Ты - мой Яд

Гермиона стояла и смотрела в окно. Многочисленные голоса растворялись в воздухе, не долетая до неё, словно она находилась в шумоизоляционной капсуле. А всё что было вокруг и вовсе перестало её интересовать. Любое действие происходило автоматически, она была всего-лишь механизмом, который был в общей системе и чëтко выполнял свои функции по расписанию и без сбоев. Гермиона не могла точно сказать, сколько прошло времени с того момента, как Драко снова появился в её жизни. Нет, правильнее сказать, что он стал лишь параллелью, которая теперь была рядом с ней, и они были как две электрички, которые приходили в одинаковое время, но стояли на разных перронах. В Марселе шли дожди, он стал мокрым и ветреным, и Гермиона каждой клеточкой своей души чувствовала ветер, который пробирался к ней внутрь и раскидывал все то, что она ровно расставила по полочкам на свои места. А после него был полнейший беспорядок, который больше не хотелось убирать. А ещё ей казалось, что она стоит под вечным дождём и он никогда не закончится. А солнце… Как же солнце? Она словно попрощалась с ним и снова достала толстый вязанный свитер на несколько размеров больше её самой, массивные ботинки и безразмерное пальто. «Четыре года», — повторяла она мысленно, словно напоминая сколько лет она бегала от самой себя. Четыре года стали лишь водой, которая просочилась сквозь пальцы и она вернулась в то время, когда ей было восемнадцать лет. Голоса за спиной потихоньку стихли, студенты разбрелись по аудиториям, а Гермиона осталась стоять и смотреть в окно. Она подождёт ещё немного и в полной тишине войдёт в аудиторию, извинится перед преподавателем и сядет, даже не посмотрев туда, где должен сидеть Теодор, не посмеет. Всё было решено, и она не хотела больше причинять ему боль. Но было бы всё так просто. А на деле Гермиона постоянно ощущала его отсутствие, острую потребность в том, к чему привыкла. Даже пару раз она приходила по знакомому адресу, ноги сами её вели. Она была там всего несколько минут, а потом уходила прочь. «Вредные привычки нужно искоренять, — она вспомнила его слова. — А может быть, мне они нравятся, что в этом такого? — Ничего, Грейнджер. Но привычки делают нас слабыми, они заставляют следовать за ними и лишают нас выбора свободы. — А что даёт нам свобода, кроме боли? — Выбор. — Выбор? — Гермиона вспомнила её и Тео разговор. «Я никогда не делала выбор. Обстоятельства, родители, любовь — всё будто бы решили за меня. И даже Марсель выбрала не я, а я лишь приняла этот выбор и только медицина — мой выбор», — девушка вздохнула и прочертила пальцем неведомый узор на подоконнике. Гермиона снова подняла взгляд и посмотрела на беспокойную природу. Там под дождём стоял кто-то под чёрным большим зонтом. И, смотря на этого человека, она осознавала, что это Драко. Он стоял там всё это время и продолжал смотреть на неё. А на неё ли? Гермиона прислонилась к стеклу лбом и закрыла глаза. После того момента, как она впервые увидела его во Франции, теперь он всегда был где-то рядом. Стоило только повернуться, и она видела его, но он тут же исчезал. И теперь Гермиона продолжала чувствовать его присутствие, где бы не находилась. И ей хотелось убежать куда-нибудь, туда, где ему не найти её, но это было неправильным решением. Она останется в Марселе, закончит учёбу и поедет в Лондон, город, который она, несмотря ни на что, любила. Город, по которому скучала, и знала, что она обязательно вернётся домой. Девушка открыла глаза и, не посмотрев в окно, развернулась и пошла в нужную аудиторию. Извинившись за опоздание, она села рядом с Лавандой и открыла свой ежедневник. Но, взяв ручку, неожиданно развернулась и посмотрела туда, где когда-то сидел Теодор. И так же, как теперь и Драко, не сводил с неё взгляда. Но его там не было. Она встала, собрала свои вещи, взяла рюкзак и пошла по ступенькам на то самое место, на своё место рядом с тем, кого теперь не было рядом. «Ничего не будет больше, как прежде, иллюзия рухнула». И она, снова открыв ежедневник, погрузилась в лекцию. Гермиона шла по зимнему саду. «Когда-то я была здесь», — промелькнула мысль в её голове. Остановившись