Hell of the Soul

      – Чимин-а, чего ты там застыл? Не хочешь помочь? – Чонгук, пыхтя, пытается затащить лодки на берег.       Погода резко изменилась, поднялся ветер, река взволновалась и тянула лодки вглубь. Парень едва справляется, на помощь к которому приходит Тэхён:       – Чимин!       Пак ошеломлённо смотрит в лес, не двигаясь, переваривая всё то, что только что произошло. Его охватывает непонятное чувство беспокойства и волнения.       – Пак Чимин, мать твою, ты оглох? – Чонгук толкает друга.       Парень вздрагивает и поворачивается:       – Девочка... Тут была девочка...       Друзья, напротив, смотрят друг на друга, не понимая, о чём им говорит Чимин.       – Ты же должен был её видеть, Тэхён?       – Чим, я не знаю, о чём ты говоришь, но когда ты вышел на берег, то пошёл к лесу и стоял там один. Мы с Чонгуком тебя звали, но ты завис, – Тэхён пожимает плечами и мотает головой. – Рядом с тобой никого не было.       Чимин умоляюще смотрит на Чона.       – Я тоже никого не видел. Ты что успел кого-то склеить? И она сбежала? – издевается Чонгук, видя замешательство Пака, за что получает подзатыльник от Тэхёна и хохочет.       – Ребёнок, я разговаривал с ребёнком, – Чимин уже сомневается в правоте своих слов и, вздыхая, опускает голову.       – Может ты уснул? Знаешь, бывает так, когда сильно устаёшь, сознание отключается. К тому же ты устал с непривычки.       – Я не знаю... – Чимин поник. – Возможно, вы правы.       «Неужели сознание действительно играет со мной?» – не утихают мысли в голове Чимина.       – Эй, всё хорошо? – Тэхён обеспокоено смотрит на Пака.       – Да, – кивает тот.       «Наверное», – не договаривает и улыбается друзьям.       – Давайте уже закончим с лодками и пойдём прогуляемся? – Чонгук резво пошёл в сторону гостиницы, с лодкой подмышкой и веслом на плече, словно и не был уставшим.       – Только чур не по всем пабам и бабам, что находятся в этом городишке! Я не хочу оказаться опять привязанным к стулу, – бурчит Тэхён.       – Это тебе не Сеул, где бары и клубы в каждом квартале. Я видел всего только один, вон там, – наконец, Чимин вернулся из своих дум и воодушевился при мысли о грядущем «пьяном» вечере.       Тэхён морщится, видя вдалеке старое здание, переоборудованное под местный паб, видимо для того, чтобы немногим жителям этого города и приезжим гостям, было как скоротать вечера:       – Больше похоже на тошнотную забегаловку, чем на приличное заведение.       – Чтобы напиться необязательно идти в лучшее заведение столицы, мой друг – смеётся Чонгук над ворчащим Тэхёном.       – Вы не исправимы!       

