм Вегаса. — Я больше так не могу, Вегас. Не могу, — крики, скулеж или рыдания не причинили бы Вегасу столько же боли, сколько тихое отчаяние и смирение в голосе Пита. Вегас замер, совершенно не двигаясь и просто смотря на Пита широко раскрытыми глазами. — Если не убьешь меня сегодня, — его выражение ожесточилось, — То я сделаю это сам! Свободная рука Пита охватила лезвие ножа с мерзким звуком хлюпающей крови, и Вегас не мог удержать тихий вскрик ужаса. Какое-то время они боролись за нож, Вегас пытался выхватить его, а Пит прижать ближе к горлу, пока не закричал: — Отпусти! И, не задумываясь, Вегас повиновался, немного отходя от него и поднимая руки вверх. Что угодно, только бы это прекратилось. Только бы Пит остановился. Это было неправильно! Все не должно было пойти вот так, и Вегас отдал бы все на свете, лишь бы Пит остановился. А тот все держал нож у своего горла, пачкая майку кровью из своей ладони, не скрывая плача. Нет, это не может произойти. Я не могу потерять его. — Пит. Пит… — Вегас пытался говорить спокойно, но его голос выдавал его страх. — Прости меня, ладно? — Пит все еще прижимал нож к своему горлу, покачиваясь взад-вперед, лицо его было искаженно. И паника Вегаса заставила его слезы наконец вырваться. — Мне жаль. Пит дрожал и все еще держался за нож. Его лицо отражало агонию и безысходность, которое прорывало дыру в груди Вегаса. Но он все же медленно опустил нож, все еще тихонько рыдая. И Вегас пытался понять, что же блядь он мог сделать, чтобы боль Пита прекратилась. Ему нужно было, чтобы Пит — его Пит, его непокорный, сложный, добрый Пит — остался с ним. Ему казалось, что он умрет, если Пит покинет его сейчас. — Okay, — сказал он дрожащим голосом, слегка опуская свои руки так же медленно, как Пит опустил нож, — Я сдаюсь, Пит. Я признаю, это все моя вина. Его голос сломался и его истинные чувства неконтролируемо изливались снаружу. — Не оставляй меня. Умоляю. Пит поднял свою голову, смутно смотря на Вегаса сквозь слезы, которые текли по его лицу, все еще сжимая нож так крепко, что кровь текла по его ладони. — Я человек, Вегас. У меня есть чувства. Эти слова были подобны пулям, вновь напоминающим Вегасу о том, что это все была его вина. Боль Пита была его виной. Он почти не мог дышать, смотря на чужое лицо, все еще дрожащее в агонии. Вегас не знал, что делать. Он опять просто ужасно все проебал, как и всегда это делал. В отчаянии он спросил: — Мы можем начать все сначала? — это был его единственный шанс. Отмотать все назад, тогда он никогда не заставит Пита чувствовать себя вот так. — Только ты и я. Пит, ты нужен мне. Осторожно и медленно, он вновь подошел поближе к Питу, руки все еще поднятые в жесте полной капитуляции. — Только ты и я. Только мы, Пит, — повторил он, не зная мог ли расслышать его Пит сквозь свои страдания и отчаяние. Но Пит посмотрел на него, пару раз взглотнув, его выражение все еще напряженное. — Нужен? — спросил он одновременно грустным и жестким голосом. — Чтобы срывать на мне свое настроение? И нагружать своими эмоциями, как со зверушкой? Это заставило Вегаса вздрогнуть, потому что это одновременно было ужасной правдой… И потому что он больше не хотел, чтобы все было вот так. — Нет, — он протянул руку и нежно дотронулся до рук Пита, опуская нож так низко, как только мог. Они были так близко. Хватка Пита ослабла, и Вегас смог осторожно оторвать нож от его рук и отбросить его в сторону. Сделав это, Вегас попытался утешить его и прижался лбом ко лбу Пита. Но прежде чем он смог сделать что-то еще, Пит оттолкнул его, заставляя пошатнуться. — Тогда это что, блядь, такое?! — закричал он, тряся оковами на своем запястье в сторону Вегаса. Его всхлипы вновь нахлынули, и он опустил голову, уставившись в пол. Вегас достаточно отчаялся, чтобы согласиться на что угодно, но