Hell of the Soul

/flashback/ 

      Совсем недавно прошёл сильный дождь; ветки деревьев прогнулись под тяжестью посвежевшей после ливня листвы, зелень которой стала яркой и сочной. Маленькая девочка лет девяти сидела на качелях в тени деревьев огромного сада и читала книжку. Рядом с ней сидел мальчик и увлечённо мастерил из дощечек мини модель самолётика, который в этот раз точно пролетит дальше обычного.        От усердия прикусив пухлые губки, он через несколько минут победно закрепил последнюю деталь и, гордый собой, подскочил на ноги и подбежал к сестре:       – Нуна, смотри какой самолётик!        Девочка, не отрывая взгляд от книги, безразлично кивнула. Мальчик расстроенно вздохнул, но уже через секунду начал бегать по саду, держа в своих детских ручках поделку, имитируя звуки самолётика и рассекая воздух. Проносясь вихрем около качелей, он специально мешал, задевая волосы девочки, чтобы, наконец, она обратила на него своё внимание. Но когда и это не помогло, в очередной раз пробегая рядом с сестрой, мальчик выхватил из её рук книгу, звонко смеясь:        – Сестрёнка, пошли гулять!        – Мини, отстань, я не хочу идти с тобой! Ты мне мешаешь, – девочка строго и обиженно смотрела на брата, который прервал её чтение на самом интересном месте. – Отдай мне книгу.        – Суон, не будь занудой! Ты же мне обещала, я хочу тебе показать место, что я нашёл, – Чимин отрицательно помотав головой, спрятал книгу за спиной.        – Ты же помнишь, как тебя отругали родители, когда ты убежал один в горы. Тебя наказали на неделю, и меня заодно.        Маленький Пак опустил голову, будто извиняясь, перебирая ногами траву.        – Мы им ничего не скажем и вернёмся до их прихода с работы, бабуля даже не заметит. А я.… – мальчик задумался на минуту, подняв взгляд куда-то в небо, – я поиграю с тобой в твои дурацкие куклы, когда мы вернёмся. Пошли, пошли, пошли! – Чимин посмотрел на сестру умоляющим взглядом, невинно моргая глазками, на которых уже выступили наигранные слезы, подошёл к ней и протянул ей свою маленькую ручку. – Пожалуйста.        

***

      Крепко держа за руку сестру, мальчик весело поднимался в гору, рассказывая ей о приключениях, которые их ожидают:       – Ты только представь, вокруг столько всего интересного и неизведанного. Мы можем сделать даже какое-нибудь открытие, – Пак начал прыгать вокруг идущей рядом сестры и мечтательно вздыхать       – Это всё твои сказки о странствиях с чудовищами и монстрами. Это единственное, что ты взахлёб бы читал круглые сутки напролёт. Я не пойду с тобой в пещеру, даже не проси, – девочка неодобрительно покачала головой.        – Нуууууна, – протянул Чимин, надувая губки, – там будет весело.        – Нет, Мини, там страшно и сыро, или, хуже того, водятся огромные, жирные крысы, – девочка поморщилась, отгоняя от себя жуткие картинки. – Пошли домой, нас бабушка потеряет и будет волноваться.       – Ты трусиха, как и все девчонки! – мальчик показал язык Суон. – Тогда я пойду один, а ты подождёшь меня снаружи.        Девочка посмотрела на брата, замечая в его руках только что сделанную игрушку:       – А зачем ты взял с собой самолётик?        – Я хочу его запустить вон оттуда, – Чимин показал на обрыв рядом с пещерой, к которой они практически подошли.        – Он же не полетит, – девочка перевела взгляда на то место, куда указывал ей брат.       «Это плохо кончится! Что за непослушный мальчишка!» – подумала она.        – А вот и полетит, – Чимин отпустил руку Суон и побежал вперёд, спотыкаясь о камни.        – Мини, аккуратнее, подожди меня, – девочке ничего не оставалось, как идти следом.        – Я же говорил тебе, что здесь классно, – мальчик перескакивал с одного булыжника на другой, кружась и направляясь всё ближе к входу в пещеру.        – Не ходи туда, это может быть опасно, – Суон огляделась вокруг.        Они забрались высоко, на открытой территории гулял ветер, порывы которого играли с волосами. Тут действительно было красиво и загадочно, и эту таинственность придавала как раз та пещера, о которой всю дорогу лепетал Чимин. Она не только хранила в себе тайны, но и пугала темнотой внутри. Узкий вход её был завален камнями, и его от обрыва разделяло не больше трёх метров. Девочка остановилась вблизи и замерла. Пещера гудела, возможно, эти звуки издавал гуляющей в ней ветер или же какие-то животные.        – Я только взгляну, что там, и вернусь, – Чимин, казалось, ничего не боялся и решительно пошёл внутрь.        Шум в пещере усиливался, и Суон медленно отступала назад.        – Стой, Чимин-и!        Из пещеры, резвясь, стремительно поднялась вверх стая летучих мышей, которые пролетев близко к земле, тут же взмыли ввысь, кружась под облаками. Девочка зажмурилась, закрывая лицо руками, и сделала последний шаг назад, вскрикнув, поскользнувшись на мокрых после дождя камнях.        Чимин обернулся на крик сестры и увидел испуг и ужас в её глазах, а самолётик выпал из рук мальчика, как и говорила сестра, так и не взлетев, а беспощадно рухнув на землю.        – Суон...        

