Ты - мой Яд

До слуха Гермионы донёсся голос Лаванды. Девушка улавливала его, и он вырывал её из цепкого сна, который затягивал её обратно, подобно трясине. Во сне она видела маму, их дом, тот, что когда-то был в Лондоне. Папу, который читал сводку новостей и неуклюже пролил чай на пол, даже не заметив этого. Такое уже было когда-то давно, в прошлом, в том, в которое она плотно закрыла дверь. Но от любых дверей есть ключи, и кто-то непременно найдёт их или всё это время просто хранил их у себя и вот внезапно открыл эту дверь. Гермиона видела себя, словно стояла и смотрела со стороны. Гермиона увидела, как она повернулась и вздрогнула, увидев Драко в дверном проёме. Он что-то произнёс и вошёл в дом. Звука не было, словно его выключили. Только картинка. Миссис Грейнджер поприветствовала Драко с улыбкой, отец же закашлял и углубился в изучение какой-то среднестатической сводки, той, что бывают в газетах по утрам, и в которых рассказывает про шумных соседей или очередную вылазку бунтующих подростков. Она видела себя, как она поцеловала маму и, вскочив из-за стола, схватила свою сумку и, тепло улыбнувшись парню, взяла его под локоть и они вместе вышли из дома, дверь закрылась. — Ты что спишь? Вставай! — голос Лаванды вытаскивал её из этого сна. Гермиона поджала ноги и попыталась натянуть на себя одеяло, укрываясь с головой. Что-то пробурчав, она зажмурилась. Это воспоминание из сна согревало её, ведь это то время, когда ещë ничего не случилось. Тогда она была одной ногой в детстве, а другой только входила во взрослую жизнь, которая казалась манкой, и она представить не могла, что через несколько лет всё перевернётся вверх ногами, и этот дом станет не её, родители будут далеко, а Драко будет рядом, но не её, не с ней, а с ним будут другие, а она останется лишь верным другом со своей больной не проходящей любовью, надеждой и иллюзиями, но зато во взрослой жизни. А потом… Лаванда содрала с неё одеяло, и Гермиона застонала. — Я хочу спать. — Гермиона, хватит. Так можно всю жизнь проспать, — парировала Лаванда. — Ты уже пять дней ведёшь какой-то медвежий образ жизни, постоянно сидишь дома, после Рождества в университете ты была только два дня и… — У меня всё схвачено. — Схвачено у неё, — передразнила её Лаванда. — И что теперь? Ну, рухнула твоя личная жизнь, построишь другую. Вставай, — она шлёпнула её по бедру. — Больно. — Ничего, потерпишь. Давай, — следующий шаг Лаванды был резкий свет, который ударил Гермиону по лицу. Подруга распахнула шторы. — Нет, только не это. — Да, свет, а следующий этап — вода. Я тебя окачу, если ты сейчас же не встанешь и не приведёшь себя в порядок. Ну посмотри на себя. Спутанные волосы, а когда ты в последний раз умывалась? Что это за растянутая пижама? — Хватит, — Гермиона села на кровати и свесила ноги, а ладонями потёрла своё лицо, пальцами зарываясь в волосы. — Какое сегодня число? — Сегодня 31 декабря, а завтра наступит Новый год. И поэтому сегодня ночью мы его феерически встретим. — Мне не нравится это слово — феерически. — А мне очень даже как нравится, — Лаванда села рядом и толкнула Гермиону плечом в плечо. — Ну не вешай нос. Вивьен пригласила всех нас в загородный дом своих родителей, они улетели к своим друзьям на три дня, и дом полностью в её распоряжении. Нас будет немного, но может быть человек пятнадцать с нашего курса и плюс дополнительные люди. — Человек тридцать, — ворчливо заметила Гермиона. — Нет, что ты. Вивьен сказала, что мы можем приходить парами, ну или с лучшим другом или подругой, народу будет немного. Ну что ты? — Лаванда нагнулась и попыталась заглянуть подруге в глаза. Гермиона ещё ниже опустила голову и волосами закрылась лицо, словно шторами, скрывающие её эмоции, которые выдавали её катастрофическое состояние. — Я ничего не хочу. — Музыка, танцы, алкоголь — всё то, что тебе так нравится. — Никакого алкоголя, больше никакого алкоголя. — Это что новый пункт? — Да! Я не буду пить, не хочу, — Гермиона вздохнула и выпрямилась, откинув волосы назад, и, повернувшись, она посмотрела в глаза подруги. — Ладно, пойдём. — Здорово. А