если он освободит Пита от оков, не убежит ли тот? — Okay, Pete, — сказал он дрожащим голосом, в ужасе от того, куда это может привести, — Okay. Он взял себя в руки, дотрагиваясь до кармана с ключом от наручников, но еще не доставая его. — Только пообещай мне, что не оставишь меня… Пообещай, что не бросишь. Он не мог потерять Пита сейчас. Ему нужен был он больше, чем воздух. Похер на одобрение отца, похер на разборки семей — на все это было похер, когда Пит стоял перед ним и плакал. Единственное, что было важно, это чтобы он перестал это делать и остался с Вегасом. Но Пит все еще плакал, так что Вегас легонько поймал его за запястье, держа наручник. — Просто пообещай мне, что не покинешь меня, - умолял он, и ему было плевать, что его голос полон отчаяния. Пит поднял голову. Его тело все еще содрогалось, а на лице была агония, разрывающая Вегаса на части. Вегас не мог не провести ладонью по его лицу, пытаясь успокоить, удержать, большим пальцем вытирая слезы, которые все еще текли. Пит смотрел на него, плача и дрожа. Вегас не знал, как еще утешить его, как передать свою искренность, так что он нежно обхватил лицо Пита руками и поцеловал его. Так мягко и трепетно, как только мог. Они оба вздрогнули, и Вегас почувствовал как его отчаяние и слезы смешиваются с отчаянием и слезами Пита, заземляя их обоих. — Останься со мной. Оснанься, Пит, останься. Пит вздохнул сквозь слезы, все еще дрожа так сильно, что Вегас подумал, что тот может разтрястись на части, что заставляло его еще сильнее желать удержать его — быть для него якорем, каким Пит был для Вегаса. Он был в отчаянии. Пожалуйста, Пит. Останься со мной. Я не могу потерять тебя сейчас. Затем Вегас почувствовал, как пальцы Пита нежно проходятся по его щеке и губам. И на мгновение он подумал, что достучался до него, хоть тот и продолжал плакать. Но тут Пит сделал глубокий вздох и сказал: — Прости, — и оттолкнул от себя Вегаса, ударяя по голове кулаком, утяжеленным свободным наручником. У Вегаса посыпались искры из глаз, и он упал на пол, тут же лишаясь сознания. Лишь когда он пришел в себя часами позже, он понял, что случилось. Лицо и голова болели. Наручники были пусты. Пит ушел. Вегас свернулся калачиком на полу и рассыпался на тысячи мелких осколков. — Вегас не был уверен, как долго он лежал на полу, свернувшись калачиком, дрожа и рыдая, потерянный в своем страдании… И тут зазвонил телефон. Дрожащими пальцами он достал его из кармана. Это был Порш. Он отклонил звонок, даже не думая, и откинул на пол мобильный. Через секунду на него пришла смска, подсвечивая экран. "Порш: Мне нужна твоя помощь. Это важно. Перезвони." Вегас откатился от телефона и вновь свернулся в клубочек. Его грудь и лицо болели от слез. Но звонок от Порша заставил его мозг вновь заработать, и он осознал, что надо вставать. Кроме того, еще был шанс, что он сможет вернуть Пита… Что тот сам вернется! Он же вернулся в прошлый раз! Так что Вегас заставил себя сесть и сделать несколько глубоких медленных вдохов, постепенно усмиряя оставшиеся всхлипы достаточно, чтобы он мог их контролировать. Сделав это, он взял телефон, но вместо того, чтобы перезвонить Поршу, позвонил одному из телохранителей младшей семьи, расположенному неподалеку на всякий случай. Жестким тоном он отрезал ему: — Мой пленник сбежал. Найди его. Мужчина на другом конце поспешно подтвердил получение задания, но Вегас бросил трубку до того, как тот смог договорить, бросая телефон на кровать и хватая себя руками за голову. Пленник. Какой же я монстр. Грудь болела, и он прижал к ней ладонь, дыша сквозь сжатые зубы. Лицо Пита витало перед глазами, и его горло вновь сжалось. Я так скучаю по тебе… Боль в груди была всепоглощающей. Но надо было оставаться сосредоточенным. Пит еще мог вернуться. Вегас уцепился за эту надежду