***

      Время остановилось. Тишину дома прерывал бесконечный плач за стеной.        В коридоре слышались быстрые шаги людей, снующие туда-обратно. Но они казались такими далёкими, словно звучали через толщу воды. Чимин сидел на своей кровати, держа в руках самолётик, поджав ноги под себя. Он смотрел на пустую кровать сестры, которая была завалена мягкими игрушками и куклами. Около неё стояли розовые башмачки, на столе лежала та самая книга, что Суон читала на качелях – всё было так же, как и несколько часов назад.       Всё изменилось за долю секунды, которая стоило одной маленькой жизни. Сестра больше не придёт, не будет звать своих надоедливых громких подруг, не будет играть в свои дурацкие куклы, не будет читать свои умные книги... Всё оборвалось. И слёзы вновь побежали.        Чимин не помнит абсолютно ничего – ни как добрался домой, ни как бежал обратно другой дорогой, срезая путь сквозь кусты и деревья, которые цеплялись за его лицо. Он падал, царапая и разбивая коленки, громко всхлипывая и рукавами рубашки вытирая слезы, градом катившиеся из его глаз, но продолжал бежать из последних сил. Залетев домой, мальчик врезался в отца, постоянно повторяя лишь три слова: «Я не виноват», пока не потерял сознание.        – Мини? – В комнату вошёл отец, проходя внутрь и присаживаясь на кровать. – Что это у тебя? – Мужчина дотронулся до рук мальчика, но тот только сильнее сжал самолётик, пряча его за спиной. – Чимин, посмотри на меня.        Мальчик замотал головой, боясь увидеть злость отца.        – Мама не переживёт, если и ты оставишь нас, сынок, – спокойно продолжил папа Чимина. – У тебя была температура, ты несколько часов бредил, мама не отходила от тебя...        Ребёнок повернулся и всё же посмотрел на родителя. Вместо злости, в глазах отца была только скорбь и боль. Чимин сжал игрушку сильнее, что крылья самолета больно врезались ему в ладонь и, казалось, вот-вот сломаются.       – Как это случилось? Расскажи мне....  – отец смотрел на сына умоляюще, прося вернуться мысленно туда, где все было ещё хорошо.        – Я не виноват, – дрожащим голосом произнёс мальчик.        – Сынок, я не виню тебя, просто расскажи мне, что случилось.        – Суон… – глаза Чимина забегали, ища точку, где остановиться, лишь бы не смотреть на отца, что было невыносимо – лучше бы он злился, чем видеть отчаяние. Он не хотел, чтобы родителям было ещё больнее.  – Я сделал самолётик, а Суон сказала, что хочет посмотреть, как он полетит, и позвала меня туда, на гору...