около белоснежных роз, девушка нагнулась, чтобы вдохнуть их сладкий аромат. — Я ждал, когда ты придёшь сюда. Она вздрогнула и, обернувшись, увидела, как Драко смотрит на неё, улыбаясь. Гермиона помотала головой. — Я не хочу с тобой разговаривать. Не хочу снова привыкать и вспоминать. — Разве ты меня забыла? — Нет. — Тогда почему прогоняешь? — Я не хочу чувствовать боль, не хочу снова ошибиться, не хочу доверять. Мне проще было без тебя. — Ложь, — улыбка исчезла, и он нахмурился, сделав шаг вперёд. — Я знаю правду и хочу рассказать тебе свою. А ты постоянно убегаешь от меня, прячешься каждым день, и с каждым днём мне становится тебя сложнее найти. Гермиона отвернулась и, снова наклонившись, вдохнула аромат роз, который не почувствовала. — Ты не любишь розы, — заметила она. — Зачем ты тогда тут? — Это неправда, — ответил он. — Ты никогда не любил роз. Драко больше ничего не ответил, и девушка закрыла глаза, слушая тишину, а потом, выпрямившись, развернулась и столкнулась с другими глазами, синими. — А что ты здесь делаешь? — Наблюдаю, — тихо сказал Теодор. Гермиона заглянула за его спину. — Ты один? — Нас столько, сколько создала ты сама. — Что это значит? — удивленно спросила Гермиона. — Останется только один, — ответил Теодор. — Да что это значит? Теодор начал исчезать прямо на глазах, будто был миражом, она протянула руку и коснулась пустоты. Здесь никого не было. — Грейнджер, Грейнджер, — голос, который заставил её вздрогнуть. — Грейнджер, что с вами происходит в последнее время? Гермиона открыла глаза и поняла, что преподаватель трясёт её за плечо. Шум голосов пробудил её слух, и от этого она резко выпрямилась и осознала, что находится в аудитории. — Простите меня. — Лекция окончена. И впредь, Грейнджер, если вам нехорошо, то лучше взять отгул, а не устраивать тихий час во время моих лекций, — голос преподавателя был возмущённым. Кивнув, девушка стала собирать свои вещи. Пробираясь сквозь толпу, она вышла из аудитории и зашагала, смотря себе под ноги. «Я схожу с ума. Всё, что происходит со мной, разрушает то, что я строила столько лет. Но я не могу с этим бороться, больше не получается». — Гермиона, Гермиона. Ну же, постой, — Лаванда догнала её и развернула. — Ну что же ты бежишь от меня? Гермиона смотрела в глаза подруги и понимала, что больше не может молчать. Она обняла её и заплакала прямо здесь, посреди толпы студентов. Девушка обняла свою подругу и плакала, а Лаванда гладила её по спине и шептала: — Всё пройдёт, время лечит. «Не лечит, не лечит… Оно просто проходит, а на старые раны накладываются новые. Оно не лечит и теперь я это знаю точно», — ответила ей Гермиона, но не произнесла ни слова.

***

Видение, которое случилось с ним той ночью, исчезло, и вскоре он увидел ту Гермиону, которую знал в детстве. Безразмерные вещи, глубокий капюшон и опущенная вниз голова. Она скрывалась в толпе, растворялась в ней и исчезала каждый раз, когда он ловил её взглядом. «— Я должен с ней поговорить! Не должен. Ей нужно время, чтобы понять и принять то, что ты рядом. Между вами пропасть в четыре года, непонимание и невысказанные чувства. Отвали», — этот диалог он вёл сам с собой день и ночь, просыпаясь и засыпая с этими мыслями. Драко всё время думал о том, как сделать первый шаг, как приблизиться к той, кого однажды оттолкнул. Он сидел в кафе и настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как подошёл Блейз. Тот с громким звуком сел и позвал официанта. Когда Драко перевёл взгляд от своего остывшего кофе на Блейза, тот внимательно смотрел на него. — Ну что, дружище, так дело не пойдёт. Давай разбираться. — И что ты предлагаешь мне? пообщаться с тобой как с психологом? — Почему нет, говорят. я неплохой специалист. Драко усмехнулся и наконец сделал глоток кофе, поставив кружку, он повертел её по кругу. — Всё дело в Грейнджер. — Я понял, — тихо ответил собеседник. — Мы узнали друг друга, когда были детьми. Не знаю, что тогда произошло, но меня сразу начало к ней тянуть. Да, она была младше и виделись мы не так часто, но каждая встреча запоминалась. Гермиона взрослела, я тоже и со временем… Притяжение стало сильнее. А потом