и засунул подальше боль, грозящую разорвать его. Он поднялся на постель и вновь взял телефон. Тот вновь зазвонил — опять чертов Порш. Вегас вновь проигнорировал звонок. Что бы Порш ни хотел, это было недостаточно важно, чтобы прервать его зацикленность на возвращении Пита. Но ему также надо было отвлечь себя, так что он уговорил себя принять душ и приготовить ужин. Так, чтобы, если Пит вернется, они могли поесть вместе. — Лишь часами позже болезненное чутье подсказало ему, что Пит не вернется. Он не получил ответа от своего телохранителя, и сам Пит все еще не появлялся. Вегас сидел все в той же комнате, сиротливо смотря на пару тарелок приготовленной им же еды, уже давно остывшей. То же блюдо, которое испортил его отец,— он знал, что Питу оно понравится. Понравилось бы, если бы он был здесь. Затем дверь чуть приоткрылась, но он даже не взглянул на нее, по шагам поняв, что это не Он. — Кхун Вегас. Пит вернулся к главной семье, — сказал телохранитель, поклонился и вышел. Слова эти не были сюрпризом, но все равно прожгли очередную дыру внутри Вегаса. Он уставился на еду, положив локти на колени. И больше не пытался сдержать свои слезы. Какая разница. Пит не вернется. И это была вина Вегаса. Несмотря на свои страдания, он сполз с кровати и попытался поесть немного еды, чтобы, концентрируясь на ней, заглушить свои чувства. Но он не мог сделать и это. Все о чем он мог думать, смотря на эти чили, было как бы Питу они понравились. Так что в итоге он просто орошал рис своими слезами, вместо того, чтобы есть. Боль в груди заставила его прикоснуться к ней, чтобы проверить, не было ли у него физических ран. Их не было. Все было внутри. И от этого было только хуже. Он ударял себя в грудь раз за разом, пытаясь заставить боль от этих ударов перекрыть ту, другую пытку. Но это не помогло, стало только хуже. Почему? Почему он так ужасно себя чувствовал? Почему Пит не мог остаться с ним? Почему это случилось? У него не было ответов на эти вопросы, но когда он пытался откинуть их, лишь еще больше вопросов у него возникало, подпитывая его несчастье. Почему это так сильно на него влияло? Почему он такой неудачник, что даже не смог удержать Пита рядом? Почему потеря мужчины, которого он взял в плен, ощущалась так, словно кто-то разрывает его изнутри? И ответ пришел на ум, совершенно непрошенный: потому что я люблю Его. Эта мысль заставила Вегаса поднять голову и уставиться в стену, шок заставил даже слезы замереть. Блядь. Я люблю Его. Если бы вы спросили Вегаса несколько месяцев — да даже недель — назад, что значит быть влюбленным, он бы ответил, что такой любви не существует. Или что это просто гормоны. Переоцененное увлечение кем-то. Или что любить это значит намеренно создать себе уязвимость. Он точно не ответил бы, что любовь может ощущаться так, словно без любимого человека рядом, твое сердце словно вырывают из груди. Вегас вновь весь сжался, прижимая ладони к лицу и скручиваясь. Пит. Я люблю Тебя. Пит. Вернись. Пит! Но Пита здесь не было. И Вегас не мог винить никого, кроме себя. Он пытал его, превратил в призрачную версию самого себя, рыдающую и пытающубся убить себя прямо на его глазах. Вегас скукожился сильнее, плача так сильно, что почти не мог дышать и бормоча: — Пит, мне так жаль. Мне так жаль. Мне так жаль, Пит! Глубина отчаяния внутри него казалась нескончаемой. Он мог думать лишь о выражении лица Пита перед тем, как тот его ударил. Ужасные страдания, которые он ему причинил. Я сделал это с ним. Я! Я монстр... И сколько бы он ни плакал, слезы все не кончались. Внутри была лишь боль, выходившая из него бушующими волнами болезненных всхлипов. В конце концов он нашел в себе достаточно энергии чтобы забраться на постель и рухнуть на нее лицом вниз. Как только его лицо соприкоснулось с матрасом, до боли знакомый