/end of the flashback/

***

      – Суон… – Чимин с трудом открывает глаза, пытаясь пробудиться от очередного кошмара. Спина ужасно болит, а ноги затекли. Он пытается приподняться, чтобы разглядеть, что это за место и где он находится, но его тело не слушается. Сколько времени он здесь лежит в таком положении было непонятно.        При малейшем шевелении боль усиливается. Что-то впивается в его рёбра, в поясницу, причиняя дискомфорт. Полнейшая темнота пугает. Чимин не видит ничего вокруг. Воздуха мало, он пытается жадно поймать его губами. Пахнет сыростью и гнилью, от чего ещё больше мутит.        Где-то наверху слышатся шаги и глухой голос. Чимин прислушивается, чтобы разобрать слова. Шаги затихают прямо над ним, а парень затаил дыхание.        – На ресепшн должен быть телефон. – Голос кажется обеспокоенным и взволнованным, но самое главное знакомым.       Голова Чимина трещит, он не может понять, где он слышал его, или это всё галлюцинации.        Голос опять говорит:        – Чонгук, что ты стоишь? Пошли!        «Тэхён!» – озарение приходит быстро, и Чимин старается снова встать, приподнимается на локтях, но то, на что он опирается, рассыпается под пальцами.  Он падает спиной на острые края, которые разрывают футболку и саднят кожу. Чимин шипит от боли.        Пересохшими губами он пробует крикнуть имя друга, но звучит только шёпот:        – Тэхён!        Он сжимает кулаки и повторяет снова и снова, пока голос не прорывается:        – Тэхён, Чонгук, я здесь! Я внизу! – Чимин кричит так громко и истошно, насколько ему хватает сил – так, чтобы услышали, пришли и помогли.        Горло начинает першить, но он не останавливается, пытаясь докричаться до друзей.        – Ты это слышишь? – произнёс Тэхён сверху.        Чимин замирает – неужели все его попытки не бесполезны.        Но сухой голос Чонгук разрушает его иллюзии, произнеся:        – Тэхён, я ничего не слышу. Тебе кажется.        – Я здесь! Вытащите меня отсюда! – превозмогая себя, срывает голос Чимин, который на последнем слове переходит в хрип.         Всё тщетно. Через пару минут шаги удаляются, а голоса замолкают. Парень закрывает глаза, приходя в отчаяние, его охватывает злость:        – Чёрт, чёрт, чёрт!!!!        Чимин хватает первое, что попадается под руку, и швыряет в стену, что глухо через секунду падает на пол.        – Телефон! – Чимин вспоминает, что в его пижамных штанах лежит мобильник. – Надеюсь, что он цел... – парень подносит телефон к лицу, – Так, работает, но сети нет... Что же делать?        Чимин вслушивается в звенящую тишину, которая давит с каждой секундой всё больше, пытаясь различить хоть что-то, что бы походило на чужое присутствие – ни звука.        Затёкшими пальцами, он вновь берет в руки мобильник, и включает фонарик. Глаза, которые привыкли к темноте, щиплет от яркого света. Щурясь и постоянно потирая их, парень пробует разглядеть место, где он оказался. Все расплывчатое поначалу приобретает формы – в глазах вспыхивает ужас, а на губах застывает немой крик.         «Это всего лишь страшный сон, просто сон», – внутренний голос звучит всё громче, а ужас окутывает и обездвиживает всё тело.        Чимин до крови прикусывает губы, зажмуривает глаза и через несколько секунд открывает вновь, но картина не меняется. Вцепившись за «нечто» рядом с собой, он подносит это к лицу – кости. Комната наполнена практически доверху человеческими костями. Пол состоит из них, не видно есть ли здесь окно или дверь.        Чимин дрожит, сердце колотится, воздуха не хватает, он в панике пытается выбраться с костей, но куда...       