ГОСПОДАРЬ

Западные земли, Мавай, город Ассур, 1714 год

      Считать шаги, гулко раздающиеся из коридора и приближающиеся к дверям покоев, уже стало привычкой. Каждый раз, когда отец входил в спальню, Хосок весь подбирался, готовый отразить очередное унижение. Если бы внутри юного альфы не было крепкого стержня, который, словно стальной прут, удерживал на себе все тяготы, что выпали на его долю, он бы давно сломался. Рассыпался прахом, оседая пеплом где-нибудь в водах Элуэзского моря. Иногда ему так отчаянно этого хотелось, но почему-то воля к жизни каждый раз оказывалась сильнее. Чон Хосок родился раньше срока на целых четыре недели, отчего выглядел слабым и часто болел, когда был маленьким. Не о таком альфе и наследнике мечтал Чон Сиван — король Запада. О чём каждый раз упоминал, унижая сына. Этот человек вообще не умел любить: он просто был не способен на это.       Принцы должны жить в королевских условиях. С них пылинки нужно сдувать, холить и лелеять, но к Хосоку это не относилось. За любую оплошность отец жестоко наказывал альфу, не гнушаясь розгами и обливанием ледяной водой. Папа ничего не мог сделать: слишком боялся гнева деспотичного короля. И каждый раз после очередного жестокого обращения маленький мальчик лежал в кровати, глотая слёзы, и ждал… Надеялся, что хоть кто-нибудь обнимет, пожалеет и скажет добрые слова, которые были так необходимы в тот момент. Но никто не приходил, и от этого ощущения собственной никчёмности и ненужности возрастали ещё больше.       В день своего тринадцатилетия Хосок проснулся в ужасном настроении. Сегодня возвращался отец из плавания. Праздник оказался безнадёжно испорчен, потому что король был не в духе: он с порога кричал на куннё и стражников, а папе и вовсе приказал не выходить из покоев, пока не позволит. Хосок и сам бы не выходил, но на пороге появился сангон и сказал, что отец ждёт его в тронном зале. Это значило, что сейчас начнётся допрос с пристрастием: чем он занимался в дни его отсутствия и какими успехами может порадовать. И плевать Сиван хотел на день рождения сына.       — Ну, рассказывай, — восседая на любимом троне, спросил отец.       Мальчик смотрел исподлобья и сжимал кулаки, пытаясь сдержаться. Такое впечатление, что он специально поторопился, чтобы успеть вернуться именно в этот день, желая испоганить праздник. Они с папой так хотели повеселиться, прогуляться по Ассуру, купить местных сладостей и провести вечер вместе.       — Я жду! — рявкнул альфа, отчего вздрогнули все в зале, кроме Хосока. Он давно привык к такому отношению. — Или твоё здоровье настолько пошатнулось, что уже и со слухом проблемы?       — Что вы хотите услышать, Ваше Величество? Всё как обычно: изучение грамоты, занятия историей, точными науками, верховая езда, стрельба и боевые искусства, — монотонно произнёс мальчик.       — Вижу, ты заскучал. Слишком много часов прохлаждаешься? — хмыкнул король и поднялся с трона.       Хосок смотрел неотрывно, но не втягивал голову к плечам, а пытался выглядеть достойно.       — Пять часов сна… Вы оставили всего пять, — тихо напомнил мальчик.       — Ты! — Он толкнул его в грудь. — Жалкое подобие альфы! Вместо того чтобы быть самым лучшим, мечтаешь об отдыхе? На том свете отоспишься! — рыкнул мужчина, отвешивая звонкую пощёчину.       Хосок потерял равновесие и упал, ударившись о каменную колонну. Вид капающей откуда-то сверху крови не напугал, а почему-то удивил. Он неотрывно смотрел на алую лужицу, которая увеличивалась буквально на глазах, и изумлённо моргал.       «Вот и подарок на день рождения…»       Папа не выдержал. Все эти годы омега молчал, стойко переносил издевательства над собой и сыном, но в какой-то момент любому терпению наступает конец. Зная, что Хосока вызвал король, он нарушил запрет и поспешил в тронный зал. Увидев, как любимый и единственный сын истекал кровью, бросился к нему, прижимая к себе.       — Лекаря! — крикнул он.       — Уходи, иначе сейчас и тебе достанется, — прошептал Хосок.       — Хватит! Столько лет я терпел ваши побои! Но сына трогать больше не дам! Сегодня же его день рождения. Как вы можете быть таким жестоким?! — воскликнул омега.       — Стража, уведите этого истеричного! Я с ним позже разберусь! — раздражённо бросил король.       После этого случая Хосок увидел папу лишь через три месяца, когда сошли все синяки. Казалось бы, такое должно было окончательно сломать человека, но вышло иначе. Он лишь сильнее ожесточился и с каждой новой попыткой унизить принца не сдерживал своих гневных высказываний, за что и получал. Ещё сильнее, чем в предыдущие разы…       Хосок даже не знал, что конкретно подстегнуло его изменить своё отношение к собственному телу и начать совершенствоваться именно в боевых искусствах. Ненависть ли к отцу или желание защитить папу? Скорее всего, и то и другое. Принц из щуплого юноши за несколько лет возмужал так, что уже совсем не был похож на того, кому можно просто так влепить пощёчину. Чон сделал себя сам, кровью и потом добиваясь успехов ради собственного будущего. Он стал выше короля почти на голову и шире в плечах, а суровый взгляд альфы не сулил ничего доброго.       Жестокостью нельзя добиться уважения.       Папа ушёл из жизни, когда Хосоку не исполнилось и двадцати трёх. С ним же исчезла последняя надежда на то, что когда-нибудь они смогли бы жить иначе. В спокойствии и счастье, а главное — без этого сумасшедшего, который держал в страхе не только весь Сидон, но и в целом Западные земли. Деспот, диктатор и самый кошмарный правитель за всю историю Мавай.       Чон Хосок люто ненавидел отца. Поэтому, когда заметил, что король всё чаще прикладывался к бутылке, приказал куннё доставлять правителю алкоголь в неограниченных количествах. В периоды забытья в замке было затишье, во время которого все могли выдохнуть с облегчением. Длительные запои короля были выгодны всем, но в первую очередь его сыну, потому что он стал тщательно готовиться к восхождению на престол. Нашёл грамотных советников, что помогли спланировать будущую стратегию правления Западными землями, которые, откровенно говоря, пришли в упадок за последние годы. Нужно было приложить немало усилий, чтобы наладить производство самых лучших тканей во всём Киандэ и возродить торговлю с соседними государствами.       Семь лет понадобится Чону, чтобы взойти на престол и привести Мавай к процветанию. Из маленького щуплого мальчишки этот альфа превратится в грамотного, властного и сильного правителя, о котором и поведает в своё время королю Сумантры его верный советник.       Хосок всегда восхищался Южными землями, поэтому, узнав, что ему предложено стать супругом самого загадочного принца в Киандэ, без сомнений согласился. Он совершенно не подозревал, какая судьба уготована ему на самом деле…

