ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      Открывая глаза, он неизменно видит одно и то же: неотрывно следящий за ним взгляд, считывающий любое его движение, каждый вздох и шорох.       — Ты вообще спишь? — выдыхает Чимин вместо приветствия.       — Сплю, не переживай, — отвечает Юнги.       — Меня беспокоит не твой сон, а то, что ты всё время на меня смотришь.       — Работа у меня такая, — улыбается Мин.       Чимину позволили лежать на боку и даже на спине. Тот факт, что он делил постель с человеком, которого пытался убить, уже не удивлял. В начале омега задавался вопросом: «Почему он меня не убил?» — который потом сменился на другие: «Зачем так на меня смотрит? Почему постоянно пытается коснуться? Что вообще происходит?»       Ему казалось, что этот человек никогда не спит, всегда начеку и абсолютно всё контролирует. Мимо него ни одна муха не пролетит. Настоящий айсир высшего уровня. А ещё он был особенно красив. Не так смазливо, как обычно описывают в книгах великих воинов, а несколько иначе. Его кошачий разрез глаз, небольшой нос и аккуратный рот, на котором очень редко появлялась улыбка, прекрасно вписывались во внешность сурового альфы. Будто в нём было два человека: один — беспощадный убийца, а другой — ласковый барс, обволакивающий своим томным взглядом. За эти дни и ночи Чимин достаточно успел его рассмотреть, чтобы понять одно: этот альфа не такой, как все. Он будет гнуть свою линию, делать, что ему вздумается, и ничто его не остановит, если уже что-то решил. Упорство, с которым Мин заботился о Чимине, поражало. Как бы тот его ни отталкивал, Юнги всё равно делал, что ему нужно. Иногда с мягкой настойчивостью, а порой пресекал достаточно жёстко — одним лишь взглядом. И в такие моменты омега затихал, прятал свой гонор куда-то далеко и просто наблюдал.       — Я когда-нибудь выйду из этой спальни? — спрашивает он, глядя на мужчину, который повёрнут к нему спиной.       Стоит в одних кальсонах с голым торсом, умываясь над большой чашей, чистит зубы и никак не реагирует до тех пор, пока не закончит свои дела. Такой уж он — этот Мин Юнги. Его спина состоит сплошь из мышц, которые рельефно перекатываются под кожей. Сбоку от самого пояса до шеи тянется татуировка, состоящая из неизвестных Чимину символов. Альфа не стесняется перед ним переодеваться и вообще вести такой образ жизни, будто его и нет тут вовсе, изредка переговариваясь с ним. Но, как только Чимин делает резкие движения или пытается встать, его лицо меняется. Мужчина тут же оказывается рядом, иногда держит за локоть или талию и мягко укладывает обратно.       — Ещё не время, — коротко говорит он.       — А когда оно настанет, что дальше? — спрашивает омега.       — Что ты знаешь о времени, Чимин? — Юнги неожиданно садится напротив него и пристально смотрит. Парень полулежит среди подушек, прикрытый одеялом.       — Что его не вернуть, как бы ни хотелось, — произносит он.       — Верно, не стоит и пытаться. А ещё оно неумолимо движется вперёд. И тратить его нужно с умом. Вот ты стал айсиром ради чего?       — И сам знаешь: чтобы убить тебя, — говорит Пак.       — Твоё потраченное время? — Выгибая бровь, Юнги вопросительно смотрит на него.       — В смысле?       — Сколько лет ты потратил на это? — усмехается альфа.       — Девять, — шепчет он.       — Подумай, что можно было бы сделать полезного за этот период.       Омега внимательно смотрит и ищет подвох. Ему постоянно кажется, что этот альфа знает куда больше, чем он, и мыслит на сто шагов вперёд.       — Быть может, я бы сейчас был замужем, растил сынишку и был счастлив? Это ты имеешь в виду? — холодно спрашивает он.       — Как один из вариантов…       — Когда ты убил моего отца, его лучший друг присвоил все наши деньги и решил избавиться от меня. Знаешь каким образом? — горько усмехается он.       — Продал в бордель? — хмыкает Мин.       На лице Чимина множество эмоций — от изумления до ненависти.       — С чего ты решил? — шепчет он.       — Ты продолжай, я выскажусь чуть позже. — Юнги укладывается поудобнее у него в ногах.       — Меня и правда продали, но не в бордель, а в личный гарем, — медленно говорит он и замечает, как желваки играют на лице мужчины. Каким бы сдержанным Юнги ни был, тут его эмоции было сложно скрыть. — Но, к счастью, мне удалось сбежать. Правда, идти мне было некуда, и единственная мысль, которая грела и давала волю к жизни, — это месть. Я знал, что ты айсир, выяснил основателя школы, но попасть туда оказалось ох как непросто, — хмыкает омега. — По глазам читаю: думаешь, я переспал с Ван Джиху? Нет… Мне и здесь крупно повезло. Меня хорошо обучили, сделав единственным омегой-айсиром на весь Фреут. Но я стал им не только потому, что хотел отомстить тебе. Первым убил друга своего отца, а второй жертвой стал тот самый владелец гарема. Жаль, тех омег спасти не удалось… Знаешь, я вообще считаю, что все эти девять лет мне очень сопутствовала удача, но ровно до того дня, пока твои сюрикэны не вспороли мою спину. И я откровенно не понимаю, что тебе нужно. Если хочешь убить, просто сделай это — и дело с концом.       — Так неинтересно, Чимин, — вздыхает Юнги. — Это хорошо, что айсиром ты стал не только ради меня, иначе один факт бы тебя сильно огорчил.       — Какой?       — Когда пришёл к Джиху, как думаешь, он знал, кто ты? — спрашивает Мин.       — Нет.       — Ошибаешься. У Вана на тебя и всю твою семью целая история собрана. Да о чём я тебе говорю! — Юнги встаёт и идёт к окну. — Ты сам айсир, поэтому прекрасно осведомлён, сколько информации выискивается о каждой жертве. Мы же не убиваем невиновных, забыл? — Альфа оборачивается, глядя на парня. — Тогда у меня один-единственный вопрос… Когда ты пришёл к Джиху, почему не спросил, за что я убил твоего отца?       Чимин вжимается спиной в подушки так сильно, что ему кажется, будто швы снова разошлись. Каждый раз, когда он хотел задать этот вопрос Вану, просто не мог его озвучить. Потому что боялся… дико боялся услышать правду.       — Твой отец держал сеть подпольных борделей, где похотливые альфы могли найти не просто омег на свой вкус. Он торговал детьми… Некоторым не исполнилось и тринадцати, когда Пак Хисон, позвякивая золотыми, заключал сделки на том самом закрытом аукционе, куда попал и ты. Вот только не ко всем судьба была так благосклонна, Чимин. И сотни юных омег так и не вернулись домой. Сотни детей… Печально, что ты узнаёшь правду сейчас от меня. И странно, что не попытался выяснить это с самого начала. Может, не пришлось бы тратить девять лет, чтобы узнать, каким ублюдком был твой отец.       Слёзы всё текут и текут, словно бесконечная река, падают на грудь, впитываясь в повязку. Ему хочется крикнуть: «Заткнись!» — но вместо этого вырывается вздох отчаяния. С самого начала он понимал, прекрасно осознавал, что айсир просто так убивать не станет и за его отцом есть тёмное прошлое, но такое услышать был не готов.       Чимин опускает лицо в ладони и плачет навзрыд. Так горько и отчаянно, что Юнги не выдерживает, садится рядом и обнимает его, баюкая в руках.       — Детей… Я… Я не знал! — всхлипывает он.       — Мне жаль, что всё так сложилось. Правда… — шепчет Мин, прижимая к себе плачущего омегу. — Но ещё я помню правило айсира: «Доведи дело до конца любой ценой». Конечно, я мог бы убить тебя сразу же, но никогда этого не сделаю. В тот самый вечер, когда ты кричал в темноту, что отомстишь за смерть отца, я действительно был там и видел тебя. Все эти годы я искал хоть кого-то отдалённо похожего на тебя, но так и не нашёл. Ни внешне, ни по запаху. Поэтому, когда увидел, кого именно ранил, убить бы не смог никогда. Ты самое драгоценное, что у меня есть, слышишь? — говорит Юнги. — И всё это время я заботился о тебе лишь для того, чтобы дать понять, что убить меня ты всегда успеешь: я и так весь твой.       Чимин никак не может успокоиться. Он даже на похоронах отца так не плакал, как сейчас. Сотни детей пострадали по вине Пак Хисона — человека, которого он просто обожал! За которого готов был преодолеть огромный путь, чтобы наконец отомстить.       Юнги осторожно ложится, прижимая к себе омегу, гладит его нежно и с огромной любовью по волосам, пояснице и плечам. В глубине души он надеялся именно на такую реакцию и ни на какую другую.       Через боль и слёзы уйдёт и ненависть…       Чимин ещё долго вздрагивает всем телом, а потом всё же засыпает, прижавшись к тому, кого мечтал убить столько лет. Дышит ароматом белого кедра, весь им напитывается изнутри и успокаивается, сложив ладони на обнажённой груди Юнги. Альфа даже дышать боится, сжимая в объятиях своё сокровище. И пусть это временно: скорее всего, он проснётся и снова оттолкнёт, но чертовски приятно насладиться минутами такой трогательной и долгожданной близости. Мин касается губами каштановой макушки, которая пахнет клементином, и улыбается.       Впервые за много дней он наконец счастлив.

