ГОСПОДАРЬ

Северные земли, Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      О произошедшем в столичной харчевне будут судачить ещё не один месяц. Сам советник Господаря чуть не убил какого-то омегу за то, что тот покушался то ли на правителя Валанхана, то ли на хан-раса. Собралась толпа зевак, но всех быстро разогнали стражники.       — Я поеду с ним, — коротко говорит Юнги.       Им тут же предоставляют повозку. Они укладывают парня лицом вниз на мягкую поверхность и отправляют вперёд одного из стражников, чтобы срочно сообщил лекарю о раненом. Мин смотрит на растекающиеся бурые пятна и торчащие сюрикэны из спины омеги и проклинает себя. Если бы он знал, кто пытался его убить, разве стал бы ранить так сильно?       Нет, только не его.       Из-за того, что расстояние между ними было всего метров десять, а скорость выпущенных сюрикэнов достаточно велика, они вонзились в тело омеги почти наполовину. В повозке всегда трясёт, но сейчас каждое покачивание отзывается тихим и протяжным стоном айсира. Ему нестерпимо больно, и все мучения отражаются на виноватом лице Юнги. Кажется, он уже забыл, что этот парень недавно пытался его убить отравленной стрелой. Это сейчас совершенно неважно. Из-под опущенных век текут слëзы, а губы уже искусаны до крови. Омега мужественно терпит, не проронив ни слова. И даже в таком виде остаëтся прекрасным.       Его вносят на носилках в дом Вуа Хонга, где одно из помещений полностью оборудовано для раненых. Лекарь озадаченно смотрит на мужчин.       — Зашейте аккуратно, очень вас прошу, — тихо говорит Мин.       — Да какая разница?! Чего ты так трясёшься над ним? — возмущается Намджун.       — Я тебе позже объясню. — Чонгук отводит его в сторону.       Хонг просит всех покинуть комнату, оставаясь с сыном, который обычно помогал ему в подобных случаях. Обещает прислать парнишку с новостями, как только они закончат. Юнги хочет остаться, но ему не позволяют, поэтому друзья силком уводят его в Кунсо, заталкивают в кабинет, где наливают двойную порцию виски.       — Сядь, — просит Чон, подталкивая его к креслу. — Как я понимаю, это тот самый омега, о котором ты рассказывал?       — Да… — Юнги шумно вздыхает, опуская лицо в ладони.       — Хорошо, что не прикончил. Подлатают — будет как новенький, — усмехается Чон.       — Вы ненормальные?! Он же убить его хотел! — возмущается Намджун. — И наверняка захочет сделать это вновь. На хрена его латать?       — Я так и не смог его забыть, понимаешь? Столько лет прошло, и вот он меня находит, чтобы лишить жизни. Но я же убил его отца. Его можно понять: им двигала жажда кровной мести… — пытается объяснить Мин.       — Да-а… И он полюбит тебя за то, что ты ему жизнь сохранил? Юнги, тебе не к лицу быть влюблённым идиотом и романтиком! — хмыкает Намджун.       — Я не знаю, что делать. Не смогу его убить и вам не позволю. — Он залпом выпивает виски и откидывается на спинку кресла.       — Пусть придёт в себя, поговоришь с ним, а позже решим, что делать с этим твоим айсиром. Удивительно, как он вообще тебя нашёл! — Чонгук поражённо прицокивает, разглядывая небольшой арбалет.       — Это вот из него он в тебя стрелял? — спрашивает Ким.       — Да. Видно, что сделан на заказ: облегчённый экземпляр, да ещё и под левую руку, — поясняет Юнги.       — И всё-таки его хорошо подготовили в этой школе! — признаёт Господарь.       Сын Хонга прибегает с вестями через пять часов.       — Операция прошла успешно: все три железяки извлекли, есть небольшие повреждения, но в целом всё должно быть хорошо, нервы не задеты.       — Это сюрикэны, — поправляет его слегка окосевший Мин.       — Что, простите? — удивляется парнишка.       — Не обращай внимания. Ты принёс их? — спрашивает Чонгук.       Юный альфа кивает и достаёт из-за пазухи свёрток из грубой материи и протягивает ему.       — Он в сознании? — интересуется Юнги.       — Нет, под опиумом.       — Пока не очнулся, его нужно перенести в замок, — говорит Мин.       — С ума сошёл? — Господарь округляет глаза. — Ещё скажи, что в твои покои!       — Именно. — Альфа встаёт и направляется к двери. — Это не обсуждается.       — Дурная твоя голова! — сокрушается Чонгук, но спорить с другом не хочет.       Чон вдруг представляет: если бы вместо этого парня был Тэхён, что бы он делал? Тоже бы не смог убить и трясся над ним ещё похлеще Юнги.       В помещении пахнет спиртом, какими-то настойками и клементином. Мин внимательно следит, чтобы омегу переложили на носилки со всей осторожностью. Выслушивает наставления от Хонга, который обещает заглянуть до обеда и просит прислать гонца, если что-то пойдёт не так.       — Утром сделаем перевязку, — говорит лекарь.       — Я справлюсь сам, — со всей серьёзностью произносит Мин. — Поверьте, у меня большой опыт.       — Как вам будет угодно… — вздыхает мужчина.       «Сначала пытается убить, а потом выхаживает… Ох уж эти альфы!»       Когда айсира на носилках несут по ступеням Кунсо, Юнги следит, чтобы его ни в коем случае не потревожили. Помогает переложить на свою постель, ставит коробочку с медикаментами на комод и смотрит, как закрывается дверь покоев, оставляя их наедине. Омега лежит на животе, плотно перебинтованный до самой талии. Кроме нижнего белья, на нём ничего нет, поэтому альфа заботливо накрывает его одеялом и садится на край кровати, разглядывая бледное лицо. Сейчас оно расслаблено, но на губах остались гематомы от собственных укусов. Спутанные тёмно-каштановые волосы липнут ко лбу. Он протягивает руку и убирает их, касаясь нежной кожи лица. Любуется его красотой, вдыхает едва слышный аромат клементина и просто не верит, что это тот самый омега, о котором он вспоминал все эти годы.       — Наверное, ты меня ненавидишь. Определённо, так оно и есть… — тихо говорит Юнги. — Мне бы очень хотелось стереть тебе память и подарить всю свою любовь, на какую только способен. Вообще я скуп на эмоции, но ты вызываешь во мне целую бурю. Мне так жаль, что я твой враг, которого ты мечтаешь уничтожить. И скорее всего, снова постараешься воплотить это в жизнь.       Альфа трогает лоб, проверяя, нет ли жара, обходит кровать с другой стороны и осторожно ложится рядом, поглядывая на спящего парня. Касается ладони, которая раза в два меньше его собственной, и понимает, насколько он хрупкий снаружи и сильный внутренне: научиться убивать, чтобы отомстить, искать столько лет и всё же найти…       Пальцы слегка подрагивают, а с губ слетает тихий стон. Мин приподнимается на локте, внимательно всматривается в малейшее движение, но омега продолжает спать. После сумасшедшего дня у Юнги одно желание — немного подремать, пока есть такая возможность.