где это чу́дное семейство? Гермиона улыбнулась. Всю ночь она была рядом с Полумной. Ей было нехорошо, токсикоз нагрянул неожиданно, в один момент и почему-то не утром, а посреди ночью. «Всё от того, что ты переела апельсинов». Гермиона же грешила на каперсы. Под утро заснула Полумна, следом Невилл, а потом и Гермиона, которая, дойдя до своей спальни, рухнула на кровать и мгновенно погрузилась в сон. Но в скорее ворвалась Лаванда и нарушила их семейный покой. И в этот момент на пороге появилась Полумна. И Лаванда сразу заострила на ней своё внимание. — Вот это вид и чем вы тут занимаетесь? А говоришь, не пьёте, — Лаванда сощурилась и снова посмотрела на Гермиону. — Это что? — она указала на Полумну. — Так выглядят люди, которые не пьют? Гермиона засмеялась. Полумна выглядела потрепанной: запутанные волосы, футболка поверх которой майка, безразмерные штаны и очень грустный вид, а в руках она сжимала свёрток из ткани. Пеленашку, с которой не расставалась почти неделю. — Так выглядит люди, которые испытали на себе токсикоз, — протянула Полумна. — Что? — Лаванда снова перевела взгляд на Полумну. Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы воспроизведи в своей голове слово токсикоз и понять его смысл. — Ты беременна? На что Полумна уверенно кивнула и тут же схватилась ладонью за косяк двери, придерживаясь, девушка постояла так полминуты и потом пошла медленно к кровати, плюхнувшись на неё. — Ну и где же твои поздравления? — развела руками Гермиона. — Ну же, Лаванда. Давай, — она локтём толкнула девушку, и та, открыв рот, на секунду замерла. — Поздравляю, — на выдохе сказала ошарашаная девушка. — Ну и где счастливый отец? — Вероятно, спит и я бы тоже спала, если бы не ты, — возмущенно воскликнуда Гермиона. — Нет, он пошёл за лимонной водой. Он внизу, — сказала Полумна. — А, началось помыкание. Гермиона засмеялась. — Ладно, пойдём я сварю тебе кофе и может быть даже дам пирожное. Они с Лавандой встали. — А я тоже хочу пирожное. — А вот тебя ждёт лимонная вода, — сказала Лаванда, рассмеявшись. — Я поздравляю тебя, милая, просто это было так неожиданно. — Беременность, и тем более у студентов, всегда неожиданна, — заметила Гермиона. — Спасибо, — ответила Полумна и сильнее прижала к груди свою пеленашку.

***

Гермиона подъехала к дому, находящемся в окрестностях Л’Эстаке. Музыка сразу захватила её в свой плен, гипнотизируя разум. Припарковав мотоцикл, девушка сняла шлем и осмотрелась. Дом был белый и наполовину прозрачный. Он напоминал ей домик из детской книжки, которую читала в детстве мама. «Будто бы кукольный», — подумала Гермиона и, оставив шлем на сиденье, пошла в этот сияющий тысячами огоньков дом, подобно мотыльку, который летит на свет, а музыка ласкала её слух и манила за собой. Гермиона уже подошла к крыльцу, как из дома, распахнув дверь, вышли четверо парней. Они громко смеялись, размахивали руками, и один, заскочив другому на спину, что-то крикнул. Девушка остановилась. Она запустила руки в карманы кожаных шорт и изогнула бровь. Этих парней она не знала, но лицо одного было знакомо, и девушка начала перелистывать фотографии в своей памяти, пытаясь вспомнить, где именно она могла его видеть. Но никто из них не был на её потоке, а значит это те самые парни или родственники, о которых говорила Лаванда. «Ну Лаванда», — злобно подумала она. Девушка развернулась и решила уехать непременно, именно сейчас. Музыка же вопреки её порыву продолжала проникать в неё, заставляя её тело чувствовать её, слушать её, соблазняя и маня. Гермиона откинула голову назад и повела плечами по кругу. — Эй, стой. Гермиона. Она услышала звонкий голос, обладательница которого тут же оказалась рядом и, развернув её, быстро поцеловала в щёку. — Привет. Ты что решила покинуть нас? Ну уж нет, Гермиона, — весело сказала Вивьен. — Привет, — тихо сказала Гермиона и обняла однокурсницу. — Лаванда сказала, что будут все свои, но их я не знаю. Вероятно, таких… — Ну Лаванда немного приуменьшила. — Я поняла. — И действительно даже я почти никого не знаю. Из наших всего человек