ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      Паника сковывает лёгкие льдом, отчего сложно сделать даже крошечный вдох. Тэхён не моргает, уставившись на альфу в немом испуге, и слушает зловещий шёпот Хосока:       — Думали меня перехитрить? Ещё и папашу на это подбили?       Принц мотает головой и мычит, но тут же затихает, когда его хватают за волосы.       — Господарь тебя не спасёт, — цедит Чон, пронизывая яростным взглядом.       Омега с ужасом думает только об одном: как ему вырваться из цепких лап альфы, но приставленный к горлу клинок не даёт мыслить здраво.       — Даже не пытайся сбежать. Сейчас двигайся очень медленно к выходу и будь послушным мальчиком, ясно? — шипит Чон.       Тэ коротко кивает, делая шаг, и наблюдает, как чужие пальцы касаются дверной ручки, осторожно её опуская. Переводит взгляд на масляную лампу, что стоит на комоде, и рассчитывает траекторию.       Нужно сделать всего один выпад.       Он успеет.       Это единственный шанс!       Омега резко сгибается, заходясь в кашле, и отвлекает этим альфу. Ударяет вслепую ногой, ощущая, что попал по чужому колену. Хосок рычит, впечатывая его в стену. Взмах рукой — и лампа летит на пол, разбиваясь вдребезги. Вместе с осколками разлетаются и капли масла с огнём, часть которых попадает на брюки похитителю и на босые ступни Тэ. От страха он не чувствует никакой боли, одним рывком успевая открыть дверь и выскочить в коридор, где с леденящим ужасом обнаруживает бездыханные тела стражников по обеим сторонам от лестницы. И чётко понимает, что его спасение — это соседние покои.       Там Чонгук!       Он защитит.       Слышит, как в спину дышит разъярённый Чон, пытаясь схватить его за пижаму. Молит богов, чтобы его альфа не заперся изнутри, и выдыхает с облегчением, чувствуя, как дверь поддаётся и распахивается.       — Я же сказал, что он тебе не поможет, — злобно смеётся Хосок, глядя на застывшего в ужасе омегу.       Бездыханное тело Господаря лежит поперёк кровати, а из груди торчит кинжал. Повсюду кровь, алыми каплями окрасившая белую рубашку альфы и постельное бельё. Принц цепенеет и начинает задыхаться, чувствуя, как к горлу подступает ком. В отчаянии падает на колени, безудержно рыдая.       — Не-ет! Чонгу-ук! — Душераздирающий крик нарушает покой всего Кунсо. — Чонгу-ук! — Тэхён всё зовёт и зовёт его до хрипоты, завывая от горя, и не сразу открывает глаза, когда его с силой встряхивают за плечи.       — Тэхён! Очнись! Я здесь! — Любимый голос возвращает в реальность так резко, что омега ошалело хлопает глазами, не понимая, что произошло.       «Это был сон?» — проносится в его голове.       Ужасный кошмар…       Громко всхлипывает, с облегчением осознавая, что вот он, его альфа, живой и невредимый, сидит рядом и с тревогой смотрит на своего испуганного мужа.       — Хосок был здесь! Прямо в покоях, — с ужасом произносит Тэ, судорожно цепляясь за Чонгука. Его бьёт крупная дрожь, а из глаз продолжают литься слёзы.       — Это сон, малыш! Здесь никого нет! Иди сюда. — Господарь прижимает его к себе, баюкает и успокаивающе гладит по спине.       — Он убил тебя, понимаешь? О боги! — Тэхён не выдерживает и рыдает в голос, уронив голову ему на грудь. — Так страшно и больно мне никогда не было!       — Тише-тише, всё хорошо, — шепчет альфа и машет взволнованным сангонам, чтобы поскорее ушли.       — Я не могу спать один, пожалуйста, не оставляй меня здесь! — умоляет принц.       — Да плевать на эти традиции! — Чонгук подхватывает омегу на руки и уходит в их спальню. — Выпей воды. — Он придерживает стакан, потому что у Тэхёна до сих пор трясутся руки. Смотреть на него, такого перепуганного, выше его сил. Альфа ложится рядом, прижимая его к себе. Укутывает одеялом и своими объятиями, нежно целуя. — Родной мой, я всегда буду рядом, слышишь? Никому тебя не отдам! Мой драгоценный… самый желанный и любимый! Ну всё, дыши глубже и успокаивайся. — Господарь всё шепчет и шепчет разные ласковые слова, какие только может припомнить, пока Тэ не перестаёт дрожать.       — Я умру, если с тобой что-то случится, — вздыхает омега и льнёт к нему.       — Со мной всё будет в порядке, обещаю! Я ещё планирую побрюзжать тебе на старости лет, — пытается шутить Чонгук.       — Боюсь, это моя прерогатива, — шмыгая носом, шепчет Тэ.       