***

      Когда в Кунсо открылись центральные двери и на носилках внесли какого-то парня, Тэхён сидел в холле и играл с Сином. Они оба замирают, с интересом наблюдая за происходящим. Вся эта суматоха вокруг раненого очень удивляет принца, но ещё больше поражает испуганный взгляд Юнги. Он то и дело прикрикивает на стражников, чтобы двигались осторожнее и не задевали углы. Тэ привстаëт, чтобы посмотреть, кто же там такой, и отмечает красивое лицо парня. Он бледен и не подаëт признаков жизни.       «Неужели это о нём с утра шла речь? Тогда почему его несут в покои к Мину?»       На шум из кабинета выходит Господарь, но застаëт уже поднимающихся по ступеням стражников. Хмурится и качает головой. Син тут же подскакивает к хозяину и прижимается боком к ноге, поглядывая снизу вверх.       — Не хочешь прогуляться по лесу перед ужином? — спрашивает Чонгук у принца.       Это весьма неожиданно, поэтому у Тэхёна от удивления округляются глаза.       — Верхом? — спрашивает он.       — Можно и на моём Каюне, — начинает смеяться альфа, глядя на краснеющее лицо парня. — Да шучу я! Просто пройдёмся. Сину нужно побегать.       — Если пешком, то я согласен. — Его губы трогает лёгкая улыбка.       — Но при одном условии, — тут же добавляет Чонгук.       — Начинается. — Тэхён закатывает глаза.       — Идём со мной. — Чон протягивает руку и, дождавшись, когда изящная ладонь ляжет в его, ведёт принца в кабинет.       Тэхён ни разу здесь не был. Помещение не такое уж большое, но обставлено со вкусом. Возле пары окон стоят столы с удобными креслами. Скорее всего, одно из них для Господаря, а другое для его советника Юнги. На стене висит карта Киандэ с огромным количеством пометок и примечаний. Тэ приближается и разглядывает с большим интересом. Находит Сумантру, обведённую красным цветом, и вопросительно смотрит на Господаря.       — Вы собираетесь напасть на Юг? — испуганно спрашивает он.       — Планировали, но сейчас в этом нет нужды, — пожимает плечами Чон.       — Почему же?       — Зачем завоёвывать земли, когда их наследник у меня в замке? — усмехается альфа.       Он не сразу сообразил, как эти слова воспринял принц, глаза которого становятся тёмно-синими, а взглядом можно крошить айсберги.       — Так вот каков ваш план, Господарь? — медленно произносит Тэхён. — Ну конечно, присоединить земли без каких-либо потерь — это очень умно. Решили обставить своего западного конкурента?       — Это не было запланировано, — начинает Чонгук.       — А мне теперь кажется, что очень даже было! — цедит Тэ.       Злость и обида заполняют Тэхёна до краёв, отчего-то больно щемит в груди, а осознание, что он просто разменная монета в грандиозных планах правителя Валанхана по завоеванию Юга, добивает окончательно. Как ловко Чон умел очаровывать, как проник ему под кожу и занял все его мысли, а теперь стоит и нагло заявляет, что, по сути, Сумантра уже и так ему принадлежит.       — И вы думаете, что после этого я соглашусь остаться? — горько усмехается он. — Проще было взять меня силой, чем устраивать весь этот цирк!       — По-твоему, это цирк? — Чонгук вспыхивает от злости. Реакция принца всегда была непредсказуемой, но сейчас он понимает, что все его успехи по завоеванию сердца этого парня канули в бездну и откатились к самому истоку. — Ни с одним омегой я не был столь терпелив и обходителен, как с тобой! Ни один не вызывал во мне столько эмоций. Да я готов положить к твоим ногам все сокровища мира! И сейчас ты своими словами полностью обесцениваешь все мои усилия, проще сразу плюнуть в лицо! — в сердцах выкрикивает он.       