шесть или… — Катастрофа. — Ну, не знаю. Новый год — это же новые возможности в будущем, новые мечты. И по мне, его нужно встречать весело, с громкой музыкой, с кучей людей. И неважно, знаешь ты их или нет. Так, чтобы он пришёл и… — Испугался, — добавила Гермиона. Вивьен засмеялась. — Да что с тобой? Выключи эту Гермиону с серьёзным лицом и постоянно что-то зубрящую. Ну? Я знаю, ты же не такая. Давай! Где прячется та горячая девчонка? Детка, ну же, — сказала Вивьен и начала плавные движения, она пошла задом и, засмеявшись, повертелась вокруг своей оси. — Пойдём, пойдём, — манила она её за собой. Гермиона, засмеявшись, пошла следом, принимая ладонь девушки. Войдя в дом всё смешалось. Мужские, женские тела, громкий смех и музыка. Музыка, от которой пульсировали стены, а ещё запах фруктов, алкоголя, смешанного парфюма и яркий сочный запах мандаринов, от которого у Гермионы закружилась голова. Со спины кто-то подошёл и обнял её. Сладкий запах пралине и приторный запах ванили: «Лаванда». — Ты говорила, что здесь будут только наши? — Они и есть наши, почти все они учатся в нашем университете. — Университет — это огромный… — Хватит, — прошептала Лаванда ей на ухо. — Ничего не слышу, — и Лаванда ткнула в грудь Гермионы бокал с шампанским. — Расслабься. С Новым годом, — и поцеловала её в губы. Как только Гермиона приняла бокал, та вскинула руки вверх и уплыла в толпу. Гермиона пробиралась через толпу людей и кто-то то и дело заглядывал в лицо и кричал: «С Новым годом» и различные приветствия, отчего скованность и недовольство начинало улетучиваться. Гермиона словно окунулась в эту эйфорию и улыбка теперь не сходила с её лица. Пробравшись в эпицентр, там, где стоял фуршетный стол, она поставила шампанское и пошла на веранду, стеклянные двери которой были открыты. Там за стеклянном столиком сидел Патрик. Открытый ноутбук и полная погруженность парня увлекла Гермиону. — Привет, — сказала девушка и положила ему на плечо ладонь. — О, Гермиона, — не поднимая взгляда сказал он и продолжил что-то печатать. — Смотрю ты вне праздника. — Я вне системы и у меня абсолютно всё горит. — Вот если бы целый год ты посвящал учёбе определённые часы, то… — Гермиона, а давай только без этих нотаций и правильных слов. Отключись. — Есть, — сказала она и рассмеялась. — Ещё пару страниц и я растворюсь в этом празднике, снося к чертям этот дом. — Ну, думаю, что дом нужно оставить. Между прочим, он красивый, будто сказочный. Он лишь кивнул, продолжая погружаться в текст. Гермиона отодвинула стул, что стоял напротив, и села, откинувшись на спинку. Она закрыла глаза. Теперь она слушала только музыку, пуская её в себя и заставляя ей полностью управлять её мыслями. Музыка словно стирала всё то, с чем она так и не смогла разобраться. — Ну вот и всё, — сказал Патрик и громко захлопнул ноутбук. — Ну что, детка, пойдём взрывать танцпол? Гермиона открыла глаза и рассмеялась снова. Встав, она стянула с себя кожаную куртку, а потом и объëмную толстовку. — А вот и наша прекрасная нимфа, — смеясь, сказал Патрик. — А то, — ответила девушка и только сейчас сняла шапку, которая закрывала лоб и брови. Волосы рассыпались, словно вырвались из этого тесного плена. Девушка помотала головой в разные стороны, и они ожили, каждая прядь тут же заняла своё собственное место. Гермиона кончиками пальцев коснулась волос и убрала с одной стороны немного за ухо. Она смотрела на Патрика, и он улыбался ей в ответ. — Это барахло будет лежать здесь? Опять засмеявшийся, она указала на ноутбук. — Ну это же барахло тоже будет лежать здесь? — Да, это наши персональные места. —Точно, — сказала Гермиона и указательным пальцем тыкнула ему в грудь. — И никто не смеет здесь располагаться. — Верно! Он обнял её за талию, и они вместе вошли в дом, погружаясь в многочисленную толпу людей, запахов и переставая слышать самих себя и друг друга. Гермиона начала то, что любила, умела и то, что безумно хотела: танец. Танец свободы, любви, ненависти, страха, боли и всего того, с чем была знакома, с чем столкнулась и то, чем так и не научилась управлять.

