ГОСПОДАРЬ

Сумантра, дворец Цири-Ёса, 1731 год

      Голубые глаза скользят сквозь прорези маски, наблюдая за горожанами. И впервые принц никому не улыбается, ничего не говорит и не поднимает ладонь в знак приветствия. Ему хочется пришпорить коня и пустить его в чёртов галоп, чтобы скорее добраться до дворца. Скрыться ото всех, даже от Феликса, который, видя состояние Тэхёна, не спрашивает лишнего, а просто едет рядом, давая возможность наследнику Сумантры подумать о своём…       — Ты в порядке? — интересуется Ли, въезжая в дворцовые ворота, которые тут же закрываются за их спинами.       — Нет… — Принц явно чем-то озадачен, но понять его мысли невозможно. В такие моменты он просто закрывается и уходит глубоко в себя.       — Я могу чем-то помочь? — Феликс спрыгивает с лошади, отдавая поводья конюху.       — Мне нужно побыть одному, — коротко говорит Тэхён, поднимаясь по мраморным ступеням.       Цири-Ёса был построен из редкой горной породы, которую привозили сотни кораблей из далёких земель. Гладкий, с небольшими вкраплениями золотой крошки, он создавал эффект сияния в солнечных лучах. Особенно прекрасен дворец был на закате: стены окрашивались в розоватый цвет и будто светились изнутри — это поистине невероятная красота, созданная человеческими руками. Полупрозрачные полы изумрудного плаща скользят по ступеням, и Тэ несколько раз даже наступает на них, но не обращает никакого внимания. Хочется скрыться в своих покоях и не выходить до следующего утра. Отбросив маску в сторону, он падает на кровать, закрывая глаза. Делает несколько глубоких вдохов и переворачивается на спину, разглядывая деревянную резную балку над кроватью. Этот человек не выходил у него из головы. Буквально все его мысли были заняты чёртовым воином с базарной площади.       Множество раз он вот так бросал что-то из своих вещей на потеху публике, чтобы повеселить народ, да и самому позабавиться. Драки были шуточными, а если что-то выходило из-под контроля, то парней быстро останавливала стража.       Сегодня не было никакого боя. Альфа просто показал, что никто не имеет права поднимать перчатку принца, кроме него. И если бы ещё сотня добровольцев вызвалась посоперничать с ним, он бы всех уложил на лопатки, Тэхён в этом совершенно не сомневался. И это пугающе завораживало. Он снова вспоминает протянутую руку, сжимающую тонкое кружево, и прикрывает глаза…       Шрамы, татуировки и выпирающие вены. Эти пальцы касаются его лица, указательный очерчивает овал, останавливаясь на нижней губе, чуть оттопыривает, проникает внутрь, дразнит, задевает зубы и ныряет глубже… Он бесцеремонно прокладывает дорожку вниз, скользит по подбородку, шее и груди, заставляя дышать через раз. Снова смотрит в непроглядную ночь, растворяется в ней и невольно прикрывает глаза. Отвечает на настойчивый поцелуй, впускает чужой язык, который своими ласками вызывает нетерпеливый стон.       «Проклятье!»       Тэхён вскакивает, понимая, что задремал и, кажется, даже пропустил ужин. Вспоминает сон и прячет лицо в ладонях. Начинает ходить кругами по спальне, пытаясь прогнать назойливые мысли.       — У меня скоро свадьба! — твердит он себе. — Чон Хосок — мой будущий супруг. О чём я думаю вообще? — возмущается Тэ.       Выходит на террасу, глядя на залив, и поднимает глаза к небу.       Это и правда красиво…       Тэхён очень любил вот так поздними вечерами сидеть и размышлять о будущем, глядя на многочисленные созвездия, которые переплетались друг с другом, создавая особый рисунок. Но почему сейчас он не замечает звёзд, а видит только чёрное непроглядное небо? Да и в лёгких всё ещё остался аромат сандала, а вовсе не ветивера. Он будто въелся под кожу, и, как бы ты ни отмокал в купальнях, всё бесполезно: этот запах теперь будет его преследовать повсюду.       Хаотичные мысли прерывает Гису, который молча входит в покои, готовит постель и зажигает лампу. Тэ наблюдает за мужчиной, облокотившись о каменную стену, как тот заботливо взбивает пуховые подушки, оставляя одну на середине кровати, потому что принц любит обнимать её во сне, как отбрасывает уголок большого одеяла, сотканного лучшими мастерами Сумантры, и поправляет балдахин.       — Спасибо, — говорит Тэ, приближаясь к нему.       — Вы грустите, Ваше Высочество? — тут же считывая его эмоции, спрашивает Гису.       — Я бы не сказал… Скорее озадачен.       — Чем же? — сангон улыбается, глядя на принца. Несмотря на то что он был куннё, Тэхён воспринимал его несколько иначе. Этот омега рядом с ним с самого детства, утешал в нужные моменты или, наоборот, подстёгивал к действиям. Гису никогда не переходил границы дозволенного, но всегда дарил ему любовь, поддерживая абсолютно во всём.       — Знаешь, когда папа сказал мне, что я должен заключить выгодный союз с Чон Хосоком, мне стало дурно. Конечно, я слышал множество раз, что королевские особы именно так вступают в брак, соединяя земли и укрепляя позиции. Но отчего-то надеялся, что в моём случае будет иначе. Родители так долго меня скрывали, мне казалось, в этом есть какой-то смысл, а теперь я понимаю, что прятали просто моё смазливое лицо. — Принц развязывает шнуровку на тунике, но она не поддаётся, поэтому Гису спешит на помощь.       — Милый мой… — тихо говорит он. — Вы даже не представляете, как непросто далось решение вашим родителям о ношении маски. И дело здесь вовсе не в красоте.       — Ты знаешь больше, чем я? Говори уже! — перехватывая его за руку, произносит Тэхён.       — Не могу, только король имеет на это право, уж простите, — виновато пожимает плечами Гису и пятится к двери.       — Сегодня, пока мы были в городе, я увидел одного альфу… — неожиданно начинает Тэ. — Это был безобидный, как сперва показалось, поединок за мою перчатку. Но его глаза! — Тэхён вскакивает и приближается к ошарашенному сангону. — Он так на меня смотрел, что у меня всё тело полыхало огнём! — испуганно тараторит Ким.       Гису поджимает губы и задумчиво кивает, потом кладёт на плечо принца ладонь и ободряюще похлопывает. Обычно куннё не имеют права касаться королевских особ без важной на то причины, но Тэхён сейчас очень нуждается в этом.       — Я принесу вам чаю с успокоительными травами, хорошо?       Тэхён кивает, глядя на удаляющегося омегу. Ему показалось, что в глазах Гису было некое замешательство, будто мужчина скорее пытался сбежать от неудобных вопросов. А их было ох как много…

***

Элуэзское море, залив Синхо, 1731 год

      Цири-Ёса возвышается над столицей, протягивая пальцы-башни к перистым облакам, которые лениво плывут по небу. Всё же Чонгук не привык к такой жаре, и она изрядно его вымотала. Нещадно палящее солнце припекает голову, поэтому заботливый Юнги водружает на Господаря какую-то шляпу.       — Ты нам нужен живым и здоровым, прикрой-ка свой череп, — бубнит он и скрывается в трюме.       Чон улыбается ему вслед, обдумывая сегодняшнюю разведку. Сумантра превзошла все его ожидания! Этот дивный город Юфирь поразил величием, радушием и какой-то особенной энергией. Люди здесь были абсолютно другие — с медовой кожей и гордыми взглядами, давненько он не видел сразу столько красивых лиц. Но одно рассмотреть так и не смог, когда стоял там, на площади, хотя ему очень хотелось протянуть руку и снять эту чёртову маску с лица наследника Сумантры. Всё, что он видел, — это светлые локоны, выглядывающие из-под капюшона плаща, и голубые глаза. Никогда ему ещё не встречались омеги с такой необычной внешностью. Жаль, не удалось послушать его аромат… Чонгук был уверен, что он не менее прекрасен, чем сам принц.       — И почему тебя вечно тянет на приключения? — вздыхает Намджун, наблюдая за другом.       — Знаешь, я же с детства мечтал о том, что у меня будет самый красивый омега во всём Киандэ, — усмехается Чон. — И кажется, наконец его нашёл.       — А если слухи о его безобразном лице подтвердятся? — Намджун садится на палубу и опрокидывает на голову кувшин с водой. — Невыносимая жара!       — Плевать мне на эти сплетни! — Отчего-то внутреннее ощущение у него совсем иное. Но даже если и так, то он готов смириться и со шрамом, и с чем угодно.       — Кстати, пока тебя не было, мы кое-что разузнали, — добавляет Джун, вытирая лицо рукавом рубашки.       — Что же? — Чонгук садится рядом, всё ещё глядя на дворец, внутри которого скрывается самый драгоценный цветок, и сорвать его должен только он.       — Вчера праздновали совершеннолетие принца, и все жители ждали церемонию, потому что там должны были показать его лицо, но в последний момент король сообщил, что будущий супруг против, представляешь? Кстати, мы с ним разминулись буквально в несколько часов: он уплыл на рассвете.       — Что? — Чонгук поворачивается, пристально глядя на друга. — Какой ещё, к чёрту, будущий супруг?       — Чон Хосок, правитель Мавай, — поясняет Намджун, внимательно наблюдая за реакцией Чона. А он, нужно отметить, слишком эмоционален, поэтому и сейчас не сдерживается, вскакивает на ноги и начинает ходить кругами.       — Проклятье! — рычит он. — Почему ты мне сразу не сказал?       — Ты не спрашивал, — смеётся Джун. — Этот союз выгоден Сумантре. Они, между прочим, опасаются нашего нападения.       — И правильно делают, теперь мы точно захватим эти земли! Вместе с принцем, — уверенно говорит Чонгук.       — Боюсь, это невозможно… Не теперь, когда мы знаем о предстоящей свадьбе. Неужели ты думаешь, что Хосок не пришлёт подкрепление? Да мы и сейчас понимаем, что армия Сумантры достаточно сильна, чтобы противостоять нам, а если придёт помощь от Мавай, то мы точно проиграем.       — Он прав, — говорит Юнги. — Нужно быть безумцами, чтобы нападать сейчас.       — Вы не понимаете! — начинает злиться Чонгук. — Свадьба не должна состояться!       — Необязательно идти войной, если ты хочешь заполучить эти земли и принца… — загадочно говорит Мин.       Чон смотрит на него, слегка прищуриваясь. Прикидывает в голове разные варианты и кивает.       — Это будет сложно, — произносит он.       — О чём вы? — спрашивает ничего не понимающий Намджун.       — Цири-Ёса — самое безопасное место во всей Сумантре. — Чонгук наливает себе вина в кубок и садится на массивный дубовый стол.       — Если твои ощущения верны и вы правда истинные, то выманить его для встречи будет не так уж и сложно.       — Но он никогда не бывает один, как это осуществить? — Чон в раздумьях допивает вино и шумно выдыхает.       — Если встреча тайная, то и стражи с ним не будет, — рассуждает Юнги. — А если будет, устраним, — похлопывая себя по бедру, где в кармашке были его верные сюрикэны, подмигивает другу он.       — Не представляю, как это устроить…       — Вы сдурели? Решили украсть наследника Сумантры? Да этот Хосок войной на нас пойдёт, в порошок сотрёт! — восклицает Намджун, до которого наконец дошло, что они задумали.       — Пока он выяснит, кто же похитил его драгоценного омегу, Тэхён поймёт, что ты его истинный, и сам откажется от свадьбы.       «Тэхён…»       Чонгук впервые слышит его имя и улыбается, отмечая, что оно идеально подходит этому омеге.       — Наше оружие — время, и мне его необходимо выиграть! — потирает ладони довольный Чонгук.       — Да вы просто идиоты! — Намджун переводит взгляд с одного на другого. — А что, если он так и не откажется? Может, у них там любовь? Мы серьёзно рискуем, я не уверен, что это стоит делать. — И альфа громко хлопает дверью, скрываясь в каюте.       — Даже если он против, я на твоей стороне, — говорит Юнги.       — Мне очень интересно знать почему. — Чонгук пристально смотрит на него, пытаясь понять мотивы.       — Как-нибудь расскажу… — с грустью произносит Мин.

***

Сумантра, столица Юфирь, дворец Цири-Ёса, 1731 год

      Прыжок — и воду пронзает идеально сложенное тело. В бассейне прохладно — это дарует успокоение и даёт возможность отвлечься от беспокойных мыслей. Тэхён любит плавать больше всего на свете. На этой территории дворца можно не надевать маску, быть самим собой и просто наслаждаться прекрасным солнечным днём. Он проплывает под водой от одного бортика до другого и делает глубокий вдох, шумно фыркая.       — Как ты прекрасен! — В тени широкого навеса, что натянут рядом с бассейном, лежат большие подушки, на которых расположился Феликс.       Куннё иногда точат на него зуб, потому что до сих пор не понимают его предназначения. Омегу привезли в качестве сангона, но каким-то волшебным образом он стал самым близким для принца и имел привилегии, равные придворным особам. Многих это откровенно раздражало, поэтому за его спиной частенько плели нешуточные интриги и даже пару раз пытались отравить.       Тэ проводит пальцами по волосам, зачёсывая их назад, и брызгает на Феликса водой, тут же заныривая.       — Ах ты ж! — Омега вскакивает и прыгает в бассейн, оглушая друга.       — Решил меня прикончить? — смеётся Тэ.       — Скорее отомстить! — Феликс давит ему на плечи и погружает снова под воду. Их звонкий смех разносится по всему саду.       Когда Гису застаёт их плавающими наперегонки под водой, то терпеливо ждёт, чтобы на него обратили внимание. В его руках небольшой конверт, который просили вручить лично принцу.       — Как дети малые, ей-богу! — бормочет сангон, но сам едва сдерживает улыбку, глядя на их водные забавы.       — Ох, Гису, ты здесь! Что-то случилось? — Тэхён наконец его замечает и подплывает к краю бассейна.       — Просили передать вам, Ваше Высочество. — Он протягивает конверт.       Принц поднимается по мраморным ступеням, получая от куннё белоснежное полотенце, вытирается и берёт в руки конверт. Сургучная печать с мордой волка пока ни о чём не говорит.       — Что там? — спрашивает Феликс, подходя ближе.       — Не знаю, давай посмотрим…       Он разрывает бумагу и достаёт сложенный вдвое листок, а ещё из конверта выпадает его перчатка. Это настолько удивляет принца, что он несколько секунд молча взирает на чёрное кружево у своих ног. Раскрывает само письмо, но там написано лишь три слова: «Западная гавань, полночь».       Феликс поднимает перчатку и внимательно смотрит на Тэхёна, у которого весьма странное выражение лица.       — Это же тот самый альфа? Верно? — допытывается он.       — Если судить по содержимому конверта, то да.       — И чего же он хочет? — Ли подносит её к лицу и вдыхает. — Хм-м, сандал… Тэхён, да она буквально пропитана его запахом!       — Дай сюда! — Тэ забирает предмет своего гардероба и уже чувствует тот самый аромат: утончённый, сладковато-древесный, который снова проникает в лёгкие и не даёт дышать. Ему стоило больших усилий успокоиться и постараться не думать о той встрече, но это письмо, точнее, некое послание от незнакомца снова его взбудоражило и не на шутку озадачило.       — Он хочет встретиться? — заговорщически шепчет Феликс.       — Что-то вроде того, — задумчиво говорит Тэ.       — Ты же не собираешься? — спрашивает Ли, но, глядя на друга, понимает, что тот думает именно об этом. — Это же полное безумие!       — Конечно нет! — мотает головой принц. — Что он вообще о себе возомнил? Неужели думает, что я действительно смог бы незаметно выбраться из дворца? Да и к чему мне всё это? У меня скоро свадьба… — Тэхён зажимает в кулаке перчатку, набрасывает шёлковый халат, расшитый золотыми птицами, и направляется к витой лестнице.       — Ты куда? — спохватывается Феликс.       — Пойду прилягу. Наверное, перегрелся на солнце, — бросает Тэ не оглядываясь.       Гису озадаченно смотрит вслед удаляющемуся принцу, а потом подходит к Ли.       — Что было в письме? — спрашивает сангон.       — Он не сказал, — отвечает омега, но Гису отчётливо чувствует лживые нотки в его голосе.       — Если Его Высочество вляпается в какую-то неприятность, нам всем достанется, так что глаз с него не своди!       Феликс кивает и следует за Тэхёном.       