запах окутал его… Пит. Постель пахла Питом. Запах пота, но еще и геля для душа и шампуня, которым они оба воспользовались, и что-то еще под всем этим. Что-то, что было просто Питом. Вегас прополз повыше, чтобы зарыться лицом в подушку и глубоко вдохнуть этот запах. Здесь он был сильнее всего, запах Его волос. Вегас все еще какое-то время тихонько плакал в подушку, но запах медленно успокоил его, достаточно для того, чтобы просто лежать изможденным на кровати. В конце концов он свернулся поудобнее вокруг полной запаха Пита подушки и смог заснуть. — Вегас лежал на большой кровати, окруженный мягким золотистым светом. Пит лежал рядом, облокотившись одной рукой о постель, и мягко ему улыбаясь. Они оба были обнажены, белые простыни скомкались между ними. Вегас не мог не дотронуться до бедра Пита, чувствуя его притягающее тепло, проводя большим пальцем по нежной коже. Улыбка Пита стала шире, и он положил руку Вегасу на грудь, в самый центр. Ладонь просто покоилась на груди, заставляя приятное тепло просочиться во все части его существа. Вегас продолжал поглаживать Пита большим пальцем, вновь замечая его татуировку. Пит проследил за его взглядом. Он ласково отодвинул его руку на белые простыни, переплетая их пальцы. Пит загляделся на эти переплетенные пальцы, прежде чем взглянуть на Вегаса из под своих длинных ресниц. — Ты все еще считаешь, что честности не существует? Вегас медлил с ответом. Это был сложный вопрос. Быть честным значит быть уязвимым. Люди не могли позволить себе быть уязвимыми, если у них это получалось. Но иногда можно было быть честным даже не открывая рта. Как тело Пита отвечало ему, когда Вегас касался его. Это было честно. — Я не знаю, — наконец ответил он. Пальцы Пита на секунду сжались, крепче удерживая его руку. — А можешь мне сказать что-то честное? — Что угодно? — Что угодно. Вегас поразмыслил над этим, поглаживая большим пальцем костяшки Пита, смотря на его мягкое, красивое, выразительное лицо. Какую правду он мог сказать ему? Что Пит еще не знал? Ответ быстро пришел на ум, и он посмотрел на Пита, запоминая линии его лица и тела. Затем он мягко сказал: — Я люблю тебя. Губы Пита раскрылись от удивления, но затем его взгляд стал болезненно нежным, а губы изогнулись в улыбке, лучше всего показывающие его очаровательные ямочки. — Вегас… — сказал Пит, прерывисто дыша, прежде чем наклониться и поцеловать Вегаса в лоб. Вегас закрыл глаза, чувствуя себя таким удовлетворенным, что это отзывалось болью в груди. Но как от удовлетворения может быть больно? Он открыл глаза вновь, и Пит улегся в свою первоначальную позу, все еще держа его за руку. — А ты? Любишь меня? — спросил Вегас, и эта приятная боль (!) становилась все более выраженной, пока Пит мягко и нежно смотрел на него. — Я… — Да? Пит смотрел на него, медленно моргая. Что-то жужжало на краю сознания Вегаса, какой-то раздражитель, но он проигнорировал его, намереваясь получить ответ на свой вопрос. Но затем этот раздражитель стал еще громче, приобретая невыносимые звенящие черты. — Я думаю, у тебя телефон звонит, - сказал Пит. Телефон? Да, звучало похоже на его мобильный, но Пит еще не ответил — Настойчивый звонок все же вырвал Вегаса из сна. Он дезориентировано заморгал. Свет вокруг не был золотистым. Было темно, лишь тусклый красно-оранжевый свет проникал из окна. И Пита рядом не было. Потому что Пит ушел. В реальности Вегас был один, свернувшийся у подушки, которая еще держала запах Пита… Пока что держала. Вегас проглотил желание плакать, нарастающее в его горле. Его голова адски болела от всех пролитых слез, и теперь он был полностью вымотан. Он покопался рукой вокруг себя и взял телефон, морщась от яркой подсветки экрана в темной комнате. Опять Порш. Он отклонил звонок и увидел кучу непрочитанных сообщений от Порша с