      ***

      Приятный вечер в кругу друзей и местных, которые так и норовили расспросить азиатских гостей о разном, но в основном откуда добры молодцы прибыли, как живут и чем дышат. Ведь правда же, что после пары кружек хорошего эля беседа становится живее, а незнакомцы вроде бы уже как старые знакомые, и языковой барьер не помеха. Это лучшее завершение вечера и то, что так было необходимо каждому после изнурительного предыдущего дня. Даже настороженному Тэхёну удалось расслабиться. Молоденькая официантка пыталась флиртовать и очень смешно смущалась, когда он называл её «Мадмуазэл».       Стемнело. После прошедшего дождя стало прохладно, деревья шумели при звуке ветерка, птицы умолкли, и только редкие сверчки стрекотали свои вечерние песни.       Парни шли по тропинке к гостинице. Огни немногочисленных фонарей зажглись на территории отеля, тускло светили и слабо озаряли здание, бросая тени разных форм, делая его вид более мрачным, чем было при свете дня.       – Который час? – сонным голосом спрашивает Чонгук и трёт глаза, поднимаясь по лестнице к входу в гостиницу.       – Начало первого.       Холл гостиницы пуст. Пол под ногами издаёт слабый хруст. Часы в углу громко тикают.       – Извините, – подаёт голос Тэхён, подходя к пустой стойке администратора. – Мы хотели бы получить ключ от нашего номера.       Дверь за стойкой приоткрыта, но никто не отзывается. Чимин нервно начинает бить по настольному звонку:       – Ау, тут есть кто-нибудь?       Молчание было ответом на вопросы. Чонгук барабанит пальцами по столику в надежде, что кто-то всё же услышит и подойдёт.       – Мне кажется, что здесь никого нет. Может сами возьмём наш ключ? – уставший Чимин уже не выдерживает и хочет пройти сам за стойку.       – Так нельзя, – осекает его Тэхён.        Чонгук переводит взгляд на ключницу, бегая глазами по номерам комнат. На гвоздике под номером 214 ключа не было:       – Ребята, тут...       – Bonsoir. Comment puis-je vous aider?* – Голос позади заставляет вздрогнуть всех троих и обернуться.       – Откуда она взялась? Мы вошли тут никого не было, – Чимин шепчет Чонгуку, который только пожал плечами в ответ.       – Bonjour, Madame? – начинает Тэхён, но запинается и замолкает – его знания французского оставляют желать лучшего.       Перед ними стояла привлекательная на вид женщина 70 лет, одетая в коричневый костюм, навеянный модой 40-х годов, и резкий аромат Chanel №5 своими резкими нотами витал в воздухе.       Чонгук пинает Чимина вперёд, шепча:        – Ты же знаешь французский, выручай нас!       Пак округляет глаза от недоумения и неожиданной просьбы друга.       – Я давно не практиковался. Да и я столько выпил, что даже… – остановился на полуслове, глядя на Тэхена, в глазах которого отчётливо читается SOS, вздыхает и обращается к женщине на французском. – Добрый вечер, мадам. Прошу простить моего друга, он не знает французский, только несколько дежурных фраз. Да и мои познания не велики. Мы можем говорить на английском? – Чимин сильно смущается и уже не уверен, что все сказанные слова он не перепутал и не сказал ничего оскорбительного.       – О, так вы знаете английский, я хорошо владею этим языком. Чем я могу вам помочь, молодые люди? – с характерным акцентом женщина перешла на понятную всем речь.       – Мы хотели бы получить наш ключ от номера, но администратор куда-то запропастился. – наконец Тэхён снова чувствует в себе уверенность и берёт всю инициативу на себя.       – Конечно, я могу вам отдать ключ. У вас же номер 214?       Ребята переглядываются между собой. А Чонгук молча наблюдает за тем, как женщина открывает стеклянные дверцы ключницы и достаёт нужный ключ с деревянной пластинкой, где был выбит номер.       – Да, конечно, а как вы узнали?       – Я знаю всё о каждом постояльце. Я хозяйка этой гостиницы.       – Вы владельца этого красивого места?       – Это наше родовое поместье, из которого мой отец сделал гостиницу сразу после войны, в 50-е годы.       