Тонкое кружево касается кончика носа, он медленно делает глубокий вдох, снова улавливая нотки сандала.       «Сколько же этот альфа сжимал перчатку в ладони, что она до сих пор им пахнет? Что ему нужно? Почему просит о встрече? Он что, не понимает, кому предлагает свидание?»       Тэ ходит кругами по спальне, когда дверь открывается после характерного стука.       «Феликс…»       Омега осторожно заглядывает к нему, думая, что принц в кровати, но застаёт его посреди спальни с растерянным видом.       — Тэхён? — Он подходит ближе.       — Я, наверное, схожу с ума… Как мне перестать думать о нём? — стонет принц, запуская пятерню в волосы.       — Это и правда на тебя не похоже. Чем же он так зацепил?       — Да не знаю я! Меня пугает сама мысль об этом человеке, но при этом не могу выбросить его из головы…       — Там, на площади, что ты почувствовал, когда увидел его?       — Сначала заметил его пристальный взгляд: слишком тяжёлый, давящий и пронзающий насквозь… И даже слегка растерялся. Поединок меня поразил. Это было потрясающе! Не знаю, что за боевое искусство, но, очевидно, этот воин владеет им в совершенстве. А потом, когда он подошёл ближе, и мы посмотрели друг другу в глаза, всё моё тело словно вспыхнуло ярким пламенем. Не знаю, как описать это ощущение: будто ты горишь, но не сгораешь, это больно и прекрасно одновременно. И самое ужасное, что мне хочется испытать это вновь.       — Тэ, я знаю, что ты не веришь в легенду про истинность, но вдруг это оно? — предполагает Ли.       — И как мне это выяснить? — кусая нижнюю губу, спрашивает принц.       — Встретиться с ним…       — Сдурел? Сам же говорил, что это безумие! Да и как мне покинуть дворец? Это невозможно!       — У меня есть одна идея. Не уверен, что сработает, но стоит попробовать.

***

      Они молча идут по коридорам, держась за руки. На принце плащ куннё, светлые волосы скрывает глубокий капюшон, а маски на лице нет. В этой части Цири-Ёсы его не видели без неё, а значит, никто не поймёт, что перед ними наследник Сумантры. У выхода по обеим сторонам от резных дверей стоят стражники.       — Куда собрались на ночь глядя? — спрашивает альфа.       — Этому куннё нездоровится, по распоряжению Его Высочества направляемся к целителю, — поясняет Феликс.       Тэхён держится за живот, опустив голову, всё же опасаясь, что кто-то его узнает.       — А чем его дворцовый травник не устроил? — усмехается второй.       — Куннё не лечатся у королевского лекаря. Вот подтверждение от принца. — Омега протягивает лист бумаги с временной вольной для захворавшего.       — Вам бы пару стражников назначить, да мне потом влетит за самовольство, — недовольно бурчит мужчина.       — Здесь недалеко, я знаю дорогу, — лучезарно улыбается Феликс, очаровывая альфу.       — Хорошо, не ходите по тёмным переулкам, — добавляет он.       — Неужели выбрались? — выдыхает Тэ, слушая, как за его спиной закрываются массивные двери. — А лошади где?       — Погоди ты, — шикает Феликс.       Стражники у ворот не сильно заинтересованы двумя омегами, тем более с вольной от самого принца. Приходится пройти пешком приличное расстояние, прежде чем они замечают молодого альфу, который помогает в конюшне.       — Я уж думал, вы не придёте! — радостно говорит парень.       — Держи. — В его ладонь ложится парочка золотых монет — неслыханное богатство для такого работяги, как он. — Жди нас здесь, мы скоро вернёмся, — шепчет Феликс.       — Как скажете, Ваша Светлость.       Он с интересом смотрит на второго куннё, который молча запрыгивает на лошадь. От порыва ветра капюшон слетает с его головы, и альфа замечает светлую макушку. Тэхён оборачивается и встречается взглядом с парнем, который ошалевше пялится на него, понимая, что перед ним сам наследник Сумантры без маски. Принц прикладывает указательный палец к губам — жест-просьба сохранить всё в тайне. Альфа кивает, прислоняясь к каменной ограде, и смотрит вслед удаляющимся всадникам.       — О боги! Какой же он, оказывается, красивый! — с восхищением шепчет парнишка, сжимая монеты в кулаке.       Чем ближе они к Западной гавани, тем страшнее становится. Вся эта затея — полное сумасшествие! Нужно быть круглыми идиотами, чтобы решиться на подобное! Вдвоём, без охраны, они мчатся галопом навстречу неизвестности.       «А что, если он меня просто убьёт?» — проносится в голове принца.       У воды совсем темно, лишь полная луна отражается от ровной глади, освещая пространство вокруг тусклым светом. Но Тэхён уже издали видит силуэт.       — Надень маску! — останавливая коня, просит Феликс. — Я буду неподалёку.       — Хорошо, — говорит Тэ, скрывая лицо.       — Нужно было прихватить с собой хотя бы два десятка воинов, — ругается Намджун. — Мы чертовски рискуем!       — От твоего бухтения слишком много шума! — шикает на него Юнги.       Чонгук ходит взад-вперёд вдоль безлюдного берега, вглядываясь в темноту. Когда Чон слышит конский топот, не верит своим глазам: два всадника мчатся к гавани, останавливаются неподалёку и о чём-то говорят, потом один из них остаётся на месте, а второй направляется к нему. И чем он ближе, тем сильнее колотится его сердце.       