ГОСПОДАРЬ

Западные земли, Мавай, город Ассур, 1731 год

      Утро не задалось с самого начала. Как только он открывает глаза, выясняется, что поганое настроение проснулось чуть раньше и сидело в ожидании, когда же можно будет навалиться всей своей мощью и омрачить оставшийся день. Сангон всегда входит только по звону колокольчика и с порога чувствует: в расположении духа правитель или нет.       — Снова мигрени, Ваше Величество? — суетится мужчина, вытаскивая пузырьки из комода.       — Дай микстуру, — стонет Хосок, протягивая руку.       Его голова тонет где-то в подушках, а тело будто наливается свинцом. Вставать с кровати вообще нет никакого желания, но сегодня запланировано много дел. Он вернулся из Сумантры неделю назад, всё ещё думая, что зря тогда погорячился и уехал. То, что его будущий супруг оказался с характером, Хосок уже осознал и, быть может, даже видел в этом определённые плюсы. Тем интереснее будет его усмирять, показывая своё лидерство. Ему не нравились податливые и покорные омеги: с ними скучно и предсказуемо. Но всё же та дерзость, что проявлялась в поведении принца, была несколько иной. Его явно задели слова о маске и желании правителя снять её, чтобы убедиться в лживости всех сплетен. Если ему нечего было скрывать, он мог бы преспокойно позволить это сделать. Создавалось впечатление, что всё же слухи имели под собой почву.       Дыма без огня не бывает.       Сангон помогает накинуть на плечи халат, готовит одежду для альфы, пока тот вышел на террасу, вдыхая свежий утренний воздух. Прикрывает глаза, опираясь на каменное ограждение, и смотрит на узкую полоску горизонта, где заканчивается небо и начинается море. Снова прокручивает в голове беседу, которая состоялась с королём Сумантры накануне его отплытия.       Ким Донхён вопросительно уставился на Хосока, не понимая, что вызвало такую реакцию и желание немедленно покинуть дворец.       — При всём уважении, Ваше Величество, но ваш сын был слишком дерзок со мной. И нужно отдать мне должное, что я стерпел такое проявление неповиновения, — медленно произнёс Чон.       — Тэхён не мог просто так это сделать. Был повод? — начал злиться король.       — Я всего лишь хотел снять маску, вы же сами обещали мне эту привилегию. Меня уже начинают терзать смутные сомнения… — скептически бросил альфа, расхаживая по залу.       Донхён наблюдал за его передвижениями и всё больше хмурился. Зная Тэ, он прекрасно понимал, что наверняка была затронута достаточно щепетильная тема, иначе сын бы не стал так резко реагировать. Но вступать сейчас в споры с правителем Мавай было невыгодно. Слухи о том, что Господарь имеет виды на Южные земли, постоянно пополнялись новыми подробностями. Да и Чхве мог напасть в любой момент, желая расширить свои владения. Этот император неожиданно нагрянул из далёких земель с внушительным флотом и прочно обосновался на Востоке, истребив всю королевскую семью. Никому не хотелось бы повторения подобного, поэтому все эти годы Донхён вместе с Юджином, когда тот ещё был жив, укрепляли границы и увеличивали армию, чтобы в случае чего дать достойный отпор.       Альфы по своей природе завоеватели: одни добиваются омег, а другие покоряют земли. Его муж и король Сумантры не стал исключением. Ему захотелось проверить свои силы на Востоке, но Чхве дал грамотный и жёсткий отпор по всем фронтам, будто готовился и ждал этого нападения. Ким Юджин пал в том бою, а все заботы о королевстве навалились на Донхёна. Он хоть и был сильным, волевым омегой, но всё же управлять одному таким большим государством было невероятно сложно. На Западе почил правитель Мавай, и на престол взошёл его сын Чон Хосок. Он был достойной партией для принца: прекрасный воин, грамотный и очень волевой альфа. Под стать Тэхёну с его характером. Иногда королю с трудом удавалось совладать с упрямством сына, а история с ношением маски должна была получить своё логическое завершение. Они прекрасно знали, что наследник Сумантры — гамма, именно поэтому скрывали его так долго. И по этой же причине с таинственных парящих островов был привезён очаровательный омега, который должен был пробудить в принце сущность альфы. Но этого так и не случилось: они просто стали хорошими друзьями. Король не стал пресекать их общение, потому что Тэхёну это было необходимо, так что парня оставили при нём, даруя свободу.       