***

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      Чонгук просыпается множество раз, проверяя, на месте ли Тэхён. Они познали друг друга уже дважды, и Господарь просто с ума сходил от бурных оргазмов принца, всё никак не веря своему счастью. Альфа принюхивается и улыбается, чувствуя, что аромат стал тише, но никуда не делся. Снова и снова целует его и прижимает к себе. Тэ что-то сонно ворчит и закидывает руки и ноги на него, обнимая крепче. Лежать вот так и касаться друг друга обнажёнными телами очень возбуждающе. Тяжко вздыхает и утыкается носом в нежный изгиб шеи, пытаясь заснуть, хотя хочется снова ласкать, овладевать и растворяться в нём без остатка.       Принц давно так сладко не спал, особенно в последние дни, когда стресс после случившегося вылился в мучительную бессонницу. Сейчас омега нежится в крепких объятиях самого желанного мужчины, переполненный бесконечным счастьем. Сквозь сон он периодически чувствует, как его лицо, плечи и шею в который раз покрывают поцелуями, жмурится от удовольствия и прижимается к альфе.       Сангон выглядывал из своей спальни десятки раз, вслушиваясь в шорохи, но до самого обеда стоит гробовая тишина. Эти двое так бурно любили друг друга, что, кажется, уже весь Кунсо был в курсе: долгожданное примирение состоялось.       Взмах ресниц, словно крылья бабочки, и принц открывает глаза, промаргиваясь.       — Ну здравствуй, — шепчет Чонгук, опираясь локтем о кровать, убирает с его лба непослушную прядь волос и продолжает любоваться сонным омегой.       — Привет… — Потягиваясь, Тэхён улыбается и зарывается носом ему в шею.       — Я уже часа два на тебя смотрю. Ты в курсе, что спишь как убитый? — усмехается альфа.       — Не всегда. Только если чувствую себя в безопасности, — оправдывается он, приподнимая голову.       — А в моей постели, стало быть, самое безопасное место? — подмигивает Чон.       — Не для всех частей моего тела… — стонет Тэхён.       Господарь начинает хохотать на всю спальню, а вслед за ним смеётся и принц.       Два сангона стоят, прислонив уши к двери, и радостно кивают друг другу, когда слышат смех.       — Слава небесам! — выдыхает Шин и складывает ладони лодочкой у груди.       — Вот уж точно! Я думал, с ума сойду за эти дни, пока они были в ссоре.       — Так и я не знал, чем угодить. И всё же какая красивая пара-а, а детки какие будут… Я умира-аю… — стонет Шин и сползает по двери.       — Соберись, тряпка! — пихает его ногой мужчина. — Нам нужно как-то войти и предложить помощь.       — Мне кажется, сейчас даже соваться не стоит: точно огребём от Господаря, — пугается Шин.       — Я его лучше знаю! В восемь утра на столике должны стоять кувшин с тёплой водой и всё необходимое. А сейчас уже полдень! — Он садится рядом на корточки.       — Дурак ты! Они там любились до рассвета. Им не до этого! — возмущается омега.       Неожиданно дверь открывается, и оба сангона вваливаются в спальню прямо под ноги Господаря.       Тэхён, глядя на это зрелище, опрокидывается на подушки, покатываясь со смеху.       — Где кувшин, Юхо? — нарочито строго спрашивает Чонгук.       — Сейчас принесу. У нас уже всё готово, просто не хотели вас беспокоить, — тараторит мужчина. — Говорил же тебе! — чуть тише возмущается он, толкая в бок Шина.       — Зря ты открыл дверь. — Тэхён всё ещё не может успокоиться.       — Да сколько можно было слушать их возню? — качает головой альфа, хотя сам улыбается.       Оба сангона входят, несут кувшины с тёплой водой и всё необходимое.       — Спасибо, дальше мы сами, — останавливает их Чон.       Умываться плечом к плечу довольно забавно. Тэхён никогда не думал, что будет делать нечто подобное вместе с Господарем. Хотя по сравнению с тем, что они вытворяли ночью, это была сущая ерунда.       — Я такой голодный! — вздыхает Тэхён. — Мне нужно в свои покои: вся одежда там…       — Прикажу, чтобы сегодня же всё перенесли ко мне, — притягивая его к себе, говорит альфа.       — Чонгук! — Принц мнётся, смущённо глядя в окно. — Омега не должен спать с альфой до свадьбы… Что обо мне подумают люди?       — Но мы уже ночевали вместе! О боги, Тэхён! — Господарь закатывает глаза. — Ты переживаешь о мнении моих друзей? Или куннё? Что тебя беспокоит?       — Не в этом дело. Просто так не принято. Тебе ли не знать? — Тэ молчит о том, что и предложения выйти замуж как такового не было.       — Ты что, останешься в своих покоях? — ошарашенно спрашивает Господарь.       — Официально — да… — говорит он.       — Но я же могу приходить в гости? — Альфа тут же ищет лазейки.       — «В спальне Чонгука жарче всего…» — Тэхён изображает Юнги грудным голосом, вспоминая его слова, а Господарь прыскает в кулак.       — Сам будешь навещать? — смеётся альфа.       — Зависит от твоего поведения, — строго говорит Тэ.       — Ты и так из меня верёвки вьёшь… — Чонгук притягивает принца к себе и вдыхает его аромат. — Знаешь, я долго думал, какой он у тебя может быть.       — О чём ты? — удивляется принц.       — Твой запах… — Он тянет носом, касаясь ложбинки между шеей и ключицей.       — А какие были варианты? — интересуется Тэ, откидывая голову назад. Язык Чонгука уже двигается вверх, достигая уха.       — Не знаю, может, что-то цветочное, даже аромат шоколада приходил мне на ум, но сочетание мёда и имбиря — это нечто удивительное! Пока мы спали, я то и дело просыпался и дышал… буквально напитывался тобой.       — Какое счастье, что он появился, да ещё и не один! — шепчет Тэ, укладывая голову ему на плечо. — Все сознательные годы мне казалось, что я какой-то неполноценный. Тогда как у всех омег течки наступали уже лет в пятнадцать, я будто оставался незрелым ребёнком. И эта чёртова маска всё время напрягала. Сколько ругани было из-за неё! Мне постоянно хотелось устроить бунт и содрать её в людном месте.       — Представляю! Твой строптивый характер не всем под силу, — усмехается Господарь.       — Он подвластен только тебе, — улыбается Тэ.       — Ты мне льстишь. — Чонгук целует сладко и тягуче, забираясь руками под его халат.       — Нет-нет, даже не думай! Мы идём завтракать! — Принц отстраняется, потуже затягивая пояс.