***

      Ладони касаются его лица нежно и трепетно, отчего у Тэхёна на губах расплывается улыбка.       — Готов? — шепчет в ухо Господарь.       — О боги, да! — нетерпеливо восклицает он.       Чонгук убирает руки, открывая обзор. Перед ним лежит невероятной красоты колчан с дюжиной стрел и лук. Но сразу видно, что сделан он на заказ, специально для него. Не огромный и не маленький.       — О-ох! — выдыхает Тэ, подходит и берёт сам лук. Он удивительно лёгкий и удобный, на нём даже есть гравировка: «Ким Тэхён».       — Нравится? — с улыбкой спрашивает мужчина.       — Очень! — восхищается принц, разглядывая деревянные длинные стрелы, хвостовики которых украшены настоящими перьями.       — Вот уж не думал, что поеду с тобой на охоту, — смеётся Чон.       — Боишься, что подстрелю тебя? — Тэхён ехидно улыбается.       — Ты уже давно меня подстрелил, так что не стоит пытаться снова!       — Спасибо за такой подарок, ещё и именной… Мне уже не терпится опробовать!       — Нужно переодеться и подготовить коней, — говорит Чон.       Костюм, что принёс Шин, тоже какой-то невероятный. Тэ смотрит на кровать, где лежит специальный охотничий комплект из чёрной матовой кожи с подкладом, чтобы не замёрзнуть, и небольшими стальными вставками.       — Я переоденусь и буду ждать внизу, — произносит Господарь.       — Стой! — Тэхён тянет его за руку. — Спасибо! — Он задирает голову и касается его губ быстро и поверхностно, но даже такой поцелуй для Чона много значит. Альфа кивает и расплывается в улыбке.       Пока он идёт к себе, по пути встречает лекаря, который машет ему рукой.       — Что такое? — удивляется Чонгук, глядя на мужчину.       — Вот вас-то я и искал, Ваше Величество! — тяжело дыша, говорит он.       — Что случилось? — Альфа озадаченно смотрит на него.       — Вы же просили зайти с утра к принцу.       — Да, и вам есть что сказать? — спрашивает Чонгук Хонга.       — Я осмотрел его, спросил о симптомах, что его беспокоят в последние дни. У меня всё сходится, Господарь.       — Что именно?       — Его Высочество близок к течке.       — Как?! — Чонгук даже рот открывает от удивления.       — Да-да, по всем показателям это скоро случится. Но я вас искал не только для того, чтобы сообщить об этом.       — А о чём? — Чон хмурится.       — У гаммы переход в стадию омеги именно с этого и начинается. Обычно всё длится от трёх до пяти дней, но в этом случае первая течка будет от двух до семи часов.       — Так мало?       — Это очень много. На него обрушится просто лавина всего, что есть у омег. Внешне этого будет не видно, но внутри будут происходить поистине удивительные преобразования! Тут важно ничего не испортить.       — То есть?       — Когда всё случится, вам лучше уехать на это время. Пусть с ним побудет кто-то из омег, сангон или его друг.       — Но почему не я?       — Вы не сможете себя контролировать. Ни он, ни вы…       — Шутите? Я что, похож на похотливого идиота, который думает членом вместо головы? — усмехается Чон.       — Никакой близости в первую течку, слышите? Вы его погубите! — строго увещевает его Вуа Хонг.       — О боги, скажите уже когда?! — закатывает глаза Господарь.       — Не знаю… Три дня, возможно, пять. Просто будьте начеку. Принц может стать не совсем вменяемым на это время. Бывали случаи, что гаммы погибали именно в эти моменты, не завершив переход: они стремились к близости, и это было фатально.       — Я не трону его. Тем более семь часов — это ерунда, а не срок, если учитывать, сколько дней я ждал до этого, — усмехается Чонгук.       — Хорошо, Господарь. Главное, что вы предупреждены. — Лекарь кланяется и удаляется по коридору.       А альфа думает, что после охоты постарается выделить время и никуда не ездить, чтобы не пропустить такой важный момент.

