ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      Где-то впереди маячит пушистый хвост Сина, который бежит по тропинке, обнюхивая свои владения, шумно вдыхает холодный воздух и периодически оглядывается, проверяя, следует ли за ним хозяин. Замечая вдалеке два силуэта, он срывается с места и несётся в лесную чащу, наслаждаясь временной свободой. Кажется, вчерашняя прогулка понравилась всем троим, поэтому они снова выбрались в лес после ужина.       — Как так получилось, что настоящий волк оказался у вас? — спрашивает Тэхён.       Он прячет ладони в карманы не только потому, что они замёрзли, а больше из опасений, что чужие пальцы найдут его собственные и переплетут, не желая от себя отпускать.       — Год назад я был на охоте, услышал шум и обнаружил медведя, который чуть не задрал волчонка. Вообще, не стоит вмешиваться в такие дела, но он так жалобно смотрел, что пришлось спасать… — Чонгук идёт рядом с принцем, и расстояние между ними минимальное, иногда альфа даже задевает его плащом, но не нарочно, а просто потому, что очень хочет быть как можно ближе. Будь его воля, он бы не выпускал Тэхёна из объятий, приходится непрерывно бороться с нестерпимым желанием притянуть к себе и уложить руку на талию, где ей и место. — Я принёс его в Кунсо, думал, подлатаем и отпустим в лес, но что-то пошло не так. Мы привыкли друг к другу, и Син сам решил остаться.       — Забавно, — усмехается Тэ.       — Что именно?       — Вы всех пытаетесь таким образом возле себя удержать? — спрашивает принц.       — Каким «таким», Тэхён? — Чонгук останавливается, глядя на него.       Тэ тоже вынужден притормозить, быстро соображая, что в его словах было неправильно.       — Располагаете к себе так, что даже дикие волки не могут устоять. — Он втягивает голову к плечам, потому что порыв ветра проникает в складки плаща.       — Один дикарь мне неподвластен… — Чон вздыхает и ловит его бегающий по еловым веткам взгляд, видит в глазах отражение полной луны и снова восхищается.       Принц намеренно избегает смотреть на него, потому поднимает взор к небу, любуясь звёздами.       — Нам не быть вместе, и вы это знаете. — Ему кажется, что сейчас лучше считать звёзды и как-то тянуть время, чем снова тонуть в черноте его глаз.       — Из-за объявленной свадьбы? — Если бы Тэ сейчас смотрел на альфу, он увидел бы, как тот поменялся в лице, как заиграли желваки и раздулись ноздри.       — В том числе, — тихо говорит принц.       — Назови ещё хоть одну причину, Тэхён. — Чонгук подходит чуть ближе, всё же завладевая его вниманием.       — Когда Чон Хосок узнает, что я здесь, он пойдёт на Валанхан войной, скорее всего, с армией Сумантры… Я не хочу этого, — шепчет Тэ.       — Не хочешь, чтобы из-за тебя воевали? — Господарь приближается вплотную.       — Меньше всего мне хотелось бы, чтобы кто-то умер. В этой схватке победит либо Юг и Запад, либо Север.       — Войны можно избежать.       — Да, и для этого мне нужно вернуться в Сумантру. — Принц вздыхает, но уж как-то слишком обречённо. Смотрит на Чонгука и молчит, понимая, что срок ещё не истёк, а он снова завёл этот разговор.       — А ты сам этого хочешь?       Господарь смотрит внимательно, считывает каждый жест этого парня, пытаясь угадать мысли. Ещё неделю назад он бы услышал уверенное «да» от принца, а сейчас видит, как мечутся его глаза, как он поджимает губы и опускает взгляд.       — Так будет правильно… — Ветер резким порывом уносит его слова, будто взбесившийся дух, стягивает капюшон с головы принца, пробираясь под одежду ледяными щупальцами.       Чонгук хмурится, понимая, что они снова и снова ходят по кругу, обсуждая то, что обоим не очень приятно. Ещё есть время, и шанс, что Тэхён скажет совсем другие слова, тоже имеется.       — Слушай своё сердце. — Альфа накидывает его капюшон обратно. — Это и будет самое верное решение. Есть много других способов избежать войны.       — Назовите хоть один? — тут же подхватывает он.       — Ты снова решишь, что я ищу выгоду… — Чонгук качает головой.       — Выйти за вас? — хмурится Тэ.       — Если ты сделаешь это добровольно, то у них не будет причин нападать. Король Сумантры хотел объединиться с Западом, чтобы обезопасить себя от Севера и Чхве. Но союз с Валанханом ничем не хуже, не так ли? — Чон выгибает бровь и слегка наклоняет голову в ожидании ответа.       — Вы плохо знаете Хосока. Если бы вашего омегу украли накануне свадьбы, какая была бы реакция?       — Если бы это был ты, я дрался бы за тебя до последнего, — уверенно говорит Господарь.       — Так почему считаете, что Хосок так просто смирится? Быть может, он тоже готов сражаться?       — Тогда пусть придёт и сразится со мной один на один, — бросает альфа. Всё, что связано с Хосоком, выводит его из себя в буквальном смысле слова. — Или есть то, о чём ты не договариваешь?       — О чём вы? — испуганно спрашивает Тэ.       Чонгук касается его щеки горячими пальцами, мажет подушечкой большого губы принца и проникает под капюшон, нежно оглаживая шею.       — Он касался тебя? — выдыхает Господарь вместе с паром от мороза.       — Что? — Тэхён вскидывает удивлённые глаза.       — Так, как это делаю я… — Его пальцы увязают в светлых волосах, перебирают шелковистые пряди, слегка царапают кожу, вызывая внутри нарастающий шторм.       — Н-нет. — Принц снова плавится под его натиском, чуть запрокидывает голову, наслаждаясь прикосновениями.       — Целовал тебя? — Его губы слишком близко. Тэхён чувствует, как горячее дыхание обжигает кожу.       — Он меня даже не видел без маски. — Тихий неуверенный шёпот прерывает смех Чонгука.       — Что? Как это не видел? — Альфа убирает руку, а Тэ судорожно переводит дух.       — Хотел, но я не позволил.       — А мне, стало быть, разрешил?       — Вы забыли, при каких обстоятельствах её с меня сняли? У меня не было возможности противостоять! — Принц начал заводиться, вспоминая те события у Западной гавани.       — Кстати, ты делал отличные выпады, я был впечатлён! — Чонгук даже хлопает пару раз в ладоши.       — Я обучался субак-до, так что не какая-то там рохля, — бубнит Тэхён.       — Мой дикарь владеет боевым искусством? — с придыханием восхищается Чон.       — Во-первых, я не ваш, а во-вторых, прекратите называть меня дикарём! — с нескрываемым возмущением произносит принц.       — А то что? Применишь пару приёмов? — усмехается альфа.       — Хотите потешиться?! — вспыхивает Тэ.       — Как же легко тебя вывести из себя. — Чонгук всё ещё улыбается, но неожиданно чувствует захват на шее: принц тянет его за одежду, выполняя один из бросков противника. Альфа мог бы противостоять, но слегка поддаётся, летит на землю и в последний момент хватает руками плащ Тэхёна, отчего тот теряет равновесие, заваливаясь прямо на мужчину. — Похвально, у тебя почти получилось, — чуть запыхавшись, произносит Господарь.       — Не почти, а получилось. — Тэ смотрит на него сверху вниз и самодовольно ухмыляется. Но тут же ахает от неожиданности, потому что одним рывком Чон уже оказывается на нём, придавливая к земле. Смоляные пряди свисают со лба, щекоча ему лицо, поэтому он отворачивается в сторону и фыркает: — Слезьте уже!       — Не я это начал. — Чонгук видит в свете луны обнажённый участок кожи на шее, опускается ниже и целует пульсирующую сонную артерию. Ведёт языком к уху, проникает внутрь, скользя кончиком по внутренним изгибам. Прикусывает зубами мочку и посасывает её, чувствуя, как пальцы принца впиваются ему в шею.       Тэхён уже тысячу раз пожалел, что сделал этот бросок. Следовало ожидать, что закончится чем-то подобным. Он снова не мог противостоять, и тут никакое субак-до бы не спасло, когда этот язык вытворял такое. Вместо того чтобы отталкивать, его тело снова предавало, льнуло навстречу, подставляясь ещё больше.       «Пожалуйста, остановись, умоляю!» — говорит тот, кто просил держаться подальше от Господаря.       «Ох… продолжай!» — мысленно выстанывает другой.       И кажется, первый снова позорно капитулирует.       — Чонгу-ук… — хрипло тянет Тэ.       Чон отстраняется, переводя дух. Принц тяжело дышит, но не вырывается, лишь смотрит опьянённым взглядом.       — Скажи ещё раз, — выдыхает альфа.       — Чонгук, — тихо повторяет Тэхён, прислушиваясь к самому себе.       — Моё имя из твоих уст звучит особенно приятно. — Мужчина довольно улыбается. — Прости, я снова не сдержался. — Он хочет встать и помочь ему подняться, но чужая рука тянет его обратно.       