***

Драко увидел её в тот самый момент, как она вошла. Рядом с ней была одна девушка, и он запомнил её. Это была хозяйка этого гостеприимного, но сейчас слишком шумного дома, а рядом уже знакомая ему златовласка, так он окрестил девушку, которую запомнил ещё в том клубе, когда впервые за долгое время встретил Гермиону. Кожаная куртка, толстовка, чёрная шапка и всё это было маскировкой, будто бы Гермиона прятала саму себя под всеми этими слоями одежды. Ничего нового. Всё было так, как было в Лондоне. Он следил за ней и за каждым её шагом. Осторожно перемещаясь по этой наполненной весёлыми людьми гостиной. Его взгляд был устремлён только туда, где находилась она, и Гермиона ни разу не подняла на него своего и не столкнулась с ним. Потом она подошла к фуршетному столу и поставила бокал шампанского, но перед этим несколько минут смотрела на эту жидкость. Может быть, она разглядывала блики от мерцающего света, что плавали на поверхности игристого вина? А может, окунулась в воспоминания, которые не давали ей покоя. Драко видел, что спустя немного времени, совсем чуть-чуть она поставила бокал и пошла на открытую веранду. С самого начала вечеринки он видел, как там сидел какой-то парень, он что-то увлечённо печатал на ноутбуке и был словно не со всеми, будто бы здесь ничего не происходило, и громкая музыка не могла ему помешать. Драко видел, что Гермиона разговаривала с ним, а потом села рядом и закрыла глаза. А он был совсем рядом, стоял за этими стеклянными распахнутыми дверьми и продолжал смотреть на неё. Буквально несколько шагов, и он окажется рядом и сможет заговорить, но он ждал того самого подходящего момента, который обязательно наступит именно сегодня и нужно только подождать. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Вот она смеётся с этим парнем, снимает одежду, и они шутят. Непринужденно, будто бы знают друг друга. Да, они хорошо знают друг друга. Это было понятно по тому, как она себя ведет с ним. Но при этом чувствует себя в полной безопасности и это означало, что она хорошо знает этого человека и доверяет. И Малфой был уверен в этом, ведь он знал её, когда-то знал, но теперь она была другая. «Это не она другая, а это ты знал только ту, кем она чувствовала себя рядом с тобой, ведь настоящая она может быть именно сейчас в этот момент, когда тебя нет рядом». Он отвлёкся на свои мысли буквально на одно мгновение. И вот она уже не только без куртки, но и без толстовки, а непослушные волосы на свободе. «Красивая, как и раньше, но что-то изменилось». Они пошли в дом, и Драко растворился в толпе, но не потерял её из вида. Гермиона сливалась с толпой, растворялась в музыке, и он увидел, как она соприкасается с этим коренастым улыбчивым парнем, смотрит только на него и эта расслабленная улыбка, раскованные движения и его скользящие руки по её талии. Драко поджал губы и мысленно успокаивал личный вулкан внутри, который должен был вылиться и сжечь всё вокруг. Но он был способен сделать так, что вулкан так и остался спящим. Лава со временем застынет. И он сделал это, продолжал смотреть на неё. Продолжая изучать её. И вот парень поцеловал её, а она махнула ему в ответ, когда, оторвавшись от её щеки, он растворился в толпе. Она закружилась в танце, а рядом появлялись какие-то знакомые ей девушки, они обнимались, но при этом Гермиона ни на минуту не останавливалась. Парень больше не появился, и тогда Драко пошёл, пробираясь сквозь толпу к своей цели, к той, ради кого он пришёл на эту вечеринку, и той, без которой больше не мог находиться ни секунды. Гермиона перестала слышать голоса тех, кто был рядом. Все, кто подходил, были лишь частью этой музыки и она тоже. Вдруг она почувствовала, что рядом снова кто-то есть. И вскинув руки вверх и закинув голову, она