Hell of the Soul

      Чон с лестницы вопросительно смотрит на двоих внизу – на себя самого и на вжавшегося в стойку Тэхёна, не понимая, что происходит, ища ответы на вопросы у себя в голове, но не находит их:       – А это что ещё за срань?        Повисшее молчание достаточно долго не решается нарушить ни один из присутствующих. Парни разглядывают друг друга. Чон у стойки администратора – копия внешне Чонгука с лестницы, только один из них, как ни странно на сложившуюся ситуацию, стоит спокойно и расслабленно, засунув руки в карманы, всматриваясь отрешённым пустым взглядом на лестницу; другой же, заламывая пальцы и переступая с ноги на ногу, останавливается у первой ступени на лестницу, поглядывает на Тэхёна рядом с собой, которого тоже не заботит ни его двойник, ни казалось, он сам. Чонгук хватает за запястье Кима, стоящего на ступень выше, и тянет на себя, заставляя поравняться с собой. Тот, не сопротивляясь, спускается вниз, и всё так же безразлично пялится в пустоту.       – Что делать будем? – Чонгук смотрит на Тэхёна.       Тот только пожимает плечами и продолжает молчать.        Чон чувствует, что здесь творится что-то неладное, и, вдобавок ко всему, Ким ведёт себя очень странно. Парень в который раз оглядывает с ног до головы стоящего рядом Тэхёна и не узнает в нём друга – отстранённый, совсем безэмоциональный и слишком невозмутимый для столь форс-мажорной ситуации.        – Хён, что с тобой? – Чонгук делает последнюю попытку расшевелить друга, но тот игнорирует вопрос Чона, смотря сквозь него.       Чонгук переводит взгляд на стойку ресепшн, где, не шевелясь, забился другой Тэхён, напуганный, взъерошенный, растерянный, и, наконец, понимает, какой из Кимов настоящий. Не эта жалкая пародия рядом, а тот.        Чон направляется уверенным шагом к нему, останавливаясь в паре метров от своего двойника:       – Я не знаю, что за чертовщина здесь происходит, но послушай меня, хён, я настоящий, и настоящий ты, – Чонгук не отводит глаз от Кима. – Поверь мне!       Чон ощущает спиной прожигающий взгляд на себе и оборачивается. Тэхён на лестнице, скрестив руки на груди, молча наблюдает за происходящим. На его лице расплывается злобная улыбка. Брови сомкнуты, а уголки губ неестественно тянутся вверх, обнажая зубы. По спине пробегает холодок – становится понятно, что это не сулит ничего хорошего.        В это время двойник Чонгука закрывает собой Тэхёна, не пуская его:       – Я – настоящий Чонгук!       Слыша это, Чон поворачивается обратно, ища зрительный контакт с его Тэхёном:       – Не верь ему! – твёрдым голосом. – Хён, – не унимается, – От него пахнет гнилью и сыростью, разве ты этого не заметил?       Двойник Кима незаметно подходит ближе и стоит за Чонгуком, вздрогнувшим от неожиданного приступа смеха за своей спиной, который становится всё громче и громче. В нём слышится фальшь с нотами истерики.       Ким переводит взгляд с одного двойника на другого, цепенея всё больше и всё плотнее вжимается в стойку. Он чувствует, как Чон рядом берёт его за запястье, сдавливая и впиваясь пальцами в кожу, тянет на себя, заставляя быть ближе к нему. Не способный выдернуть руки, Тэхён морщится от боли, сжимая кулаки. Страх охватывает всё сильнее каждую клетку тела, подчиняя, лишая сил.       – Вы все сдохнете! – голос двойника Тэхёна раздаётся эхом по холлу. В нём смешались и женские, и мужские голоса; казалось, что эти слова произносит не один человек, а хор разными тональностями, с разной громкостью и тембрами, перебивая друг друга, превращаясь в гул.       – Хён, отойди от них! – кричит Чонгук.       Неожиданно его сбивает с ног его же двойник, обвивая его шею длинными ледяными пальцами. Чон вырывается, нанося сильные удары по лицу двойника, валя его на пол, несколько раз меняясь с ним местами.       – Тебя здесь быть не должно! Ты лишний здесь! Тебе не место рядом с ним! – рычит двойник, всё крепче сжимая горло Чонгука.       Тэхён пребывает в шоке от увиденного и уже не понимает, какой из Чонгуков настоящий. Он переводит взгляд на себя другого, который неслышно движется на него, не касаясь ногами пола. Ким находит в себе силы сдвинуться с места, отступает назад – позади угол – он оказывается в ловушке. Двойник всё приближается, а Тэхён зажмуривает глаза.       Яркая вспышка молний за окном озаряет холл и тут же исчезает. Словно растворившись в воздухе вместе с ней и пропадают двойники. Их как будто и не было секундой ранее.        Чонгук, лёжа на спине, пытается откашляться и отдышаться. Горло ужасно саднит, а губа кровит – он всё ещё чувствует на себе прикосновения цепких пальцев.       – Тэ? – поднимаясь на ноги, он видит испуганного друга перед собой.       Тэхён медленно оседает вниз на пол:       – Я не понимаю...       Чонгук тоже застывает на мгновение, пытаясь осмыслить происходящее с ними и найти разумное объяснение этому.       Ким трёт глаза, будто хочет пробудиться от сна, щипает себя, видит перед собой младшего, который стоит неподвижно, напоминая призрак.       – Я не понимаю, – повторяет Тэхён. – Я ничего не понимаю, – голос звучит тихо и надломлено. Страх с бешенной скоростью смешивается с кровью и заставляет леденеть и гореть каждую клетку тела.       Молнии освещают помещение всё чаще, ослепляя и пугая. Ким дрожит, смотря на Чонгука, боясь, что он вдруг исчезнет с очередной вспышкой, а он сам останется один; или же его Чон окажется призраком и накинется на него. Тэхён путается в чувствах и в реальности. Он закрывает лицо руками.       – Хён, – Чонгук опускается на колени перед ним. – Это я, – голос звучит обеспокоено.       – Уходи, ты ненастоящий.        – Тэхён-и, посмотри на меня. – Чон убирает руки от лица друга, но тот сопротивляется, вырываясь и пытаясь убежать, но Чонгук оказывается быстрее, ловя его и перехватывая поперёк живота.        – Ты исчезнешь! Кто ты? Где мой Чонгук?       Чон крепко обнимает его со спины, пока Тэхён пытается разжать его пальцы, которые держат его мертвой хваткой:       – Хён, это я, твой Чонгук.       Ким в ответ только мотает головой, повторяя одно и то же:       – Это не ты! Не ты... Нет!       Чонгук поворачивает к себе друга лицом, притягивая его и прижимая к своей груди:       – Тише, Тэ. Успокойся, я рядом, я никуда не исчезну! Ты слышишь меня?       Тэхён не оставляет попыток оттолкнуть Чона, пытаясь ударить, укусить, но в мгновение замирает.              Can I call you baby?       Can you be my friend?       Can you be my lover up until the very end?       Let me show you love, oh, I don't pretend       Stick by my side even when the world is caving in...              Слыша медовый голос Чонгука, Ким немного успокаивается, приводя дыхание в норму. Он поднимает голову и смотрит на Чона:       – Гуки...       – Всё закончилось. Я обещаю тебе, что мы выберемся, – Чонгук старается звучать, как можно убедительнее, хотя сам не знает, верит ли он своим словам.       Ким верит.       – Мне так страшно, – шепчет Тэхён.       – Мне... – Чонгук осекает себя, боясь напугать своего хёна ещё больше, который ещё не до конца пришёл в себя. – Пойдём на выход.       Ким подходит к окну – за ним всё так же продолжается буря, из-за которой не видно просвета. Тэхён смотрит на часы:        – В это время уже должен быть рассвет... Но на часах всё так же 3:30.       По стеклу бегут бесконечные капли дождя, а ветки деревьев хлещут по стенам здания.       Ким дёргает ручку входной двери – не поддаётся. Он нервно колотит в дверь, старается хоть как-то заставить её открыться, резким толчком плеча пытаясь вышибить её с петель, но она неподвижна. Тэхён шикает от боли и, всё больше злясь, швыряет в окно первый попавшийся стул – тот с грохотом падает, разлетаясь в щепки, но окно остаётся целым.       – Блять! Чонгук, может ты попробуешь?       Смотря на остатки стула и усилия друга, он пожимает плечами:       – Не думаю, что это поможет и станет лучше, хён.       – Нам нужно позвонить. Как мы можем выбраться, если тут всё закрыто? – Тэхён заметно нервничает, заламывая себе пальцы.       – Кому? Полиции?       – Да, Гуки, скажем, что мы... что нас...       – За нами бегают бабайки и удерживают силой здесь? Тут три варианта: первый – никто не приедет, посчитав это шуткой; второй – приедут и выпишут штраф за хулиганство; третий – заберут в участок или того лучше в психушку. В любом случае, из нас троих только Чимин знает французский. Как ты хочешь объясняться с французской полицией?        – Но... – Тэхён в голове ищет хоть какие-то аргументы, но Чонгук прав – им никто не поверит и посчитает либо перепившими, либо двинутыми.       – Там за стойкой, я видел открытую дверь. Может там есть запасной ключ от двери?       – Ну и что ты молчал? Пошли туда! – Ким быстро направляется в сторону ресепшн.       – Постой, хён, – Чонгук перехватывает запястье друга, останавливая его.       Чон снимает ремень со своих джинс, быстро вытаскивая его из петель.       – Что? Что ты делаешь?       Чонгук аккуратно берет за руку Кима, обматывая ремнём его левую руку, другим его концом – свою правую, завязывая крепким узлом:       – Я не хочу ещё раз потерять тебя. Так мы будем всегда вместе, – младший переплетает пальцы с Тэхёном.