Альфа замирает, удивлённо глядя на него. Видно, что внутри Тэхёна происходит какая-то борьба, но Чонгук не двигается, просто выжидающе нависает над ним. После таких ласк хочется большего. Настолько сильно, что становится страшно и немного стыдно от собственных мыслей. Принц сжимает ворот чужого плаща, не желая отпускать, чуть тянет на себя, не сводя глаз с альфы. Когда он вот так лежит на нём, придавливая всем телом, разум уплывает далеко-далеко, оставляя вместо себя бесконечное желание чувствовать губы этого мужчины на своих.       — Поцелуй… меня, — неожиданно просит Тэ.       В глазах Господаря будто что-то вспыхивает: взгляд становится совершенно иным, а лицо озаряется счастьем. Внутри него всё буквально трепещет и ликует от такой просьбы. Его не гонят, не отталкивают, а наоборот! Он наклоняется ниже, касаясь его губ, проникает языком внутрь, тут же встречаясь с Тэхёновым. Целует глубоко, развязно и напористо, потому что позволяют, потому что чувствует реакцию на каждое своё движение. Нестерпимое желание испить его целиком, как самый дивный нектар. Ему хочется насладиться каждым миллиметром этих манящих губ, что Чонгук и делает, вкладывая в действия максимум страсти и обожания. Принц и знать не знал, что от обычного поцелуя можно лишиться остатка самообладания, что это будет так возбуждающе горячо. Альфа отстраняется, чтобы сменить угол наклона и прильнуть обратно, снова и снова целуя до изнеможения, до распухших губ и сбившегося окончательно дыхания. Ему кажется, если он сейчас остановится, больше Тэхён не подпустит. Целует как в последний раз, утробно рыча и сдерживая себя изо всех сил, чтобы не разорвать на принце одежду. Останавливается, лишь когда чувствует, как дрожит под ним Тэхён. Чонгук только сейчас вспомнил, что они вообще-то лежат на земле и сегодня довольно прохладно. Трётся щекой о его скулу, шепчет: «Какой же ты невероятный!» — и помогает ему подняться и отряхнуться от еловых иголок и листьев, благо сегодня сухо и никто из них не промок.       — Замёрз? — Принц кивает в ответ, и он берёт его холодные пальцы, согревает дыханием и растирает своими, чтобы разогнать кровь, касается губами, а Тэхён смущённо молчит, глядя на эти манипуляции. — Идём в замок, нужно согреться.       — Только не в вашей… спальне! — протестует принц.       — Можно в твоей, — смеётся Господарь, но, замечая возмущённый взгляд, поднимает ладони в примирительном жесте. — Я шучу! Посидим в каминной и выпьем горячего чаю…       Волк нагоняет их уже у самого замка, явно не желая завершать прогулку, тычется носом в ладонь Тэхёна и виляет хвостом.       — Если Син найдёт себе пару, вы его отпустите? — спрашивает принц.       — Конечно. — Чон чешет волка за ухом. — А вот тебя, кажется, уже не смогу.

***

      Омега то возвращался в реальность, то снова уплывал туда, где нет боли, качаясь на волнах беспамятства. Сквозь пелену доносился голос, который баюкал, обволакивал и успокаивал. Сначала Чимину казалось, что он снова дома и рядом с ним отец. Пак тянулся к нему, хватал за пальцы, чуть сжимая, но потом понимал, что это кто-то другой.       О нём заботились.       Пожалуй, так трепетно, как мог только отец, когда омега болел. Обтирали тело прохладной влажной тканью, поили с ложечки питательным отваром и бульоном, обрабатывали швы и делали перевязки. Эти пальцы касались так нежно, гладили по волосам и дарили какое-то особенное умиротворение. Чимин привык к ним, пока был в бреду, прикипел и привязался.       Воспалительного процесса всё же избежать не удалось. И Юнги снова корил себя, что подверг омегу опасности. Отсылал всех куннё, желая самостоятельно ухаживать за ним, лишь совсем интимные моменты оставил на сангона, которого сам же выбрал для Чимина. Лекарь посещал раненого дважды в день, увеличивая дозу отваров и назначая дополнительные. Качал головой и укоризненно смотрел на мужчину.       — Он же не умрёт? — в очередной раз спрашивает альфа, нервно расхаживая вдоль комнаты.       — Пока его состояние остаётся пограничным и тяжёлым. Не могу обнадёжить вас и дать какие-либо гарантии, господин Мин. — Хонг проверяет швы и накладывает новую порцию мази.       — Что ещё можно сделать? — Юнги смотрит затравленно. Под его глазами давно залегли синяки, а все движения стали нервозными.       — Ничего. Мы и так делаем всё возможное, — пожимая плечами, отвечает лекарь.       