нарастающим градусом приебистости. Телефон тут же зазвонил снова, и Вегас закрыл глаза. Черт возьми, Порш, ты что, не понимаешь, у меня тут сердце разбито? Но тут на него снизошло озарение — если Пит вернулся в главную семью, значит Порш знал, как у него дела. Так что он ответил. — Да, Порш? — Черт возьми, ты что, свой телефон в океан кинул? — прошипел Порш в ответ, но Вегас решил пока что проигнорировать этот выпад. У Порша было то, что нужно было Вегасу. И он должен был сохранять спокойствие или Порш не отдаст ему это. — Что может быть таким важным, что ты мне так названиваешь? — спросил Вегас ровным голосом. — Мне нужна твоя помощь. — С чем? — обычно любовник Кинна, просящий о помощи, заставил бы голову Вегаса закружиться от интриг и идей. Но сейчас ему было плевать — его волновало лишь одно. — Мне нужна информация. И я не могу доверять главной семье. Мне нужна твоя помощь. Встретишься со мной? — Хорошо. Но сначала информация нужна мне. Порш тут же обнажил настороженность в голосе. — О чем? — Пит, — Вегас боролся со своим голосом, чтобы тот не надломился, когда он проговорил это имя, и победил, — Он вернулся к вам? Порш немного промолчал, прежде чем ответить низким голосом. —Да. Он вернулся. —А он… — голос Вегаса все же надломился, и он чертыхнулся про себя, прежде чем продолжить, — Он в порядке? Порш молчал еще дольше, прежде чем ответить: — Его трясет и он весь нервный. Я видел, как за ужином он плакал. Вегас закрыл глаза, чувствуя как они вновь защипали. Чувство вины извивалось внутри него. Да, это все была его вина. Порш продолжил: — Но он притворяется, что все нормально, и никому не рассказывает, что произошло. Даже мне. Это не помогло, это лишь заставило чувство вины разрастись. Между ними повисла тишина. Вегасу правда надо было бороться с собой, чтобы не разреветься прямо во время разговора с Поршем. Но в конце концов Вегас проглотил свои слезы и смог уклончиво ответить: — Ясно. Порш нетерпеливо заговорил: — Ну? Встретишься со мной? Вегас ущипнул себя за переносицу, пытаясь успокоиться. Он мог бы встретиться с Поршем. Пожалуй, он ему задолжал, после всей херни, что натворил. — Где бы ты хотел? — За баром Йок. Я буду там завтра ночью. Напишу потом точное время. Мысль осенила Вегаса. Она была абсолютно эгоистичной, но он всегда был эгоистом. И ему нужно было увидеть Пита снова. Он не мог позволить этим неразрешенным чувствам сожрать его изнутри. — Я встречусь с тобой при одном условии. — Еще условия? Черт тебя дери… Вегас проигнорировал это. — Возьми Пита с собой. Опять долгое молчание. — Что тебе от него надо? — Это мое дело, — ответил Вегас и проклял свой задрожавший голос, но тут же смягчил свой тон, — Я обещаю, что не наврежу ему. Порш вновь замолчал на какое-то время. Но в конце концов тяжело вздохнул. —Я подумаю об этом. — Хорошо. Не заставляй меня долго ждать. — Поршу потребовалось до вечера, чтобы что-то ответить. Вегас был нетерпелив, чувствуя себя словно в лимбе. Ему нужно было знать, увидит ли он завтра снова Пита или нет. Он даже позвонил Поршу снова, но тот сразу скинул его звонок. Но меньше чем через десять минут написал сообщение. "Порш: Хорошо. Я приведу его. Будь на месте в 9 вечера." Вегас не мог сдержать улыбки облегчения, уставившись на экран телефона. Я снова увижу Пита! Все что теперь оставалось сделать это ментально подготовиться к тому, как тот на него среагирует… — Челюсть Вегаса болела от очень даже, мать их, сильных ударов Порша. За Тавана удар он считал несправедливым. Но за Пита он знал, что заслужил. Вегас ошивался в переулке достаточно долго, оставаясь в тени. Он не совсем знал, что делать. Так что заглянул внутрь и увидел там Пита. Тот выглядел получше, пусть и немного грустным: недавно помылся, волосы были красиво уложены. На нем была черно-белая, растегнутая