***

      Дойти до большого зала и не зажиматься по углам довольно сложно. Они входят в помещение даже не за руки: Чонгук крепко прижимает его к себе и весь светится от счастья.       — Ну наконец-то! — вздыхает Намджун, откидываясь на спинку стула.       — Помирились? — Феликс переглядывается с Хёнджином и улыбается.       — Доброе утро, — говорит Господарь в один голос с Тэхёном.       — Вообще-то уже обед, — смеётся Ким.       — Ну-у… У кого как, — ехидно улыбается Чонгук.       Феликс всё пытается поймать взгляд Тэ, чтобы понять, что же сегодня было. Но он намеренно не смотрит на него. Его глаза теперь совсем другие, да и выражение лица изменилось. Они тихо переговариваются между собой и едят с большим аппетитом. Господарь не даёт куннё ухаживать за принцем и делает это самостоятельно, постоянно касаясь то его руки, то плеча.       — Кхм… Мы вам не мешаем? — спрашивает Намджун.       — Нет-нет, всё в порядке, — усмехается Чон.       Ким расплывается в улыбке. Давно он не видел своего друга таким довольным. Господарь не сводит влюблённых глаз с Тэхёна. А с принцем произошли какие-то удивительные перемены: он и так был чертовски красив, но теперь будто обрёл целостность. Исчезли отстранённый взгляд и грустное выражение лица. Вместо него рядом с Чонгуком сидит невероятно счастливый человек. Омега принимает знаки внимания от альфы, одаривая его тёплыми улыбками, и что-то шепчет на ухо, отчего мужчина едва сдерживает смех.       Феликс смотрит на влюблённого друга и невольно улыбается, радуясь, что теперь-то уж точно их никто домой не отправит. А потом вдруг чувствует удивительный аромат, который исходит от принца. Округляет глаза, продолжая принюхиваться, и даже встаёт из-за стола, приближаясь. Тэ поднимает на него удивлённый взгляд, прекращая жевать.       — Что? — спрашивает принц.       — Ты пахнешь? — Ли наклоняется и радостно кивает. — Ну точно!       — Феликс, давай потом это обсудим, — шепчет Тэхён, хватая его за рукав.       — Очуметь просто! Как вкусно-то! М-м-м… — Омега садится обратно, переглядываясь с другом.       «Мне срочно нужно с ним переговорить!»       Хёнджин сидит и внимательно наблюдает, как Чонгук с обожанием и восхищением смотрит на своего принца, не замечая никого вокруг. И кажется, их отношения вышли на какой-то иной уровень после примирения. Думая о том, что именно произошло между ними этой ночью, Хённи чувствует, как лицо краснеет от стыда. Когда появилась эта парочка, он был даже рад, потому что напряжение, которое повисло в воздухе перед их приходом, начинало пугать. Тот поцелуй, что случился в купальне, стал началом странных отношений между двумя омегами.       Первым в покои Хёнджина проник Феликс под предлогом того, что ему приснился кошмар, просто забрался под одеяло и прижался к нему, обнимая со спины. В Сумантре он частенько ночевал у принца, но между ними никогда не было даже намёка на желание коснуться друг друга в таком ключе и уж тем более поцеловать. С Хённи всё было иначе. Этот омега притягивал, словно магнитом. Ли чувствовал, что это взаимно, потому что ночью парень развернулся и прижался к нему отнюдь не как друг. Наутро оба сделали вид, что ничего такого не произошло, отправились завтракать и эту тему никак не затрагивали. Феликс много думал о происходящем, хотел поговорить с Тэхёном, но тому сейчас явно было не до чужих душевных переживаний. Поэтому чётко решил, что больше никаких походов в спальню Хвана совершать не будет. Всё могло зайти слишком далеко. Тем более Намджун оказывал знаки внимания, всячески намекал, что омега ему небезразличен, да и альфа Феликсу действительно нравился.       Но что-то снова пошло не так в тот момент, когда следующей ночью в его спальню робко постучали. Нужно признаться, что парень проворочался несколько часов кряду, думая о Хёнджине, всячески гнал от себя назойливые мысли, но ничего не получалось. Поэтому был бесконечно рад, когда тот смущённо улыбнулся и вошёл.       — Привет, — прошептал Хван.       Какой же он был красивый! В полумраке спальни его бледная фарфоровая кожа выглядела просто удивительно. Длинные волосы ниспадали на плечи, а раскосые глаза внимательно смотрели на омегу.       — Тоже не спится? — откровенно им любуясь, тихо спросил Феликс.       — Думал, ты придёшь…       — Хённи, мне кажется, что нас несёт куда-то не туда. И я не знаю, как остановиться.       — А может… Может, и не нужно? — едва слышно произнёс омега.       Ли не выдержал, притянул его к себе и жадно впился в податливые губы, развязывая халат, под которым была лишь тонкая шёлковая пижама. Ни о каких тренировочных поцелуях уже речи не было… Парни настолько увлеклись, что и сами не заметили, как их утянуло в омут бесконечного желания.       Нестерпимо хотелось большего.       Изучать друг друга…       Ласкать и доставлять удовольствие.       Нарушать все правила, несмотря ни на что…       Когда на третью ночь после жарких поцелуев и бесконечных объятий Феликс всё же осмелился и коснулся рукой его возбуждённого члена, Хёнджин вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул, а лишь тихо простонал, судорожно сжимая тонкие плечи.       — Скажи, мне остановиться? — прошептал Ли, чуть отстраняясь.       — Не-ет… — хрипло произнёс Хван, снова жарко целуя.       Ли ни черта не смыслил в том, как нужно ласкать там и что необходимо делать. Действовал инстинктивно, вспоминая сцены из книг и откровенные беседы с Тэхёном. Парень опустился и стянул пижамные штаны, оглаживая нежные бёдра омеги, наклонился и робко провёл языком по всей длине, накрывая губами, а Хённи зажмурился от переизбытка ощущений, цепляясь за пшеничные волосы.       Это было что-то невероятное! Ласки Феликса уносили куда-то за грани разумного. Воспоминания о жестоком насилии брата наложили неизгладимый отпечаток на него. В период взросления Хёнджин просто принял решение, что не подпустит к себе никого, потому что близость ассоциировалась с чем-то ужасным и болезненным. Единственным, кому он доверял, был Чонгук, да и то косвенно. Он просто создал в своей голове образ сильного альфы, который мог бы стать для него защитой и опорой. Но как только Хван представлял себя в объятиях Господаря, то внутри всё противилось. Наверное, именно поэтому, когда появился принц Сумантры, он так быстро смирился и отпустил. То была юношеская влюблённость и привязанность к значимому для него человеку.       