***

      Чонгук стоит в парадном холле, когда слышит шаги. Оборачивается и замирает, глядя на принца, спускающегося по ступеням. Сзади семенит сангон, на ходу что-то поправляя и сдувая невидимые пылинки. Облачённый в чёрную кожу, которая витиеватыми лоскутами соединяется на его теле, Тэхён просто поразительно красив. Длинные перчатки и высокие сапоги дополняют комплект, а колчан с луком и стрелами за спиной придают образу законченность. Словно прекрасный воин, он останавливается возле него, счастливо улыбаясь.       — Ва-а… — выдыхает Господарь, не скрывая восхищения.       А Тэхён, в свою очередь, не может отвести глаз от Чонгука. Он тоже переоделся в охотничий комплект, не такой шикарный, как у него, местами даже потёртый, но идеально на нём сидящий. Каждая мышца подчёркнута специальными швами и стальными дугообразными вставками, отчего всё тело альфы кажется чертовски соблазнительным.       Сангон Шин открывает рот, чтобы что-то сказать, но, смотря на этих двоих, неотрывно любующихся друг другом, молча кланяется и пятится назад. Они бы так и стояли, не разрывая взгляда, но подошли куннё с плащами. Чонгук лично завязывает тесьму на шее принца, слегка касаясь кожи, а потом берёт кое-что у прислуги и надевает ему на голову.       — Что это? — удивляется Тэхён.       — Шапка, — со смехом поясняет Чонгук. — Или отморозишь себе все уши, пока мы будем охотиться.       Из чёрной кожи с меховым подкладом и отворотом в виде норковой опушки, она смотрится на принце идеально.       — Никогда не носил шапку. — Тэ ощупывает голову руками, а потом подходит к большому зеркалу. — Я будто не на охоту собрался, а на маскарад, — усмехается он.       — Маленький дикий воин. — Чонгук берёт его за руку. Хочется ощутить тёплую кожу пальцев, но мешает перчатка.       — «Дикий воин» звучит куда лучше, чем «дикарь», — встречаясь с ним глазами в отражении зеркала, произносит принц.       — Идём. — Альфа тянет его к выходу.       Каюн и Асан нетерпеливо переминаются и фыркают, глядя на хозяев. Тэхён не перестаёт восхищаться красотой своего коня. На солнце его лоснящаяся шерсть отливает розовым серебром, а голубые глаза преданно смотрят на принца.       Погода оказалась просто чудесной — безветренной и солнечной. Ехать по лесу одно удовольствие. Син бежал далеко впереди, изредка оглядываясь. Могучие раскидистые ели окаймляли озёрную гладь, в которой отражались не измятые ветром пушистые облака на небесном покрывале. Огромные валуны, поросшие мхами, утыкались друг в друга каменными лбами. Дремотная тишь нарушалась лишь топотом копыт и негромким фырканьем лошадей. Первозданная красота Севера завораживает, даже разговаривать не хочется. Тэхён с восторгом осматривается, не скрывая счастливой улыбки. Чонгук молча наблюдает за принцем. Он настолько искренний и чистый душой, словно ребёнок, который совершенно не умеет прятать эмоции, какими бы они ни были.       — Мы приехали, — тихо говорит мужчина, спешиваясь с коня.       Подходит к Асану, чтобы помочь принцу. Раньше он бы оттолкнул и спустился сам, но сейчас привычно кладёт свою ладонь в его руку.       Цири и Ёса…       На солнце его глаза какие-то удивительные, будто они вобрали в себя всю небесную синеву. Чонгук никак не может оторваться от них, а Тэхён смотрит в ответ тепло и мягко, лениво моргает и слегка улыбается.       — Здесь очень красиво, просто невероятно! — говорит Тэ.       — Моё любимое место. Рад, что и тебе оно тоже понравилось, — с гордостью произносит мужчина.       — Я даже не спросил: на кого мы будем охотиться? — спохватывается принц.       — Друг на друга, — смеётся Чон.       Тэхён не выдерживает и тоже начинает смеяться.       — Для начала покажи мне, как ты стреляешь, — подмигивает Чонгук.       — Думаешь, не умею? — прицокивает Тэ.       — Нет, но хочу на это посмотреть.       — Хорошо, покажи цель. — Тэхён снимает лук с плеча и достаёт одну из красивых серебристых стрел.       — Вон то дерево, — машет рукой альфа.       — Просто дерево? — смеётся принц. — Нет, дай мне конкретную цель.       Господарь подходит сзади и кладёт подбородок ему на плечо, слегка прищуриваясь.       — На том дереве есть сломанная ветка, видишь её? — спрашивает он.       — Да.       — Под ней небольшое углубление в коре — вот это твоя цель, Тэхён. — Чон отходит в сторону, сложив руки на груди.       — Ясно. — Принц встаёт в стойку и поворачивается левым боком.       Чонгук внимательно смотрит за его действиями. Тот факт, что этот невероятно красивый омега владел не только субак-до, но и ещё умел стрелять, приводил его в неописуемый восторг. Левая рука фиксирует лук, а правая медленно двигается назад, оттягивая тетиву тремя пальцами. Губы плотно сжаты, глаза не моргают, чётко фиксируя взглядом дерево вдалеке. Раздаётся тихий щелчок, и стрела выходит из-под кликера, устремляясь вперёд. Чонгук только успевает голову повернуть, глядя, как та самая цель, которую он обозначил, достигнута просто блестяще.       — Я говорил тебе, что ты невероятный? — подойдя ближе, произносит Господарь.       — Это просто стрельба из лука, — улыбается Тэ.       — Готов смотреть на это бесконечно! — с восхищением говорит мужчина.       — Проверка пройдена? — наклоняя голову, спрашивает принц.       — Однозначно, — хлопая в ладоши, отвечает альфа.       — Так на кого мы будем охотиться?       — На уток, — сообщает Чонгук.       — Пф-ф… — фыркает принц.       — Что? — Альфа упирается ладонями в бока.       — Я думал: хотя бы на кабана, — разочарованно тянет Тэхён.       — «Хотя бы»? С ума сошёл?! Считаешь, я стал бы так рисковать тобой? — Чон округляет глаза от возмущения. — К тому же на кабана с луком не ходят: там нужно копьё.       — Хорошо, где устроим засаду? — Принц обречённо качает головой.       — Пойдём. — Чонгук привязывает лошадей и направляется в сторону леса.       Тэхён идёт за ним, думая, что если справится, то в следующий раз точно уговорит его на кабана.       Следующий раз…       Он вдруг ловит себя на мысли, что уже начинает строить какие-то планы вместе с этим мужчиной. Это вызывает лёгкую улыбку на его лице.       — Только сиди тихо, — предупреждает Господарь.       — Не считай меня за идиота! Я умею охотиться! — огрызается Тэ.       — У меня это в голове не укладывается, извини, — хихикает Чонгук.       — Если ты будешь постоянно смотреть только на меня, уток нам не видать! — шипит Тэхён.       — Они полетят вон оттуда, — указывает альфа пальцем в сторону больших валунов. Достаёт маленький деревянный манок и протягивает его принцу. — У тебя важная миссия.       — Нет уж! Сам дуй в свой манок, я хочу стрелять! — смеётся Тэ, отталкивая его руку.       — Иногда твоя настырность меня убивает, — бубнит Чонгук. — Не промахнись!       — Не говори под руку! — шикает Тэхён, вставая удобнее.       Син сидит рядом с Чонгуком, готовый броситься по команде за добычей. Его и обучать особо не пришлось: в первый раз, когда Господарь взял его на охоту, он сам с радостью притащил птицу. Для волка это было нехарактерно, но и Син был немного неординарным животным, поэтому с тех пор вылазки в лес стали их любимым занятием. Чонгук дует в манок, который издаёт звук, схожий с кряканьем. С некой периодичностью он снова прикладывается к мундштуку, приманивая птицу.       — Летят, — шепчет Господарь. — Не стреляй, пока они высоко.       — Я тебя пристрелю быстрее, — цедит принц.       Чонгук не выдерживает и тихо смеётся. То, как очаровательно злится Тэхён и как ответственно подходит к охоте, очень импонирует. Альфа встаёт рядом и тоже натягивает тетиву своего лука, всё ещё приманивая стаю. Обе стрелы вылетают почти одновременно и подбивают двух уток, которые падают в воду. В воздухе ещё кружатся перья и слышится плеск — это Син рванул за добычей.       Довольный Тэхён смотрит на Чонгука, который убирает лук за спину, подходя ближе.       — Браво, мой юный охотник, ты меня покорил! — говорит он.       — На кабана возьмёшь? — выгибая бровь, спрашивает Тэ.       Господарь начинает хохотать после этих слов.       — На кабана нет, а вот на зайца, лису или марала — вполне. Но при одном условии, — отсмеявшись, произносит альфа.       — Каком? Разве я не доказал, что умею стрелять? — Принц надувает губы.       — Доказал. Ты меня и правда удивил! — Чонгук подходит ближе. — Возьму зимой, но для этого нужно будет остаться на Севере.       — Я подумаю, — едва сдерживая улыбку, говорит Тэ.       Син, мокрый, довольный и счастливый, несётся с добычей в зубах.       — Молодчина! — Чон треплет его за холку.       — Поедем обратно? — с лёгкой грустью спрашивает Тэхён.       — Нет, у меня другое предложение.       — Какое? — Принц смотрит с удивлением.       — Здесь недалеко есть охотничий домик. Обычно после удачной вылазки мы с Юнги и Намджуном направляемся туда.       — Но мы же не останемся там ночевать? — с сомнением спрашивает Тэхён.       — Нет, просто перекусим и вернёмся в Кунсо, — успокаивает его альфа.       — Хорошо…