Откуда-то взялись силы, он ползёт в сторону, царапая ноги и воя от боли, пока не упирается спиной о стену – выхода нет. Из груди вырывается вопль.        – Чимин-и, – слышится голос где-то совсем рядом, голос из прошлого, заставляя возвращаться в детство.       Пак вздрагивает, зажмурив сильнее глаза.       – Мини, я здесь, — тихий шёпот был уже ближе, над ухом.       Чимин мотает отрицательно головой, закрывая уши ладонями. К горлу подкатывает ком нервов и страха.        – Мини... Мини... Мини... – эхом раздается по помещению, и, кажется, что голос везде, даже внутри.        – Замолчи, пожалуйста! – Чимин всё больше вжимается, щекой прижимаясь к шершавой стене. – Кто ты? Что тебе от меня надо? Хватит!        – Братик, пойдём запустим твой самолётик!        Пак замирает и все же заставляет себя открыть глаза.        – Чимин-и...        В его разбитых ладонях лежит самолётик, что он сделал сам ещё в детстве. Он поворачивает голову и смотрит в сторону, откуда его зовет голос.        – Суон… – перед ним стоит тёмная фигура маленькой девочки, его сестры, тот образ, который он запомнил в последний раз, преследовавший его все эти годы в кошмарах. Внутри всё переворачивается.        Чимин опускается на колени перед девочкой, протягивая дрожащими руками ей игрушку:        – Я должен был рассказать родителям правду, но я испугался... – Пак запинается на полуслове, слезы обжигают щёки бесконечными солеными потоками, судорожные рыдания вырываются изнутри, из израненного и истерзанного болью сердца. –…я был маленьким и глупым... это всё из-за меня...        – Ты не узнал меня возле реки.       – Я хотел тебя забыть, заглушая все воспоминания всеми пороками жизни…       Девочка молчит.        – Суон, я расскажу им всё, как только выберусь отсюда, – парень смотрит в пол, хлюпая носом.       «Почему всю свою жизнь я так не решился рассказать родителям правду? Почему я не мог признать вину перед сестрой и даже перед самим собой? Я жалок и труслив», – мысли в голове разрывают на части.       Чимина начинает вновь потряхивать. Слезы застилают глаза пеленой, а внутри всё сжимается в один тугой узел, сдавливая и заставляя задыхаться.       Рукавами рубашки он трёт глаз, смахивая горькие слёзы, и всё же поднимает голову, чтобы взглянуть на сестру.       Тот злосчастный день из далёкого прошлого стоит в памяти всё время, не давая спокойно жить, нормально есть, нарушая сон; являясь в очередных бесконечных кошмарах, от которых просыпаешься от собственных душераздирающих криков, больше похожих на звериный вой, и в холодном поту; флешбэками повторяется вновь и вновь. Тот последний, смутный и размытый со временем образ сестры, что он запомнил на всю жизнь, постоянно всплывал неясными, расплывчатыми картинками перед глазами. Он напоминал вину за совершенную ошибку – нерассказанную правду, скрытую за семью замками глубоко в себе, разрушая, медленно терзая и убивая изнутри.       «Я виноват, что тебя нет, это я убил тебя».        Словно слыша мысли Пака, Суон делает шаг навстречу и прикасается своими тонкими пальчиками к щеке брата.       – Прости меня, Суон, – шепчет Чимин, закрывая глаза.       Холод ледяной детской ручки расползается под кожу, пронизывая до костей и леденя, заставляя поёживаться. Дрожь никак не унимается, а накатывает с новой силой, сильнее и сильнее.       – Не за что, это был несчастный случай, – девочка стоит неподвижно и успокаивающе улыбается брату. – Но я не могу простить тебя за то, что ты с собой делаешь, – даже в голосе слышалось беспокойство. – Выбирайся! – внезапно и громко.       