ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      Принц залетает в свои покои с такой скоростью, что сангон и слова не успевает сказать, как слышится щелчок замка.       — Ваше Высочество! — Шин осторожно стучит в дверь. — Всё в порядке?       — Да. Мне просто нужно побыть одному! — отзывается Тэхён.       — Хорошо, я буду у себя. Если что-то понадобится, только позовите! — Мужчина скрывается в своих покоях, переживая, что у принца с Господарем опять что-то неладно.       Но всё было иначе. Реакция собственного тела настолько ошеломила Тэ, что он мечется по комнате, словно раненый зверь. Такими темпами Тэхён скоро просто позволит этому альфе делать с собой что угодно, вплоть до того самого…       — О боги! — Принц хватается за голову, зажмуривая глаза. — Как мне научиться себя контролировать? Почему я ничего не могу, когда Чонгук так меня ласкает? — стонет он в отчаянии и падает на кровать.       В паху возбуждение так и не прошло, а наоборот — стягивается в тугой узел, отдавая под пупком ноющей болью. Тэ никогда себя не касался в таком ключе. С детства ему внушили, что это грязно и непотребно, тем более для принца, поэтому единственной разрядкой был сон. Обычно он просыпался, перепачканный в собственной влаге, и осознавал, что организм в очередной раз не выдержал. Тэхён прикрывает глаза, вспоминая поцелуи Господаря на своей груди, а потом на животе, и снова чувствует покалывание во всех конечностях. Просто от одного воспоминания. Ладонь сама ложится на грудь, нежно оглаживая кожу, пальцы касаются соска, чуть сжимают, а с губ срывается непроизвольный стон. Тэ и не подозревал, насколько они у него чувствительные. Правда, язык Чонгука не шёл ни в какое сравнение, потому что вытворял такое, что сердце снова учащённо бьётся от одной лишь мысли о нём. Он двигается ниже и застывает у кромки брюк в нерешительности.       «Если я сделаю это один раз, ничего же страшного не случится?»       Внутри него снова идёт немая борьба с самим собой. Изнывающее от желания тело требует разрядки, поэтому Тэхён всё же просовывает ладонь внутрь и накрывает член. Ему всегда казалось, что он у него слишком большой, да и Феликс ахнул, когда впервые увидел его обнажённым в купальне. Этот факт тоже беспокоил принца. Весь он был какой-то неправильный: не такой, как все омеги. А в возбуждённом состоянии и подавно. Тэ проводит пальцами по отвердевшему стволу через ткань, но и этого достаточно, чтобы тело среагировало. И как-то само собой представляется, что это не его рука, а Чонгука. Он бы точно ласкал умело, доведя до исступления буквально за несколько минут. Воображение рисует картинки — одна красочнее другой. Тэхён, закусив губу, стонет на всю спальню и изливается себе в ладонь, содрогаясь всем телом.       Впервые он кончил не во сне, а просто от одной мысли, что к нему прикасается чужая рука, что его ласкает альфа.       Его альфа…       Это осознание вдруг накрывает целиком, поглощает полностью и растапливает какой-то огромный кусок льда, в котором дремало его истинное я. Ощущение вселенского счастья укутывает тёплым пледом и согревает в этих Северных землях, даруя какое-то внутреннее успокоение. Чонгук всё время твердил, что он его омега, а Тэхён и слушать не желал. Но, судя по всему, так оно и было. Иначе как можно объяснить такую неимоверную тягу к этому человеку и абсолютное безволие, когда он его касался? Ему стоило огромных, просто нечеловеческих усилий прервать ласки Господаря в его кабинете. И с каждым разом это становится всё сложнее. Принц вдруг задаёт себе вопрос: «Если повернуть время вспять, поехал бы я снова на ту встречу в Западной гавани?» Ответ очевиден. Этот мужчина проник ему под кожу и занял все его мысли. Он засыпал, думая о нём, и просыпался с его именем на устах. Что же это? Неужели так проявляется любовь? Разве можно полюбить человека всего за две недели? Но влюбляются же с первого взгляда… Да, легенда про истинность была похожа на сказку, но именно сейчас Тэ вдруг засомневался в собственном отрицании этого факта.       «Что, если это оно и есть? Так может, не стоит противиться?»       Он вынимает руку, ощущая лёгкий стыд от содеянного. Поливает из кувшина водой, промывая пальцы, и решает переодеться самостоятельно. Сейчас совсем не хочется видеть сангона и слушать его щебетание. Мысль о том, что, возможно, он не против здесь остаться, прочно засела в его голове, но страх, что всё это может закончиться войной трёх государств, сильно пугал. Принц в полной растерянности. Теперь, когда внутри всё перевернулось вверх дном, он запутался ещё больше, совершенно не понимая, как поступить. Да, Чонгук говорил, что его добровольное согласие на брак решит споры с войной, но что-то подсказывало обратное: Хосок так просто не отступится. Это уже дело чести альфы. Его будущего мужа похитили накануне свадьбы, да ещё и присвоили себе. Кому такое понравится?       Пока принц размышляет, в дверь кто-то стучит. Благо он почти оделся, осталось лишь застегнуть жилет. В полной уверенности, что это Шин, Тэхён распахивает дверь и уже открывает рот, чтобы ему что-то сказать, но так и замирает, наткнувшись на Господаря, который возвышается в проёме. Облачённый в чёрное, Чонгук божественно красив. Он оглядывает принца с головы до ног, облизывает губы и бесцеремонно входит в спальню.       — Я же сказал, что увидимся за ужином, — напоминает Тэ.       — Тебя долго не было. — Альфа захлопывает дверь, опираясь на неё спиной.       — Мне было нужно немного времени… — Тэхён отводит взгляд.       — Для чего? — усмехается Чон.       Глядя, как вспыхнуло лицо принца, Чонгук невольно улыбается. И Тэ понимает, о чём он думает, поэтому прикрывает глаза ладонями.       — Уходи, — в отчаянии стонет принц.       — Тэхён…       — Я только пришёл в себя и уже хотел спуститься. Необязательно было идти сюда за мной! — качает головой он.       — Я тоже только пришёл в себя, — усмехается Чонгук. — Моя фантазия разбушевалась.       — Прекрати, пожалуйста! Не желаю слушать подробности! — в нарастающем возмущении восклицает он, прикрывая уши.       — Поверь, они бы тебе понравились. — Господарь толкает языком внутреннюю сторону щеки и ухмыляется.       — Чего ты добиваешься? — обречённо вздыхает принц.       — Тебя. — Он смотрит таким взглядом, что у Тэхёна подкашиваются ноги.       — Мы договаривались, что ты не будешь давить, не станешь меня трогать, но…       — Не ты ли в лесу просил себя поцеловать? — Чонгук скрещивает руки на груди.       — Да, но это всё твой язык виноват! — Тэ прикусывает губу, снова чувствуя покалывание во всём теле.       — Но тебе же нравится, Тэхён! Если бы я видел, что ты чувствуешь дискомфорт, неужели стал бы это делать? — возражает альфа.       — Будет глупо это отрицать. Да, мне нравится. — Он прикрывает глаза, чтобы не видеть нахального взгляда Господаря. — Но ты слишком торопишься, заполняешь собой всё вокруг, и я начинаю задыхаться. Это чересчур быстро, понимаешь? Я в жизни даже не целовался ни разу, меня пугает реакция собственного тела и то, что никак не могу себя контролировать. Злит и удивляет. Дай мне разобраться в себе… Пожалуйста.       Чонгук смотрит на его растерянное лицо и понимает, что снова переборщил. Как научиться дозировать уровень проявления чувств к этому человеку? Где взять силы, чтобы сдерживаться, когда принц рядом? Но он альфа. Сильнее априори и опытнее. Тэхён прав: нужно притормозить хоть немного, иначе неизвестно, чем это обернётся в итоге.       — Скажи: что мне позволено, а что — нет? — тихо спрашивает Чон.       — Ничего, пока я сам не попрошу, ладно? — Тэхён смотрит умоляюще.       — Как долго? — нетерпеливо спрашивает альфа.       — Я… Я не знаю. — Он неуверенно пожимает плечами.       — Осталось две недели, — напоминает мужчина.       — Забудь про это. Просто. Дай. Мне. Время. — Его голос звучит немного резко, но Чонгук тепло улыбается.       — Хорошо, но оставь мне хотя бы свои пальцы.       — Чонгук! — Принц скрещивает руки на груди и хмурится, не скрывая возмущения.       — Не могу просто так ходить рядом, я же с ума сойду! — Господарь закатывает глаза.       — Пальцы, значит… — Тэхён кусает нижнюю губу, о чём-то размышляя.       — Именно. Ничего такого. От прикосновений к моей ладони тебя точно не выбьет из колеи, — обещает Чонгук.       Вместо ответа Тэхён молча протягивает ему руку, которая слегка дрожит. Альфа с победной улыбкой принимает изящные пальцы в ладонь, переплетая со своими.       «Ну хоть что-то отвоевал!» — довольно думает Чон.       Они идут по коридору первого этажа, и куннё вместе со стражей почтительно склоняют головы, глядя на Господаря и его будущего супруга. Шепчутся, когда они уже далеко впереди, восхищаясь красивой парой. Чонгук смотрит на принца, на его идеальный профиль и горделивую осанку.       «Мой…»       Сжимает пальцы чуть сильнее и улыбается, когда они входят в большой зал. За столом лишь Феликс и Намджун, но оба с изумлением смотрят на вошедшую парочку.       — А я думал, что поругаются, — усмехается Ким.       — Почему? — спрашивает Ли.       — Чонгук был в бешенстве, когда выяснилось, что вы уехали без его ведома, — поясняет альфа.       — Но мы же не его собственность! — возмущается он.       — Дело не в этом. Негоже трём омегам разъезжать без стражи, тем более по лесу. Это просто опасно! — поясняет мужчина.       — Возможно, вы и правы, но было здорово, — шкодливо улыбается парень.       — Если захочешь поехать в город или ещё куда-то, скажи мне, я всё устрою.       — А можно? — оживляется Феликс.       — Почему нет? Можем прогуляться по Лагосу, там отличная набережная.       — С вами? — До парня только доходит, что Намджун предлагает ему прогулку вдвоём.       — Я хоть и хан-рас, но не кусаюсь. — Он подмигивает омеге.       Господарь нехотя выпускает ладонь принца, лично придвигает ему стул и садится рядом, снова возвращая её на место и накрывая кисть принца своей. Тэхён вопросительно смотрит на альфу и пытается выдернуть руку.       — Чонгук! — шипит Тэ. — Как ты прикажешь мне есть?       — Буду кормить тебя, — смеётся он, но, замечая вздёрнутые брови, тут же убирает ладонь. — Ты очаровательно злишься.       — Лучше тебе не знать, как я злюсь по-настоящему, — тихо говорит принц.       — Тебе тоже, — усмехается Чон.       Они едят молча какое-то время, думая о своём, пока Намджун с Феликсом о чём-то тихо переговариваются.       — Почему нет Юнги и Хёнджина? — чуть громче спрашивает Тэхён, переводя тему.       — Мин теперь нескоро выйдет, — вздыхает Намджун.       — Этот парень, которого несли на носилках, он всё ещё в его покоях? — интересуется принц.       — Да, до сих пор там, — недовольно произносит Чонгук.       — Почему он так кричал? — спрашивает Феликс. — Мы чуть с ума не сошли! Думали, его там убивают!       — Потому что Юнги… — начинает Намджун, но тут же прерывается, увидев предупредительный взгляд Господаря. — Там был воспитательный момент.       — Намджу-ун, умолкни! — Чонгук качает головой и прикрывает глаза.       Тэхён испуганно смотрит сначала на Феликса, затем на Господаря.       — Что там было? Ты говорил, у тебя нет секретов и не будет, — напоминает Тэ.       — Я скажу тебе позже…       — Феликс — мой лучший друг. Думаешь, мы не обсудим это потом? — усмехается принц.       — Ну, как скажешь. — Господарь откладывает вилку в сторону и допивает вино. — В покоях Мина находится омега, который пытался его уничтожить, потому что когда-то давно Юнги убил его отца. Чимин стал айсиром — наёмником, чтобы найти и отомстить. Но не вышло: мой советник его опередил, ранив в спину тремя сюрикэнами. Разошлись швы, потому что омега пытался сбежать, и Мин зашивал его наживую, оттого что тот отказался принять опиум.       Феликс шумно сглатывает и отодвигает тарелку в сторону.       — Что-то мне нехорошо, — шелестит он.       — Эй, что такое? — Намджун заглядывает ему в глаза.       — Это очень жестоко, — шепчет Тэ. — Почему он его не убил?       — Любовь зла… — Чонгук вздыхает и откидывается на спинку резного стула.       — И что будет, когда он окрепнет? — спрашивает принц.       — Без понятия, мне и самому интересно. Но если ещё раз попытается его убить, то казни не миновать.       — Юнги тебе не простит, — говорит Намджун.       — Лучше пусть так, чем я буду хоронить собственного друга из-за его беспечности.       — А почему Хёнджин не пришёл? — спрашивает Феликс.       — Злится, что его отчитали перед всеми. Ничего страшного. Уверен, уже завтра появится, — спокойно отвечает Чон.       — Тогда, может, и не стоило так? Меня же позвал в кабинет… — говорит Тэ.       — Наш разговор не для посторонних ушей и глаз, или ты забыл, чем он закончился? — усмехается Господарь.       — Чонгук! — Тэхён вспыхивает.       Феликс улыбается, посматривая на краснеющее лицо друга, и очень хочет обсудить с ним детали.       — Как насчёт купальни перед сном? — предлагает Ли.       — Хорошая идея, — подхватывает Намджун, а Феликс давится вином.       — Вообще, я предложил это Тэхёну, — откашлявшись, произносит омега.       Чонгук хохочет на весь зал, глядя на расстроенное лицо альфы. А потом представляет, как его Тэ находится обнажённый с кем-то ещё, пусть даже с Феликсом.       — И часто вы это практикуете? — Закусив колечко на губе, Господарь поворачивается к принцу.       — А что в этом такого? Он омега, и я тоже… — смеётся Тэ.       «В том-то и дело, что нет!» — Чонгук чуть не сказал это вслух.       — Может, и Хёнджина возьмём? — предлагает Феликс.       — Прекрасная идея, — подхватывает Тэхён, видя, как округляются глаза Господаря.       Чон качает головой и просит ещё вина. Его фантазия снова начала измываться над ним.       — Тогда пойду распоряжусь, чтобы куннё всё подготовили, и позову его, — предлагает Ли.       — Я с тобой. — Тэхён поднимается, но Господарь хватает его за руку.       — Задержись, пожалуйста, — просит мужчина.       — Я провожу, — подкидывается Намджун, следуя за Феликсом, а тот уже не рад, что вызвался идти. Оставаться наедине с этим медведем в тёмных коридорах замка страшновато.       Тэхён замирает, глядя на руку, которая удерживает его. Она горячая, в два раза крупнее его собственной, с выпирающими венами и шрамами, которые он заметил ещё в первую их встречу. Принц садится обратно и берёт его ладонь в свои, проводит подушечкой большого по тыльной стороне, разглаживая самый длинный шрам, который тянется от безымянного пальца до запястья.       — Как много их на тебе? — спрашивает он.       — Шрамов? — Чонгук наслаждается прикосновениями.       — Да…       — Не так много, как ты думаешь. Я хороший воин, — улыбается альфа.       Тэхён вдруг представляет, как приедет Хосок со своей армией и в итоге кто-то кого-то убьёт.       «Что, если погибнет Чонгук?» — с ужасом думает принц.       Мысль о том, что он больше его не увидит, вводит в ступор.       — Тэхён? — Господарь наклоняется вперёд, чтобы заглянуть в его глаза. — Ты чего?       — Нет-нет, всё в порядке, — вздыхает Тэ.       — Знаешь, твои пальцы самые красивые, что я когда-либо встречал, — начинает мужчина, нежно поглаживая каждый. — И не потому, что хочу сделать тебе комплимент. Изящней кисти я не видел. Помню, когда разглядывал твою перчатку, которую поднял на площади Юфиря, всё удивлялся, какая она маленькая по сравнению с моей ладонью. Ты позволил мне касаться их, но я не уточнил: а губами можно? — Господарь хитро улыбается.       — Чонгук! — Принц пытается выдернуть руки.       — Я плохо помню папу. В детстве он рассказывал мне сказку, содержание которой я никак не могу восстановить в памяти. Лишь прикосновение его губ. — Альфа целует сначала его ладонь, едва касаясь, затем каждый палец и дует.       — Пусть всё плохое улетает, а хорошее останется вот здесь. — Тэхён улыбается, кладёт что-то невидимое в руку альфы и сжимает, накрывая своей.       — Самое важное и ценное, — шепчет изумлённо мужчина.       — Береги и охраняй…       — Ты тоже знаешь её? — искренне удивляется альфа.       — Это и моя любимая сказка. Именно в честь неё построен Цири-Ёса, — говорит принц.       — Ты сейчас не шутишь? — Чонгук округляет глаза.       — Только рассказывал мне её всегда отец. С ним у меня была более прочная связь. Перед сном он заглядывал ко мне, и сказка о волшебной ладони, которая спрячет ото всех бед, стала нашей доброй традицией. Я так полюбил её, что, когда в Юфире решили строить дворец, моей просьбой было сделать его в виде той самой руки. Тогда мне казалось: если жить в таком месте, то никакие беды не страшны. Но с годами понял, что суть сказки была немного иной. Цири — это пальцы, а Ёса — ладонь. Это две руки, а не одна, понимаешь? Которые нужно беречь и охранять. — Тэхён с удивлением смотрит на свои пальцы в ладони альфы и поднимает на него глаза.       — Тогда ты — Цири, а я — Ёса, — прижимая к губам его руку, медленно произносит Чонгук. — И я всегда буду тебя беречь и охранять.       Тэхён вдруг почувствовал, как его глаза предательски увлажнились, поэтому заморгал часто-часто, пытаясь справиться с эмоциями.       — Эй! — Господарь придвигается ближе. — Я сейчас очень хочу тебя обнять. Можно сделать одно маленькое исключение? Обещаю не приставать!       Принц встаёт и тянет за собой альфу, смотрит снизу вверх и коротко кивает. Прижимается к груди, прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Его в который раз удивлял этот аромат сандала. Сейчас он не резкий, а наоборот, струится вокруг него, обволакивает и дарит какое-то невероятное умиротворение. Что-то удивительное происходит между ними, такое потрясающее, что счастье заполняет целиком.       Чонгука так поразила история Тэхёна и дворца, что он в очередной раз убедился: они истинные, предназначенные друг другу самой судьбой и богами. И что бы он там ни обещал, своего принца Чон уже никому не отдаст. Господарь чувствует, как руки Тэ обнимают его за талию, кладёт ладонь ему на спину и проводит сверху вниз, едва касаясь.       Юнги входит в большой зал, чтобы перекусить, пока Чимин заснул, но застаёт неожиданно трогательную сцену.       «Ну хоть кому-то повезло в этой грёбаной жизни…» — вздыхает он и уходит в малый зал, чтобы отужинать там в одиночестве.

***

      Феликс понимает, что идти молча как-то неловко.       — Мне сказали: ты рисуешь, — нарушает тишину Намджун.       — Да, люблю живопись, — подхватывает омега.       — А портреты умеешь?       — Конечно, это у меня получается лучше всего. Как раз один из них подарил Тэхёну, правда, его должны были отправить в Мавай, — говорит Ли.       — Хосоку? — Ким останавливается, глядя на парня.       — Да, в качестве извинений за дерзкое поведение принца, — начинает оправдываться Феликс, но понимает, что разболтал ещё больше.       — А что он такого сделал? — спрашивает альфа.       — Вот у Тэхёна и спросите. — Феликс пытается улизнуть, но оказывается в капкане сильных рук, которые упираются в стену по обеим сторонам от него.       — Спрошу обязательно, — усмехается он. — Ты что, меня боишься? — глядя в его большие карие глаза, Намджун видит один лишь страх и смятение.       — Вовсе нет, просто стоять здесь в тёмном коридоре не очень комфортно. — Ли ищет пути к отступлению.       — Полумрак придаёт романтики, не так ли? — Намджун наклоняется и принюхивается. — Твой аромат мне очень нравится.       — Спасибо, конечно, но не могли бы вы уже немного отойти и не смущать меня?       — Не получается: меня будто магнитом тянет, — шепчет мужчина прямо в ухо, отчего у Феликса пересыхает в горле.       