***

      До места назначения охотники добираются довольно быстро, отводят коней в стойло и входят внутрь. Дом состоит из одного помещения, которое служит сразу и кухней, и спальней. Тэхён оглядывается и ставит лук с колчаном в угол.       — Я сейчас затоплю печь, — говорит Чонгук, зажигая масляную лампу. — Тут должно быть вино, вяленое мясо, сыр и ещё кое-какие припасы, нужно посмотреть, плюс я взял кое-что из замка.       — Довольно уютно, — шепчет Тэ, расстёгивая верхнюю часть охотничьего комплекта. Снизу на нём чёрная свободная хлопковая рубашка, заправленная в кожаные брюки.       — Люблю бывать здесь, — произносит Чонгук, закидывая дрова в печь. Дожидается, пока огонь разгорится, и закрывает металлическую створку.       — Пойду достану, что есть из припасов, — предлагает Тэхён.       — Хорошо, схожу пока за дровами.       Каждый занят своим делом: Син лежит у печи и дремлет, Тэхён нарезает ломтиками сыр, хлеб и мясо. Красиво раскладывает на тарелках, разливает вино и выглядывает на улицу. В этот момент лесную тишину прерывает сильный раскат грома, а на землю падают крупные частые капли.       Чонгук стоит с топором у дровницы и смотрит на небо. Он даже не знает, радоваться ему сейчас или нет. Поворачивается и смотрит на Тэхёна.       — Скоро должен закончиться, — бросает альфа, но, судя по резко потемневшему небу, это надолго. Оба это понимают, но вслух не озвучивают.       — Всё готово, — говорит Тэ.       В домике пахнет хвоей и сандалом, слышится звук потрескивающих поленьев из печи да шум дождя за окном. Оба перекусывают и сидят молча, разглядывая друг друга в тусклом свете лампы.       — Очевидно, что дождь не прекратится даже через пару часов, и уже темнеет, — начинает Тэхён.       — Да…       — Судя по всему, мы тут заночуем, да? — вздыхает Тэ.       — Ты боишься? — спрашивает Чонгук.       — Боюсь…       — Но я не трону тебя, мы же договорились.       — Я не тебя боюсь, Чонгук, а себя, — шепчет принц.       Он встаёт, чтобы убрать тарелки, но опирается на стол, хватая ртом воздух.       — Тэхён? — Альфа подскакивает. — Что такое?       — Не знаю… Голова закружилась, — едва слышно говорит он.       — Иди приляг, я сам уберу. — Мужчина берёт его за плечи и помогает дойти до кровати.       Тэхён чувствует, как сильно колотится его сердце. Оно буквально из груди готово выскочить. Тело начинает гореть, но при этом его бьёт озноб. Принц садится на кровать и испуганно смотрит на Господаря. Перед глазами какая-то пелена, он всё пытается проморгаться, но ничего не выходит.       — Тэхён. — Чонгук садится рядом, поглаживая его плечи. — Объясни, что ты чувствуешь?       — Не знаю, не понимаю, — дрожащим голосом произносит принц. — Мне страшно.       — Иди сюда! — Альфа притягивает его к себе. — Хочешь, я просто полежу рядом? Со стола можно и потом убрать.       — Хочу…       Мужчина стягивает с него сапоги, разувается сам и ложится, заключая его в объятия. Тэхён затихает и прислушивается к собственным ощущениям. Постепенно паника отступает, а на её место приходит нечто иное. Теперь горит не тело, а что-то внутри него, концентрируясь в районе пупка, растекается горячей лавой. Это чертовски пугает. Быть может, он просто заболел, а его недомогания, которые были в предыдущие дни, являлись предвестниками. Наверное, и на охоту лучше было не ездить, но с утра он чувствовал себя отлично, да и лекарь его осмотрел. Тэ прикрывает глаза и глубоко вдыхает. Не чувствует ничего, кроме сандала. Он растворяется в этом аромате и будто разбирает его на составляющие. Этот запах такой же потрясающий, как и сам альфа. Его личный афродизиак. Тэхён купается в нём, утопает полностью, и с губ неожиданно срывается: «Чонгук…»       Господарь всё понял почти сразу. Идея с поездкой в домик сыграла с ним злую шутку, а проклятый дождь не дал возможности вовремя попасть в Кунсо. То, как льнул к нему принц, как тяжело дышал и обнимал в ответ, говорило о наступлении течки. Альфа не мог этого не почувствовать, находясь рядом.       «Проклятье!»       Чон вспоминает слова лекаря и его строгие наставления.       «Я справлюсь, это же всего несколько часов!»       После этого стона Чонгук немного отодвигается, глядя на принца. Глаза его закрыты, он шумно выдыхает и кусает губы, будто чувствует нестерпимую боль. Хонг же говорил, что внутри него начнутся удивительные изменения, но ему было неведомо, что именно будет происходить. Течки бывают болезненными, альфа проводил их изредка с некоторыми омегами, облегчая их мучения. Но сейчас не может даже прикоснуться.       «Или могу?»       Решив, что уж от поцелуев гамма точно не пострадает, он накрывает его губы своими, проникая внутрь языком. Тэхён, будто в бреду, отвечает на его ласки, жадно целуя в ответ. Сжимает его плечи и шею до красных отметин, утопая пальцами в чёрных густых волосах, и тихо стонет.       — Сделай как в прошлый раз… В кабинете, — томно просит принц.       — Тэхён… — Господарь отстраняется, глядя в его опьянённые глаза. — Нужно остановиться.       — Нет, пожалуйста! — Парень цепляется за его плечи и смотрит умоляюще. — Я же сам прошу, всё в порядке! — Он снова впивается ему в губы, прикусывая нижнюю.       Когда лекарь говорил, что на гамму навалится всё и сразу, а Чонгук не сможет себя контролировать, предупреждая, что лучше им в этот момент не быть вместе, он не шутил.       Господарь и сам не понял, как обнажил его грудь, как жадно целовал шею и каждый участок кожи, спускаясь всё ниже.       — Ох… да! — шептал Тэхён, выгибаясь навстречу.       