Таким злым Тэхён его ещё не видел. Чон действительно сорвался, вышел из себя и перешёл совсем на другой тон. Его взгляд темнеет, но помимо ярости там ещё плещутся самая настоящая боль и разочарование. Впервые принц не знает, как реагировать, что ответить на сказанное в сердцах. Поэтому, вжимаясь спиной в стену, он ошарашенно смотрит на рассвирепевшего Господаря и молчит.       — Хочешь, чтобы я взял тебя силой? Может, разложить прямо на этом столе? — Чонгук хватает его за подбородок. — Цирк же не устраивает Его Высочества!       Это уже совсем другой Чон Чонгук. Тёмная его сторона. Жестокая и беспощадная, наверное, такая помогала в сражениях и в правлении крупнейшим государством. Только вот в делах сердечных ей не место. Тэхён по-настоящему напуган. Пожалуй, впервые за все дни, проведённые в Валанхане, он верит, что Господарь именно так сейчас и поступит. И сам не замечает, как глаза наполняются слезами. Крупными горошинами они скатываются и падают на пальцы альфы. Только после этого мужчина осознаëт, что именно наговорил тому, кого и пальцем бы не тронул. Он убирает руку, упираясь в стену возле его лица, и соприкасается с ним лбом, тяжело вздыхая. В прошлый раз принц плакал у него в трюме после попытки изнасилования гребцами. Он тогда мысленно поклялся, что больше не допустит такого. А сейчас сам его довёл гадкими фразами и неконтролируемой злостью.       — Прости меня… — шепчет он. — Я не ведаю, что творю. Одна мысль, что ты уедешь и выйдешь замуж за этого Хосока, лишает меня разума! Никто не должен касаться тебя, слышишь? Уничтожу любого, в порошок сотру! Я мог бы завоевать Сумантру, но это же твой дом. Разве было правильным его разрушать? Ты бы никогда меня не простил. Зачем мне Юг, если там не будет тебя? — тихо говорит Чонгук, проклиная себя за излишнюю вспыльчивость. — Понимаю, теперь ты вообще не захочешь ничего, я сам винов…       Договорить ему не дают, потому что чужие губы впиваются в его, прерывая на полуслове. Это настолько неожиданно после всего сказанного, что Чонгук замирает на мгновение, не веря в происходящее.       Принц его целует…       Такие эмоциональные качели сводят с ума. Ким Тэхён самый невыносимый и непредсказуемый человек, которого он знал. Но те непередаваемые ощущения, что он испытывал с ним, ни с чем нельзя сравнить. Его соблазнительные губы, мягкие и сладковатые на вкус, лишают остатков разума. Альфа тихо рычит и перенимает инициативу на себя.       Этот поцелуй наполнен отчаянием двух людей, которые потерялись в собственных чувствах и никак не могли найти нужную точку соприкосновения. Они постоянно ходили по тонкому льду, рискуя провалиться в ледяной омут и потерять друг друга. Чонгук чувствует вкус его слёз на губах и не может себе простить, что их причина — это он.       Тэхён и сам от себя такого не ожидал. В нём будто живут два человека: один твердит, что ему нужно держаться от Господаря подальше, а у другого совсем не получается противостоять его чарам. Он извинялся так искренне, с таким отчаянием говорил о страхе потерять принца, что тот не смог устоять. Эти ласки сводят с ума. Чонгук действительно знает толк в поцелуях: играет с его языком, дразнит, скользя по зубам, и прикусывает нижнюю губу. Тэ остаëтся лишь растворяться в нём, изнемогая от желания.       Чонгук прерывается и смотрит на принца, который не спешит открывать глаза, касается губами сначала одного века, а затем другого. Некая мольба о прощении за внезапные слёзы, в которых он винит только себя. Мужчина прижимает его к груди, пожалуй, слишком крепко, не желая отпускать. А Тэхён никуда и не собирается. Словно мотылёк, он складывает крылья и затихает в его руках, слушая сбившееся дыхание.       Одно на двоих…       Никому не хочется возвращаться к неприятному разговору. Но нужно хоть что-то сказать.       — Я тоже прошу прощения… за «цирк», — шепчет принц.       — Тэхён… — тихо говорит Господарь.       — Когда я увидел на карте земли Сумантры, подумал, что вы меня просто используете, и от этого вдруг стало очень больно. Это даже удивительно, что от одной мысли может быть настолько обидно. А когда человек чувствует подобное, он хочет отплатить той же монетой, ужалив побольнее. Сказанное в сердцах не воротишь, но убивают не слова, а поступки. Кажется, мы оба проиграли в этом идиотском сражении, наговорив лишнего. — Он тяжело вздыхает, касаясь щекой шеи альфы.       — Или выиграли, — усмехается Чон. Ему хочется спросить: «Значит ли это, что ты останешься со мной?» — но понимает, что сейчас не самый подходящий момент.       — Так зачем вы меня сюда позвали? — Тэ решает сменить тему и слегка отстраняется, вопросительно глядя на мужчину.       — С тобой забудешь обо всём, — качает головой Чон. — Погоди… — Он направляется к столу и выдвигает верхний ящик, достаёт оттуда небольшой бархатный мешочек, возвращается к принцу и протягивает ему. — Ты не желаешь принимать никаких подарков. Кроме Асана, конечно же, — смеётся альфа, — но этот почти ничего не стоит, просто хотел сделать тебе приятное.       Тэхён развязывает ленточку и вытряхивает на ладонь содержимое. Тот самый кулон в виде руки, держащей жемчужину. Принц удивлённо смотрит на мужчину, понимая, как, должно быть, внимательно он следил за каждым его жестом во время той прогулки в Лагосе.       — Прими его, пожалуйста, — улыбается Чонгук, глядя на Тэ.       Тэхён крутит кулон между пальцами и задумчиво поджимает губы.       — Он напомнил мне о доме. Похож на Цири-Ёсу… — с лёгкой грустью говорит принц. — Спасибо. Поможете надеть? — Тэхён поднимает на мужчину глаза и смущённо улыбается.       Принц поворачивается и ждёт, когда Господарь справится с крошечным замком на цепочке. Он возится неприлично долго, а потом касается губами обнажённого участка кожи на шее. Легко, невесомо и так нежно, что у Тэхёна перехватывает дыхание от столь неожиданного жеста.       — Прогулка всё ещё в силе, — шепчет он, обжигая горячим дыханием.

***

      Когда Чимин просыпается, никак не может понять, где находится. Минувшие события не желают всплывать в памяти. Красивый резной комод и стена из грубого серого камня ни о чём ему не говорят. Он пытается перевернуться, но спину пронзает острая боль.       — Твою омегу! — стонет Пак.       Юнги тут же открывает глаза, но боится пошевелиться, осознавая, что ещё мгновение — и айсир его увидит. Спать на одной кровати с тем, кого хотел убить, такое себе удовольствие. И он это прекрасно понимает. Очевидно, что ему больно, потому что парень утыкается лицом в подушку и сжимает пальцами простынь. Когда пульсирующая волна отступает, омега наконец поворачивает голову в его сторону.       Удивление и страх сменяются на гнев и ярость. Он шумно выдыхает и снова пытается встать, но тут же падает обратно.       — Какого чёрта? — стонет Пак. — Почему я здесь?!       — Приходишь в себя после операции. Я ранил тебя раньше, чем это сделал ты. Увы… — пожимая плечами, произносит Юнги.       — «Увы»? — Чимин смотрит уничтожающим взглядом. — Тогда почему я всё ещё жив?       — У меня пока нет желания лишать тебя жизни. — Голос Мина удивительно спокойный. Он рассуждает об убийстве так, будто это что-то обыкновенное и будничное. Хотя для айсира, наверное, так оно и есть…       — Тогда какой в этом смысл? Не понимаю! — Чимин прикрывает глаза, отчаянно соображая, как ему теперь выпутаться из всего.       — Мы ещё вернёмся к этому разговору, а пока нужно сделать перевязку. — Юнги поднимается с постели и разминает затёкшую шею.       — Издеваешься? Я не позволю! — шипит омега.       — Значит, получишь воспаление и умрёшь в муках от сепсиса, — усмехается Мин.       — Пусть так… — стонет Пак. — Лучше сто тысяч раз умереть в муках, чем допустить это!       — Как знаешь. Моё дело предложить.       — Позовите лекаря! Кто-то же зашивал меня? — кричит он вслед удаляющемуся альфе.       — Я твой лекарь. Или палач. Решай сам… — коротко говорит Мин и скрывается за дверью.       Возле его покоев выставили стражу. Это точно было лишним, но с Господарем спорить бесполезно. Юнги, конечно, ценит такую заботу, но уж с одним омегой, да ещё и раненым, он в состоянии справиться.       Чимин остаëтся один, но от этого ничуть не легче. Его положение оказалось весьма прискорбным. Настолько, что хочется умереть. Он лежит в спальне Юнги. Того самого Микая, которого нужно было пристрелить ещё в первый раз!       — Ну почему? Почему я тогда этого не сделал?! — восклицает омега.       В комнате витает аромат белого кедра. Уж его он запомнил и узнает с закрытыми глазами. Ненавистный запах проклятого альфы! Совершенно непонятно, почему он его не прикончил ещё там. Чимин вспоминает занесённый над его лицом микай и то, как мужчина тут же остановился, ошарашенно глядя на него. Кажется, он даже выдохнул: «Ты?» — будто знал его. Или так и не забывал с того самого момента?       Спина нестерпимо болит. Кажется, зря он так дёргался, потому что последние силы его покидают, а кожу покрывает испарина. В горле пересохло, хочется в уборную и на свежий воздух. Этот запах просто убивает. Чимин осторожно спускает ноги, опираясь на колени. Голова кружится, а к горлу подступает тошнота. Омега сползает с кровати, пытаясь устоять на четвереньках, и ругается. Перед глазами всё темнеет, после чего парень без сил падает на пол.       Юнги не было минут тридцать. Он перекусил и дождался, когда сварят куриный бульон, чтобы лично отнести его в свои покои. Дойдя до спальни, мужчина кивает стражнику, и тот поскорее открывает дверь, впуская альфу. Он не сразу понимает, что в постели никого нет.       — Да чтоб тебя! — шипит Мин, ставит поднос на небольшой столик у окна и оглядывается. Сбежать парень точно никуда не мог… Мужчина обходит кровать и замечает лежащего на полу айсира. На повязке в двух местах проступила кровь, а это значит, что, скорее всего, разошлись швы. — Ну вот что с тобой делать, а? — обречённо произносит Юнги. Присаживается рядом, нащупывая пульс. Омега слишком слаб, чтобы вставать с постели, а уж тем более совершать побег.       Эта попытка была обречена на провал…       Он осторожно его поднимает и снова укладывает на кровать лицом вниз, отбрасывая подушку в сторону. Берëт поднос с медикаментами, обрабатывает нож, разрезает повязку и осторожно отодвигает ткань, глядя на швы, которые и правда разошлись в нескольких местах. Уходит к стражнику и просит, чтобы тот прислал к нему сына лекаря. Вернувшись, смачивает стерильную ткань спиртом и аккуратно принимается обрабатывать раны. Это сразу приводит парня в чувство: омега дёргается и шипит.       — Терпи, — строго говорит Мин. — Наворотил тут делов! Теперь по новой шить придётся.       — Не трогай меня! — Чимин начинает извиваться, отчего швы расходятся ещё больше.       — Святые небеса! Да за что мне всё это?! — жалуется Юнги, скручивая омегу.       Чимин скулит от боли и утыкается лицом в кровать.       — Ненавижу! Ты просто не представляешь, как я тебя ненавижу! — кричит он.       — Будешь дёргаться — я свяжу тебя, а ещё заткну рот, — строго предупреждает альфа, обрабатывая кровоточащие раны.       По просьбе Юнги сын Вуа Хонга прибегает уже через десять минут, прижимая к себе металлический ящик.       — Может, лучше папу позвать? — испуганно спрашивает он.       Мин открывает крышку, проверяя содержимое.       — Отлично, можешь идти.       Парнишка пятится спиной к двери, с ужасом глядя на рыдающего парня. Юнги отчего-то разозлился. То ли на себя, то ли на этого омегу, который откровенно не понимал, что таким образом вредит сам себе.       — Выпей. — Он приподнимает его голову, удерживая небольшую склянку возле губ.       — Что это? — хрипло спрашивает Чимин.       — Я сейчас буду тебя зашивать. У тебя есть три секунды, чтобы принять то, что я предлагаю. Иначе придётся терпеть.       Омега зло смотрит на него заплаканными глазами, но рта не открывает.       — Ну что ж, ты сделал свой выбор, — пожимает плечами Юнги и отходит куда-то, возвращаясь с двумя стражниками. — Будете держать ему ноги и руки.       Когда игла касается его кожи, протыкая насквозь, Чимин начинает рычать, пытаясь вырваться. Он чувствует каждый стежок, который стягивает края его ран, и отчаянно кричит на всю спальню.       — Я убью тебя! Зря стараешься, лучше просто прикончи!       Он осыпает альфу самыми ужасными проклятиями, да так громко, что в спальню прибегают Намджун и Чонгук, глядя на развернувшуюся картину.       — Ты чего творишь, Юнги? — ошарашенно спрашивает Ким.       — Кажется, он теперь наш местный лекарь, — усмехается Чон.       — Обращайтесь, если кому чего подлатать нужно, — бросает Мин, продолжая аккуратно зашивать последнюю рану. Альфа чувствует, как парня бьёт озноб. Он уже молчит, лишь тихо стонет и всхлипывает. — Надеюсь, это будет тебе уроком. И в следующий раз ты не встанешь, пока я не позволю.       — Какой грозный у тебя советник, — качает головой Намджун.       — Я и сам не знал, представляешь? — театрально закатывает глаза Чон.       — Проваливайте, шуты гороховые. Только мешаете! — шикает на них альфа.       — Ждём тебя в кабинете, — добавляет Господарь, направляясь к выходу.       Проявлять такую жёсткость по отношению к тому, кого готов носить на руках и пылинки сдувать, было сущим мучением. Но Юнги прекрасно понимал, что никакой лаской здесь ничего не исправить. По крайней мере, не сейчас… Да и не относился он к той категории людей, которые щедры на такие проявления чувств. Но это совсем не значило, что мужчина не переживал.       Когда со швами покончено, альфа ещё раз обрабатывает их специальной мазью, которую дал лекарь, и начинает накладывать повязку. Ему приходится просовывать под его грудью ладони, чтобы протянуть свёрнутую в тугой рулон ткань. Изрядно с этим повозившись, альфа наконец вздыхает с облегчением. Это вышло сложнее, чем он думал. Омега затих, и на мгновение ему даже кажется, что Чимин спит, пока парень не подаëт голос.       — Я хочу пить, а ещё… мне нужен омега-куннё, — тихо выдаëт он.       — Могу помочь, чтобы швы снова не разошлись.       Чимин молча кивает, понимая, что если не сделает сейчас хоть один глоток воды, то просто умрёт от жажды. В горле саднит и кружится голова, поэтому он покорно принимает помощь Юнги, сгибая ноги в коленях, и опирается спиной на его грудь, сдерживая глухой стон. Мужчина подносит стакан, наклоняя для удобства, и Пак осушает его в несколько заходов, тяжело дыша. Голова омеги откидывается назад, упираясь ему в плечо.       Это слишком сложно.       — Есть ещё куриный бульон, — тихо говорит Юнги, прижимая к себе этого хрупкого парня. — Правда, уже наверняка остыл.       — Нет, мне нужно… — Он закусывает губу.       — Я понял, погоди.       Мин осторожно опускает его обратно на кровать и выходит ненадолго. Отыскивает подходящего куннё и подробно его инструктирует. Их лучше оставить на какое-то время, поэтому Юнги спускается, зная, что Чонгук с Намджуном ждут его в кабинете.       — А вот и лекарь собственной персоной! — восклицает Ким.       — Мне сейчас не до шуток, честно. — Усаживаясь в кресло, Юнги запускает пятерню в волосы и тяжело вздыхает.       — Зачем ты зашивал его сам? — спрашивает Чонгук.       — Чтобы было красиво. Хонг так не умеет. Это меня бадави научили. Внутренний стежок называется, шрамов почти не останется, — поясняет он.       — Это, конечно, очень важная деталь, но штопать наживую даже я не рискнул бы, — произносит Господарь.       — То был воспитательный момент. Согласен, что ужасный, но тем не менее действенный. Больше он не будет пытаться сбежать.       — Поговорили? — спрашивает Чон.       — О чём ты?! Только и сражался с ним всё это время да зашивал. Сейчас с ним куннё возится, поэтому я спустился к вам.       — Ну и прекрасно. Нужно кое-что обсудить… — говорит Намджун.       — Давайте добейте меня окончательно, — вздыхает Юнги.       — Вернулся наш корабль, который мы оставили для разведки в Сумантре, — начинает Чонгук.       — И какие новости? — Мин вопросительно смотрит на него.       — Никакой информации, что принц пропал, нет. В столице про это вообще никто не говорит, что очень странно. Ощущение, будто король затевает что-то, возможно, вместе с правителем Мавай. — Чонгук задумчиво стоит возле карты и разглядывает земли Киандэ.       — Либо он пытается его найти самостоятельно, а Хосок вообще не в курсе, — предполагает Намджун.       — Уж лучше второй вариант, потому что если они пойдут войной на нас, то мы можем проиграть, — произносит Юнги.       — Верно, если только не опередим их. — Чонгук обводит Мавай красным.       — К такому нужно подготовиться, мы не уверены, что король Сумантры с ним не заодно. — Юнги подходит к Чонгуку и разглядывает Запад. — Ещё эти чёртовы Вуорские топи…       — Если пройти через них, Хосок точно не будет готов. Потому что Ассур хорошо укреплён именно с моря, поэтому осадить такую столицу с той стороны будет ох как непросто; а если зайти с тыла, то есть шанс, что мы застанем их врасплох, — предлагает Господарь.       — Не утопнуть бы самим, — хмыкает Ким.       — Отправим туда людей на разведку, наверняка есть способ, — говорит Чон.       — Пусть едет Убин со своим отрядом: он многое знает про болота от деда, — произносит Намджун.       — Хорошо, тогда сообщи ему, чтобы подготовили корабль.       Юнги возвращается и вопросительно кивает стражникам.       — Куннё уже ушёл, сказав, что ваш пленный заснул, — поясняет альфа.       — Прекрасно.       Мин входит в спальню, выискивая каштановую макушку среди одеял и подушек. Он кажется таким маленьким и беззащитным на этой огромной кровати. Его глаза прикрыты, а рука, согнутая в локте, покоится под щекой. Трогательный омега с неиссякаемым запасом ненависти к нему… Одеяло прикрывает только нижнюю часть тела. Мужчина присаживается на кровать и касается обнажённого участка кожи, где заканчивается повязка. Нежная и шелковистая, просто идеальная на ощупь. Юнги представляет, как пройдётся по этой пояснице губами, осыплет поцелуями спину и каждый шрам, который появился по его вине. Но, скорее всего, этот парень не подпустит к себе, не позволит целовать, потому что не сможет забыть, кто перед ним. Впервые Мин жалеет о содеянном, хотя… если бы не убил тогда Хисона, то не повстречал бы его.       — Я даже не знаю твоего имени… — шепчет он. — Почему-то мне кажется, что оно такое же красивое, как и ты сам.       Мин проводит пальцами по щеке и спускается к губам, но замирает, когда слышит:       — Чимин. Запомни это имя, Юнги, потому что я сделаю всё, чтобы тебя уничтожить, — распахнув карамельные глаза, цедит омега.