Они ещё долго лежат в ночной тишине, прижавшись друг к другу. Болтают о будущем, о том, как весной обязательно поедут в Сумантру навестить короля. И даже заводят речь о детях, представляя их невероятно красивыми. Изредка целуются и снова утопают в объятиях.       Иногда нужна вот такая тихая близость: когда твой человек рядом и ты чувствуешь его каждой клеточкой тела. Любовь у истинных одна на двоих. Сердце и душа у них едины. Если счастье, то общее и всепоглощающее, так же как боль, страх и любые другие чувства. Альфа ощутил на себе весь ужас, что испытал принц, и ни за что не хотел бы повторить такое в реальности.       Тэхён засыпает первым, успокоенный сандалом, уткнувшись носом в шею альфы. А Чонгук улыбается в темноту, слушая его мерное дыхание. Он и не представлял, что можно кого-то вот так полюбить.       Безумно.       До потери пульса…       Бояться отпустить от себя хоть ненадолго. Брать и отдавать в два раза больше. Это какая-то особая связь, от которой невольно сходишь с ума.       Всё тело затекло, но Господарь боится пошевелиться и нарушить хрупкий сон омеги. Засыпает с трудом, переживая, что Тэхёну вновь приснится что-то ужасное. Но принц сладко спит до самого утра и первым пробуждается от стука в дверь. Это сангоны принесли всё для умывания. Он кивает, чтобы ушли поскорее, и вновь забирается под одеяло.       — Доброе утро, мой милый муж, — шепчет Тэ и трётся носом о его щеку.       Чонгук открывает глаза, всматриваясь в голубые озёра с лукавыми искорками. Настроение у принца замечательное, несмотря на ночной кошмар. Альфа улыбается, опрокидывая омегу на спину, и подгребает под себя.       — Ты готов? — зацеловывая нежную шею, шепчет Господарь.       — К чему? — Тэхён выгибается и замирает.       — Чтобы стать моим. — Альфа нависает сверху и пропускает пальцы сквозь белокурые пряди.       — Я и так давно уже твой, — усмехается Тэ.       — Сегодня всё будет официально. Поверь, это будет лучший день в нашей жизни! И его запомнит весь Валанхан.       — Самое важное уже случилось в небесном храме… — Омега прикрывает глаза, вспоминая их венчание. — Ты подарил мне очень красивое кольцо, но я тоже для тебя кое-что приготовил.       — И что же? — любопытствует Чонгук.       — Сейчас умоемся, и узнаешь, — загадочно говорит Тэхён.       Они давно не пускают сангонов, предпочитая проводить утренние процедуры только вдвоём. Поливают тёплой водой на ладони, брызгаются, смеясь, и бесконечно долго целуются, падая на кровать.       — Ну? — выгибает бровь альфа.       — Мм? — Он вопросительно смотрит на него.       — Ты мне кое-что обещал… — напоминает Чонгук.       — А я думал, ты уже забы-ыл, — тянет Тэ.       — Издеваешься? — смеётся Господарь. — Ну же, не томи!       — Ладно, закрой глаза и не подсматривай! — просит омега.       Господарь покорно зажмуривается в ожидании сюрприза. Чувствует, как обнажённой груди касается что-то прохладное, пока Тэхён возится сзади с застёжкой.       — Открывай, — шепчет он и смотрит на альфу, с волнением кусая губы.       Чонгук опускает взгляд и с удивлением обнаруживает подвеску в виде полумесяца из белого золота и солнца из жёлтого. Ничего лишнего, но очень красиво. Чёрный кожаный шнурок витиевато сплетён из нескольких более тонких в тугой жгут.       — Валанхан и Сумантра, — с улыбкой говорит Господарь.       — Луна и солнце, — кивает принц. — Ты и я…       — Спасибо, это очень символично. — Альфа целует его в благодарность. — Буду носить не снимая.       Довольный Тэхён прикрывает глаза и закидывает руки ему на шею.       — Я переживал, что тебе не понравится.       — Даже если бы ты подарил мне топор, я был бы счастлив! — шутит Чонгук.       — Вот как? Обязательно презентую его тебе на следующую свою течку, — хохочет Тэ. — А то вдруг там дров не хватает?       — Ты мне до конца жизни будешь этот охотничий домик припоминать? — стонет альфа.       — Пока не искупишь свою вину, — бросает омега, выбираясь из кровати.       — И каким образом? Ты хоть намекни, — оживляется Господарь.       — Ночью узнаешь, — подмигивает принц.       Чонгук округляет глаза и качает головой.       — Мне уже страшно, — в притворном ужасе шепчет он.       — Да убоится же альфа омегу своего! — громко изрекает Тэхён и уворачивается от летящей в него подушки.       — Иди уже наряжайся, любовь моя! Пока я тебя не придушил!