      ***

      Тусклый свет из окна освещает небольшой кабинет с маленьким стеллажом для книг, креслом из кожи, как и в холле, и с дубовым письменным столом.       Первым делом Чонгук проверяет каждый из его ящиков – ничего, кроме журналов безопасности и каких-то старых документов, написанных неразборчивым почерком.       – Гуки, здесь есть телефон, – Тэхён смотрит на старый стационарный телефон с дисковым набором, кивая и указывая на него свободной рукой.       Чон проверяет сеть на своём мобильнике – шкала связи отсутствует, так же как у Тэхёна.       – Работает, – Ким снимает трубку средства коммуникации и подносит её к уху, слыша длинный гудок.        – Ну и кому ты собрался звонить, хён? – младший вопросительно смотрит на Кима.       – Джину, – старший по памяти набирает номер друга.       – Ну в принципе, из двух зол выбирают меньшую, – соглашается Чонгук.       «Аппарат абонента выключен или временно не доступен».       – Где его носит?!       – Ты же знаешь, ему и в мирное время тяжело дозвониться.       Следующий на очереди был Джун.       – Намджун! Алло, Джун! Алло! – практически кричит Тэхён, слыша кряхтение и какое-то копошение в трубке, а затем непонятное бормотание – короткие гудки – звонок срывается.       – Это всё гроза.       Ким повторяет вызов.       «Аппарат в сети не зарегистрирован».       – Чёрт.       – Хоби, нужно позвонить ему.       – Он послушает только Чимина, ты же знаешь. Это не вариант. Нужно звонить Юнги, – утверждает Тэхён.       – Мин не будет даже слушать. Он пошлёт нас.       – Меня точно не пошлёт. Только у тебя с ним проблемы.       Чонгук закатывает глаза:       – Ладно.       Ким проверяет часы:       – У нас должен быть день в Корее.       Он набирает номер Юнги, слышит длинные гудки и затем заспанный голос Мина.       – Какого хрена вы звоните ночью? Вы опять нажрались?       – Ночь? – удивляется Тэхён. – Но...       – Сколько вы выпили?       – Юнги, послушай. Мы приехали сюда, а здесь начали происходить странные вещи.       – Ага, – звучит как-то безразлично, словно Мин не верит ни единому слову или же ещё не проснулся.       – Чимин пропал... Юнги, пожалуйста. Ты должен сделать что-нибудь. Помоги нам.       – Так, алконавты. Говорите, в какой вы гостинице, сколько в вас спиртного... – голос прерывается из-за помех на линии связи. – … И чем я должен вам... – Юнги заикается, а затем слышится треск и молчание.       – Юнги, Юнги! Ты меня слышишь?        Чонгук прислоняется ухом к трубке:       – Наверное опять оборвалась связь из-за грозы, как было со звонком Намджуну.       Тэхён кивает и вновь слышит в трубке голос Юнги.       – Да, Тэхён, – низким голосом.       – Тут связь гуляет. У нас сильная гроза. Так ты приедешь? – с надеждой тараторит Ким.       – Хм. Всё дело в Чонгуке. Избавься от него! Только тогда ты сможешь выйти, – стальной не похожий на Мина голос приказывает.       Тэхён меняется в лице и бледнеет. Холод бежит по спине.       – Что?       – Ты не выберешься из этого места, Тэхён!       Ким бегает глазами по Чонгуку, мотая головой, не желая слышать жестокие слова друга. Чон пытается приблизится к телефону, но старший его останавливает, упираясь рукой в его грудную клетку.       – Юнги, что ты несёшь? Ты поможешь или нет? – Тэхён борется с собой, пытаясь не показать, что страх им овладевает всё больше, гоня его прочь.       – Это всё из-за него. Всё из-за него. Из-за него, – эхом раздаётся в трубке.       Ким сжимает телефон, и встречается взглядом с Чонгуком, который кивает:       – Что случилось, хён? Тебе нехорошо? Почему ты дрожишь и такой ледяной? – Чон берёт друга за руку. – Что говорит Юнги?       Вопросы младшего звучат словно под слоями ваты, глухо и шёпотом. Ким неотрывно смотрит на Чонгука, кусая губы, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться.       – Убей его! Убей Чонгука! – громом не на миг не замолкает голос, сменяясь раскатами смеха.       Тэхён швыряет трубку на стационар, прижимая её рукой.        – Это был не Юнги, – всё что только может вымолвить Ким.       Чонгук хмурится:       – Что он сказал?       – Ничего, – заикается. – Я не хочу говорить это.       – Тэхён-и!       – Я не хочу повторять, – отрезает старший.       – Пусти, – Чонгук аккуратно расцепляет пальцы Кима на трубке. – Моя очередь. Позвоню Хосоку. – он берёт трубку, но связь окончательно пропала. – Чёрт.       