Феликс был совсем другой… С ним было легко и приятно. Он не излучал никакой опасности и очень располагал к себе. С самого первого дня, как только Хённи увидел этого парня у замка, сразу отметил его особое очарование и притягательную улыбку. Проживая в Кунсо с тремя альфами, которые опекали его, словно ребёнка, Хвану очень не хватало друзей. Поэтому, когда они с Ли нашли общий язык, омега был несказанно рад.       Но поход в купальню всё изменил. В нём будто проснулось что-то неизведанное, долго спящее где-то глубоко внутри. Первый поцелуй пробудил самое настоящее желание любить и быть любимым. Даже тот факт, что подобная связь с омегой была чем-то противоестественным и запретным, не останавливал. Впервые Хённи хотел близости не просто эфемерно, а всем своим телом, которое изнывало от желания при виде Феликса. Когда он пришёл к нему в первую ночь, прижимаясь к спине, и тихо дышал в затылок, боясь лишний раз пошевелиться, Хёнджин повернулся, закинул на него ногу, ощущая невероятное возбуждение в паху, и уткнулся ему в шею, вдыхая аромат мяты.       И когда спустя два дня осмелился на большее, доводя до пика своими прикосновениями и робкими попытками сделать приятное, Хённи понял, что точно небезразличен этому омеге. И ему захотелось как-то ответить: подарить такие же незабываемые ощущения, довести до дрожи в коленях и слетающих с губ стонов.       Они изучали друг друга с огромной страстью и интересом. Пытались угодить и доставить удовольствие, всё больше и больше прикипая друг к другу… Всего за несколько дней им удалось сблизиться так, что ночевать по отдельности уже не получалось.       Между омегами огромной преградой стал Намджун, который был очень неравнодушен к Феликсу и своего отношения совершенно не скрывал, всячески стараясь обратить на себя внимание. Поэтому появление Господаря и принца просто спасение для них. За столом не хватает только Юнги, который полностью поглощён приручением своего айсира.

***

      Чимин просыпается от собственного крика, вскакивает, судорожно хватая ртом воздух, и вцепляется в одеяло. Кажется, он плакал во сне, потому что ему снова снились юные омеги, погибшие по вине его отца. Он закрывает глаза, тихо всхлипывая, и пытается успокоиться. Сильные руки притягивают к своей груди, крепко прижимая и баюкая.       Так быть не должно…       Ему бы его оттолкнуть, выплеснуть ненависть, которую он взращивал все эти годы, только вот ничего этого не осталось. Одна пустота… И полное ощущение безысходности. Всё, ради чего он жил, к чему стремился, просто рассыпалось прахом. Сотни истерзанных похотливыми альфами детей не давали покоя. Ему теперь снились кошмары, но Юнги всё время был рядом, молча утешая и обнимая.       В эти моменты Чимин особенно уязвим и очень нуждался в защите. Пусть и мнимой, от своего же врага, но это на удивление успокаивало. Ласковые руки невесомо касались лица, гладили обнажённые плечи, нежно и трепетно скользили по коже, даруя успокоение. Омега сразу же засыпал, уткнувшись ему в шею, пропитываясь ароматом белого кедра, и просыпался неизменно в объятиях альфы. Они мало говорили, но то, что происходило ночами после таких кошмарных пробуждений, было гораздо красноречивее, чем многочасовые беседы.       Юнги наслаждался этими моментами. Не то чтобы он ждал, когда Чимин в очередной раз проснётся в ужасе и слезах, но это была единственная возможность сблизиться. Омега будто отбрасывал всю ненависть и становился слабым и беззащитным, отчаянно нуждаясь в нём. И альфа дарил ему максимум нежности и любви, прикасался так бережно, что Чимин затихал и не просыпался до самого утра.       Когда он открывает глаза, первое, что видит, — это обнажённая грудь альфы. Тёмный сосок упругий и твёрдый, и Чимин вдруг с ужасом ловит себя на мысли, что хочет дотронуться до него. Зажмурившись, гонит от себя дурные фантазии и пытается отодвинуться. Видимо, ночью ему что-то приснилось, раз пробуждение снова случилось в объятиях этого человека. Кольцо сильных рук не отпускает… Юнги лишь плотнее прижимает его к себе и вздыхает во сне. В спальне ещё темно, едва-едва забрезжил рассвет, поэтому парень осторожно просовывает руку, укладывая ладонь на чужую талию, и пытается задремать. Но сон не идёт. Такое близкое присутствие альфы рядом с ним будоражит что-то внутри. Жар разливается по всему телу, облизывает языками пламени и не даёт лежать спокойно. Собственное возбуждение от такого близкого присутствия этого мужчины ужасает… Будто разум и тело сильно повздорили и не желают взаимодействовать друг с другом. Бесконечная внутренняя борьба очень изматывает. Мог ли он подумать, что будет не просто спать в одной кровати с Микаем, но ещё и утопать в его объятиях?       Это совсем не укладывается в голове…       Засыпает Чимин нескоро, размышляя о своём будущем. Этот человек просто так не отпустит: он не желает его убивать, но и себя не позволит уничтожить.       Просыпается омега от шума: Юнги расхаживает по спальне и одевается. Мужчина задумчиво смотрит на парня, застёгивая рубашку.       — Сейчас придёт лекарь, будем снимать швы… — сообщает он. — Так что умойся, пока есть время. — Мужчина кивает на столик.       — «Швы»? — Чимин испуганно вжимается в подушку.       — Да, без этого никак.       Омега с ужасом думает о боли, которая может быть. Вспоминая, как его держали стражники, пока Мин зашивал наживую, парня бросает в холодный пот. Замечая страх на лице Чимина, Юнги хмурится и молча выходит из спальни. В большом зале на удивление тихо. Никого нет, поэтому альфа завтракает в одиночестве. Распоряжается, чтобы и пленнику отнесли поесть. В Кунсо про этого загадочного айсира, что ночует уже не первую ночь в спальне советника Господаря, стараются не говорить. Но те, кто вхож в его покои, передают другим, что омега удивительно красив и господин сам делает ему перевязки.       Вернувшись, альфа замечает, что Чимин уже перекусил и сидит в пижаме, которую принёс ему сангон. Вслед за ним входит Хонг, вежливо кивая.       — Доброе утро. Как вы себя чувствуете? — спрашивает лекарь.       — Не назвал бы его добрым… А швы снимать обязательно? — игнорируя его вопрос, интересуется омега.       — Конечно! Но не переживайте, это почти не больно, — уверяет его мужчина.       Когда снимают повязку, его укладывают на живот и обрабатывают каждый шов. Чимин трясётся от страха, увидев в руках Хонга какие-то металлические щипцы и ножницы. Он утыкается лицом в подушку и сжимает кулаки. Ожидание, когда всё начнётся, убивает… За спиной какая-то возня и тихие разговоры Мина с лекарем, а потом омега чувствует, как что-то тянут вместе с его кожей. Он вскрикивает, стискивает зубы, но головы не поднимает. Второй и третий швы даются сложнее, поэтому парень ощущает, как собственные ногти впиваются в ладони. А потом происходит самое неожиданное: его спины касаются чужие губы, осыпая невесомыми поцелуями. От таких действий Чимин даже про боль забывает. Омега распахивает глаза, уставившись в непроглядную темноту подушки и изумлённо затаив дыхание. Тело покрывается мурашками: оно реагирует, наплевав на разум, который твердит, что нужно развернуться и немедленно всё прекратить. Но прикосновения губ какие-то удивительные и отвлекающие от других неприятных ощущений.       — Хонга здесь нет. Я бы не позволил ему… — шепчет Юнги, проводя языком по нежной коже шеи, и ещё раз целует. — Надеюсь, было не очень больно. Шрамов почти не останется, вот увидишь.       — Что… Что ты делаешь? — Чимин наконец поворачивает голову, судорожно хватая ртом воздух.       — Ты почти выздоровел, мне бы отпустить тебя… — тихо говорит альфа. — Но ты же снова захочешь меня убить, и тогда уже Господарь не пощадит. — Его ладонь ласково гладит обнажённую поясницу, снова вызывая мурашки по всему телу. — В нижнем ящике комода лежит арбалет, там же твои вещи. Я сейчас выйду и вернусь через тридцать минут. Прими решение, что для тебя важнее: месть или свобода. — Альфа медленно поднимается с кровати, убирает поднос после снятия швов и покидает покои.       Чимин лежит несколько минут, ошарашенно глядя в стену, и хлопает глазами, слушая давящую тишину. Поведение этого человека максимально нелогичное. Наверняка он что-то задумал, и в его словах был явный подвох. Но какой именно? Омега с трудом встаёт и направляется к комоду, выдвигая нижний ящик.       «Получается, мой арбалет хранился здесь всё это время?»       Рядом с ним и правда стопкой уложены его вещи, только рубашка другая, потому что та наверняка была порвана и перепачкана кровью после ранения. Чимин хватает одежду и начинает торопливо одеваться. Когда с этой частью покончено, Пак смотрит на арбалет, берёт его в руки, прокручивая в голове каждое убийство, которое совершил. И неожиданно понимает, что гордиться-то абсолютно нечем. В погоне за местью он потерял кое-что очень важное и ценное — самого себя… Из невинного и скромного омеги ради возмездия он превратился в беспощадного убийцу. Слёзы стекают по щекам, но Чимин не обращает на них никакого внимания. Заряжает стрелу в ложе, проверяя спусковой механизм, и дрожащими руками подносит к своей шее.       Больше этот айсир никого не убьëт.       Открыв дверь, Юнги ожидал увидеть что угодно, но только не это. Мужчина замирает в ужасе, опасаясь, что любое резкое движение спровоцирует непоправимое. Чимин смотрит неотрывно, пытаясь удержать арбалет. Он ещё слаб, голова кружится, а на лбу выступают бисеринки пота. Стрелять в самого себя из такого оружия очень неудобно. Но всё же вполне возможно…       — Не подходи! — выкрикивает омега.       — Чимин, успокойся, пожалуйста. О боги! Если бы я знал, что ты учудишь такое, ни за что бы его тут не оставил! — ошарашенно говорит Мин.       — А для чего тогда? — всхлипывает парень. — Ты это всё нарочно придумал! Сначала ранил, затем заботился, холил и лелеял, ночами к себе прижимал, а теперь хочешь, чтобы я пристрелил тебя? Особенно после слов про отца и тех детей…       — Чимин… — Юнги пытается подойти ближе, но парень дёргается, отчего он тут же останавливается.       — Ты меня сломал! Я теперь сам себе противен! Чем же я отличаюсь от тебя? Такой же беспощадный убийца, лишивший кого-то отца! Мне казалось, что это справедливо! Айсиры же не убивают просто так. Так вот… Я виновен, поэтому выбираю не месть, не свободу, а наказание. — Раздаётся щелчок, но Мин реагирует молниеносно: нога альфы успевает выбить арбалет быстрее. Стрела вылетает из ложа, рикошетит от каменного потолка и чуть не попадает в Юнги, который вовремя успевает увернуться. Вбегает стража, но он жестом их останавливает, требуя выйти.       Чимин обречённо падает на колени, закрывая лицо ладонями, и горько плачет по отцу, который оказался мерзавцем, по погибшим детям, жизни которых уже не вернуть, по омегам из того самого гарема и по упущенному времени, потраченному впустую. Как бы он себя ни уверял, что Микай — злейший враг, сердце почему-то шептало совсем иное. Мужчина садится рядом, прижимая его к себе, гладит по волосам и пытается успокоить.       — Не могу больше… Я так устал быть сильным! Убей меня, пожалуйста… Прошу, не мучай! — Он рыдает, цепляясь за его плечи.       — Глупенький, разве я могу тебя убить? — ласково произносит Мин. — Когда ты лежал в бреду и чуть не умер от воспаления, я молился за тебя всю ночь. Обещал богам, что отпущу, даже ценой собственной жизни, только бы ты выздоровел. И они меня услышали… Арбалет я оставил, чтобы ты завершил начатое, успокоился наконец или просто ушёл.       — Да не могу я! — всхлипывает Чимин. — И не мог с самого начала, как только отыскал твой след… Первый раз я увидел тебя в Лагосе, на торговой площади. Убедившись, что передо мной точно тот самый Микай, прицелился. Но ты присел на корточки возле какого-то мальчонки, угощая его леденцом. И так тепло улыбался, что у меня ничего не получилось… Стрела воткнулась в стену. Вероятно, ты подумал, что увернулся, но это не так. Второй раз — на верфях. Мой настрой был более чем серьёзным. Но тогда почему-то дрогнула рука. Впервые за всё время! Будто что-то мешало мне завершить начатое. Ну а в третий ты уже сам меня ранил.       — Если бы я знал, что это ты, никогда бы этого не сделал. Только не тебя, — виновато произносит Мин.       — Лучше бы ты тогда меня убил, потому что на этом мои мучения бы закончились. А теперь я вообще не знаю, как быть… — растерянно шепчет Чимин.       — Может, спасение вовсе не в мести, а в прощении? Ты не думал, что эти девять лет искал меня вовсе не ради убийства? — еле слышно спрашивает Юнги.       — Но это всё неправильно… — качает головой омега.       — Для меня не существует такого понятия. Просто делай то, что велит тебе сердце. Знаешь, я ведь тоже чуть не оказался в лапах извращенца, но, будучи подростком, сумел дать отпор и чудом попал к Джиху. Но не жалею о том, что стал айсиром. Хотя бы потому, что не будь я им, никогда бы не встретил тебя.       — Такая себе встреча, я тебе скажу… — шмыгает носом Чимин.       — Это неважно. У каждого своя история. Позволь мне всё исправить и показать тебе совсем другую жизнь. Ты сможешь быть слабым и беззащитным, потому что я окружу тебя заботой и буду бесконечно любить. Ты даже не представляешь, насколько мне дорог!       Мужчина гладит его по волосам, целуя в макушку, и счастливо улыбается, когда чувствует на спине руки омеги, который робко обнимает его в ответ.       — Иди уже ко мне! Нечего тут сидеть на ледяном полу, — шепчет альфа, подхватывая парня на руки, и несёт на кровать, бережно укладывая. — Даже с зарёванными глазами и красным носом ты просто очарователен, — улыбается Мин, вытирая солёные дорожки слёз.       Чимин закрывает глаза, делая глубокий вдох. Снова дышит белым кедром, будто пробуя его на вкус, но уже совсем в другой ипостаси. Рядом с этим альфой у него всё вверх дном. Мысли текут совершенно в другом направлении, и возникает только одно желание: чтобы он немедленно наклонился и поцеловал его.       Юнги смотрит на омегу, понимая, что сейчас в его голове происходит некая борьба с самим собой. Мешать ни в коем случае нельзя, поэтому альфа терпеливо ждёт, нависая над ним. Любуется прекрасным лицом и с трудом сдерживает себя.       Карамельные глаза открываются, глядя на мужчину, который замер в ожидании, чтобы его не спугнуть. Пальцы несмело касаются чужих губ, проводят справа налево, а потом ложатся на шею альфы. Он столько ночей смотрел на это суровое лицо с морщинкой между бровей, так много раз хотел коснуться его, но всё время себя останавливал.       «А может, он прав?»       — Девять лет я мечтал тебя убить, а в итоге полностью в твоей власти… — шепчет Чимин, несмело притягивая к себе.       В реальности оказалось совсем не так, как он представлял в голове. Юнги целовал омег не так много раз в своей жизни. Ему это просто не доставляло никакого удовольствия. Но не сейчас, когда он наконец коснулся этих соблазнительных губ, о которых так долго мечтал. В нос ударяет аромат клементина, который расцветает как-то особенно ярко, смешиваясь с нежностью и ответным желанием парня. Сначала это поцелуй-проба, словно оба, неуверенные в собственных действиях, прикрыв глаза, двигаются на ощупь, но с каждой секундой эйфория нарастает, и Чимин чувствует внутри невероятный взрыв эмоций, когда их языки переплетаются.       Поцелуй же не может длиться вечно…       Или может?       Юнги хочется, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Альфа и сам не замечает, как ложится рядом, проводя пальцами по нежной коже лица и шелковистым волосам омеги.       Он его целует!       Восторг от всего происходящего так и норовит вырваться в виде дурацкой счастливой улыбки на губах альфы, которому это вообще несвойственно.       Он добился его взаимности!       Более того, Юнги чувствует, что это действительно искренне. Судя по стонам, слетающим с соблазнительных губ, когда альфа переместился на шею, осыпая её поцелуями, этот омега желал его ничуть не меньше. Но торопиться он не собирался, тем более Чимин ещё до конца не оправился. Мин нехотя отрывается, глядя на парня, и легонько чмокает его, улыбаясь.       — Думаю, кому-то пора выбраться наконец из этих покоев, — произносит Юнги.

***

      Чонгук стоит посреди спальни, прижимая к себе принца, и всё никак не может уйти.       — Мне нужно уехать в Лагос, — говорит альфа. — Дела никто не отменял.       — Понимаю, — вздыхает Тэ. — А прогуляться верхом можно? С Феликсом и Хёнджином… — спрашивает он.       — Только со стражей. Они всегда держатся на расстоянии. Без них запрещаю, — строго говорит Чонгук.       — Я уже понял, что без стражи мне теперь лишь в купальню можно, — вздыхает принц.       — В купальню только со мной, — улыбается Господарь.       — Ты так и не оставил свои фантазии? — смеётся Тэхён.       — Хочу взять тебя там, чтобы ты был сверху, — горячо шепчет Чонгук, целуя его в висок.       — О-о-о… — смущённо выдыхает принц, чувствуя, как начинают гореть щёки.       — Так что распорядись, чтобы вечером всё подготовили для нас двоих.       — С вином и угощениями? — смеётся Тэ.       — Забыл, что после вина у тебя обычно два Господаря? — хохочет альфа.       — Думаешь, двоих мне не одолеть?       — Посмотрим, как ты справишься с одним. — Мужчина оставляет на его губах лёгкий поцелуй и выходит из спальни.       Тэхён забирается на кровать и зарывается лицом в подушки, вдыхая сандал. Чонгук только ушёл, а принц уже по нему скучает. За последние сутки столько всего произошло, что просто не укладывается в голове. Когда король сообщил, что скоро ему придётся выйти замуж за правителя Мавай, Тэхён в первую очередь подумал о близости.       «Как это будет? Я же даже не знаком с будущим мужем…»       И когда его увидел, даже посчитал красивым, да и аромат ветивера показался приятным. Но это ни в какое сравнение не шло с тем, что с ним происходило, когда Тэ впервые повстречал Чонгука. Было очевидно, что они созданы друг для друга. И всё было так правильно и естественно, когда они дошли до самого важного и сокровенного, что не было никаких сомнений: этот человек его истинный, единственный и неповторимый. Он будто заранее знал, что нужно сделать, чтобы у принца сводило ноги от удовольствия. Предугадывал его желания, ласкал так, что хотелось ещё и ещё… И Тэхён желал дать что-то в ответ, как-то удивить и порадовать.       — Купальня, значит, — задумчиво говорит он, что-то прикидывая в уме.