Сильный рокот труб в стенах заставляет Пака вздрогнуть и обернуться.        – Это просто вода, – голос позади него изменился, стал тихим, шипящим и зловещим. Это была уже не сестра.       В воздухе веет гнилью, проникающей в легкие.       – Суон? – пытаясь прокашляться, тихо бормочет Чимин и поворачивается обратно, но рядом уже никого нет.       Вслед за шумом, яркая вспышка света слепит глаза, и через несколько минут раздается оглушающий гром. Чимин вновь остается один.        – Суон, постой, не оставляй меня, – парень судорожно в темноте ползет в сторону, где мгновениями ранее стояла его сестра.       Паника охватывает его с новой силой, ладони потеют, а сердце безудержно колотится в груди как сумасшедшее.       – Суон, вернись, пожалуйста! Суон! – От недостатка кислорода кружится голова. Пак падает на спину, кусает губы, чувствуя привкус крови, борясь с собой, пытаясь успокоить истерику и взять себя под контроль. Парень делает глубокий вздох, вонзая ногти в кожу, чтобы очнуться от этого кошмара.        Где–то на потолке он видит щель, которая озаряется молниями и через которую проходит свет.        – Как я мог не заметить её раньше, – шепчет Чимин и ползет к ней.        Обессиленный, он вцепляется пальцами в края отверстия на так называемом потолке, пытаясь расширить его. Щепки впиваются под кожу, заставляя шипеть. Но Пак не останавливается, продолжая скрестись, отламывая маленькими кусками доски, которые превращались в пыль от старости. Чимин слышит, как бушует непогода, как капли дождя барабанят по крыше, по стёклам, и припадает губами к щели, дыша наконец-то свежим воздухом, а не смрадом. Он смотрит на свои руки, покрытые царапинами и ссадинами, которые кровоточили.        – Кто-нибудь меня слышит? Я здесь, пожалуйста, помогите, – Чимин сильно напрягает голосовые связки – голоса не было, лишь шёпот и хрип. – Пожалуйста... Чонгук... Тэхён...       Никто не отзывается. Наверху не слышно ни одной живой души. Лишь ветер завывает снаружи, за стенами гостиницы.        Фонарик телефона гаснет – села батарейка.        – Я не сдамся, я выберусь, – повторяет себе Чимин, подбадривая, хотя сил не осталось ни физических, ни моральных.  Тело еле двигается, руки не слушаются, но Пак продолжает ломать потолок - пол, колотя по нему руками, сбивая пальцы в кровь, и тем, на чём он стоит – костями. Чуть расширив проем, он делает последний рывок, подтягиваясь вверх и, наконец, оказывается снаружи.        Чимин не верит своим глазам – ничего вокруг не напоминает ту гостиницу, в которую они въехали с друзьями вчера. Холл с дырой посреди гнилого пола, в стенах трещины, через которые проникает дневной свет и гуляет ветер, вековые слоя пыли и паутины, портреты, висевшие на стенах перекошены, лак на них давно выцвел и потрескался, оставляя мрачные узоры, крыша частично рухнула – мёртвое здание последние лет десять, как минимум.        – Что за хрень?        Чимин на дрожащих ногах идёт к стойке администратора. Взгляд тут же привлекает внимание ключница с ржавыми и искорёженными от времени ключами. Отсутствует только один ключ – от их комнаты, все остальные – на месте. Чимин поворачивается и смотрит на лестницу – трухлявые, разбухшие ступени, некоторые из которых отсутствовали, оставляя вместо себя тёмную пропасть, перил нет – подняться наверх невозможно.       – Чонгук, Тэхен? – Чимин делает шаг в сторону лестницы.       В ответ звучит только шум ветра.        – Где же вы?       Вопрос так и остается без ответа.        Держась за то, что раньше называлось стенами, Чимин, хромая, шагает в сторону двери, и, закрывая её за собой.