Когда Донхён пригласил на совершеннолетие принца Чон Хосока, он молил богов, чтобы Тэхён хоть как-то отреагировал на появление такого видного альфы. Как говорил дворцовый лекарь: «Наследник непохож на альфу ни внешне, ни физически, поэтому, скорее всего, станет омегой. Вопрос времени…» Только вот мужчина не знал ещё одной подробности: гамме нельзя навязать пару, потому что это катастрофично для него. Принц оказался упрям как осёл. Он хоть и смирился с мыслью о замужестве, но повёл себя неподобающе с будущим супругом, а это никому не понравится.       В то утро, глядя на рассерженное лицо Хосока, он дал правителю Мавай слово короля, что альфа не пожалеет об этом союзе. А ещё заверил, что под маской его ждёт дивной красоты лицо. Это немного успокоило альфу. Но он всё же покинул Сумантру тем утром, понимая, что если останется, то снова захочет снять эту проклятую маску. Им обоим нужно было время, чтобы подумать и привыкнуть к мысли о существовании друг друга.       Всё же до свадьбы было ещё целых три месяца…       Гонец застаёт его на улице, когда он уже оседлал коня, чтобы наведаться в город. Поджарый альфа был невысокого роста, но достаточно шустрый, чтобы служить ему лично.       — Что случилось, Йесон? — Чон смотрит на парня сверху вниз, а конь нетерпеливо переминается с ноги на ногу, готовый пуститься вскачь.       — Я прямиком из гавани. Прибыл корабль с приданым наследника Сумантры.       — Уже? — удивляется мужчина.       — Да. Изволите проследовать и взглянуть лично?       — Конечно, в город заеду позже, спасибо, Йесон, — кивает ему Хосок.       Пока он скачет вместе с дюжиной стражников к морю, всё думает о принце. Было бы здорово, если бы Тэхён и сам находился на этом корабле. Хосок хотел бы узнать его поближе, показать свои земли и всё же увидеть его лицо.       С корабля выгружают дары для правителя Мавай, а также личные вещи принца. Этим сундукам нет конца и края — так много их оказалось… На берег сходит один из куннё, что служил в Цири-Ёса, и низко кланяется мужчине. В руках он держит прямоугольный ящик, который тут же протягивает правителю.       — Приветствую, Ваше Величество! Наказ передать лично в руки, — сообщает он.       Альфа с интересом принимает дар, но разглядывать здесь при посторонних не решается, предпочитая вернуться в замок, закрыться в кабинете и в спокойной обстановке посмотреть, что же там передал ему принц.       Это деревянный ящик, обитый светлой кожей ягнёнка. Хосок тянет за золочёный крючок, открывая крышку, и видит нечто прямоугольное, завёрнутое в материю. Ставит его на стол, нетерпеливо разворачивая ткань. Взору Чона предстаёт портрет будущего супруга. Да, это определённо он. Хосок хоть и видел его однажды, но хорошо запомнил пронзительный взгляд голубых глаз через прорези маски. Его лицо просто прекрасно! Настолько восхитительное, что Чон даже приседает, затаив дыхание, и проводит рукой по холсту, который всё ещё хранит запах масла.       — Так вот ты какой, Ким Тэхён! — с придыханием произносит альфа. — Красивый…       В ящичке на дне лежит конверт, на котором сургучная печать Сумантры в виде солнца. Хосок вскрывает его и понимает, что письмо от принца.       «Ваше Величество!       Мне искренне жаль, что я позволил себе такую дерзость. Прошу принять мои извинения. Жаль, что вы уехали так быстро, но тем долгожданнее будет наша свадьба. Я продолжу готовиться и буду ждать с нетерпением нашей встречи.

Ваш будущий супруг, кронпринц Королевства Сумантра, Ким Тэхён».

      Настроение у правителя заметно улучшается. Он откидывается на спинку кресла и победно улыбается, представляя, как будет целовать эти соблазнительные губы и ласкать его прелестное тело. Хосок совершенно не подозревает, что письмо было написано самим королём, а в Сумантре пока никто не догадывается об исчезновении принца.       Ким Донхён был в полной уверенности, что его сын просто сбежал и где-то скрывается.       Важно отыскать беглеца до свадьбы, иначе все его планы по объединению двух государств могут потерпеть крах.