***

      Тэхён находится в своих покоях, беседуя с Шином, когда в спальню заглядывает Феликс.       — Наконец-то я тебя здесь застал! — радостно говорит он.       Сангон тут же кланяется и удаляется, учтиво прикрывая дверь.       — Ты что, от меня прячешься? — спрашивает Ли, подходит ближе и снова принюхивается. — Тэхён-а! — И рывком притягивает принца к себе. — Рассказывай давай, как он появился.       Тэ смеётся, глядя на изумлённого Феликса, который водит носом возле его лица.       — Сначала случилась течка, — смущённо говорит он.       — Обалдеть! Когда?! — Омега округляет глаза от удивления.       — В тот день, когда мы ночевали в охотничьем домике.       — Так вот оно что! Но ты же говорил, что никакого насилия не было… — строит догадки парень.       — Его и не было, всё верно. Чонгук меня не тронул. Я в тот момент вообще не понимал, что со мной происходит. Ему даже пришлось привязать меня… — усмехается Тэ. Сейчас принц вспоминает ту ситуацию с улыбкой, но тогда ему было не до смеха. Он и сам не ожидал от себя такого потока брани в адрес альфы.       — С ума сойти! Ты что, там набросился на него? — Ли в изумлении прикрывает рот ладонью.       — Ну… можно и так сказать, — смеётся Тэхён.       — Теперь всё понятно, отчего ты такой расстроенный был. Но что за благородство со стороны Господаря?       — Это очень запутанная история, Феликс. Я и сам до сих пор в себя не могу прийти.       — Ничего не понимаю! Можешь толком объяснить? И вообще, я вчера приходил к тебе перед сном, но Шин сказал, что ты останешься у Чонгука.       — Ага… — с улыбкой отвечает Тэ.       — Что «ага»? Погоди! Только не говори, что у вас уже случилось то самое! — округляя глаза, шепчет Феликс.       — Сегодня ночью, — падая поперёк кровати, выдаёт принц.       — Во дела-а! И ты молчал?! — восклицает омега.       — Я должен был в большом зале официальное заявление сделать, что теперь не девственник? — смеётся Тэхён.       — О боги! Нет конечно! То-то я думаю, чего это вы такие счастливые были. — Ли ложится рядом, глядя на друга. — Выкладывай давай! — Он толкает его в плечо.       — Мне нужно начать с другого. Приготовься, потому что слушать придётся долго.       — Я весь внимание! — Закидывая руки за голову, Феликс нетерпеливо уставился на принца.       Тэхён рассказал про осмотры лекаря, про свои ощущения и о том, что, оказывается, всё это время был гаммой, а вовсе не омегой, совершенно об этом не подозревая. И про два аромата, которые появились после первой близости.       — Мёд и имбирь тебе очень подходят, — восхищённо произносит друг.       — То ни одного не было, то теперь целых два, — усмехается принц.       — Почему-то сейчас кажется, что меня тогда не просто так во дворец привезли… Быть может, твои родители надеялись, что я пробужу в тебе альфу? — Ли ошарашенно смотрит на него.       — Вполне вероятно… — предполагает Тэ.       — А если бы ты вышел замуж за Хосока? Он же не твой истинный. Что было бы? — с ужасом шепчет парень.       — Даже боюсь представить, — вздыхает Тэхён.       — Получается, лекарь тебе всё рассказал?       — Да, и для меня это было большим потрясением. Но стало понятно, как на самом деле всё это время меня оберегал Чонгук. Вчера я сам к нему пришёл, — смущённо говорит Тэ.       — И как это было? Больно? — нетерпеливо спрашивает друг.       — Ох, нет. Если только самую малость в начале. — Принц прикрывает глаза, и его губы трогает лёгкая мечтательная улыбка. — Чонгук самый лучший альфа на свете! Он всё сделал так, что я просто парил на небесах от удовольствия.       — Я тебе сейчас ни капли не завидую, — вздыхает Ли. — Совсем-совсем!       Тэхён поворачивается и смотрит на друга, улыбается и пихает его коленкой в бедро.       — Оно и видно! — хохочет принц. — Между прочим, по тебе сохнет Намджун. Неужели не замечал?       — Знаю, но он меня немного пугает. Этот альфа такой огромный, словно могучий северный медведь, хотя глаза очень добрые, а ещё эти ямочки на щеках, — тянет омега.       — Вы бы прекрасно смотрелись вместе, — подбадривает его Тэ.       Феликс так и не осмелился рассказать другу о себе и Хёнджине. Решил, что скоро это всё прекратится и забудется.       Как же он ошибался…

***

      В купальне пахнет благовониями. Повсюду горят свечи, потрескивая фитилями от влаги. Чонгук облизывает губы и осматривается в поисках принца. Юхо пообещал лично проследить, чтобы никто не посмел их беспокоить. От бассейна поднимается пар, а у воды стоит небольшой столик с угощениями и двумя серебряными кубками вина. Сбросив халат, альфа погружается в воду и прикрывает глаза. После бессонной ночи и такого насыщенного дня хочется по-настоящему расслабиться. Слышится тихий всплеск, и его шею обнимают любимые руки, он перехватывает одну из них, касаясь губами ладони, и открывает глаза.       — Цири… — шепчет мужчина, с восхищением глядя на принца.       — Мой Ёса… — нежно целуя, вторит ему омега. Садится сверху, прижимаясь плотнее, и трётся щекой о его скулу. — Я соскучился, ждал тебя весь ужин. — Голос у Тэ немного обиженный.       — И я скучал, но пришлось задержаться в столице и перекусить там. — Его руки нетерпеливо оглаживают спину, опускаясь на упругие ягодицы.       Тэхён чувствует, как возбуждённый член Чонгука упирается ему прямо в живот, просовывает руку, робко обхватывая его, и только сейчас понимает, насколько он большой. Скользит пальцами снизу вверх, касаясь головки, как это делал альфа. Проводит языком по солоноватой коже шеи, втягивая губами мочку уха.       — Ты всё время пытаешься доставить мне удовольствие. Я бы тоже хотел… — шепчет принц.       — Тебе и делать ничего не нужно: одно твоё присутствие сводит меня с ума! — Чонгук откидывает голову назад, укладывая её на выступающий бортик, потому что рука Тэ ускоряется.       — У меня нет опыта, но я быстро учусь. — Омега осыпает его шею поцелуями.       — Я заметил, — выдыхает Чон, проникая в него сразу двумя пальцами.       — А-ах! — Принц вздрагивает и теряет равновесие. Опирается второй рукой о край бассейна и не сдерживает стона, крепче сжимая его член.       — Поцелуй меня. — Альфа поворачивает голову и сминает податливые губы, оставляя на них влажный след. Он ласкает его рукой, усиливает скорость, стараясь попасть с ним в один ритм. — Хочу, чтобы ты кончил от моих пальцев, — шепчет Господарь.       — О-ох, Чонгук! — выстанывает Тэ.       