несколько раз крутанула головой и почувствовала, что кого-то хлестанула своими волосами и, вероятно по лицу. Засмеявшись, девушка резко развернулась и замерла, вот так вот, с поднятой рукой кверху. Пряди волос упали на глаза. Перед ней стоял тот, кого здесь не могло быть. Музыка словно стихла, и она слышала лишь биение своего сердца: тук-тук-тук-тук. Воздуха перестало хватать, и девушка открыла рот, чтобы хоть как-то помочь своим лёгким наполнится кислородом. Становилось плохо и наконец-то она опустила руку, и стопор был снят. Гермиона убрала пряди назад и посмотрела ему в глаза, точно так же, как он. Слегка наклонив голову, исподлобья. Драко сделал несколько шагов и оказался рядом с ней, нагнувшись к ней, и тогда она почувствовала его дыхание на своём ухе, на шее… Он был настолько близко, что Гермиона зажмурилась и сама не контролируя своего движения, дëрнулась назад. Он удержал, схватив за кисть руки. Его горячий шёпот прям на ухо, но она не могла никак разобрать слов, а потом его пальцы сжали её ладонь. Драко тянул её куда-то прочь из толпы. Она могла вырвать руку, могла толкнуть, как и могла закричать или схватить кого-либо из толпы, ведь многие знали её. Даже те, кого не знала она. Но она пошла за ним, продолжая слышать стук своего сердца, который отзывался будто бы в голове, во всём теле, везде был стук собственное сердце. Гермиона просто шла за ним, ощущая, как горит рука там, где были его пальцы. Вот они оказались на той самой веранде, вот ноутбук Патрика, а вот на стуле валяется куча чёрных вещей. — Привет. — Привет, тот, кого здесь не должно было быть. — Я должен был быть здесь. Потому что ты могла оказаться здесь тоже. — Ой, брось. Я могла и не оказаться здесь. Мало ли, куда меня зовут. — Ну, попытка оказалась удачной. Нам нужно поговорить, Гермиона. — Нам нужно, как часто я слышу подобные фразы. Нужно кому? Тебе? Так говори, а мне это не нужно, — казалось, что её голос садиться. — Присядем? — Нет. Я не думаю, что этот разговор будет долгим. — Ладно. У меня есть для тебя кое что. Это не совсем подарок, это то, чем я хочу поделить с тобой. Прими его. — Не надо, Малфой. «Малфой. Она никогда раньше не называла меня так». — Какие подарки? Между нами пропасть. Много лет, — она сделала паузу, — разлуки, — и сказав это, она скривила рот. — Какие могут быть подарки? — И всё-таки подожди здесь. Я хотел бы, чтобы ты приняла его. Никуда не уходи. Гермиона стояла и смотрела, как он развернулся и ушёл. Девушка развернулась спиной к стеклянным дверям и просто смотрела вперёд. Темно. Ветер принёс влагу, и это был дождь с примесью снега, ветер усилился и ей становилось холодно. Она пожала плечами и подняла их, словно так она могла себя согреть. Гермиона вглядывалась в этот не цветущий сад, спящий и тоскливый и знала, что он вернётся и их непонятный разговор продолжится. Но бежать не было никакого смысла. За спиной она услышала шаги, кто-то остановился и приблизился. Его дыхание опаляло. Он был рядом. Гермиона ощущала его. Драко положил что-то на стол. — Это тебе. Гермиона посмотрела и увидела кожаный зелёный ежедневник с его инициалами в правом углу. — Ты оказался во Франции чтобы отдать мне то, что я подарила когда-то тебе? — Нет. Там просто кое-что, мне бы хотелось, чтобы ты прочла. Так мы сможем поговорить. Ведь столько лет молчания. Сейчас мы говорим на эмоциях. Это не совсем мы. — Поистине странный поступок. Подарить ежедневник со своими мыслями, или что это, расписание твоей жизни? Зачем мне это сейчас, Малфой? — Возможно и странный. — Так зачем ты здесь, Малфой? Не именно здесь, а в Марселе. Зачем? — Я здесь с той же целью, что и ты. Я получаю образование. — Во-первых, у тебя есть образование, и я это хорошо помню. Вероятно второе. Блейз. Точно. Психологическое? Как