Улыбается и протягивает руку, чтобы помочь принцу спешиться с лошади, но его жест игнорируют. Тэхён ловко спрыгивает, поправляя капюшон на голове. Смотрит на альфу сквозь прорези серебристой маски и вновь чувствует, как пожар охватывает тело, но в этот раз уже не такой сильный, будто огненными перьями кто-то слегка касается поверхности кожи. Пытается понять, почему же этот человек так на него действует. С интересом изучает, отмечая про себя, что альфа действительно красив и физически хорошо сложен.       — Вы всё же пришли… — Голос ожидаемо приятный и очень ему подходящий.       — Сам не знаю зачем… — шепчет Тэхён, снова теряясь в омуте чёрных глаз.       Он сильно рисковал, когда решил выбраться из дворца только с одним лишь Феликсом. Но его сюда словно неведомая сила приволокла, которой невозможно было сопротивляться. Принц всё ещё не может понять, как справиться с этим притяжением.       Чертовски хочется спросить: кто же он такой, почему от одной мысли о нём всё тело покрывается мурашками? Но Тэ продолжает молчать, понимая абсурдность всех этих вопросов. Ветер всё же срывает непослушный капюшон и играет с прядями волос. Альфа подходит ближе, и до омеги доносится аромат сандала. Он прикрывает глаза и задерживает дыхание, чувствуя, как мысли хаотично скачут от одной к другой.       Ему не верится, что принц сейчас стоит перед ним. Чонгук и не надеялся, что он захочет увидеться вновь, что рискнёт приехать ночью, тем более без стражи. Меньше всего ему сейчас хочется проливать кровь на его глазах.       — Вы в порядке? — спрашивает мужчина.       — Нет. — Голова вновь начинает кружиться. — Хочу понять, что происходит.       — Думаю, мы оба догадываемся, в чём дело…       — Я в эту ерунду про истинность не верю. И вообще, вы в курсе, что у меня скоро свадьба? — начинает принц, глядя на воина, но Чонгук сокращает расстояние и, касаясь его шеи, притягивает к себе. Смотрит в голубые растерянные глаза, переводит взгляд на губы, которые в этот раз не скрыты вуалью, и едва сдерживается, чтобы не поцеловать. — Да что вы себе позволяете? — Тэхён хочет увернуться от этой хватки, но рука держит крепко.       — Раз вы здесь, значит, чувствуете то же, что и я, а это в корне всё меняет. Плевать я хотел на этого Хосока! Мой омега никому не достанется, — говорит Чонгук ему почти в губы, обжигает дыханием, парализуя одним лишь взглядом.       — «Мой омега»? С ума сошли?! — восклицает Тэ и пытается вырваться. Страх вытесняет остальные чувства, он вдруг осознаёт, насколько безрассуден был его поступок. Чем они только думали с Феликсом, когда покидали дворец без охраны? — Да кто вы такой вообще?       «Неслыханная наглость!»       — Посмотрите на залив: у причала стоит мой корабль, один из трёх десятков блуждающего флота, и на каждом из них по сотне воинов. Мы можем напасть на ваши земли уже на рассвете, но моя цель сейчас вовсе не Сумантра… — начинает Чонгук, замечая, как меняется взгляд принца.       «Этого просто не может быть!»       — Вы что, правитель Валанхана? — с ужасом шепчет он.       — Предпочитаю, когда меня называют Господарь, — улыбается Чон, наблюдая за ошарашенным лицом наследника Сумантры.       — Уберите от меня свои руки! — рычит он, вырываясь. Осознание, кто именно стоит перед ним, накрывает лавиной. От пожара, мурашек и прочих волшебных ощущений не остаётся и следа.       Феликс спрыгивает с лошади, когда замечает, что Тэхён начинает драться с этим альфой.       — Ах ты ж кобелина! — выкрикивает Ли, намереваясь прийти на помощь, хотя толка от него особо не будет: драться он не умеет. Но не стоять же и наблюдать за всем этим! Правда, не успевает Феликс сделать и нескольких шагов, как его рот накрывает чья-то ладонь.       — Куда собрался, красавчик? — шепчет Намджун, удерживая омегу. — Дай им пообщаться.       Того, что принц знает боевые приёмы, Чонгук как-то не ожидал, но всё же успел поставить блок, а затем ещё один, когда почувствовал нарастающую злость Тэхёна.       — Я не дерусь с омегами, уж простите! — Он подныривает под руку строптивого наследника и выкручивает запястье. Действует так быстро, что принц и опомниться не успевает.       — Зато я дерусь! — рычит Тэхён, понимая, что помощи ждать неоткуда. — Отпустите немедленно!       — Только когда будем на корабле, — сообщает альфа, чем повергает Тэ в состояние ужаса.       — Решили украсть меня? Вы всегда так делаете? Берёте без спроса то, что вам не принадлежит? — Его дыхание сбившееся, и ему ни черта не видно, потому что маска съехала чуть вниз. Чонгук стоит сзади, удерживая руку в таком положении, что при каждом резком движении плечо пронзает боль.       — Верно! Прихожу и беру, особенно если это принадлежит мне по праву, — шепчет ему в ухо альфа, слегка касаясь губами мочки.       — Ошибаетесь, Господарь! — шипит Тэхён. — Я вам не принадлежу!       Чонгук видит, как к ним направляются Юнги и Намджун со вторым омегой на плече.       — Никакой стражи, вот уж не думал, что это будет так легко! — усмехается Юнги.       — Нас будут искать, а вас всех казнят! — выкрикивает Феликс.       — Пойдёте самостоятельно или вас тоже нести на плече? — спрашивает Чонгук.       — Вам придётся сделать мне больно, чтобы я упал без чувств, только после этого…       — Всё ясно: никакой дипломатии. Очень жаль! — вздыхает Господарь и заламывает вторую руку. — Юнги, помоги мне.       Мин достаёт верёвку, связывая принца.       — Не затягивай сильно, — просит Чонгук, глядя на красивые длинные пальцы, сжатые в кулаки.       Юнги обходит принца и смотрит на него оценивающе.       — Ну вот и чудненько, теперь не будет брыкаться, — довольно говорит он, после чего получает точечный удар промеж ног. — Твою омегу! — хрипит Мин, сгибаясь пополам.       Чонгук, как бы ни ценил своего друга, не может сдержать смех.       — Видимо, ноги тоже придётся связать, а ещё заткнуть рот… — говорит он.       — Вот сам этим и займись! — стонет Юнги.       Оказаться на корабле правителя Валанхана Тэхён никак не планировал, поэтому сопротивляется изо всех сил и в итоге падает на песок, чувствуя, как ноги тоже стягивают верёвки.       — Ненавижу! — рычит он.       Прохладная ладонь неожиданно ложится на его лицо, а большой палец скользит по губам, отчего Тэ мгновенно замолкает. Маска всё ещё мешает ему видеть, но, когда чужие пальцы тянут её вверх, он зажмуривается, затаив дыхание.       — Думаю, это нам больше не понадобится, — произносит Чонгук, отбрасывая маску в сторону.       В лунном сиянии его лицо особенно прекрасно, будто самый талантливый скульптор кропотливо трудился над его внешностью: правильной формы брови, аккуратный нос, чувственный рот и невероятной красоты глаза. Когда принц всё же открывает их, смотря на своего похитителя, Чон чувствует ещё большее притяжение. У него не было никаких сомнений, что все эти слухи о шрамах под маской не более, чем грязные сплетни. И сейчас сам в этом убедился. Ким Тэхён и правда божественно красив.       — Да как вы посмели?! — кричит Тэ, задыхаясь от возмущения.       — Вы даже злитесь очаровательно! — с улыбкой произносит альфа. — Теперь я понимаю, почему вас скрывали двадцать один год…       Намджун с Юнги уже направляются по причалу к кораблю, поэтому стоит поторопиться. Чонгук подхватывает омегу на руки, всё ещё не сводя с него восхищённого взгляда. Его ощущения, что он наконец отыскал того самого, лишь усиливаются.       «Теперь ты только мой», — думает Господарь, а Тэхён будто читает его мысли, потому что в глазах видит власть и желание обладать им всецело.       — Вы же понимаете, что рано или поздно король Сумантры и правитель Мавай выяснят, кто меня похитил, и придут к вам отнюдь не с добрыми намерениями! — начинает принц.       — К тому времени вы уже будете моим мужем, — усмехается Чонгук. В его тоне нет ни грамма сомнений, будто иначе и быть не может.       — Ага, мечтайте! — фыркает Тэ и начинает извиваться.       — Я сейчас брошу вас в море! Умеете плавать с завязанными руками и ногами? — шутливо угрожает альфа.       Он слишком близко — его запах дурманит и не даёт рассуждать здраво.       «Проклятый сандал!»       Тэхён пробует дышать через рот, но сразу чувствует его на языке, пропитывается им полностью. Встречается глазами с Господарем, которого явно забавляет его реакция.       — Так раздражает мой аромат? — усмехается Чонгук, смотря на мучения принца.       — Самый отвратный, какой только можно представить! — цедит он.       — Ничего другого и не ожидал услышать, — смеётся Чон. — Жаль, ничего не могу сказать о вашем, так как совсем его не ощущаю, что весьма странно, — произносит альфа, перехватывая омегу поудобнее.       — Мне больно, — морщится Тэ, потому что его руки связаны за спиной и он в крайне неудобном положении.       — Не нужно было сопротивляться, — поясняет мужчина.       Он прижимает тело принца к себе ещё крепче, и Тэхён буквально задыхается от возмущения. Никогда в своей жизни Ким не был так близок ни с одним альфой. Всю ситуацию омрачает реакция собственного тела: его будто пронизывает множеством иголок, начиная от пяток, заканчивая макушкой.       Болезненно приятно…       Прикрывает глаза, затихая на время, а Чонгук наконец может снова его рассмотреть.       Невероятный…       Путешествуя по Киандэ, завоёвывая всё новые и новые земли, Чон видел множество омег, выискивая среди них того самого, но мог ли он представить, что его ожидает в Сумантре? Не зря же Чонгук так рвался сюда…       Непростительно красивый…       — Прекратите на меня таращиться! — недовольно произносит принц.       — Скажите спасибо, что я пока делаю только это, — хмыкает Чонгук и облизывает губы.       Тэхён распахивает глаза и снова дёргается. От резкого движения у него сводит мышцу, и он непроизвольно стонет, утыкаясь лбом в грудь Господаря. Такой отчаянный жест, что альфа резко останавливается, ставит его на ноги и внимательно смотрит на омегу.       — Я совершенно не хочу причинять боль, поэтому сейчас развяжу ноги, и пойдёте самостоятельно, но за малейшее неповиновение понесу вас на плече, ясно? — предупреждает он.       — Хорошо, — обречённо отвечает Тэ.       Корабль в темноте особо разглядеть не удаётся, лишь морду волка на самом носу да заинтересованных воинов. Их суровый вид устрашает, а голодные взгляды провожают пленника до самой каюты Господаря.       — Что за красавчик? — Ханэк, мускулистый альфа с выбритыми висками, с вожделением смотрит вслед удаляющемуся омеге.       — Без понятия, — тянет его собеседник.       Мужчины отходят в сторону, обсуждая пленного, а Юнги торопливо командует снять судно с якоря: нужно отплыть от берега как можно скорее, пока не хватились принца.