Принц снова чувствует, как мужчина что-то там задевает, отчего дрожь проходит по всему телу. Он едва успевает двигать рукой, лаская возбуждённый член альфы, утыкается ему в шею, содрогаясь от этих ритмичных круговых движений внутри.       Мужчина изливается в ладонь принца, наслаждаясь тем, как прекрасно он стонет и сжимает его пальцы в себе, сокращаясь и пульсируя, как дрожит всем телом, не скрывая своих эмоций. Его драгоценный омега кончает так бурно, что Чонгук никак не может остановиться и убрать руку, пытаясь продлить оргазм как можно дольше.       Тэхён держится за его шею и тяжело дышит, чувствуя наконец, что сладкая пытка завершена. Чонгук гладит принца по спине и довольно улыбается.       — Ты в порядке? — спрашивает он.       — Не совсем, — едва слышно отвечает Тэ.       — Отдохни немного, выпей вина. — Мужчина наклоняется к столику и берёт кубок. — Мы только начали.       — Ты снова перетянул инициативу на себя, — бубнит принц.       — Я альфа, малыш. Мне природой полагается быть активным, к тому же я дурею от твоих стонов. Ты потрясающе кончаешь! — с восхищением говорит Господарь.       — Не знаю, что ты там делаешь своими пальцами, но никогда бы не подумал, что буду испытывать нечто подобное, — смущённо шепчет Тэ, пригубляя вино.       — Ты просто не представляешь, сколько всего удивительного я тебе ещё покажу, — произносит Чонгук.       — А я смотрю, у тебя большой опыт! Сколько омег у тебя было? — прищуриваясь, спрашивает он.       — Тэхён… — Чон качает головой. — Сейчас не лучшее время для этой темы.       — Наверное, много, — вздыхает принц.       — Ревнуешь? — Господарь с улыбкой прищуривается.       — Вот ещё! — Тэ закатывает глаза.       — Тогда зачем спрашиваешь? — Его ладони поглаживают плечи принца.       — Простое любопытство. — Он равнодушно хмыкает, а внутри ураган набирает оборот.       — Врать совсем не умеешь, — смеётся Чонгук, притягивая его к себе. — Прошлое в прошлом, понимаешь? Сейчас есть только ты…       Тэхён что-то хочет возразить, но губы накрывают долгим и страстным поцелуем.       — Идём. — Господарь выбирается из бассейна и помогает омеге подняться.       Они следуют в парную, которая представляет собой овальное помещение с куполообразным потолком, полностью выложенное светлым мрамором. В центре расположен прямоугольный панг, сохраняющий тепло. Здесь влажно, комфортно и нежарко. Чонгук ложится на спину и тянет за собой принца, который наконец может воочию рассмотреть достоинство своего альфы. Он осторожно забирается и садится сверху на его бёдра. Снова касается члена, который, нужно сказать, невероятно соблазнительно подрагивает и уже находится в полной боевой готовности.       — Не представляю, как он во мне помещается, — усмехается Тэ и потрясённо качает головой.       — Поверь, ему там очень хорошо, — оглаживая его ягодицы, говорит альфа. — Иди ко мне. — Он тянет омегу на себя, впиваясь в сладкие губы, снова касается пальцами входа, слегка раздразнивая, отчего Тэхён шумно выдыхает и по инерции двигает бёдрами. — Расслабься, — шепчет Господарь, приставляя головку. Толкается внутрь, погружаясь почти наполовину, и смотрит на притихшего принца. — Знаешь, чем хороша такая поза?       — Чем? — взволнованно спрашивает Тэхён.       — Я полностью в твоей власти. — Мужчина толкается ещё несколько раз, чувствуя, что вошёл до основания. — Ну же, отдайся своим чувствам, как ты умеешь, — подбадривает его альфа.       Тэ садится, ощущая внутри нарастающее возбуждение от самой позы и того, каким пожирающим взглядом смотрит на него Господарь, прикрывает глаза и начинает двигаться. Сначала робко и неуверенно, но с каждым рывком бёдер распаляется всё сильнее.       Чонгук любуется его сексуальностью и тем, как соблазнительно он стонет, запрокинув голову назад, как кусает губы и царапает его кожу. Альфа до сих пор не может поверить, что всё же добился его, приручил и овладел. Ни с одним омегой близость не была настолько чувственной, как с ним. И отсутствие опыта ничуть не портило картину, скорее наоборот. Господарю безумно нравилось его смущение и то, как принц постепенно раскрепощался и учился слушать своё тело.       — Мой маленький дикарь устал? — касаясь его живота, спрашивает он.       — Немного, — останавливаясь, произносит Тэ и переводит дух.       — Обопрись на меня. — Альфа кладёт его ладони себе на грудь, сгибает ноги в коленях, упираясь пятками в панг.       — Что ты удумал? — Омега смотрит на него из-под опущенных ресниц и облизывает губы.       — Сейчас узнаешь, — усмехается мужчина, двигая бёдрами.       — О-ох… — Тэхён зажмуривает глаза, чувствуя, как Господарь начинает ускоряться, активно вбиваясь в него снизу.       С губ слетают уже не стоны, а крики, которыми он сопровождает каждый влажный шлепок. От такой скорости начинает кружиться голова. Тэ впивается ногтями в чужую мускулистую грудь, оставляя красные следы, и пытается удержаться.       — Ложись. — Альфа замедляется, прижимает его к себе, вдыхая аромат мёда и имбиря, смешанный с вожделением, ласкает языком шею и гладит влажную спину. Даёт несколько секунд передышки, чтобы продолжить начатое. — Будем кончать без рук, малыш, — хрипло произносит Чонгук. — Готов? — Он медленно выходит и резко толкается обратно.       — Да-а! — сдавленно выстанывает Тэ, цепляясь за его плечи.       Господарь довольно улыбается, укладывая ладони на упругие ягодицы принца. Ускоряется, яростно вбиваясь в податливое, разгорячённое тело, и чувствует приближение собственного оргазма, но сдерживается, дожидаясь, пока его догонит омега. Достигая пика, Тэхён так сильно сокращается внутри, что Чонгук с трудом успевает выйти. Кончает с громким утробным рыком, не сдерживая эмоций, но руками себя не касается. Их жаркие стоны эхом отражаются от мраморных стен. Оба излились почти одновременно. Они теперь лежат, прижимаясь друг к другу, и пытаются восстановить сбившееся дыхание.       Тэхён, влажный от воды и пота, перепачканный семенем, всё ещё сверху лежит, прикрыв глаза, и наслаждается моментом единения после такого потрясающего и яркого оргазма. Пальцы альфы лениво гуляют по шелковистой коже спины и повторяют изгибы соблазнительного тела. Чонгук счастливо улыбается, уткнувшись носом в светлую макушку. Ему до сих пор не верится, что этот строптивый принц теперь почти принадлежит ему.       Осталось сделать своим мужем самого красивого омегу во всём Киандэ.