      ***

      Свет загорается. Гостиница, как и в обычное вечернее время, приобретает свои краски и слышится шум в холле.        Тэхён щурит привыкшие к темноте глаза и свободной рукой от ремня трёт их.       – Что? Откуда эти голоса людей? – Ким смотрит на удивлённое лицо Чонгука, озарённое лампой с рабочего стола кабинета. – У тебя разбита губа, – парень тянется к младшему, прикасаясь большим пальцем к ране на губе, стирая ещё сочившуюся кровь. –Болит?       – Какие люди? О чём ты, хён? – Чон пытается рассмотреть сквозь тусклый свет из окон друга и понять, о чём он говорит.        – Люди в холле. Музыка....       Чонгук видит всё тот же мрак перед собой, что и был минутой ранее. Они находятся всё в том же кабинете, перед сломанным телефоном, от тишины звенит в ушах, от бесконечной ночи раскалывается голова. Кажется, что утро вообще никогда не наступит. Слова Тэхёна кажутся бредом человека, лишившегося рассудка.        Тот берёт его за руку и ведёт к двери.       – Хён, куда мы идём? – Чон обеспокоен поведением Кима, но всё-таки идёт за ним.       Парни выходят в холл. Тэхён ошарашенно останавливается у стойки ресепшн, смотря на снующих постояльцев с чемоданами, на персонал, бегающий по поручениям и помогающий жильцам чувствовать себя комфортно.        – Что происходит?       – Я не понимаю тебя. Тут ничего нет, – Чонгук смотрит на пустой зал и возвращает взгляд на Кима.       – Гостиница живет своей обычной жизнью!        – О чём ты говоришь, Тэ? Здесь никого нет.       – Как? Вон, смотри, – парень нервничает ещё больше. – Извините, – Тэхён обращается к девушке за ресепшн, что-то записывающей в журнале. – Мы хотим уехать прямо сейчас. Откройте дверь.       – Тэ, успокойся! – Чонгук легонько бьет по щекам.       – Отстань! – уворачивается от ударов. – Мы хотим уйти! – надрывно и громко.       Люди в холле в миг замирают и смотрят на Тэхёна. Чувствуя устремившиеся на них взгляды, Ким кричит, злясь ещё больше:       – Что вы все уставились?  Что вам от нас нужно?       Никто не отвечает.        Чонгук разворачивает к себе Тэхёна, прижимая его к себе, вплетая пальцы в его волосы:       – Тише, хён. Тут никого нет, – он зажмуривает глаза, продолжая успокаивать друга. Чон чувствует своей грудью как бешено бьётся сердце Тэхёна, ощущая на себе и пропуская сквозь себя весь его страх. – Я рядом, я всегда буду рядом, только успокойся.        Каждый удар казался всё громче, отдаваясь в голове, затуманивая. Распахнув глаза, Чонгук замечает, что все предметы постепенно приобретают четкость, становятся ярче и ужаснее. Он отпускает Тэхёна:       – Откуда это всё здесь? Откуда свет появился?        – Гуки, ты тоже это видишь? Я думал, что схожу с ума, ты не верил мне.       – Честно говоря, я тоже так думал... – Чонгук видит людей вокруг, которые медленно приближались к ним. – Кто вы? Что вы хотите?       Чон чувствует, что кто-то дергает его за штанину и опускает глаза вниз, на маленькую девочку. Парень смотрит на неё, и понять не может кого она так сильно ему напоминает, как будто призрак со старых фотографий из детства. Азиатка со смольными волосами, подстриженные в каре, тёмные пуговки глаза, ровно такие же как те, что потерялись в этом доме ранее.       – Почему ты здесь? Ты лишний здесь. Тебя здесь быть не должно!       Ребёнок подрывается с места и бежит на второй этаж по огромной лестнице, останавливаясь между пролетами:       – Бегите! Прячьтесь!       – Гуки, – Тэхён тихо зовёт друга. – Они всё ближе, – указывает на толпу людей, надвигавшуюся на них.       Чонгук закрывает собой Кима, пряча его, к которому тянутся руки, пытаясь схватить.        – Бегите! – кричит девочка ещё раз.       