Тэхён ещё больше оживляется, но в силу воспитания и усталости друзей, не осмеливается задавать все вопросы, как по щелчку вспыхнувшие у него в голове. Что тут поделать, страсть к ретро у него в крови.       – Молодой человек, я вижу в вас неприкрытый интерес, – замечает блеск в глазах напротив и кивок в знак согласия. – Давайте пройдём в холл, – женщина приглашающим жестом указывает в сторону столика и кресел и изящной походкой направляется к ним. – О мой бог, как не культурно! – внезапно вскликивает женщина, – Моё имя Адель Мимьё. Можете меня называть просто мадам Мимьё или Адель.       – Очень приятно, мадам Мимьё. Я Тэхён, а это…       – Пак Чимин и Чон Чонгук, – улыбается мадам. – Я же говорила, что знаю каждого постояльца в моей гостинице. В некотором роде вы в гостях в моём доме.       Чимин и Чонгук с удивлением наблюдают за этим диалогом, и затем следуют в приглашённое место. Тэхён, казалось, аж вприпрыжку бежит за женщиной. Чимин догоняет друга и хватает за локоть:       – Блять, Тэхён! Время уже час ночи, заканчивай! – как можно тише пытается вразумить парня.       – Чимин, ты знаешь, что ты злобный карлик? – Тэхён всем видом даёт понять, что никто и ничто не омрачит его цель в познании этого загадочного и красивого места.       – Это на всю ночь, пупсик, крепись, – Чонгук хлопает Пака по спине, подбадривая и изображая кривую ухмылку, пропуская парня вперед.       – Часто постояльцы спрашивают меня о истории этой гостинице, – начинает мадам Мимьё, но останавливается. – Молодые люди, может вы хотите что-то выпить? Чай, кофе, может бокал Бордо? В погребе моего отца хватит не на одну королевскую свадьбу, – мадам устремляет свой взгляд на Чимина, от чего парень, немного поёжившись, отводит глаза в сторону.       – Нет, спасибо, мы только что из местного паба, – Тэхён решил за троих, боясь, что могут выпить весь «свадебный» алкоголь и здесь.       – Ох уж эти молодые и горячие. Но ничего, любовь к изыскам приходит с возрастом. Давайте пройдём к витрине, которая хранит не мало интересных реликвий, – женщина бесшумно идет в её сторону, приглашая и зовя за собой Тэхёна.       – Да начнется экскурсия, – шикает Чимин в кулак, что вызывает смех Чонгука.       – Только не ржите, я вас умоляю, – кидает Тэхён в сторону ребят, и поворачивается к владелице. – Извините их, никакого воспитания.       – Эх, молодость… – женщина загадочно улыбается. – Так, о чём я? Да, гостиница… Наш город был очень маленький, неприметный, находясь в выгодном территориальном расположении, он не был практически затронут этой бесчеловечной и ужасной войной. – на этих словах чувствовались грусть и трагедия. – Здесь, благодаря природе и свежему горному воздуху, располагались санатории для раненых уже в послевоенное время, а также для пожилых, которые приезжали сюда отдохнуть и душой, и телом. Наш городишко ничем не славился, туристов почти не было. Когда я была ещё совсем ребёнком, мой отец сильно увлёкся плаванием на лодках. Ммм, байдарки, да… – женщина на этих словах остановилась и, молча, с улыбкой задумалась на пару минут, уставившись в одну точку.       – Она так долго молчать будет? – Чимин устало повис на Чонгуке и, как ему показалось, негромко спросил младшего.       – Угомонись же ты! – шипит Тэхён. – Мадам?       – Он много путешествовал, – как ни в чём не бывало она вернулась в разговор, от чего все трое друзей «проснулись», – сначала по городам, потом и по странам, заводил новые знакомства. Папа был во многих библиотеках мира, где изучал лодки, их виды и устройства, привозил мне множество сувениров в виде парусников. Это увлечение переросло в нечто большее. Я, будучи маленькой девочкой, часами напролёт упивалась восторженными историями, легендами, сказаниями, услышанными им в путешествиях. А затем отец и сам решил построить на этом бизнес.       Мадам Мимьё свой рассказ сопровождает показом своих макетов корабликов, пожелтевших от времени фотографий в рамках, и различных сувениров отца.       – В этой части страны очень много горных рек, которые благодаря своему спокойному течению подходят даже для новичков и любителей, поэтому выбор байдарок был очевиден. Сначала мы принимали у себя много друзей и знакомых отца из разных стран; они катались на лодках. Отец вложил очень много средств на их покупку. И вскоре начались проблемы с деньгами, половину прислуги пришлось распустить. Дом стало тяжело содержать: его необходимо отапливать, поддерживать частоту и порядок в комнатах и на приусадебном участке. Наступил разлад в семье, родители хотели развестись. Но тут в наш дом приехал обаятельный и жизнерадостный друг отца, конечно же его больше интересовала общая любовь к рекам и лодкам. Он и предложил открыть здесь гостиницу.       Тэхён с восторгом ловил каждое слово сказанное мадам Мимьё, чего не скажешь о заскучавших его спутниках. Чонгуку уже было сложнее держать почти на весу Чимина, который засыпал, вися на нём.       – Сначала было мало постояльцев, но с каждым годом их количество росло, а когда их стало слишком много, местные жители стали открывать свои небольшие гостевые домики, отели, чему мы были тоже очень рады, так как принимать всех желающих мы уже не могли.       – Какой здесь необычный интерьер, – Тэхён с восхищением смотрит на владелицу гостиницы.       – Это когда-нибудь закончиться? – шепчет Чимин и закатывает глаза, устало вздыхая и потягивается, разминая шею.       – Это же Тэхён, чему ты удивляешься. Кстати, ты снова мне слюни накапал на плечо, – издевается Чонгук. – Я слушал в своё время все пересказы лекций про историю искусства всех стран и народов, каждый божий день. Не ной.       – Ой, отвяжись. Почему тебя напрягаю всегда только я? Или ты просто оказываешь мне такие знаки внимания? – это язвительная война никогда не закончится.       Ребята, утомлённые выпитым алкоголем и рассказом мадам, перешёптывались, стоя рядом с уже ничего не слышащим, кроме рассказов женщины Тэхёном.       – От старого интерьера, в котором я родилась, остались лишь только стены и обои, и эта лестница. – продолжала мадам Мимьё. – Картины, находящиеся в этом холле, нам подарил знакомый отца, очень известный итальянский художник, когда приезжал в здешние мета и гостил у нас. А кстати, вот и мой отец, – женщина указывает на одну из картин, на которой вблизи местной реки стоял мужчина с лодкой.       Внимания Тэхёна привлекают кожаные изделия – сумки, ремни, кошельки, расположенные в одной из витрин:       – А это что?       – Я принадлежу знатному роду французских герцогов, кому принадлежало кожаное ремесло. Мой прапрадед начал это дело очень давно, и мы занимались этим вплоть до рождения моих внуков. Но сейчас уже другой век, век современных технологий, – голос владелицы гостиницы звучит с нотками грусти. – Можно зайти в любой магазин и купить себе абсолютно любое кожаное изделие. А наши вещи не такие привлекательные…       – Я обожаю такие вещи, я дизайнер, и я немного разбираюсь в этом. Но через витрину никак не могу понять, что это за кожа? Я вижу, что она мягкая и очень гладкая. Сейчас такой нет. Это кожа какого животного?       Женщина, до этого разговорчивая и с удовольствием рассказывающая историю своей семьи, неожиданно замолчал и отвела взгляд в сторону друзей Кима, замешкавшись.       – Обычная свиная… Я вижу, что утомила ваших друзей, у вас скорее всего был насыщенный день… – мадам Мимьё кивает на зевающего который раз за минуту Чимина.       – А я подумал, что это кожа кенгуру. На неё очень похоже, она как раз такая мягкая.       Чимин серьёзно и вопросительно смотрит на друга:       – Да когда ж ты кенгуру полапать успел? У нас в Корее они не водятся.       Чонгук еле сдерживает себя, чтобы не засмеяться, кусая губы.       – Я могу вам еще показать наш семейный альбом, но раз ваши друзья устали, может в следующий раз? Завтра, например. Я здесь каждый день и живу в правом крыле.       – Нет, что вы. Мы будем рады посмотреть фотографии сейчас, – уверяет женщину Тэхён.       В этот момент уже не выдерживает Чонгук и громко нарочно вздыхает. На что Тэхён отмахивается рукой в знак «отвали». Глаза Чимина, ранее слипавшиеся в миг расширились в удивлении:       – Это месть за тот «связанный» случай в номере? Если так, то он очень жестокий! Спать будешь с ним ты, я обиделся. И на тебя тоже!       – А я-то тут причем? Это была твоя идея его связать. – усмехается Чонгук.       – Давай, я отвлекаю мадам, а ты хватай Тэ и тащи в номер… Ай!       – Я ещё тут и всё слышу – даёт затрещину другу Тэхён, – если вам так хочется –валите спать! Оба! – по настроению Кима было понятно, что ему очень неприятно поведение друзей.       – Нет, мы тебя не оставим, хён. Если тебе это так важно, мы выдержим. И даже он, – тыкает пальцем в Пака, который всё ещё растирает затылок от руки Тэхёна.       – Смотрите мне, – угрожающе показывает кулак.       Мадам Мимьё в это время копошится с ключами и открывает одну из витрин, достаёт старый фотоальбом, хранившийся вместе с реликвиями этой гостиницы в центре, на почётном месте.       – Нам будет удобнее разместиться здесь, – проходит в центр холла и присаживается на диванчик, а рядом с ней – Тэхён; Чимин плюхается на соседнее боковое кресло, рядом с владелицей гостиницы, обречённо вздыхая и ворча себе под нос на неугомонного Кима; Чонгук – напротив хёна и мадам, безучастно смотря куда-то сквозь Кима, пытаясь не уснуть.       Мадам Мимьё открывает фотоальбом своей семьи, переворачивая изрядно потрёпанную от времени обложку. На первой странице располагается пара оцифрованных портретов её семейства – бабушки и дедушки, еще до её рождения, на следующем листе – родители.       – Это мой отец с его друзьями в день открытия нашей гостиницы. Такое же фото стоит у нас в витрине, – женщина бережно перелистывает еще одну страницу. – Вот это я маленькая.       – Ой, какая вы хорошенькая! – Тэхён расплывается в улыбке, умиляется, смотря на смотревшую на него маленькую девочку с косичками около реки.       Мадам Мимьё перелистывает страницу за страницей, показывая множество фотографий с отцом, как они сидели с ним в мастерской и изготавливали кожаные изделия.       Чимин подпирает голову рукой и делает вид, что заинтересован фотоальбомом также как и Тэхён.       «Когда же этот фотоальбом закончится? Какой же всё-таки Ким невероятный душнила» – думает он про себя, потирая глаза от усталости.       Мадам Мимьё просматривает каждую фотографию, словно возвращаясь на много лет назад, бережно листая страницы, прерываясь лишь на комментарии или истории каждого снимка.       В углу одной из альбомных страниц Чимин видит неприметный чёрно-белый снимок, на котором изображены она рядом с каким-то мужчиной, стоящего в брюках, которые явно ему по размеру больше, с подтяжками, в белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, в кепочке, лучезарно улыбающимся.       – Простите, а кто рядом с вами? – Пака передергивает, по телу бежит неприятная дрожь. Сон снимает как рукой. Парень не отрывает взгляда от фотографии, нервно потирая руки и начиная ёрзать. Хоть фотография и старая, на ней можно было разглядеть черты лица этого человека.       Чем больше он смотрел на этот снимок, тем сильнее ужас сковывал его – он видел в нем себя. Чимин чувствует своё участившиеся сердцебиение, ему становится не по себе; он не понимает, как со столь старой фотографии смотрит настолько похожий на него самого человек. Пак растерянно смотрит на Тэхёна, который не обращает внимания на вдруг появившуюся заинтересованность друга и на его странное поведение и увлеченно рассматривает другие снимки; на мадам Мимьё, видимо, не услышавшую его вопроса, на Чонгука, тихо спросившего, что с ним. Чимин отрицательно качает головой и повторяет свой вопрос, заикаясь:       – Ммм-адам, кто изображен на этой фотографии? – Парень осторожно указывает рукой на интересующий его снимок, обращая на себя внимание владелицы гостиницы.       – Это мой муж, Анри. Правда мы были с ним не очень долго. Мы успели произвести на свет троих прекрасных детей, но он потерялся, и мы не смогли его найти.       Чонгук вопросительно смотрит на женщину, повторяя у себя в голове её слова, озадачившие его:       – В каком смысле потерялся?       Его вопрос остался без ответа.       – Мне очень жаль, – сочувствующе произносит Тэхён.       – Что же поделать? Мне до сих пор иногда кажется, что сейчас откроются двери этой гостиницы, и он вернётся, – мадам Мимьё посмотрела на Чимина, кивая ему и загадочно улыбаясь ему уголками губ.       Пак бледнеет, откидывается на спинку кресла, ощущая как его тело немеет, а руки начинают дрожать. Его сознание мгновенно трезвеет, хотя он чувствует обратное. В его голове становится слишком много вопросов; он хочет поскорее уйти в номер.       Чонгук замечает напряжённое состояние друга и смотрит на часы у стойки ресепшн: «Странно, администратор так и не подошёл».        – А где весь персонал? – озвучивает Чонгук, но опять не получает ответа.       Мадам Мимьё что-то увлеченно рассказывает Тэхёну, внимательно слушающему её. Парень игнорирует его.       – Хм, у вас персонал по ночам не работает? – чуть громче произносит Чон.       Молчание давит на нервы и бесит, что его никто не замечает. Младший, вздохнув, достаёт свой телефон и утыкается в него, скучающе листая соцсети.       Когда альбом до конца пролистан, очарованный беседой Тэхён говорит:       – Мадам, я благодарю вас, что вы уделили нам столько своего времени в столь поздний час. Это одна из самых интересных гостиниц, где я когда-либо бывал.       – Вы даже не представляете насколько. Наверное, ни один хозяин не может похвастаться такой богатой историей. Как я уже говорила, наш бизнес семейный, и мои дети, мои внуки, а затем и внуки моих внуков будут владеть этой гостиницей и продолжать наше дело, – женщине и самой было в который раз приятно рассказывать о своей семье.       – А где сейчас ваши дети и внуки? Они где-то отдыхают? – интересуется Чонгук.       – Уже очень поздно. Мы и так вас задержали…– начинает Тэхён.       – Ты задержал…– подмечает раздражённый игнором Чон.       – Ничего страшного, у меня всё равно старческая бессонница. Хорошего вам отдыха. Надеюсь, вы найдёте себя здесь. Спокойной вам ночи.       «Если бы мы были в королевстве Вестероса, эта фраза про найти себя украшала бы девиз дома Мимьё» - шутит про себя Чонгук.       Чимин подскакивает с места и быстрым шагом направляется в сторону лестницы, не говоря ни слова, не благодаря. Ребята прощаются и идут следом, оставляя хозяйку гостиницы с фотоальбомом на коленях в воспоминаниях о прошлой жизни, смотрящую в одну точку.       

      ***

      – И как тебе только не надоело слушать эту бабушку и её длинные, бесконечные, нудные рассказы о её жизни? Я чуть не уснул, – Чонгук зевает, проходя в номер и наспех скидывая свои кроссовки, успевая споткнуться об оставленные только что прямо на пороге кеды Чимина, сыпя проклятия ему, не стесняясь в выражениях:       – Блять, Чимин! Какого... кхм... того самого ты всё раскидываешь? – парень отшвырнул ногой чужую обувь в сторону.       – Ты не понимаешь, – летающий в облаках, а точнее в этом здании, заявляет Тэхён. Он проходит следом за Чоном, не обращая внимания на небольшую стычку друзей. – Всегда интересно узнавать что-то новое о местах, где бываешь и останавливаешься. – Поджав под себя ноги, размещается на своей половине кровати Тэхён. – А здесь, столько раритетных вещей из прошлого столетия, которых так трудно найти и увидеть в настоящее время.       – Бабуля тоже раритет, – не унимается Чонгук.       – Да иди ты в пень!       – Да, да, чему я удивляюсь? Ты всегда был таким. После пар с историей дизайнерского искусства, на всех вечеринках, ты пересказывал нам всё, что узнал в этот день, – ухмыляется Чон. – А ещё обошёл все музеи и выставки в Корее, связанные с интерьером. Да ещё и нас с Чимином везде таскал.       – Я просто прививал вас к прекрасному. А вы, два придурка, ржали над всем, срывая экскурсии. Я всегда боялся, что вас выставят. Только чего стоит ваша истерика над маленьким статуэтками Будды, да ещё и снимали на камеру и пели Adele – Someone like you. – Тэхён обиженно надул щеки.       – Всегда забавно было наблюдать как из увлечённого ботаника, всё на своём пути фотографирующего и ведущего заметки с прикусанной зубами ручкой, ты превращался в краснеющего от злости и стыда за наши фокусы Тэхёна. Это мило, да Чимин? Эй, что ты молчишь?       Пак, развалившийся прямо в одежде на кровати, устало смотрел в одну точку.       – Ты выглядишь чем-то обеспокоенным.       – Просто устал, – Чимин, наконец, переводит взгляд на своих друзей.       – Мы ведь завтра вечером уезжаем обратно, нужно собрать вещи, – Чонгук встаёт и проходит в свою комнату.       – Я подумал, неплохо бы было остаться тут. Что скажете?       Чонгук с удивлённым видом высунул голову в дверной проём. Тэхён смотрит внимательно то на одного друга, то на другого.       – Не хочется тратить свободное время на переезды из одной гостиницы в другую.       – Да уж, ещё один такой переезд, и я вернусь в Корею первым же рейсом, – Чимин закатывает глаза. – Я ещё от предыдущей дороги не отдохнул.       – Зачем вы меня спрашиваете, если уже всё решили? Двое на одного, – доносится из глубины номера. – У меня разве есть выбор?       – У нас всё с собой есть, чтобы прекрасно провести время, – Чимин кивает на пакет с дорогим вином и хитро улыбается.       – Как-то странно, уже пошёл второй день отдыха, а вы с Чонгуком ещё ничего не натворили, и даже практически трезвые, – загадочно тянет Тэхён. – Неужели теряете хватку? Или стареете?       Киму прилетает подушка из соседней комнаты прямо в руки с криком:       – Не дождёшься!       Чего именно не ждать Тэхён уже не расслышал, заходя в ванную, чтобы умыться и принять душ. Напевая какую-то мелодию у себя в голове, парень стоит под горячими струями воды, которая должна была взбодрить, но разморила ещё больше. Всё же выпитые последние два бокала пива в баре были лишними. Насухо вытеревшись и нацепив пижаму, Тэхён открывает дверцу висящего шкафчика и достаёт зубную пасту, бросая мимолетный взгляд на запотевшее от горячего душа зеркало. За стекающими крупными каплями отражается мутная картинка. Ким начинает вглядываться – отражение не похоже на то, что сейчас окружает парня. Другая комната, более темная, с обшарпанными стенами и глухим светом обычной висящей лампочки на проводе. В углу сидит... «Чонгук?..», быстро мелькает в голове Тэ.       Резкий удар по трубам заставляет вздрогнуть и отпрыгнуть, вскрикнув. Тэхён, чуть не поскользнувшийся на мокром полу, цепляется рукой за раковину, с которой посыпались все флакончики, что были на ней. Сердце бешено стучит:       – Черт!       – Ты там живой? – слышится из смежной к ванной комнате голос Чонгука.       – Да, – неуверенно бормочет Тэхён, вытирая рукой зеркало и находя в нем уже привычную картину – себя в смешной пижаме с мишками с расстёгнутыми двумя пуговицами сверху, взъерошенного мокрого и уставшего.       – Надо больше спать, – бурчит самому себе Ким, выходя из ванной, – и меньше пить.       – Ты что увидел монстра? – сонным голосом выглядывая из-за книги, лопочет Чим.       – Хён! Если что, монстры живут обычно под кроватью, в ванной им спрятаться негде, – издевается Чонгук в другой комнате.       – Я вас разбудил, простите, – забираясь под одеяло, извиняется парень.       – Ты разбудил и всю гостиницу в том числе, – спокойно отвечает Чимин, листающий без особого интереса книгу, переводя взгляд на Тэхёна.       Посмотрев на часы на прикроватной тумбочке, показывавшей время 02:30, Тэхён выключает светильник.       – Если ты не заметил, я вообще-то читал, – обиженно ворчит Пак со второй половины кровати.       – Спи, Чимин-и, – слыша копошение, а затем и шаги в другую комнату, проваливаясь в сон, шепчет Тэхён.       