Его кожа волшебная, настолько нежная и буквально сладкая на вкус, что Чонгук с ума сходит от желания раздеть его полностью. Принц отвечает с такой страстью, прижимается так сильно, что мужчина теряет голову. Расстегнув ему брюки, он стягивает их, оставляя Тэхёна в нижнем белье, сквозь которое виднеется сильное возбуждение. Вернувшись к губам, альфа снова углубляет поцелуй, толкаясь языком внутрь. Рука накрывает его выпирающее достоинство, отчего парень вздрагивает. Господарь замирает, глядя на принца.       — Не останавливайся… — снова выстанывает Тэхён.       По меркам омег член принца в разы больше. Чонгук просовывает руку под бельё, обхватывая ствол. Горячий и твёрдый, словно камень, он чувствительно дёргается под его пальцами. Губы продолжают целовать, в то время как ладонь ласкает снизу, вызывая едва сдерживаемые стоны.       Тэ вдруг вспоминает, как касался себя тогда в спальне, представляя Чонгука, но это ни в какое сравнение не идёт с тем, что он делает сейчас. Альфа то наращивает темп, то замедляется, размазывая смазку большим пальцем по чувствительной головке. Вкупе с поцелуями это невыносимо прекрасно и возбуждающе горячо!       — Чонгук, я… — Тэхён не успевает ничего сказать, просто выплёскивается ему в ладонь с громким выдохом, содрогаясь всем телом.       — Всё хорошо, — осыпая его лицо поцелуями, шепчет Господарь. — Маленький мой дикарь, всё хорошо…       Принц затихает ненадолго, слушая ухающее где-то в горле сердце. Не шевелится, пока Чонгук вытирает его живот, и не смотрит на него, когда он прикрывает его одеялом.       Эта небольшая пауза даёт Чонгуку перевести дух. Чон смотрит на принца и с ужасом понимает, что просто не в состоянии отказать его просьбам. И его собственное желание обладать этим человеком настолько сильное, что сдерживаться при виде обнажённого Тэхёна просто невыносимо. Но если он попросит большего, то может случиться непоправимое! Вернувшись в кровать, альфа наклоняется и касается губами его лба.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Господарь.       — Мне лучше, спасибо, — с улыбкой говорит Тэ.       — Поспишь?       — Попробую, — шепчет принц. Восторг от того удовольствия, которое он испытал только что, смешался с ощущением жгучего стыда.       Чонгук лежит поверх одеяла, прижимая к себе Тэхёна, и бесконечно борется с самим собой. Это действительно оказалось сложным испытанием — не позволить себе лишнего. Принц начинает ёрзать, а потом и вовсе приподнимается на локте, глядя на Господаря.       — Можно я кое-что спрошу? — кусая губу, произносит он.       — Конечно. — Альфа смотрит внимательно.       — Ты… — Он замолкает, пытаясь подобрать слова. — Ты же тоже возбудился, когда делал со мной всё это?       — Конечно, но не думай об этом. — Чонгук тепло улыбается.       — Не могу. — Его рука касается лица альфы, указательным пальцем он проводит по скуле и губе, вызывая мурашки. — Это как-то неправильно.       — Всё в порядке, давай просто ляжем спать. — Он пытается притянуть его к себе, но Тэхён отстраняется.       — Не хочу я спать, Чонгук. — Его взгляд тяжелеет, снова наливается желанием, и из-под густых ресниц на альфу смотрят тёмно-синие чертовски сексуальные глаза. — Я хочу тебя.       — Тэхён… — выдыхает мужчина.       Омега нетерпеливо расстёгивает его рубашку, касаясь горячей кожи, проводит пальцами вдоль сосков и впивается ему в губы. Там, где блуждают его руки, оседает огненный шлейф, от которого у Чонгука теряется остаток разума. Когда принц осыпает его шею поцелуями, альфа задерживает дыхание, а потом громко стонет. Тэхён сводит с ума своими действиями, но когда ладонь пытается проникнуть под кромку брюк, то Чон замирает, перехватывая его руку. Только вот принца уже не остановить. Первой разрядки хватило ненадолго, а вторая волна захлестнула с новой разрушающей силой цунами. Тэ снова делает попытку, настойчиво стараясь добраться до его возбуждения. И Господарь понимает: если это случится, он уже не сможет остановиться. Переворачивает принца на спину, целуя снова и снова, захватывает его кисти и тянет наверх. Верёвку он принёс, когда вернулся на кровать, положил её у самого изголовья, но молил богов, чтобы она не понадобилась. Пока язык жадно исследует его рот, пальцы ловко вяжут узлы. Он мог управляться с ними даже с закрытыми глазами, поэтому альфе не составило труда сделать это быстро и незаметно. Тэхён понимает, что что-то не так, в тот момент, когда тянется, чтобы обнять Чонгука. Он дёргается и растерянно смотрит наверх, осознавая, что руки привязаны к спинке кровати.       — Что ты делаешь? — Принц испуганно смотрит на мужчину.       Первая его мысль, что Господарь сейчас причинит ему боль. Иначе зачем его связывать? Но Чонгук сидит молча, тяжело дышит и хмурится.       — То, что должен… — хрипло говорит он.       — Развяжи меня! — Тэ снова дёргается.       — Не могу, прости. — Альфа торопливо застёгивает на себе рубашку и накрывает принца одеялом.       — Издеваешься? Это что, месть за все мои отказы? — взрывается Тэхён.       — Нет.       — Чонгук, не смей уходить! — кричит Тэ, когда видит, что он надевает плащ. — Я же сам захотел, сам проявил инициативу! Чонгу-ук!       — Прости, Тэхён, я скоро вернусь… — не глядя на него, бросает Господарь и выходит за дверь, Син юркает следом за хозяином.       Он прислоняется к дверному косяку, прикрывает глаза и слушает проклятия, которыми осыпает его принц.       — Да как ты мог?! Ты… Ты довёл меня до того, что я сам проявил желание! И для чего? Чтобы связать и бросить тут? Чонгу-ук! — Тэхён брыкается и пытается вырваться из верёвочных пут, но они, кажется, ещё сильнее затягиваются на его запястьях. — Ненавижу тебя! Слышишь? Никогда тебе этого не прощу! Будь проклят тот день, когда я тебя увидел!       — Это полный провал по всем фронтам, Син, — тихо говорит Чон. — Тэхён мне этого и правда не простит…       Чтобы хоть как-то отвлечься от этих криков и злости на самого себя, Господарь рубит дрова на протяжении нескольких часов. Периодически останавливается, но, слушая новые крики, вновь берётся за топор. Волк мечется от двери к хозяину и скулит.       — Теперь он меня люто ненавидит… — качает головой альфа.       Дождь стихает под утро. Чонгук решается заглянуть внутрь спустя пару часов после последнего проклятия в свой адрес. Принц лежит с закрытыми глазами и не двигается. Подойдя ближе, мужчина видит, как сильно затянулись узлы. Он торопливо развязывает верёвку, с ужасом глядя на багровые следы. Тэхён открывает глаза и молча смотрит на него. Устало моргает и шевелит затёкшими пальцами.       — Ох, нет! — Чонгук подносит руки к губам и целует запястья, едва касаясь повреждённой кожи. — Прости меня, Цири…       — Никакой я тебе не Цири. И ты мне не Ёса, — холодно говорит принц, выдёргивая руки.       — Тэхён, послушай…       Тэ садится, разминая пальцы. Ему хочется поскорее одеться, но руки пока совсем не слушаются.       — Такого унижения я в своей жизни ещё не испытывал, — цедит принц. — Не знаю, что у тебя на уме, Чонгук, но больше не прикасайся ко мне никогда! Видеть тебя не могу! — выплёвывает он каждое слово, которое ранит мужчину в самое сердце.       Господарь молча смотрит на принца и прекрасно понимает его злость. Ему хочется рассказать про течку и про то, что у него не было выбора, но чёртов лекарь запретил. Идиотская теория про гамму уже начинает не просто раздражать. Он её ненавидит всей душой! Альфа понимает, что сказать ему в своё оправдание сейчас совершенно нечего. Он же и правда унизил его. Не только отказал, но ещё и связал, позорно бросив на кровати изнывать от желания. Остаётся надеяться, что все эти грёбаные переходы из гаммы в омегу очень скоро завершатся и у него ещё будет шанс всё объяснить.       — Я подготовлю коней, — тихо говорит Чонгук, вставая с кровати, и выходит за дверь.       Пока Тэхён одевается, горькие слёзы снова стекают по щекам. Принц вытирает их тыльной стороной ладони и шмыгает носом. Поведение Господаря он так и не понял. Да, у него не было опыта. И быть может, омеги не должны так проявлять инициативу, оставляя эту прерогативу для альфы. Но Чонгук мог бы просто сказать об этом. А не связывать и бросать на всю ночь! Это было жестоко и унизительно!       Обратно едут молча. И кажется, даже лес затихает перед надвигающейся бурей, которая назревает между этими двумя. У Тэхёна всё ещё кружится голова, но он бы ни за что не сказал об этом Чонгуку. Терпеливо сидит в седле и старается не свалиться с коня. Господарь спешивается, по привычке подавая ему руку, но принц, конечно же, спускается сам. Молча разворачивается и бредёт в замок. Покорно позволяет куннё снять с себя плащ, отдаёт шапку и направляется в свои покои. Сангон забегает следом, приветствуя принца, но тут же затихает, глядя на его бледное лицо и отсутствующий взгляд.       — Приготовь мне купальню… — тихо просит он, уставившись в стену.       — Будет сделано, Ваше Высочество. — Шин кланяется, украдкой изучая омегу.       — Больше ничего, оставь меня пока, — устало говорит Тэхён.       Сангон выходит, судорожно соображая, что же такого могло случиться, что на принце лица нет.       «Уж не насилие ли?» — с ужасом проносится в его сознании.       Мужчина прикрывает рот ладонью и качает головой, спускаясь по ступеням. Натыкается на Господаря, который вообще темнее тучи.       «О боги, ну точно!» — ахает он мысленно, низко кланяясь правителю.       Тэхён сидит в горячем бассейне и яростно трёт мочалкой тело, отослав всех куннё и сангона. Слёзы неумолимо катятся по щекам. Он громко всхлипывает и погружается под воду с головой. Ему хочется смыть с себя этот позор, стереть все воспоминания о произошедшем и никогда больше не видеть проклятого Господаря.