сверху, рубашка, черные джинсы и серебряные серьги, которые ему очень шли и, честно говоря, были очаровательными. Стильный, но ни на что не претендующий, озорной и добрый. Пит так выглядел очень хорошо. При виде его боль в груди Вегаса раскрылась вновь, и он положил руку на сердце, проверяя его биение. Я так люблю тебя, Пит. Было ли достаточно просто его увидеть? Казалось, нет. Но что он мог сделать? Пит был внутри, и если Танкхун или другие телохранители его увидят, то убьют на месте. За то, что он учинил на том складе. Да и, если они были хоть в половину настолько же внимательными, как Порш, то уже догадались, кто и что сделал с Питом. Но Вегас не мог и удовлетвориться просто подглядыванием за Питом из под занавесей. Он смотрел на него голодным взглядом, не моргая. Линии тела Пита были острыми, когда он облокотился о барную стойку, и полумрак бара играл тенями на его обнажённых ключицах так, что во рту Вегаса стало сухо. Он что, всегда был настолько горяч в обычной одежде, и Вегас просто не замечал? Но потом Пит сказал что-то, что Вегас не мог услышать, и отправился к заднему входу. Сердце Вегаса выскочило из груди, и он вновь отскочил подальше в тень, осторожно собираясь с мыслями. Если он собирается говорить с Питом, то ему надо быть очень осторожным. Он не хотел вновь причинить ему боль. Если ему вообще удасться поговорить. Пит мог просто сразу убить его, несомненно оружие было при нем. Он же телохранитель. А еще он был похищен и сумел освободиться, конечно он теперь будет всегда носить на себе оружие для защиты. Но Вегас не думал, что Пит пристрелит его. Нет, как минимум у него есть пятидесятипроцентный шанс. В течении последних двадцатичетырех часов с тех пор, как он согласился на сделку с Поршем, Вегас был одержим мыслями о каждой секунде, проведенной с Питом. Их первая встреча, слежка Пита за ним, и дальше… То, как он пытал его, все что произошло между ними в убежище, все, вплоть до того как Пит ушел. И после агонизирующего анализа каждой детали, которую он знал о Пите, Вегас заподозрил что-то невероятное: Пит тоже любил его Эта мысль должна была радовать его, но вместо этого наполняла новой болью и виной. Он не заслуживал этого. Только не после всего того, что он с ним сделал. Обращался как с какой-то зверушкой, пытал его, оставив в живых лишь чтобы воплотить в жизнь свои больные извращенные фантазии, использовать его как эмоциональную грушу для битья. Но к какому другому выводу мог прийти Вегас? Изначальная доброта Пита, которую он показал Вегасу, пока с него еще не спала лихорадка, это одно. Но забота, которую он проявлял позже, вплоть до момента как покинул его, это другое. И зачем было вообще Питу оставаться с ним, даже после того как Вегас фактически позволил ему сбежать? Это не могла была быть лишь полная самопожертвования доброта. В этом просто не было смысла. Пит не был настолько мученником. Но Вегас не был в этом уверен. Не совсем. Сомнение наполняло его, когда Пит вышел из бара, оперся спиной о колонну и зажал сигарету между губ, смотря на небо. Он не выглядел счасливым — и не просто из-за чего-то внешнего, а вообще. Он выглядел грустным. И он не мог найти свою зажигалку, рыская по карманам. Так что Вегас сжал волю в кулак и достал свою. Если уж он умрет, то пусть его убьет Пит. Без него жить не хотелось, и тогда с его страданиями будет покончено. Вегас протянул зажигалку и щелкнул ей. Пит перевел на него взгляд, словно уже зная кто там находится. Но все равно отплюнул сигарету и достал пистолет. Лицо его исказилось от смеси напряжения и решимости. Вегас скучал по этому аспекту Пита — решительный и непокорный до конца. Он боялся, что сломал его после их последнего разговора. Хорошо было знать, что это не так. И несмотря на гарантию точного выстрела, Пит все еще не пристрелил