      ***

      Чонгук сидит на своей кровати, ища в планшете подходящий фильм, перебирая папки с рекомендациями друзей, которые он сохранял. Смотреть получалось только тогда, когда выдавалось свободное время, а его, со свалившимися словно ком за последнее время проектами, было всегда категорически мало. Не поднимая взгляда от своего увлекательного занятия, Чон тихо произносит:       – Ну и что ты там стоишь?       Мявшийся у дверей Чимин тяжело вздыхает:       – Мне не спится.       – Давай, проходи, будем смотреть фильм.       Чимин проходит в комнату и садится рядом с Чонгуком на кровать, заглядывая в его планшет:       – Фуууу, только не ужастики.       – Дорамы будешь смотреть с Тэхеном, – отрезает Чон. – А лучше всего мультики. Вам по возрасту в самый раз, – парень уворачивается от щипков Чимина, который тут же потянул к нему свои пухлые пальцы, желая отомстить.       Определившись с выбором, Гук откидывается на спинку кровати, удобно устраивается, разместив на коленях у себя планшет:       – Ну и? Ты так и будешь там сидеть?       Чимин обречённо двигается под бок Чона, прислоняясь виском к его плечу:       – Тут будут резкие сцены с выпрыгивающими из кустов страшными мордами?       Чонгук в незнании пожимает плечами.       – Терпеть не могу ужасы, – канючит Чимин.       За окном сверкнула молния, а через секунду дом оглушил гром. Пак вздрогнул.       – Эй, ты чего сегодня какой-то нервный? – Чонгук вопросительно смотрит на Чимина.       – Не люблю грозу, – бормочет парень.       – Сегодня явно не твой день, Чим, – усмехается Чон, возвращаясь к фильму.       Следующие несколько минут проходят в тишине, нарушаемой только криками героев и грозой, разбушевавшейся на улице.       Чонгук останавливает фильм, который вот уже полчаса был интересен только ему – Чимин, свернулся клубочком и мирно посапывает, видя, наверное, уже десятый сон.       – А говорил, что не может заснуть... – Выключив бра на стене, Чонгук поворачивается на бок, сжимая одеяло, и закрывает глаза.       

      ***

      В стенах послышался громкий шум и вибрация. Чонгук открывает глаза и смотрит на наручные часы – 03:30.       – Что за херня? – парень нехотя поднимается с кровати и смотрит на вторую половину постели – одеяло скомкано и не заправлено.       «Видимо, утопал к Тэхёну» – думает про себя.       – Они, блять, издеваются? – слышится грозный вопль Тэхёна из соседней комнаты.       Чонгук босиком шлёпает по полу и останавливается в дверях комнаты парней, облокотившись о стену.       Тэхён, взъерошенный, словно воробей, щурит и трёт глаза, ещё не привыкшие к свету ночника, включённого наощупь.       Гул труб не утихал ещё пару минут, превращаясь в вой, и постепенно стих.       – Может, какая авария? – предполагает Чонгук.       – В четвёртом часу ночи? – голос Тэхёна ещё хрипит от сна и басит.       – А Чимин где? – не сразу заметив отсутствие второго друга, спрашивает Чонгук.       – Он же был у тебя, я слышал, что он пошёл к тебе.       – Да, но... – Чонгук непонимающе смотрит на Тэхёна. – Я проснулся от этих звуков один, подумал, что он ушёл к тебе обратно.       – Чимин-и, – тянет Ким, зовя друга, поднимаясь и проверяя ванную. – Может он вышел? – обращается парень уже к Чонгуку. – Под одеялом точно нет, он ж мелкий?       – Хён, я же не слепой! Хочешь, сам проверь! – Чонгук раздражается всё больше.       – Значит всё же.... – Тэхён подходит к входной двери и дёргает за ручку. – Гуки, дверь...       – Что с ней? – Чонгук подходит сзади к Киму.       – Она заперта… изнутри... Смотри, ключ в замочной скважине.