Чон хватает за руку Тэхёна и бежит следом за девочкой в крыло хозяев гостиницы – полуразрушенное, без света, с паутиной в углах.        Парни бегут, не оборачиваясь, но чувствуют спиной, что за ними охотятся все те, кто был в холле. Комнаты закрыты, но в самом конце Чонгук замечает свет и направляется туда.        Забегая внутрь, они пытаются закрыть дверь – тщетно. От старости и сырости деревянная дверь разбухла – её заклинило.       – Тэ, тут ещё комната. Пошли, скорее, – Чонгук тянет за собой Кима.       Оказавшись в этой комнате, Чон тут же захлопывает дверь, поворачивая ключ в замке. За дверью раздаются крики, душераздирающие стоны и удары по двери – десятки рук скребутся, дёргают за ручку. Парни держат дверь, со всей силой навалившись на неё. Через мгновение всё заканчивается. Тэхён опускается и смотрит в замочную скважину:       – Никого нет.       Он пытается открыть дверь и выйти, но она не открывается. Кажется, что это одна сплошная стена и прохода здесь никогда и не было – не видно разграничения между ней и дверным проемом – кругом одна пыль и паутина. Только ржавые петли напоминают об существовании этого прохода. Попытки Чонгука помочь Киму не увенчиваются успехом.        Чон достаёт мобильный и включает фонарик – они в маленьком помещении, у одной из стен которого стоял стол с кожей, а на потолке висит одинокая лампочка с веревкой. Он дергает за неё. Работает. Свет озаряет комнатку.       Тэхён осматривается – они в кожевенной мастерской, и подходит к столу. Кожа, лежащая на нём, необычайно белого цвета. Ким берёт в руку один из лоскутов – очень нежная наощупь, не похожая ни одну из увиденных ими ранее. А он в своей жизни видел много разных видов кожаных аксессуаров.       – Давай хотя бы не сейчас, – фыркает на него Чонгук.       – Подожди, – Тэхёна что-то смущает. – Что-то не так.       На столе лежат инструменты для выделки – ножи, скальпели, иглы, нити, масла, несколько видов клея, и стопочкой пронумерованные клочки кожи; на стене над столом – доска с фотографиями людей, разных годов, тоже с номерами, в разном порядке. Снимки на стене были очень старые, и кожа тоже была старой. Он вглядывается в пожелтевшие от старости фотографии и узнает на одном из них администратора этой гостиницы.        – Это же....       Тэхён отскакивает от стола, потянув за собой связанного с ним Чонгука.       – Что случилось, Тэ? – спрашивает младший.       – Это... Это... – задыхается Ким, жадно хватая воздух губами.       – Хён, что с тобой? Что ты опять увидел?       – Кожа, – кивает на лоскуты. – Она человеческая. Это люди. Это были люди, Чонгук.       – Что?        – Это кожа, кожа тех людей из холла, – Тэхёна начинает трясти.        Чонгук освобождает их от ремня, рванув вновь к двери, пытается выбить её – не поддаётся, как и в прошлый раз. Разбив руки в кровь, Чон наносит удар за ударом, чувствуя, что сил становится всё меньше. Обессилев, он садится на пол, облокотившись о дверь, стуча головой:       – Мы выберемся...       – Не надо, Гуки успокойся, – Тэхён подлетает к Чонгуку, садится рядом и держит его голову. – Твои руки... Блять... – Ким смотрит на израненные кисти рук друга и злится. – Ты весь горишь!       Капли пота выступают на лбу Чонгука, он, кажется, дремлет, находясь в забытьи. Старший пододвигается к другу поближе, и укладывает его голову к себе на плечо:       – Я нас вытащу отсюда. Вытащу! Гуки, ты слышишь меня?       Ким чувствует пальцы Чонгука на своём запястье.       – Ты так и не сказал мне, какая у тебя тайна, хён. Помнишь? Той ночью...– шепчет Чонгук. – Я спросил тебя, а ты не ответил... – сознание покидает Чона.       – Я... Я просто... – заикается, – … вытащу нас.