***

      Каюта насквозь пропахла сандалом. Зайдя внутрь, Тэхён даже закашливается, оглядываясь на альфу.       — Вы решили меня отравить? — возмущается он.       — Чем именно? — удивляется Чон.       — Этот ваш запах… Он уже у меня под кожей! — злится Тэ.       — Прекрасно! Я бесконечно рад! — Чонгук приближается и резко разворачивает омегу к себе спиной.       — Вы весьма обходительны! — не скрывает язвительного тона принц.       — Не дёргайтесь, — предупреждает альфа, развязывая плотный узел. Из-за постоянного сопротивления он затягивался всё сильнее, поэтому Чонгук, ослабив верёвки, касается онемевших рук, слегка разминая их. Кожа настолько нежная, что хочется дотронуться губами до этих пальцев.       Тэхён стоит не шелохнувшись, чувствует за спиной лёгкие прикосновения к собственным рукам и снова ощущает нарастающее пламя. Его кисти начинает покалывать, когда кровоснабжение налаживается, но этот Господарь, кажется, увлёкся. Принц спешно убирает руки, складывая в замок перед собой. Разворачивается и смотрит на альфу. Он всё ещё на коленях и буквально пожирает взглядом, отчего Тэ становится неловко.       — Верните меня, умоляю, — шепчет он.       — Это невозможно. — Чонгук поднимается и смотрит на его губы, шумно сглатывая.       — Судя по запаху, это ваша каюта. Предлагаете мне расположиться вместе с вами? — заметно нервничая, спрашивает Тэхён. Он с ужасом думает, что с ним может сделать этот варвар.       — К сожалению, лишних кают у нас нет, только трюм для пленных, но там условия явно не подходящие.       — Предпочту трюм, лишь бы не оставаться здесь, — выпаливает Тэхён.       Чонгук начинает злиться. С самого начала их разговора, когда он сообщил, кем является, принц изменился в лице, будто перед ним не правитель Валанхана, а само зло во плоти! Безусловно, о нём ходит немало слухов по всему Киандэ, но множество из них преувеличены.       — Трюм, значит… — складывая руки на груди, холодно произносит Чон.       Ему захотелось проучить строптивого омегу, разместив его там на одну ночь. Господарь был уверен, что уже утром тот запросится обратно. Чтобы не скучал, к нему отправляют его сангона, который оказался более сговорчив, но всё же предпочёл находиться ближе к принцу. Но даже на третий день пути этот упрямец продолжил сидеть в ужасных условиях. Чонгук к ним не заглядывал, потому что в голове не укладывалось, как омега королевских кровей вообще там может находиться. Естественно, еду им относили не как пленным, даже позволили вымыться, принесли чистую одежду и матрац с одеялом. Поистине королевские условия для трюма.