Он ни за что не признается, что аромат бергамота теперь выискивает повсюду, а как только видит Намджуна, то начинает дико нервничать. Да, он омега очень чувствительный и нежный, но в присутствии этого мужчины с ним творилось что-то невообразимое. Правда, плести интрижки с хан-расом, когда они, возможно, покинут Валанхан, было очень опрометчиво. Хотя… глядя на Тэхёна, Феликс уже сомневается, что принц захочет уезжать. Пока он размышляет, альфа толкает дверь ногой, утягивая его в темноту какой-то комнаты.       — Намджун, что вы?! — Палец касается его губ и не даёт договорить.       — Ты очень красивый, — шепчет альфа, запуская пальцы в его волосы. — Просто необыкновенный!       Омега судорожно думает, как ему сбежать. Но эти прикосновения вкупе с бергамотом, который проникает в нос, буквально парализуют его. Он всегда мечтал о сильном альфе, который будет его любить и защищать. Быть может, это и был Намджун? Но разве достойный омега позволит зажимать себя в какой-то каморке и лапать?       — Уберите от меня руки! — шипит Феликс. — Или весь Кунсо услышит мой крик.       Альфа замирает в миллиметре от его губ, чувствуя аромат мяты, который почему-то дико возбуждал. Следовало ожидать, что таким способом ничего не добиться, но попробовать стоило.       — Я не обижу и не причиню вреда, — примирительно говорит мужчина.       — Вы выбрали не ту цель. Думаю, в Валанхане любой омега с радостью станет вашим на одну ночь! — вжимаясь в стену, быстро говорит Феликс.       — А кто сказал, что мне нужна только одна ночь? — обиженно бубнит Намджун.       — Простите, но чужие мысли читать не умею! — Ли упирается ему в грудь, слегка отталкивая.       — А если я их озвучу? — не унимается альфа.       — Не уверен, что готов сейчас это услышать. — Ладони так и лежат на груди альфы. Под пальцами он чувствует выпирающие мышцы и упругие соски, которые тоже ощущаются через тонкую ткань рубашки.       — Очень жаль, Феликс, — с грустью произносит он, поворачивается и открывает дверь. — Вы считаете нас варварами, но это отнюдь не так. Извини, если напугал. — Он кивает на выход.       Ли быстро выскальзывает и растерянно смотрит на мужчину.       «Может, я сказал что-то не то? Обидел его?»       — Покои Хёнджина в конце коридора, но я уверен, ты и так это знаешь. Доброй ночи. Хорошо вам сходить в купальню, — говорит Намджун и разворачивается, чтобы уйти.       — Доброй… — растерянно бросает вслед омега.       Поведение этого хан-раса было настолько непредсказуемым, что Феликс в очередной раз не знал, как реагировать.       «Что он хочет? Если не просто моё тело, неужели меня в качестве своего омеги?»       В этих раздумьях он добрёл до спальни Хвана и постучался. Парень открыл не сразу, и было видно, что он спал.       — Извини, я тебя разбудил? — спрашивает Ли.       — Заходи, — зевая, говорит Хёнджин и забирается обратно в кровать.       — Почему не пришёл на ужин? Мы переживали за тебя.       — «Мы» — это кто? — усмехается омега.       — Все, кроме Юнги, потому что он тоже не пришёл, — поясняет Феликс.       Хван сидит, обняв большую подушку, и хмурится, слегка надув губы.       — Хватит дуться. Мы с Тэхёном перед сном решили сходить в купальню, идём с нами.       — В купальню? Втроём? — удивляется Хёнджин.       — Ну да, а что здесь такого? Ты стесняешься? Можно и в исподнем остаться, но мы же омеги, чего там не видели? — смеётся он.       — И чем мы будем там заниматься? — с подозрением спрашивает Хван.       — Пить вино, есть фрукты, делать друг другу массаж, всякие маски на лицо и секретничать.       — Ничего себе у вас традиции, — присвистывает омега.       — Поверь, это очень весело!       — Хорошо, но нужно распорядиться, чтобы куннё всё подготовили.       — Я уже это сделал, так что смело можем идти, пока расслабимся, а там и воду согреют.       Хёнджин улыбается. Этот омега определённо ему нравится. От него будто исходит какой-то особый внутренний свет.       В купальне влажно, тепло и ароматно. Смесь эфирных масел приятно обволакивает и расслабляет. Несколько куннё оставляют на столике кувшин домашнего вина и разнообразные закуски. Феликс скидывает одежду, оставаясь лишь в нижнем белье. Хёнджин следует его примеру и присаживается рядом, отпивая из кубка.       — Что-то Тэхёна так и нет, — задумчиво говорит Хван.       — Не знаю… Они остались с Господарем в большом зале, и он уже должен был прийти.       Неожиданно в купальню заглядывает сангон Шин, выискивая сквозь пар омег.       — Его Высочество просил извиниться, что неважно себя чувствует, поэтому не придёт, — сообщает он.       — Ясно, — вздыхает Ли. — Тогда повеселимся без него.       Болтать ни о чём и обо всём на свете было здорово. Втирать масла в распаренную кожу и поливать друг друга из большого ковша, а потом накладывать медовые маски и смеяться от количества выпитого.       — Ты поднял мне настроение, спасибо! — Хёнджин откидывает голову на бортик, украшенный малахитовой мозаикой.       Они сидят в небольшом бассейне на специальном приступке, нежась в горячей воде. Разомлевшие и расслабленные.       — Я рад, что мне это удалось, — улыбается Феликс, уложив щёку на вытянутую руку омеги.       Такой ничего не значащий жест, правда, не для Хёнджина. Он в жизни никогда вот так ни с кем не сидел, тем более не касался чужого тела, не делал массаж и не позволял трогать себя. Но Феликс делал это настолько легко и непринуждённо, что в итоге парень окончательно расслабился и доверился. От него не исходило опасности, поэтому было легко и спокойно.       — Можно задать тебе один вопрос? — спрашивает Хван.       — Конечно, — лениво тянет Ли.       — Ты когда-нибудь целовался? — Вопрос только произнесён, а омега уже жалеет об этом, потому что глаза Феликса открываются и внимательно смотрят на него.       — Нет, — смущённо шепчет он.       — И я тоже, — вздыхает Хёнджин.       — Тэхён целовался с Чонгуком. Нужно будет у него спросить! — хихикает омега.       — Правда? — удивляется парень. Он ещё ревнует, но уже не так сильно, как в самом начале.       — Угу, Тэхён мне так и сказал: «Я позволил себя поцеловать!» — слегка заплетающимся языком говорит Ли.       «Сложно устоять перед Господарем…»       — Мне всегда казалось, что это мерзко. Что может быть приятного в этих слюнявых лобызаниях? Да ещё и с языками?! — фыркает Хван.       — Вот уж не знаю, но все же делают это, значит, что-то в этом определённо есть…       — Как и в сексе? — уточняет парень.       — Ага… — Феликс разминает затёкшую шею. — Если мы оба не умеем целоваться, как выяснить? — рассуждает он.       — Попробовать… — тихо говорит Хёнджин.       Он смотрит на омегу очень внимательно, считывая его реакцию. И кажется, что тот сейчас молча вылезет из бассейна и пошлёт к чертям с таким предложением, но Ли вдруг придвигается ближе и улыбается.       — Это же гениально, Хённи! — восклицает он и наклоняется, но соприкасается с ним носами.       Оба смеются от нелепой ситуации, но вторая попытка уже не такая смешная. Пухлые губы Феликса впечатываются в его рот и осторожно обхватывают верхнюю, чуть втягивая. Хёнджин делает то же самое с нижней и слегка наклоняет голову. Он не чувствует отвращения. От Ли вкусно пахнет, омега очень нежный и ласковый. Даже жаль, что так быстро отстранился.       — Ну как? — спрашивает Феликс.       — Я не очень понял, по правде говоря. — Хван смущённо грызёт нижнюю губу.       — Потому что первый раз. Наверное, дело в практике… — рассуждает омега.       — Нужно по-другому, — тихо говорит Хёнджин.       — Как?       — С языками. — Парень чувствует, как краска заливает его лицо.       — Хорошо, но, если что, не бойся меня оттолкнуть, ладно? — Феликс снова приближается. — Мне так не очень удобно, если честно.       — А как лучше?       — Можно я сяду сверху? — неуверенно спрашивает Ли.       — Хорошо. — Хёнджин чувствует, как внутренняя часть бёдер Феликса касается его ног, как тонкие руки обвивают его шею, а пальцы утопают в длинных волосах. Он смотрит на его выпирающие ключицы в капельках воды, на острый подбородок и чувственный рот, который тянется к нему.       — Закрой глаза, Хённи, — шепчет Феликс, накрывая его губы снова.       Тренировочный поцелуй выходит из-под контроля в тот момент, когда пальцы Хёнджина сжимают плечи омеги, а его собственный язык встречается с чужим. На удивление, это оказывается чертовски приятно. Настолько, что не хочется отрываться ни одному, ни другому. Усиливая напор, Феликс чуть прикусывает его нижнюю губу, слушая неожиданно возбуждающий стон. Тишину нарушают лишь плеск воды, сбившееся дыхание и звуки поцелуя, который длится уже неприлично долго. И неизвестно, к чему бы это привело, не зайди в купальню сангон Хвана.       — Святые небеса! — восклицает он, роняя кувшин, который разлетается вдребезги.       Оба так перепугались, что отпрянули друг от друга в разные концы бассейна, ошарашенно глядя на мужчину.       — Прошу прощения! Я сейчас всё уберу, — виновато произносит он.       — Минхо, выйди, — нервно приказывает Хван. — Уберёшь позже.       — Слушаюсь, Ваша Светлость. — Сангон низко кланяется. — Извините.       Тишина повисает в воздухе, когда за ним закрывается дверь. Хёнджин смотрит на Феликса и не может понять, о чём тот думает.       — А с языком очень даже ничего, — смеётся Ли, чем вызывает вздох облегчения у Хвана.       — Наверное, мы сделали что-то неправильное? — вздыхает он, вспоминая реакцию сангона. — Омеги же не должны…       — Хённи, мы не сделали ничего такого, зато теперь знаем наверняка, что это не страшно и не противно, так? — Феликс подмигивает.       — По тебе не скажешь, что ты не умеешь целоваться, — усмехается парень.       — По тебе, знаешь ли, тоже… — Феликс проводит ладонью по влажным волосам, зачёсывая их назад. — Наверное, нужно выходить?       — Я ещё посижу немного, — поджав губы, тихо говорит Хван.       — Ты тоже возбудился? — хихикает Ли.       — Не вгоняй меня в краску. — Хёнджин прячет глаза в ладонях.       — Тогда и я останусь, — вздыхает омега.       Они сидят по разные стороны бассейна с поджатыми ногами и молча смотрят друг на друга в полумраке влажного помещения. Вода уже начинает остывать, но это даже хорошо, потому что у обоих до сих пор колотится сердце и колом стоит естество, требующее разрядки.       Стыдно и немного боязно…       Но почему-то хочется ещё.

***

      — Мне нужно тебя отпустить в эту чёртову купальню, но как представлю, что ты там обнажённый и без меня, — вздыхает Чонгук.       — Я ежедневно в купальне и без тебя. Нужно свыкнуться с этим, — улыбается Тэ.       — Но не с другими омегами! — возмущается Господарь.       — Если честно, я привык только к Феликсу. Перед ним могу не стесняться, а вот Хёнджин меня немного смущает, поэтому не горю желанием идти к ним, — вздыхает принц.       Они стоят в коридоре, тихо переговариваясь друг с другом. Чонгук держит его руки, переплетая пальцы, но лишнего не позволяет.       — Мы можем пойти в каминную, посидеть там, — предлагает альфа.       — Я бы отправился спать. Что-то неважно себя чувствую.       — Прислать лекаря? — спрашивает Чонгук.       — Нет-нет, я просто устал, — успокаивает его Тэ.       — Я даже не спросил: где вы были сегодня?       — У водопада, — с придыханием произносит Тэхён. — Там так красиво!       — Планировал тебе сам показать, эх! — сокрушается Чон. — Завтра можем поехать на охоту, если хочешь. Я кое-что заказал для тебя, утром привезут.       — Снова подарки? — прищуривается принц.       — Исключительно для охоты.       — Хорошо. — Тэ опускает глаза. — Проводишь меня?       — Идём, — довольно говорит Чон, направляясь к лестнице.       Ещё немного стоят у двери… Тэхён всё время смотрит на его губы, но понимает, что сам же запретил, поэтому гонит от себя мысли о поцелуях.       — Я пойду уже, ладно? — Принц пытается открыть дверь.       — Спокойной ночи, Цири, — улыбается Чонгук и целует его пальцы.       — Добрых снов, Ёса. — Он нехотя вытягивает ладонь и скрывается в покоях.