После его ухода альфа подходит к кровати и смотрит на исхудавшего и бледного парня. Аромат клементина едва слышен, настолько он слаб. И все эти состояния бреда настораживают мужчину: когда Чимин распахивал глаза, смотрел куда-то сквозь него и называл его отцом. Из-за этого сердце обливалось кровью и мучали угрызения совести. Мин опускается на колени и берёт в руки ладонь омеги. Кожа всё ещё горит огнём, значит, жар так и не прошёл. Юнги прижимается к пальцам губами и начинает шептать что-то на незнакомом наречии, раскачиваясь из стороны в сторону.       Пришло время обратиться к богам.       Альфа простоял на коленях почти всю ночь, пока не почувствовал, что пальцы под его губами стали прохладными, а на лбу парня исчезли бисеринки пота. Дыхание выровнялось, поэтому впервые за эти дни Юнги выдыхает с облегчением. И пусть цена его жертвы во имя спасения другого была слишком высока, альфа кивает, благодаря богов за столь ценный дар. Чимин медленно открывает глаза и наконец смотрит на него без той самой пелены, устало и грустно, изредка моргая. Сейчас между ними происходит какой-то особый немой диалог. Человек, которого он желал убить, смотрит с такой любовью, нежностью и чувством вины, что одинокая слеза, стекающая к виску омеги, оказывается вместо тысячи слов…       «Прости меня… пожалуйста. Что мне ещё для тебя сделать?» — шепчет мысленно Юнги.       Они ещё долго смотрят друг на друга, молча разглядывая. Альфа кладёт голову на кровать, не выпуская из рук его ладонь, да так и засыпает, сидя на полу. А у Чимина не хватает сил её выдернуть. Он чувствует в лёгких аромат белого кедра, но не стремится отстраниться. Осторожно вдыхает его, будто пробуя.       Вкус, в котором не должно быть места ненависти…       Будит их сангон, когда входит в спальню, глядя, как советник Господаря сидит у кровати, словно верный пёс, охраняющий сон своего хозяина. Омега ещё никогда не видел такой преданности и заботы.       «Всем бы такого альфу в мужья. Вот же повезло этому красавчику! Хоть бы выкарабкался!»       Первым просыпается Чимин, глядя на мужчину, что хлопочет возле столика. Он смотрит на альфу, который продолжает спать в неудобном положении, и осторожно высвобождает руку. Юнги тут же поднимает голову, изучая его сонным тревожным взглядом.       — Рука… затекла, — едва слышно шелестит Чимин.       — Ох, прости, — тут же спохватывается мужчина.       Он пытается встать, но понимает, что всё его тело одеревенело за время сна в таком неудобном положении.       — Доброе утро! — заметив, что они оба проснулись, щебечет сангон. — Ну что же вы, господин Мин, всю ночь просидели на холодном полу? Так и застудиться недолго! Можете сходить позавтракать, в купальню наведаться, делами заняться, а я пока оботру нашего болящего.       — Не надо меня обтирать! — подаёт голос Чимин. — Я думаю, что у меня появились силы встать… — говорит он в надежде, что так оно и есть.       Юнги бросает на него удивлённый взгляд. Это кажется невозможным за столь короткий срок, буквально за одну ночь…       В силу того, что Чимину всё ещё приходится лежать на животе из-за наложенных швов, больше всего на свете ему хочется перевернуться или хотя бы сесть. Но делать это при Юнги он не желает, поэтому выжидающе глядит на него.       — Хорошо, я покину вас, но ненадолго. — Мин с трудом встаёт, потирая поясницу, и направляется к выходу. Хочется поесть, умыться и переговорить с Чонгуком…

***

      Хван проверяет седло на своём гнедом жеребце, когда к нему подходит Феликс. Он засматривается на длинные волосы омеги, которые ниспадают чёрным покрывалом на плечи, а верхняя их часть заплетена в небольшую косу, на кончике которой привязаны бусины и пятнистое перо какой-то невиданной птицы. Несколько прядей выбились и щекочут ему щёку, но Хёнджин так увлечён, что не обращает никакого внимания. Ли подходит ближе, протягивая пальцы, чтобы убрать непослушные волосы. Парень вздрагивает от неожиданности и смотрит на омегу.       — Ты меня напугал, — выдыхает он.       — Извини, — смущённо произносит Феликс. — Разве тебе уже можно ездить верхом?       — Нет, хотя и не спрашивал, но уверен, что нельзя. Боли я больше не чувствую, значит, можно. — Хёнджин хитро подмигивает.       — Куда собираешься? В прошлый раз твоя прогулка закончилась печально. Может, не стоит пока ездить одному? — заботливо начинает парень.       — Я ещё никуда не еду, а ты уже ко мне в няньки решил записаться. Мне хватает трёх альф в виде Чонгука, Намджуна и Юнги, которые и шагу сейчас ступить не дают. Очень надеюсь, что хотя бы у двух из них теперь будет чем заняться, помимо меня, — ворчливо произносит Хёнджин, всё же запрыгивая на коня.       Феликс краснеет, вспоминая про Намджуна. Сегодня за завтраком он снова сел рядом с ним, пытался разговорить, а потом и вовсе вытер с его губы крем от пирожного, чем ввёл омегу в окончательный ступор. При нём он чувствовал себя маленьким и беззащитным мальчиком, и хотя никакой опасности от него не исходило, парень буквально терял дар речи, глядя ему в глаза и вдыхая аромат бергамота.       — Можно с тобой? — Ли умоляюще смотрит снизу вверх.       — А умеешь? — прищурившись, уточняет Хван.       — Ездить верхом?       — Да…       — Обижаешь! — фыркает Феликс.       — Сынгу! — кричит омега конюху. — Подготовь ещё коня для моего друга!       «Друга…»       Ли улыбается, поглаживая бархатный нос жеребца, который раздувает ноздри и нетерпеливо бьёт копытом, явно готовый к поездке. Мужчина направляется в конюшню, а в это время на улицу выходит принц. Он не спрашивал у Господаря дозволения на прогулку, но всё же с ними был Хёнджин.       — А с вами можно? — неуверенно интересуется он, подходя чуть ближе.       — Хочешь объездить свой подарок? — улыбается Хван.       — Очень. Правда, Чонгук… — Тэ оглядывается.       — А мы ему не скажем. — Парень хитро подмигивает.       Они едут совсем другой дорогой, в этой части леса Тэхён ещё не бывал. Минуя густой ельник, омеги выбираются на огромное поле у подножия большой горы, которая виднеется вдалеке.       — Ва-а-а! — восклицает Феликс.       — Это вулкан Нэво? — спрашивает Тэхён.       — Верно, наш вечно дремлющий грозный друг, — отвечает Хёнджин. — Люблю бывать здесь, хотя в период дождей и ветров сюда лучше не соваться, как и на побережье: сдует к чертям.       — Я никак не привыкну к этому холоду. — Принц ёжится. — Постоянно мёрзну.       — Мне тоже поначалу было очень некомфортно, но с годами закаляешься и уже не чувствуешь того, что было в самом начале. Если проехать по той дороге, — кивает Хван в сторону, — можно попасть в ущелье. Там очень красиво и есть водопад…       — Ох! Давайте поедем! — радостно восклицает Ли.       — А нас не хватятся? — Тэхён всё время думает о том, как Чонгук не обнаружит в Кунсо целых трёх омег и каков будет масштаб его ярости. Но Асан под ним вытанцовывает да так и рвётся вперёд, заражая буйным нравом хозяина, что принц плюёт на все переживания.       Скакать по равнине наперегонки невероятно! Феликсу достался красивый конь серой масти, с которым они тут же поладили. А вот строптивый Асан то и дело норовит проявить характер, но Тэхён в этот раз не даёт ему спуску, полностью контролируя каждое движение. Он по-настоящему наслаждается поездкой, и даже холодный ветер, свистящий в ушах, тому не помеха.       Ущелье Клего выглядит потрясающе. Когда они оказываются меж двух отвесных скал, покрытых вековыми мхами, у всех троих перехватывает дыхание.       — Каждый раз, когда я бываю здесь, моё сердце готово выпрыгнуть из груди, — кричит Хёнджин.       — Невероятная красота! — восклицает Тэхён.       — Я в восхищении! — Феликс крутит головой по сторонам, пытаясь уловить каждую деталь.       Вдали слышен шум водопада, он нарастает и грохочет по мере приближения. Принц с восторгом любуется природой Севера, отмечая, что, несмотря на суровый климат, здесь очень красиво! Сегодня им повезло с погодой, потому что выглянуло солнце, осенние лучи которого уже не сильно согревали, но всё же дарили каплю тепла и какого-то внутреннего счастья. Тэхёну вдруг вспоминаются слова Юнги о свободе и любви к поездкам на побережье. Кажется, его место силы именно здесь. Преодолев узкую тропу, они наконец достигают цели, и перед омегами открывается сказочный вид: с отвесной скалы бурным потоком падает огромный водопад, вскидывая миллионы крошечных брызг, которые, словно маленькие жемчужины, сверкают на солнце и тут же исчезают в воде. Им приходится задрать головы, чтобы подняться взглядом до самого верха.       — Пожалуй, это самое красивое, что я видел, после Гай-Ё! — говорит Феликс.       — Парящие острова? — тут же оживляется Хёнджин.       — Точно, они самые. Если ты помнишь, я уже рассказывал, что родом оттуда.       — Да-да, хотелось бы подробностей, почему именно так их назвали, — говорит Хван.       — Обязательно расскажу. — Ли тепло улыбается.       Тэхён смотрит на них и тоже не может сдержать улыбки. Возможно, ему нужно было приревновать друга, но отчего-то он рад, что, пока они здесь, Феликс нашёл с кем пообщаться, потому что большую часть времени Тэхён проводил с Господарем.       — Я бы написал картину! Определённо хочется сюда вернуться, чтобы сделать это! — воодушевлённо выкрикивает Ли.       — Если только ты мне её подаришь! — смеётся Хёнджин.       — С радостью! Главное, организуй ещё пару поездок сюда, а я захвачу всё необходимое.       Они немного уходят вперёд, а Тэ остаётся позади, вдыхая прохладный осенний воздух с примесью хвои, горного озера и местных растений. Он часто задавался вопросами: «А как пахнет счастье? Красота? Сила? Любовь?»       Так пахнет свобода…       Прохладный ветер обнимает за плечи, играет с локонами, и вместе с его лёгкими порывами хочется полной грудью вдохнуть гигантскую порцию счастья.       — Ты чего так улыбаешься? — Феликс прерывает его раздумья.       — Не знаю, просто мне вдруг стало так хорошо, — пожимает плечами принц.       — Нам пора в обратный путь, а то скоро стемнеет, — говорит Хёнджин.       Всё становится очевидно, когда они приближаются к Кунсо. Возле главных ворот столпилась стража и выслушивала наставления от Господаря. Он поворачивает голову, глядя на трёх всадников, и громко ругается.       — Отбой, ребята. Расходимся! — командует он.       Намджун усмехается и хлопает его по плечу.       — Я тебе говорил, что вернутся. Конюх же сразу сказал, что поехали прогуляться, а ты панику развёл! — говорит он.       — Хёнджин! — рявкает Чонгук, когда они подъезжают ближе. — Объяснишься?! — Взгляд альфы не сулит ничего доброго.       — Не собираюсь я оправдываться! — Он спешивается с коня и хочет пройти мимо, но Чон хватает его за локоть.       — Мало того что ты ещё не оправился от травмы и тебе запрещено ездить верхом, так ещё и других за собой потащил! — кричит Господарь.       — Пусти! — Хёнджин смотрит снизу вверх, не скрывая своего негодования. — Я тебе не маленький мальчик, чтобы ты мне указывал!       — Ты под моей опекой! — Чонгук слегка встряхивает омегу.       — Иногда мне кажется, что от тебя тоже неплохо было бы поискать защиту! — с горечью произносит Хван и всё же высвобождается из цепких рук Господаря, уходя прочь размашистым шагом.       Тэхён уже спустился с Асана и смотрит нахмурившись, не понимая, что же происходит между этими двумя. Он ожидал, что, скорее всего, их хватятся и начнут искать, но так захотелось немного свободы, что он ни капли не жалеет о содеянном.       Пока не встречается взглядом с Чонгуком.       — Иди за мной, — сквозь зубы цедит мужчина.       Ему хочется возразить, отпустить какую-то колкость, но аромат сандала сейчас настолько ударяет в нос, что Тэхён лишь открывает рот, чтобы тут же его захлопнуть. Обменивается взглядом с Феликсом, кивает и следует за мужчиной, который даже не смотрит назад, уверенный, что принц не станет противиться.       Войдя в замок, он хочет снять плащ, но видит, что Господарь прямо в верхней одежде следует в кабинет. Приходится идти за ним, мысленно коря себя за своеволие. Меньше всего ему сейчас хочется, чтобы его отчитывали. Входит и прикрывает за собой дверь, наблюдая за альфой, который повёрнут спиной. Он упирается руками в стол и опускает голову.       Тишина давит и напрягает…       Тэхён не знает, сколько минут прошло, но он всё же решается подойти и положить ладонь на его плечо.       — Чонгук? — тихо говорит Тэ.       Его пальцы подрагивают, скользя по руке вниз к ладони, которая сжата в кулак.       — Вы… — Он делает вдох, преодолевая внутренний барьер. — Ты… меня пугаешь сейчас, не надо так!       Альфа разворачивается так резко, что Тэхён отскакивает назад. Его взгляд снова тёмный, давящий и всепоглощающий. Мужчина прикладывает немало усилий, чтобы не сорваться.       — Пугаю? — усмехается он. — А что тогда делаешь ты?       — Я не могу прокатиться верхом? Для чего тогда нужно было дарить мне Асана? — Он начинает злиться. — Если Хёнджин привык к такому собственническому отношению, то я не собираюсь!       — При чём тут он вообще?! — вспыхивает Чонгук.       — При том, что одного омеги вам мало! Может, мечтаете собрать целый гарем? — выкрикивает Тэхён, сам поражаясь своей злости. Он только сейчас осознал, как ревновал. Да-да, дико ревновал его к этому Хвану! Все их взгляды и странные отношения были за гранью его понимания.       Господарь развязывает сначала свой плащ, затем и Тэхёна. Ткань шуршит и слоями укладывается друг на друга. Альфа снимает кожаный жилет, сбрасывая его на пол, и расстёгивает рубашку до половины. Тэ в полном недоумении и оцепенении наблюдает за происходящим. Мужчина берёт его руку и кладёт себе на грудь. Туда, где кожа разукрашена неизвестными символами и витиеватыми узорами.       — Что ты чувствуешь? — вдруг спрашивает он.       — Биение сердца… — шепчет принц.       — А ещё? — выгибая бровь, интересуется Господарь.       Осознание того, что его пальцы сейчас касаются обнажённой груди Чонгука, не даёт рассуждать здраво. И снова запах сандала, который так дурманит.       — Я… — Тэ облизывает пересохшие губы. — Чувствую под ладонью каждую твою мурашку, каждый волосок на горячей, просто обжигающей коже, и мне необязательно прикасаться, потому что я ощущаю то же самое…       — Вот именно, — улыбаясь, говорит альфа. — Никогда не испытывал ничего подобного ни с кем другим. Мы будто зеркало, которое отражает эмоции друг друга. О каких омегах ты говоришь?! Никого не существует, кроме тебя. Я их просто не замечаю…       — Но… Хёнджин… — снова начинает Тэ.       — Иди сюда. — Он сажает его на стол и наглым образом втискивается между сдвинутых ног. — Не бойся, я не сделаю ничего такого, чего бы ты сам не захотел. — Руки оглаживают спину, но Чонгука очень раздражает эта многослойная одежда. — Сними жакет, — просит он.       — Зачем? — Тэ весь подбирается, выпрямляется и смотрит настороженно.       — Он меня раздражает. Просто сними! — начинает злиться Чон.       Тэхён молча расстёгивает пуговицы и стягивает его, глядя на Господаря.       — Вытащи рубашку из брюк, — просит альфа.       — Ну уж нет. — Тэ пытается слезть со стола, но оказывается в капкане цепких рук.       — Я просто хочу коснуться твоей спины, можно? — шепчет Чонгук.       — Зачем?       — Доверься мне…       Нужно бы отказать, но руки сами вытаскивают края рубашки, заправленные в брюки, и Тэ молча смотрит на мужчину. Ему уже самому стало интересно, что тот задумал. Чонгук обнимает его, проникая под тонкую ткань, нежно касается шелковистой кожи спины, медленно ведёт пальцами вверх, к лопаткам, и замирает, прижимая к себе.       Там Господарь его ещё не трогал. Это была пока какая-то недосягаемая зона, которую он достиг в два счёта. Его прикосновения вынуждают сердце биться через раз, а лёгкие пропускать пару вдохов.       — Может, ты слышал историю о том, как чужестранец с Востока завоевал Валанхан? — начинает Господарь.       — Кто же этого не знает, — тихо говорит принц.       — Когда-то я был обычным парнем, сыном кузнеца, и совершенно не представлял, что меня ждёт. Но каждое утро просыпался с мыслью, что стану великим воином и у меня будет самый красивый омега во всём Киандэ. Быть может, ты слышал о лиранах?       — Конечно. Они прекрасные ваны Востока…       — Я обучался в Лиране и стал одним из лучших. Как и Ким Намджун… Мы бы служили и дальше, но пришёл Чхве со своей армией и стёр с лица Киандэ, Уль-Хо и близлежащие города.       — Я не знал, что ты служил в Лиране, — шепчет Тэ, уложив голову ему на плечо.       — Мы оба были во дворце, когда началась резня и всеобщая паника… Тогда я впервые понял, что такое убивать. До этого были лишь тренировки, но в один миг пришлось повзрослеть… Нам удалось спасти только одного из принцев, самого младшего.       Тэхён отстраняется, изумлённо глядя на мужчину.       — Хван Хёнджин — принц и наследник Фреута? — спрашивает Тэ.       — Верно. Единственный… И я поклялся его оберегать, а ещё вернуть ему эти земли. Но это не значит, что между нами что-то есть. — Его горячие пальцы проходятся вдоль позвоночника и ложатся на поясницу, а потом вновь начинают скользить выше, вызывая у Тэхёна мурашки по всему телу.       Историю о том, что Чхве вырезал всю королевскую семью, знали все в Киандэ. Но то, что один из них выжил и сейчас находится под защитой Господаря, не укладывалось в голове. Правда, слова, что между ними ничего нет, вдруг растеклись тёплым медовым сиропом по коже, согревая и успокаивая.       — Он не интересует меня как омега. Я забочусь о нём, понимаешь? Ему тогда было всего четырнадцать. Хённи рос у нас на глазах: взрослел, хорошел и расцветал, но у меня ни разу не было желания взглянуть на него под другим углом. Это как спать с собственным братом, понимаешь? Совсем иное…       Тэхён счастливо улыбается, чувствуя, что вопрос, мучивший его все эти дни, словно тяжкий груз, свалился наконец с плеч.       — Хорошо, я могу ещё кое-что спросить? — облизывая губы, шепчет принц.       — Конечно.       — Зачем нужно было выправлять рубашку и позволять касаться спины?       Чонгук смеётся, всё ещё поглаживая его сзади.       — Это был просто отвлекающий манёвр. — Альфа находит губами его шею. — Для того чтобы ты расслабился и доверился. У меня нет от тебя секретов и никогда не будет.       Ему бы возмутиться сейчас, как ловко его снова обставили, но вместо этого с губ срывается тихий стон, потому что язык Господаря уже выписывает круги. Ладони касаются обнажённой кожи, но кажется, будто вместо них горячий воск стекает по лопаткам к самой пояснице. Поза весьма волнующая, но это уже неважно, потому что принц обхватывает ногами его бёдра и прижимается крепче.       Внутри что-то меняется.       Он никак не может понять что именно. Будто часовой механизм перенастроили и шестерёнки теперь направляют стрелки в обратную сторону. Чонгук дёргает рубашку, не заботясь о сохранности ткани или пуговиц. Обнажает ключицы и часть груди, жадно целуя и оставляя влажный след. Находит сосок и втягивает его губами, чуть прикусывает, водит по нему языком, чувствуя, как тело принца податливо льнёт к нему, желая продолжения. Тэхён не был готов к такому. Он под ним окончательно рассыпается на мелкие фрагменты и совершенно не может себя контролировать.       Ни сейчас.       Ни потом.       Никогда.       Только не с этим мужчиной…       Господарь сводит его с ума своими прикосновениями, ласками, темпераментом, запахом и желанием, бесконечным и всеобъемлющим.       — Чонгук… — Его шёпот едва слышен.       — Скажи ещё, — рычит альфа.       — Чонгук-а… — выстанывает Тэхён.       — Никогда больше не уезжай никуда без предупреждения! — переходя к другому соску, говорит он.       — Не буду… Обещаю…       Альфа укладывает его на стол и медленно спускается к пупку, осыпая поцелуями каждый миллиметр кожи. Внутри всё взрывается диким восторгом, растекается волнами по всему телу, покалывая в кончиках пальцев. Предательское возбуждение распирает брюки, Господарь задевает его своей грудью, трётся нарочно, доводя до исступления. Принц прекрасно понимает, что если не прекратит сейчас же эту сладкую пытку, то просто неконтролируемо выплеснется, чего допустить никак не мог.       — Чонгук… Остановись, прошу! — Тэхён судорожно хватает ртом воздух и чувствует, как перед глазами всё плывёт, поэтому цепляется за плечи альфы, как за спасательный круг.       Он встречается глазами с принцем, замечает его растерянный взгляд и снова вспоминает слова лекаря…       «Гамма должен сам захотеть этого…»       — Прости… Прости меня! — Он отстраняется, тяжело дыша, выставляет вперёд ладони, показывая, что никакой опасности нет и бояться нечего. — Я позволил себе лишнее. Просто не могу сдерживаться, когда ты рядом: дурею от одного твоего вида.       Тэхён слезает со стола, пытаясь прикрыться, смотрит на свою безнадёжно испорченную рубашку и качает головой. Соски горят от поцелуев, а в паху всё изнывает от желания. И скрывать это возбуждение бесполезно: оно, словно огромный флаг и символ капитуляции, развевается на ветру.       — Я уже сам себе не принадлежу, — растерянно шепчет Тэхён.       — Верно, потому что ты мой, а я твой. Когда ты уже это поймёшь? — Чон подходит ближе, но выставленная вперёд ладонь его останавливает.       — На этом всё, Чонгук, пожалуйста! — умоляет он.       — Можно просто обнять? — спрашивает альфа.       — Обычно с этого всё начинается, — хмыкает Тэ, — поэтому категорически нет. Мне нужно привести себя в порядок, встретимся на ужине.       — Малый зал? — с надеждой спрашивает Господарь.       — Никаких малых залов! — Тэ смеётся, качает головой, натягивая жакет, и выходит из кабинета.