Вегаса, хоть и держал его на мушке. Его зубы были сжаты, душа очевидно в раздрае, он пододвигался к Вегасу словно неосознанно. Ну хорошо. Теперь ход был за Вегасом. Как только он смог, Вегас резко приблизился к нему, отталкивая руку с пистолетом в сторону и пользуясь несбалансированной стойкой Пита, чтобы перевернуть его и прижать грудью к колонне, заведя руку с пистолетом назад. Рука Вегаса легла Питу на шею, чтобы тот не мог сильно подвинуться, но он не прижимал его лицо к колонне с хоть какой-либо силой. Вегас не хотел этого. Он чувствовал, что это неправильно, хотя запах Пита и ощущение его тела так рядом и были такими знакомыми и родными. Но Пит пытался вырваться. — Убирайся! — закричал он сломленным от количества эмоций голосом. Все в этом было полно боли, и Вегас проглотил комок в горле. — Мне жаль, Пит, — сказал он, зная даже когда произносил эти слова, что их просто недостаточно. Его извинений никогда не будет достаточно, ими не перекрыть то, что он натворил. Лицо Пита исказилось в очередной мозаике эмоций, которую Вегас не мог интерпретировать. Но было в ней что-то знакомое, более ясное, чем остальные эмоции: гнев. Пит продемонстрировал его, закричав: — Вали нахуй из моей жизни! Затем он застал Вегаса врасплох, ударяя затылком по его лицу. Нос и рот Вегаса заболели от удара, заставившего сильно отшатнуться. Ему пришлось зацепиться за какую-то бочку, лишь бы не упасть на землю. Зрение помутнилось на какой-то момент. Вау, Пит и правда не сдерживался! Когда Вегас наконец встал прямо, пистолет Пита вновь был направлен на него, а его лицо было искаженно болью. Но он все еще не стрелял. Догадка Вегаса росла в силе с каждой секундой. Неужели Пит и в правду мог любить его? Эта мысль принесла еще больше грусти. Пит не заслужил эту боль. Вегас стер кровь с губы и уставился на Пита. — Пристрелишь меня? Лицо Пита исказилось сильнее, и сердце Вегаса вновь болезненно сжалось, когда он увидел на нем отголоски боли… Как тогда, в убежище. Нет, он не хотел этого. Совсем не хотел ничего подобного. Почему я могу лишь причинять ему боль?! И все же он не мог уговорить себя просто тут же обернуться и уйти. Особенно не сейчас, когда пистолет Пита был направлен на него. — Пристрелишь? — повторил он. Пит стоял, замерев в своей стойке, с оружием в руках. Выражение его лица было странным, словно он не мог решить, какую из эмоций чувствовать и просто чувствовал их все одновременно. Вегас подошел поближе к Питу и его пистолету. Пит все еще не стрелял, хотя чем ближе подходил Вегас, тем больше напряженности и боли отражалось на его лице. Так что Вегас не выдержал. Он хотел, чтобы Пит убил его. Да, почему бы Питу просто не убить его и не прекратить их страдания? Вегас схватился за пистолет, прижав дуло к центру своей груди, получив в ответ тень тревоги в глазах Пита. Момент затянулся, и глаза Пита наполнились слезами. Вегас ненавидел себя за каждую секунду этой встречи, причиняющую Питу такую боль. — Почему не стреляешь? — мягко спросил он. Затем сделал шаг вперед, и еще один, пока Пит не прижался спиной к колонне, все еще держа пистолет в обеих руках. Слезы скопились на его ресницах. Но в этом же не было никакого смысла! — Разве ты не хочешь, чтобы я исчез? — спросил Вегас, и в данный момент он уже не мог разобрать, что отражали его голос и выражение лица — гнев, грусть, чувство вины или все это вместе. — Пристрели меня уже. Пита словно ужалило, он был весь в раздрае, челюсть его дрожала от того, как отважно он пытался сдержать слезы, которые все равно — они оба это знали — совсем скоро прольются. Вегас больше не хотел смотреть на это измученное лицо. Он не хотел, чтобы Пит еще больше мучался из-за него! — Shoot me! — прокричал он, но вместо того, чтобы вздрогнуть или последовать приказу, Пит весь сжался. Слезы стекали