это странно, Малфой. Это что, такой способ самореализоваться? Из тысячи профессий ты выбрал ту, в которой ни хрена не понимаешь. — Из тысячи профессий я выбрал ту, которая помогла мне выбраться… — Из дерьма, которое ты сам себе наготовил. Здорово, Малфой. Ну верно, ты никогда не ищешь лёгких путей. — Ты изменилась. — Стала другой? Или… Ты не та Гермиона. Верно, не та! — она развернулась. А он улыбался. — Просто я стала старше, ведь прошло четыре года. Нет, Малфой, больше, больше. Я росла, набиралась опыта, училась контролировать свои чувства и ненавидела тебя. Да, точно! Ненавидела тебя. Зачем ты здесь? Что ты хочешь? И что в этом ежедневнике, какие-то твои записи, чтобы растрогать моё сердце, душу, да? Но хочу тебя огорчить, нечего трогать. Нет у меня ни сердца, ни души. — У тебя есть и сердце, и душа, и ты всё та же Гермиона. А я никуда не уйду. В ежедневнике то, что я чувствовал тогда. Я же сказал. Ведь я не смогу рассказать о том, что чувствовал и то, что было забыто. Время, оно вносит своей коррективы. Нет, оно ничего не меняет и не может изменить. Но всё-таки я бы хотел… — Если забыто, то зачем теребить? — О, Гермиона, а я ищу тебя. А тебе нигде нет. — Патрик, какая удивительная проницательность. А я как раз по тебе начинала скучать. Он подошёл, и Гермиона схватила его за руку. — Знакомься, Патрик, это мой друг юности, а теперь он учиться в нашем университете. — Ещё один англичанин. Здорово. Дай угадаю. Юриспруденция или… — Психология, — ответила Гермиона за Малфоя, еле сдерживая своё пренебрежение. — Психолог? Драко кивнул и протянул руку молодому человеку. — Патрик. — Драко. Рад знакомству, — сухо ответил Малфой. — Ладно, я пожалуй пойду. Но Гермиона, я рядом. Гермиона продолжила прижиматься к Патрику, а Малфой вышел, и только после этого она отпустила парня. Улыбка словно сползла с её лица. — Ну и что это было? Кривляния какие-то, — Патрик отодвинул стул и сел, положив ладони на ноутбук. — Ты трезв? — Да. Совершено не хочется пить. Не знаю… Все эти вечеринки… Наверное я старею и мне хочется только есть, спать, а ещё… — Любви, тепла и гармонии, — договорила за него Гермиона и, отодвинув стул, взяла свои вещи. Сев, положила их на колени. — Что это? Гермиона увидела, что он взглядом указывает на ежедневник. — Это его дневник. — Зачем он здесь? — Чтобы я прочла. — Это же не просто друг юности? — Нет, Патрик это не друг, вообще не друг, нисколечки. — Так прочитай. — А зачем? — Ну затем, чтобы не кривляться, не дурачиться, не строить отношения с кем попало? — С кем попало? Ты так называешь Теодора? — Ну, я же тот самый свидетель. Того, как всё это начиналось. Любовь так не строится. — Кто бы говорил о любви! Человек, который за четыре года ни с кем даже не пытался строить отношения. — Серьезно, Грейнджер? А может потому, что я люблю одну девушку, которая просто тусуется всё время и даже не смотрит в мою сторону. — Только не говори мне, что… — Да ты подумала, что я в тебя… Чёрт, нет, Грейнджер. Ты совершенно не в моём вкусе. Я говорю про Лаванду. — Вот так просто ты мне говоришь, что любишь мою подругу? — Я говорю тебе это, потому что знаю, что ты сохранишь это в тайне. — А зачем? — Действительно, зачем, — он громко вздохнул. — Патрик, не наступай на мои грабли. — Так, так. И всё-таки у тебя есть грабли? — У меня десятки граблей. Знаешь, что я поняла? Молчание — это самое худшее, что может случиться с влюблённым человеком. Лучше сказать и получить… — По морде? Это ты хотела сказать? — Что-то вроде того. А молчать и надеяться не нужно. Он встал и подвинул к ней ежедневник. — Прочитай, а вдруг там нужная информация. — Ты куда? Патрик развернулся и, улыбнувшись, посмотрел на девушку. — Пойду найду нашу тусовщицу. Гермиона кивнула и взяла дневник в руки.