***

Северные земли, Валанхан, столица Лагос, 1731 год

      Отныне Юнги передвигался по городу с очень большой осторожностью. С момента покушения на его жизнь прошло несколько дней, но тревожные мысли не оставляют альфу.       «Кто желает моей смерти из Айсира? Кому я мог перейти дорогу, что меня нашли спустя столько лет?»       Да, он должен был оставаться на границе Плеит и продолжать быть бадави, но это настолько осточертело ему за три года, что он ни на секунду не пожалел о решении присоединиться к Чонгуку с Намджуном. За это время они в буквальном смысле породнились, да и Хёнджина все трое оберегали, словно старшие братья. Иногда Юнги было даже жаль, что Чон не испытывает к омеге ответных чувств. Из них получилась бы прекрасная пара. И тогда Хван был бы точно в надёжных руках. Но поездка в Сумантру многое изменила. Наблюдая за Чонгуком, Мин всё больше убеждался в том, что эти двое — истинные. Правда, ему казалось, что это должно проявляться несколько иначе. А пока все обитатели замка наблюдали увлекательное противостояние Господаря и строптивого принца, который хоть и смотрел на Чонгука с нескрываемым интересом, но к себе не подпускал, сводя с ума правителя Валанхана. Пожалуй, они идеально друг другу подходили, и Юнги уже мысленно делал ставки, когда же Тэхён сдаст позиции и признает наконец, что его тоже тянет к Господарю.       Сегодня ему необходимо проверить, как идёт строительство дополнительных кораблей. Юнги всегда осматривал пространство, где бы ни находился: привычка осталась ещё со времён обучения в Айсире. Поэтому его сильно удивило, что кто-то смог подобраться так близко, да ещё выстрелить из арбалета. Благо его молниеносная реакция сработала, и он успел уклониться от летящей в него стрелы, которая со свистом вонзилась в деревянную стену.       Подъезжая к верфям, мужчина прищуривается, глядя на крыши близстоящих строений. С этого места стрелять удобнее всего, а ещё с деревьев, но они находятся слишком далеко — такой вариант сразу отпадает. С его стороны обзор не самый удачный, поэтому он проходит к кораблестроителям, которые, устроившись под навесом, рассматривают чертежи будущего боевого судна.       — Как продвигается работа? — присаживаясь за массивный деревянный стол, спрашивает Юнги.       — Кипит, господин Мин, — отвечает грузный альфа, вытирая перепачканные руки.       — Вы учли мои замечания по расположению гребцов? Мы хотим задействовать чуть больше людей для лучшей скорости. — Юнги смотрит на чертёж, накрывает его пятернёй, чтобы ветер не унёс, и в этот момент между его указательным и средним пальцами вонзается стрела.       Такая же…       — Твою флотилию! — ругается он, высматривая айсира. Один из пальцев задет остриём наконечника, поэтому кровь попадает на бумагу. Альфа прикладывает его к губам, чувствуя на языке горечь. — Скотство! — Мин высасывает ещё немного крови и сплёвывает на землю, понимая, что стрела точно отравлена.       Стражники уже тут как тут. Они окружают альфу со всех сторон, осматриваясь. Юнги не прячется за их спинами, а наоборот, выглядывает, чтобы понять, откуда же в него целились. Смотрит на стрелу и угол наклона, как она воткнулась, и выстраивает траекторию до самой дальней крыши. Замечает там силуэт человека, который пытается скрыться.       — Постарайтесь задержать! — кричит он альфам и сам направляется к тому дому.       Расстояние слишком большое, поэтому, когда они достигают цели, стрелка уже и след простыл…       — Упустили, господин! — переводя дух, произносит один из стражников.       — Я уже понял, — злится альфа. — У меня для вас будет задание, идём, — говорит Мин, подходя к коню. — Поездку в город придётся отложить…       Он скачет в Кунсо, чтобы обсудить с Чонгуком и Намджуном нависшую угрозу. Быть может, не он один сейчас рискует лишиться жизни. Выходцы из Айсира очень осторожны, и они не оставляют следов. Эти две стрелы говорят о том, что кто-то водит Юнги за нос. Может, пытаясь отвлечь всё внимание на него, этот человек замышляет что-то похуже?       