***

      Тэхён никак не может заснуть, поэтому просто лежит, подложив под щёку две ладони и подтянув колени к груди. Он бы с радостью сейчас спал на мягкой постели, но только не рядом с Господарем. Такое просто не укладывается в голове. Почти ежеминутно Тэ корит себя за то, что пошёл на эту встречу.       «Вот чем мы думали вообще?»       Сейчас он как никогда скучает по папе, дворцу, своей уютной спальне, террасе, красивому саду и по Гису… Единственное, что хоть немного успокаивает, — это Феликс, который лежит рядом. Омег не обижали, хорошо кормили и относились с уважением, но на палубу не выпускали. Правильно, он же сам попросился в трюм для пленных…       Ночью их никто не беспокоил, но в этот раз всё вышло иначе. Дверь резко отворяется, ударяясь о стену, и внутрь вваливается несколько человек. В нос тут же бьёт запахом алкоголя и табака. Тэхён садится, глядя на пьяных мужчин, тормошит Феликса и придвигается к нему ближе.       — Ой, кто это тут у нас? — ехидно спрашивает один из них.       — Пленные омежки — вот кто! Пока Господарь там спит, можем и позабавиться, — хохочет он.       Тэ понимает, что дело плохо: от Феликса толку мало, скорее его самого нужно защищать от этих похотливых самцов. Вскочив на ноги, он встаёт в боевую позицию.       «Буду сопротивляться до конца!»       — Ух, смотри какой смелый! — цокает мужчина. — Драться удумал?       — Пошли вон, мерзкие ублюдки! — рычит Тэхён.       Феликс тоже вскакивает, испуганно глядя на альф. Их семеро, страшно подумать, что они могут с ними сделать… Запахи мужчин смешались с перегаром и вожделением, кто-то поглаживает привставший член через штаны, а самый смелый уже надвигается, оскаливаясь.       — Лучше уходите, прошу по-хорошему! — выкрикивает Тэхён. — Я наследник Сумантры!       — Ага, а я король Киандэ! — гогочет один из них, а остальные подхватывают. — Будь ты принцем, не торчал бы в трюме! Хотя мордашка, нужно признать, и правда красивая…       — Покажешь нам свои боевые приёмчики? — плотоядно облизываясь, спрашивает самый высокий.       Будь их вдвое меньше, он бы справился… Но, нападая на одного и отражая удар от другого, принц чувствует, как его уже хватают сзади за горло и тянут вниз. И как бы ни брыкался, как ни сопротивлялся — бесполезно. Грязные руки лапают там, где ещё не касался никто, рвут одежду и причиняют боль. В ушах застывает крик Феликса, которого оттаскивают в сторону и зажимают в другом углу.       «Неужели никто не слышит, что здесь творится?» — с ужасом думает Тэ, пытаясь вырваться.       Помощь приходит в тот самый момент, когда отчаяние полностью накрывает обоих омег.       — Кто посмел?! — ревёт диким зверем Чонгук и ударом меча ранит одного, затем второго и третьего…       Альфы позорно воют, отползая в сторону. Ярость лишает его рассудка: он рубит чужую плоть с таким остервенением, что кровь брызгает на стены, а крики уцелевших альф слышатся где-то далеко-далеко. Подоспевший Намджун перехватывает его за руку, останавливая от очередной расправы.       — Прекрати! — Он сильно встряхивает обезумевшего альфу, посмотрев на него. — Чонгук, не стоило делать это на их глазах, — кивает на омег Ким.       Вскоре сбегаются и остальные, кто-то зажигает фонарь, а Чон прикрывает глаза и молит богов, чтобы никакого насилия не подтвердилось. Разворачивается, отбрасывая окровавленный меч в сторону, и направляется к принцу.       — Что произошло? Ты в порядке? — присаживаясь рядом, спрашивает Чон. Но видит лишь испуганный стеклянный взгляд и руки, прикрывающие наготу.       Завернув его в одеяло, Чонгук поднимает омегу, направляясь к себе в каюту.       — Намджун, проверь, как там его сангон… Юнги, тех, кто ещё жив, связать и наверх, с ними я позже разберусь! — со злостью рычит Господарь.       Пока пересекает палубу, не сводит глаз с его лица: даже после таких ужасных событий оно удивительно и прекрасно. Воины повыскакивали на шум, удивлённо провожая взглядами разъярённого правителя Валанхана. Он входит в каюту и движется к кровати, бережно усаживая Тэхёна, которого всё ещё бьёт крупная дрожь. Очевидно, что омега дико напуган. Прижимает к себе, ласково поглаживая по спине.       Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем сжатое от напряжения тело немного расслабляется. Он ничего не говорит, но и не отстраняется. Сидит, уткнувшись ему в шею, и дышит сандалом, который сейчас на удивление успокаивает. Чонгук чувствует, как слёзы принца капают ему на кожу, стекают вниз, к груди, оставляя на его сердце кровавые рубцы.       «Не сберёг…»       Пальцы касаются мягких шелковистых волос, невесомо гладят открытый участок шеи и щёки. Кожа нежная, словно самый дивный и драгоценный шёлк. Её хочется коснуться губами, прижать, обогреть и больше никогда не отпускать. Но сейчас не самый подходящий момент для проявления чувств. Достаточно и того, что ему позволено просто сидеть вот так рядом.       — Трюм — это не лучшее место для принцев, — тихо произносит Чонгук.       — И всё равно я предпочту его, чем вашу спальню… — отзывается Тэхëн.       — Ну что за упрямец? — заводится альфа. — Посмотри на меня. — Чонгук берёт его лицо в ладони, замечает ссадину на правой скуле и чувствует, как отчаяние переполняет его изнутри. — Они же не успели? Скажи мне…       — Только это и интересует?! — произносит со злостью. — Хотели быть первым?! — Принц начинает вырываться, и одеяло сползает, обнажая плечи.       Чонгук смотрит на карамельную кожу, которая будто светится изнутри, выпирающие ключицы, тёмные соски… Замечая, как на него смотрит альфа, Тэхён подаётся вперёд, яростно сверкая глазами, которые неожиданно сделались тёмно-синими.       — Вы же привыкли брать что хотите, так чего медлите? — выплёвывает он.       Чонгук хмурится и молча накидывает одеяло обратно на плечи. Закутывает принца понадёжнее, чувствуя всю его злость, боль и обиду.       — Конечно, я мог бы взять что хотел. Но какой в этом смысл? — Чон смотрит ему в глаза, чувствуя мороз по коже.       — Можно получить тело, но не душу и сердце, Господарь…       «Это мы ещё посмотрим!» — думает альфа, понимая, что путь к сердцу принца будет весьма тернист и непредсказуем.