она стала той, кому если меня что-то тревожило, то я звонил именно ей. Меня успокаивал её голос, а когда она была рядом, то всегда хотелось держать спину ровно, что-то наладить, исправить, починить, понимаешь? Драко не смотрел на Блейза, но знал, что тот слушает. — А потом она превратилась из девочки в девушку. Как-то внезапно я понял, что меня тянет к ней как-то неправильно, но Гермиона, она была верным другом, соратником, товарищем, сестрой… — Почему ты так решил? — Однажды, когда ей было тринадцать лет, мы дурачились, и я вырвал у неё дневник. Она записывала туда цитаты из многочисленных книг, которые постоянно читала, и там было про дружбу. Я запомнил. Дружба — это любовь без крыльев. В тот день я получил книгой по затылку, и она долго дулась за мои дурацкие выходки, а потом я повторил цитату, но спустя время и она удивилась тому, что я запомнил. Гермиона сказала, что дружба — это дар и дураки те, кто её теряют. А я, почувствовав разочарование, сказал, что-то вроде: «Дружба всегда идёт второй». Гермиона посмотрела на меня удивлённо. Я помню выражение её лица. «А что может быть выше дружбы? — спросила она». Я сказал, что любовь. И она, толкнув меня в грудь, засмеялась. — Тебе это помешало? — Меня это остудило. Время шло, но становилось лишь сложнее. Я не мог без неё, пытался, но долго не мог. Пробовал всё, но постоянно возвращался к этой болезненной дружбе. Да и мне тогда казалось правильным жить иначе. Я общался с девушками, узнавал это чувство, играл с ним. Решил, что Гермиона будет всегда, что будет моим другом, близким человеком, который никогда не исчезнет, а любовь она приходит и уходит. И действительно, в это время я был уверен в своей правоте. Вскоре схема сломалась. Срывы, нескончаемые отношения, алкоголь… Я словно пытался узнать тысячу вкусов, но ощущал лишь один. Ничего не помогало, ничего. Засыпая, я видел её образ, а утром пытался себя заставить не думать. Точнее думал, что это же моя сестра, мой друг. — Она не твоя сестра. Драко, вы дружили с детства и так бывает, что близкий человек становится родным, но ведь именно таким и становится любимый человек. А что было потом? — А потом её родители решили переехать в другую страну. А она… Я снова оказался рядом и предложил ей жить у меня, вот так мы стали жить под одной крышей, а мои чувства вышли из-под контроля. Гермиона всегда была рядом. Правильная, честная, своя и я старался жить по шаблону, ничего не нарушать. Я даже пытался построить крепкие отношения, но не смог. Что-то внутри оно будто бы сломалось под этими отношениями, под грузом этих отношений. А потом, я не знаю… В один день я не смог контролировать себя, алкоголь усыпил мою бдительность и… Была одна ночь, а утром я предложил ей остаться друзьями, после она исчезла. И все эти годы я думал, что она обиделась за то, что я так поступил с ней так, использовал. А оказалось, она, — Драко закрыл глаза. — Я облажался, Блейз. — Оказалось что? — спокойно спросил тот. Драко раскрыл глаза и устало улыбнулся. — Тот хозяин… — Брось, не называй его так. Это же шутка. На что Драко кивнул. — Он сказал, что все эти годы она любила меня. Это удар под дых. Блейз, а ведь мы могли быть вместе всё это время, если бы… — Поговорили, — добавил Блейз. — Драко, такие ошибки совершают миллионы людей, и каждый боится сказать и сделать что-то не так, из-за лучших побуждений и просто ломают собственную жизнь, но теперь ты осознаёшь это. Ты взрослый человек, принявший свои ошибки. Ты психолог, но отчего-то продолжаешь сомневаться. — Нет, я не сомневаюсь в своих чувствах. Я не хочу навредить. Она училась жить без меня четыре года, она ушла, думая… Я не знаю, что она думала, но, наверное, что я не хочу этих отношений и она ненавидит меня, Блейз. И в этом я уверен. — А я не уверен ни в чём, нужно поговорить. Это единственный способ разобраться. — Было бы это так просто. — Это просто, дружище, не представляешь как. — Я говорю это многим. — Да, друг, мы говорим это многим, — Блейз засмеялся. И просто смотря на него, Драко в какой-то момент откинулся на спинку дивана, на котором сидел, запрокинул голову назад и засмеялся. — Спасибо, друг. Спасибо.