Чонгук стоит у окна, с интересом изучая стрелу. Она такая же, как и прошлая: полностью идентичные витиеватые узоры и надпись. Сомнений, что её выпустил один и тот же человек, не возникает.       — Скольких ты убил, пока был айсиром? — спрашивает Намджун.       Юнги рассказал ему о своём прошлом несколько лет назад, потому что не хотел, чтобы между ними были какие-то тайны и недосказанности.       — Я не считал. После нескольких десятков перестаёшь акцентировать на этом внимание, — пожимая плечами, отвечает Мин.       — Ты же понимаешь, что этот человек не может быть кем-то из родственников убитых. Он сам айсир, — встревает обеспокоенный Чонгук.       — В том-то и дело, что среди тех, с кем я был знаком и обучался, у меня не было никаких конфликтов. Им не за что меня убивать, тем более спустя столько лет.       — Значит, мы заходим в какой-то тупик. И вообще, почему он до сих пор тебя не пристрелил? Ощущение, что вполне мог бы, но по какой-то причине этого не делает…       Юнги смотрит на Чонгука, который касается подушечкой указательного пальца наконечника стрелы.       — Не трожь! — тут же выкрикивает он.       — В смысле? — удивляется Чон.       — Она отравлена, — вздыхает Юнги.       — Но у тебя же задет палец! — Чонгук откладывает стрелу и походит к другу, пристально глядя на него. — Почему сразу не сказал?       — Я уже обработал рану, противоядия к ядам айсиров нет, по крайней мере, я о них не знаю, но мне досталась самая малая часть, я в порядке, — улыбается Мин.       — Уверен? — обеспокоенно спрашивает Господарь.       — Более чем, — пожимая плечами, заверяет его альфа.       — Вид у тебя бледный, — подключается Намджун.       — Я всегда бледный, родился таким! Сказал же, жить буду! — усмехается Юнги.       — Какой же ты упёртый! — возмущается Чонгук.       — Не упрямее твоего принца. Вот уж с кем тягаться сложно… — хмыкает Мин.       — Не думал, что с ним будет так тяжело совладать, — произносит Чон.       — Так может, просто недостаточно инициативы с твоей стороны? — усмехается Намджун. — Раньше ты был более прыткий с омегами.       — То были просто омеги, а это — мой будущий супруг. Мне хочется, чтобы желание было взаимным. — Чонгук садится за стол и смотрит на мужчин. — У нас договор на месяц, и уже прошло больше десяти дней, а я не сильно сдвинулся с мёртвой точки.       — Какой ещё договор? — удивляется Юнги.       — Если спустя месяц он не передумает, я его отпущу… — тихо отвечает Чон, замечает округлившиеся глаза альф и поднимает руки. — Знаю-знаю, вы считаете меня идиотом, но здесь либо добровольно, либо никак.       — Да ты, дружище, втрескался по самые ноздри! — смеётся Намджун.       — Причём с того самого дня в Сумантре, — усмехается Мин.       — Это какое-то сумасшествие, я просто не могу без него. — Чонгук опускает голову на руки, сложенные крест-накрест на столе.       — Мы можем чем-то помочь? — участливо спрашивает Намджун.       — Маловероятно… — бубнит Чонгук.       — Кажется, принц просился на охоту. У меня есть идея! — неожиданно предлагает Юнги.

***

      Тэхён сидит в каминном зале, где сегодня на удивление тихо. На столе небольшой поднос с серебряным кубком вина, ломтики сыра и виноград, напоминающий о родной Сумантре.       Он очень скучает по дому. Тепличный омега, выросший в стенах роскошного дворца, неожиданно попал совершенно в другой мир. Несмотря на то, что к нему здесь относились по-королевски, он чувствовал опасность, особенно в лице Господаря и предательской реакции тела на прикосновения альфы. Сколько бы он ни пытался понять, почему его тянет к этому мужчине, ответа так и не находил…       Боковым зрением Тэхён замечает движение справа у окна и поворачивает голову. Там стоит Хёнджин с чашкой в руке.       — Привет, — тихо говорит он.       — Добрый вечер, — кивает принц.       — Вот сходил на кухню за какао, — оправдывается парень, — заметил свет в каминной и решил заглянуть.       — Как твоя спина? — вежливо интересуется Тэ.       — Уже лучше, но сидеть пока нельзя, только ходить, стоять и лежать. Ужасно раздражает! — фыркает омега.       — Но хорошо, что нет серьёзных повреждений, — добавляет Тэхён.       — Согласен, поэтому терплю все наставления лекаря. Он такой зануда! — стонет Хван.       — Очень дотошный! — закатывая глаза, соглашается принц.       — Почему сидишь здесь один? — спрашивает Хёнджин, прохаживаясь с чашкой вдоль большого окна.       — Люблю смотреть на огонь… В Сумантре слишком жарко, и мы нечасто топили камины. Но мне всегда нравилось наблюдать за потрескивающими углями догорающего очага, — с грустью говорит Тэ.       — Скучаешь по дому? — Этот неожиданный вопрос вырывается сам собой.       — Думаю, любой, кого насильно увезли из дома, тосковал бы… — Он тихо вздыхает.       «Я тоже скучаю по Уль-Хо и Кагосу…» — Хёнджину хочется сказать это вслух, но пока он не уверен, что стоит…       — Чонгук хороший человек, — мягко говорит Хван.       — Хорошие люди других не похищают, — холодно произносит Тэхён.       — Быть может, это твоё спасение? И стоит расценивать это несколько иначе?       — Не тебе об этом рассуждать… — бросает Тэ, поднимаясь с дивана.       — Если захочется горячего шоколада, можешь наведаться в кухню. Ляо нальёт тебе чашечку. Очень успокаивает, — подмигивая, говорит омега и медленно идёт к выходу.       Спина ещё болит при каждом шаге, поэтому он ступает осторожно, да и торопиться, собственно, некуда. Хёнджин чувствует затылком пронзительный взгляд принца.       «Чонгук самый лучший… Когда же ты уже поймёшь, наконец, как сильно он влюблён?»       Тэхён дожидается, когда омега скрывается из его поля зрения, и снова садится обратно. Уже поздно и хочется спать, но мысль о горячем шоколаде почему-то будоражит в нём что-то подростковое. Когда Феликса привезли с Гай-Ё, они были совсем мальчишками, постоянно шкодили, шокируя куннё и Гису. Ночные вылазки на кухню за сладостями стали еженедельной традицией. Когда он вспомнил, как они крались по коридорам Цири-Ёсы с очередным уловом и хохотали до слёз в зажатые ладонью рты, на его лице заиграла улыбка.       «А почему бы не повторить?»       Тэхён следует к дальней лестнице, чтобы подняться на второй этаж, где располагаются покои его друга. Он постукивает костяшками пальцев особым способом, и парень сразу открывает дверь.       — Тэ? — Феликс удивлённо округляет глаза. — Чего не спишь?       — Мне скучно, — надувая губы, вздыхает принц.       Ли с улыбкой смотрит на друга, а потом выслушивает его идею наведаться на кухню и поискать шоколад. Если не горячий, то обычный. Феликс смеётся, но накидывает халат на пижаму и соглашается на эту авантюру.       В кухне царит полумрак, лишь тлеющие угли от печи дают небольшой свет, но этого мало, чтобы начать поиски. Благодаря свечам, которые были захвачены с собой и зажжены от углей, они принимаются осматриваться.       — Я совершенно не знаю, где тут что лежит… — шипит Феликс.       — Погоди, вот же он! — восклицает Тэхён, замечая небольшой чугунный ковш. Это и правда шоколад, уже немного остывший, но очень ароматный. — О боги! Я сейчас слюной захлебнусь! — шепчет принц.       — Почему бы просто не попросить сангона принести тебе его? — смеётся Ли.       — Ты ничего не понимаешь! Мне вспомнились наши вылазки и захотелось повторить, — отхлёбывая прямо из ковша, довольно говорит Тэ.       — Осталось угнать коня. — Феликс тоже отпивает напиток, а потом закашливается.       — Ш-ш-ш! — Тэхён хлопает друга по спине. — Нас сейчас засекут!       Так оно и получается. В дверном проёме появляется мужская фигура с лампой наперевес.       — Что здесь происходит? — строго спрашивает альфа. Тэхён узнаёт голос Чонгука.       «Вот какого чёрта он тут забыл?»       Подойдя ближе, Чон замечает нарушителей порядка и громко смеётся. В полумраке на него смотрят ошарашенные глаза принца, а над его верхней губой красуются самые настоящие усы.       — Что за маскарад в такой час? — отсмеявшись, спрашивает он.       — Кажется, мне пора. — Феликс вежливо кланяется, торопливо пытаясь пройти к выходу.       — Эй! Ты куда?! — Тэ возмущённо кричит ему вслед. — Я с тобой! — Он хочет обойти Господаря, но тот удерживает его на месте.       — Куда это мы собрались? — Чонгук улыбается, глядя на испуганного Тэхёна. Ставит лампу на полку возле входа, где хранятся разные баночки со специями, и протягивает руку к его лицу. — У тебя усы…       — Что? — удивляется принц.       — Вот здесь. — Альфа проводит большим пальцем над губой Тэхёна, стирая след, и облизывает его. — Мм, шоколад? Ну конечно, можно было сразу догадаться! — усмехается он.       — Что вы делаете? — задыхаясь от таких действий, шепчет Тэ.       — Пытаюсь понять, что тебя сюда привело, — смеётся Чон.       — Ничего смешного не вижу, — недовольно бубнит принц, пытаясь вырваться из цепкой хватки Господаря.       — Ты бы мог просто попросить сангона, но так же неинтересно, да? — Его глаза в полумраке завораживают Тэхёна. Он стоит и неотрывно смотрит на него снизу вверх. — Любишь острые ощущения? — Чон наклоняется ещё ближе, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. — Твои губы тоже в шоколаде. — Чонгук смотрит на них и облизывает свои, сдерживая себя.       Принц рассматривает серебряное колечко и почему-то отчаянно хочет провести по нему языком, но тут же прикусывает его, чтобы сдержать пошлые мысли.       «Всё это неправильно, совсем неправильно!» — твердит он себе мысленно.       — Я обещал не трогать тебя, но ты сводишь меня с ума, Тэхён! — шепчет Господарь. — Позволь мне кое-что… Всего один раз, прошу… — Его ладонь скользит по шёлковой ткани рубашки, оглаживая спину, а горячее дыхание обжигает. Эти прикосновения пугающе возбуждают и сбивают весь настрой держаться подальше от альфы. Он не оставляет ему шансов, вынуждая капитулировать.       — Один раз… — выдыхает Тэ, сдаваясь под его натиском, под этим чарующим взглядом, утопает в аромате сандала, покрываясь мурашками от нежных прикосновений через ткань.       Целоваться с ним непередаваемо! Касаться сладких губ, сначала очень нежно, почти невесомо, а потом усиливать напор, чувствуя взаимность. Переплетаться языками, оттягивать нижнюю губу, а затем верхнюю, чтобы снова углубиться, наслаждаясь каждым прикосновением, вздохом и стоном… Тэхён отвечает слегка неумело, но довольно пылко, и Чонгук никак не ожидает, что поцелуй с ним вызовет в них обоих просто шквал эмоций. Ни с одним омегой он не испытывал ничего подобного! Принц будто плавится в его руках, как горячий воск, обжигая своим дыханием. Двигается всё увереннее, пробуждая в альфе животное желание обладать им без остатка.       Потрясающий поцелуй со вкусом шоколада…       Тэхён отстраняется первым, смущённо пряча лицо на груди Господаря, прикрывает глаза и пытается унять дрожь во всём теле. Сердце колотится как сумасшедшее, отдавая гулким стуком у самого горла, а дыхание и вовсе перехватывает. Сильные руки прижимают его к себе и нежно гладят по спине и плечам, успокаивая. Чонгук переживает, что мог сделать что-то не так, держит принца в объятиях, словно он из тончайшего стекла, хрупкий и самый драгоценный на свете. Тэ слышит чужое сердцебиение, которое такое же частое, как и его собственное.       Они стоят так очень долго, пока оба не приходят в себя. Тэхён и сам не замечает, как его руки ложатся на талию альфы, прижимаясь ближе. Ему так хорошо и спокойно сейчас, что он бы остался в этих объятиях на всю ночь, но так нельзя. Голос разума снова возвращает его с небес на землю.       — Нужно, наверное, уже разойтись и лечь спать… — тихо произносит он.       — И проводить тебя мне нельзя? — касаясь губами его макушки, вздыхает Чонгук.       — Ни в коем случае! — мотает головой Тэ, но подавляет смешок.       — Спасибо за этот поцелуй, — шепчет Господарь.       Тэхён хочет как-то съязвить, но не выходит. У него вообще в голове такой сумбур, что хочется скорее скрыться в своих покоях, чтобы привести мысли в порядок.       «Сумасшествие какое-то…»       — Доброй ночи, Господарь, — отходя на безопасное расстояние, произносит Тэ.       Он не смотрит ему в глаза, беспокоясь, что снова не сможет устоять, закусывает губу и направляется к выходу. Принц боится, что сейчас альфа снова его остановит, привлечёт к себе, а сил сопротивляться совсем нет.       — Спокойной ночи, Тэхён, — тихо говорит Чонгук, позволяя ему уйти.       Он счастлив настолько, что улыбка не сходит с его губ до самых покоев. Альфа снова и снова прокручивает в голове каждое мгновение этого непродолжительного, но такого сладкого поцелуя. Тот факт, что принц не просто позволил себя целовать, а отвечал взаимностью, очень обнадёживает.       Тэхён добирается до спальни слишком стремительно, закрывается изнутри, сползая на пол по стене, касается дрожащими пальцами горящих огнём губ и закрывает глаза.       — Что же я делаю? — стонет он.       Это было настолько восхитительно, что Тэхён снова унёсся мыслями обратно…       Губы к губам — слишком неожиданно, но так неистово и горячо… До трепета на коже, до замирания сердца. Когда душа словно покидает тело и парит где-то высоко-высоко, восторг заполняет целиком, без остатка, а потом на его смену приходит дикое желание, с которым очень сложно совладать. Никогда он не ощущал такого и не был уверен, что поцелуй с Хосоком вызвал бы подобные эмоции. Тэ со страхом думал, что же с ним будет, если они зайдут чуть дальше. И почему ему так сильно этого хотелось? Стереть наконец ту самую границу, которую он постоянно проводил между ними.       Принц просидел на полу достаточно долго, пока не почувствовал, как затекло тело, а зад онемел от холода. Он думал о Чонгуке: «Где он сейчас? Спит в своих покоях? А может, наведался к Хёнджину? После такого перевозбуждения альфе явно нужна была разрядка…» От одной мысли, что в объятиях Господаря будет кто-то другой, больно закололо в груди.       «Проклятый омега! Почему он вообще находится в этом замке? И какую роль играет в жизни Чонгука?»       Судя по тому, как смотрел на альфу этот Хёнджин, он явно был к нему неравнодушен. Да и Чон с большим теплом ему отвечал. И казалось, даже присутствие в Кунсо принца этого Хвана совсем не смущало. Он даже пытался выставить альфу в выгодном свете, будто тот сам его об этом попросил.       В отчаянии Тэхён раздевается, натягивает пижаму и валится на кровать, погружаясь в беспокойный сон.

***

      После вчерашнего на завтрак страшно спускаться. Благо постоянная болтовня Шина хоть немного, но отвлекает. Сангон заканчивает суетиться вокруг него, отходит в сторону и хлопает в ладоши, довольный результатом.       — Ну какой же вы красивый, Ваше Высочество! — оглядывая его с головы до ног, говорит мужчина.       Тэхён смотрится в зеркало: сегодня он и правда выглядит как-то особенно. Графитовый костюм выгодно подчёркивает все изгибы тела, а расшитый мелким жемчугом ворот белоснежной рубашки придаёт особую роскошь его образу. Встречается глазами с отражением и замечает, что в его взгляде появился какой-то невероятный чарующий блеск.       Хочется скрыться в малом зале, но это было бы проявлением трусости и слабости. Он решает не заострять внимание на произошедшем, поэтому с гордо поднятой головой входит в большой зал, отмечая, что Господаря ещё нет. Да и остальных альф тоже, только Феликс сидит на своём месте и уплетает что-то аппетитное.       — Привет, предатель, — бросает ему принц, усаживаясь рядом.       — С чего вдруг? — Омега возмущённо смотрит на Тэ.       — Бросил меня вчера на растерзание этого волка, — бубнит Тэхён.       — Не вижу твоего растерзанного тела, — смеётся Феликс.       — Вчера кое-что произошло. — Принц нервно жуёт нижнюю губу, не зная, с чего начать.       — Он причинил тебе боль? — Ли уже не до шуток.       — Если бы! — Тэ прикрывает глаза, откидываясь на спинку стула.       — Ну же, не томи! — Друг толкает его в плечо.       — Я позволил себя поцеловать, — шепчет Тэхён.       — У-у-у-у… — с придыханием тянет Феликс. — И как?       Ответить он не успевает, потому что в зал, громко переговариваясь, входят сразу три альфы: Чонгук, Юнги и Намджун — и что-то активно обсуждают между собой.       — Говорю тебе, нужно вычислить всех постояльцев в Лагосе! — уверяет Господарь.       — И устроить засаду там, где ты бываешь, — добавляет Намджун.       — Это слишком очевидно, мы можем спугнуть его, — возражает Мин.       — Ну не ловить же на живца! — спорит Чон. Они не сразу замечают застывших за столом омег. — Хм, доброе утро. Прошу простить нас, мы немного увлеклись, — произносит мужчина, разглядывая принца.       Восхитительно красив…       Они встречаются взглядами, но Тэ тут же опускает глаза, ощущая неловкость и смущение. Ковыряет вилкой в тарелке, сокрушаясь, что не успел позавтракать до прихода Господаря.       — Почему ты не на своём месте? — Чон хмурится и кивает на пустой стул возле себя.       — Место у Сина, Господарь, а я волен сидеть там, где мне хочется, — отвечает принц.       Юнги подавляет смешок, отворачиваясь, а Намджун садится с другой стороны Феликса, тепло улыбаясь. Кажется, он ничего не слышал, потому что вовсю таращился на красивого омегу с ароматом свежей мяты.       Чонгук поджимает губы, испепеляя взглядом Тэхёна. Он каждый раз поражается, как тому удаётся пробуждать в нём столь противоречивые чувства. Вот он стоит и восхищается его красотой, а через секунду мечтает отшлёпать за такую дерзость.       Господарь так живо представляет, как будет это делать, что пропускает вопрос от Юнги.       — Ау! Чонгук! — Альфа щёлкает пальцами перед его глазами. — Ты меня слышишь?       — Что? Да… — Он непонимающе смотрит на Мина.       — Я говорил, что поеду в Лагос сегодня. Мне нужно в синг.       — Нет, Юнги. Ты останешься в Кунсо, я сам съезжу, — тут же говорит Чон.       — Обсудим это после завтрака, — упорствует он.       — Здесь и говорить не о чем. Пока мы его не найдём, сидеть тебе в замке.       — Я что, маленький мальчик?! — Мин начинает заводиться.       — Чонгук, давай всё же сначала поедим, — предлагает Намджун, глядя на удивлённые лица омег.       Они и без того всё утро спорили и решали, как быть с этим проклятым айсиром, но так ни до чего не договорились. Упрямство Юнги может привести к фатальным последствиям, жаль, что он этого не понимает.       Тэхён видит, что Господарь чем-то сильно обеспокоен. Очень хочется узнать, чем именно, но это явно не его дело. Юнги тоже сам не свой: он быстро ест и молча покидает зал. Чонгук шумно выдыхает, бросает салфетку на стол и размашистым шагом следует за ним, понимая, что этот упрямец, скорее всего, решил отправиться в столицу.       — Извините за наши небольшие разборки. — Намджун кланяется и направляется за альфами.       — Что происходит? — удивлённо спрашивает Феликс.       — Понятия не имею…

***

      Убедить Юнги не удаётся: он не собирается отсиживаться в замке, пока другие пытаются поймать айсира. Более того, ему самому отчаянно хочется сделать это лично. Чонгук с Намджуном вынуждены поехать вместе с ним: они не желают оставлять друга одного. Плюс прихватывают с собой пару десятков стражников.       Они располагаются в харчевне, в таком месте, где прекрасно просматриваются все углы обзора, кроме одного. Вместо Юнги с ними за столом сидит очень похожий на него альфа из стражи, переодетый в его одежду. Мин же заходит с чёрного входа, договорившись с хозяином, и прячется в небольшом углублении между двумя дверьми. Он стоит довольно долго и уже думает, что их план провалится, когда замечает, как из подсобки выходит человек в капюшоне, а из-под плаща мелькает что-то металлическое, похожее на арбалет. Уверенности нет, пока он не начинает целиться в сторону того самого стола, где предположительно сидит Мин. Альфа реагирует быстрее, чем тот успевает выстрелить. Три сюрикэна стремительно летят в спину айсиру. Он вскрикивает и падает на колени, чувствуя пронзающую боль. Юнги подскакивает, тут же отбрасывая арбалет подальше, и стаскивает с головы наёмника капюшон, после чего уже заносит микай над ним, но замирает, будто громом поражённый. Карамельные глаза наполнены слезами, а прекрасное лицо искажено гримасой боли и ненависти. В нос ударяет запах клементина, того самого, о котором Юнги грезил все эти годы и никак не мог найти хоть что-то отдалённо похожее. Сомнений нет. Это сын убитого Пак Хисона, и он поклялся найти его запах среди тысяч других.       И нашёл же…