по его щекам, а глубоко из горла вырвалось болезненное стенание. И Вегас захотел плакать вновь оттого, что его догадка подтвердилась. — Но думаю, ты не можешь. Он заставил себя проглотить слезы, вызванные этим осознанием. Я люблю тебя, Пит. И я заставил тебя полюбить меня. Мне жаль. Мне так жаль. Пит все еще смотрел на него, ничего не говоря, лишь тихонько выдыхая свои крошечные всхлипы со слезами на щеках. — И я думаю, ты знаешь, почему, — мягко добавил Вегас. Лицо Пита полностью сжалось, и звук, который вырвался из его груди, был на этот раз полноценным рыданием. Вегас почувствовал, как накапливаются его собственные слезы, и больше не заботился о том, чтобы их сдерживать. Как вообще что-то иное могло его заботить, когда Пит был в подобной агонии прямо перед ним? Вегас машинально приблизился еще сильнее, приобнимая Пита и прижимаясь лицом к его плечу. И Пит начал рыдать, сотрясаясь всем телом. Пистолет выпал из его ослабевших рук. Он... Он даже не был снят с предохранителя. Пит ухватился за рубашку Вегаса — одной рукой сзади, второй спереди, — и стал держаться за нее, как утопающий за круг. Мучительные рыдания Пита разрывали их обоих на части, и Вегас почувствовал как стекают и его слезы. Прижав Пита поближе к себе, бережно обхватив его за спину и затылок, просто придерживая. Было так хорошо, просто держать его вновь в своих руках. Но это совсем не перевешивало страдание внутри Вегаса или стенания, вырывающиеся из Пита. Диссонанс был слишком велик, Вегасу нужно было оторваться от него, позволить Питу прижаться к колонне. Но вместо того, чтобы продолжить стоять, колени Пита медленно подкосились, и он сполз на землю. Его руки все еще сжимали рубашку Вегаса, и тот последовал за ним, вставая на корточки, рукой придерживая Пита за плечо. Пытаясь придать тому стойкости в столкновении с причененной им болью. Опять, опять причененной! Все в Вегасе болезненно желало сказать Питу правду. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Но он грубо затолкнул подальше это желание. Сейчас это все было не о нем и не о его чувствах. Пит был в слишком хрупком состоянии, чтобы Вегас опять начал нагружать его своими эмоциями. Так что вместо этого он прошептал: — I’m sorry. Пит опустил голову, и Вегас прикоснулся к ней лбом, глубоко вдыхая запах Пита и выжигая его в своей памяти. На случай, если ему никогда больше не удастся его вкусить. Одна из рук Пита оторвалась от его рубашки, вместо это захватывая его пальцы, и Вегас усилил хватку в ответ. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. — I’m sorry, — повторил он таким нежным голосом, что не был уверен, расслышал ли его Пит. Тот все еще дрожал, но всхлипы на какое-то время утихли. Пальцы его все еще были переплетены с пальцами Вегаса. И тут ладонь Пита поднялась повыше и ласково дотронулась до щеки Вегаса. Так ласково… Эхо того прикосновения, которое Вегас почувствовал, прежде чем Пит вырубил его, чтобы сбежать. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Рука Пита оторвалась от его щеки, голова прижалась к колонне, а рыдания возобновились с удвоенной силой. И Вегас знал, что его присутствие здесь не помогает. И тут дверь в бар открылась. Это мог быть кто угодно. Просто сотрудник. Или один из телохранителей. Или Танкхун, или Порш… Никто из них не позволил бы ему уйти, предстань перед их глазами эта сцена. Вегасу надо было убираться отсюда. Прямо сейчас. Потому что в глубине души он все еще был эгоистом. Потому что ему надо было следовать приказам отца и подготовиться. Потому что он не хотел больше причинять Питу боль. Так что Вегас последовал всем инстинктам в своем теле и оставил разбитого Пита на земле и убежал в ночь, вновь раскалывая самому себе сердце на миллионы кусочков. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Мне так жаль.