***

      Стоя в соседних покоях перед зеркалом, Тэхён гонит прочь тревожные мысли о Хосоке. Чонгук ясно дал понять: берег охраняется так тщательно, что муха не пролетит, а до замка ему и подавно не добраться. Кунсо — самое безопасное место во всём Валанхане. Сегодня важный день, их праздник, и всё будет хорошо! Гису тоже пришёл помочь, и они с Шином порхают вокруг принца, постоянно осыпая омегу комплиментами.       — Все сангоны одинаковые, — стонет Тэ. — Ну всё, хватит меня терзать! Краше уже некуда!       — Погодите, Ваше Высочество, последний штрих. — Гису касается его губ специальным густым маслом с примесью натуральных красителей, отчего те сразу аппетитно блестят. — Невероятно! — Шин даже подпрыгивает от радости, хлопая в ладоши.       В покоях принца сегодня проходной двор. Кто к нему из омег только не заглядывал. На этот раз пожаловал король, с улыбкой рассматривая сына.       — Твой Чонгук просто счастливчик, — довольно цокает Донхён. — Такое сокровище досталось!       — Он тоже очень красивый, скажи же? — добавляет Тэ.       — Бесспорно, и вместе вы смотритесь просто потрясающе! — подтверждает король.       — Чонгук просит омегу. Мою маленькую копию… А мне бы хотелось альфу, похожего на него, — делится принц.       — Вы что, уже планируете детей? — удивляется Донхён. — Не рановато?       — Если честно, я до ужаса боюсь всего этого, — вздыхает Тэ. — Но это же неизбежно…       — Когда это случится, я постараюсь быть рядом. Приедешь в Сумантру и будешь поедать свои любимые фрукты. Всё будет хорошо, не переживай! — ободряюще произносит король.       — Спасибо! Я очень счастлив, хоть и волнуюсь так, что колени трясутся, — усмехается он и прячет лицо в ладонях.       — Не трогайте! — восклицает Гису, и принц вздрагивает от неожиданности.       — О боги! Спасите меня! — стонет Тэ.       — Сейчас заново придётся красоту наводить! — предупреждает сангон.       — Да понял я. — Тэхён обречённо поднимает руки перед собой и закатывает глаза под смех короля.       Валанхан ждал и готовился к этой свадьбе со всей тщательностью. Города были украшены к Сео-Джу белыми лентами и бумажными фонариками. Сегодня все харчевни и трактиры угощали бесплатно, на улицах играли музыканты и царила атмосфера не просто праздника зимы, а чего-то поистине удивительного и волшебного.       В Кунсо все куннё и сангоны суетились с раннего утра, стараясь успеть к назначенному времени. На нижнем этаже, где располагалась просторная кухня, шуршали повара, прикрикивая на помощников, чтобы поторапливались. Казалось, будто замок превратился в один сплошной гудящий улей, в котором абсолютно каждый был чем-то занят.       Феликс уже давно написал совместный портрет для новоиспечённых супругов и сейчас показывает его Намджуну, который с восхищением рассматривает картину.       — А наш я когда-нибудь дождусь? — интересуется он.       — Обязательно, — чмокая альфу в щёку, обещает Ли.       — Ты сегодня особенно красивый, — любуясь его нарядом, произносит хан-рас.       — Так свадьба же! Такое событие! — смеётся Феликс.       — Верно, весь Валанхан на ушах стоит.       — Молю богов только об одном: чтобы этот чёртов Хосок не приплыл сегодня, — вздыхает омега.       — На побережье столько наших воинов и с Юга, что, даже если он появится на горизонте, не сможет сойти, — хмыкает Намджун. — Так что не переживай. Свадьбе быть, и ничто этому не помешает.       — Это очень радует, ты хоть немного меня успокоил… — Феликс обнимает его за шею.       — Идём, Мотылёк, а то опоздаем, — ласково говорит альфа.       Юнги ловит Чимина уже в коридоре. Он как раз выходит из покоев, зажимая подмышкой арбалет. Красивый до сумасшествия. Кажется, альфа понял, что его восхищало в этом омеге больше всего — сочетание нежности и удивительной силы духа. Он был полон противоречий, но от этого ещё более соблазнительный. Его хотелось не подавлять, а завоёвывать. Кремовый костюм, расшитый золотом на лацканах и манжетах, смотрится словно дорогая оправа к драгоценному камню. Оба замирают, рассматривая друг друга. Советник тоже сегодня расстарался: он выглядит свежо и дорого.       — Ты собрался с этим идти на свадьбу? — Мин кивает на арбалет.       — Если я кетта, то должен всегда быть готовым отразить атаку, — серьёзно поясняет Чимин.       — Там будет столько стражи, что никто и на миллиметр не приблизится. Я пошёл тебе на уступки, поэтому хотя бы сегодня побудь просто обычным омегой. Пожалуйста! — Юнги смотрит таким умоляющим взглядом, что айсир сдаётся, протягивая ему оружие.       — Но завтра вернёшь, — строго предупреждает Чимин.       — Заберёшь из нашей спальни, — с улыбкой говорит Мин и придвигается вплотную, замирая возле его лица.       — Ты хотел сказать: «Из моей спальни», — поправляет омега, неожиданно касаясь его губ. Проводит языком по нижней, обхватывает верхнюю, чуть оттягивая зубами, и углубляет поцелуй, выбивая почву из-под ног альфы. Он хочет перенять инициативу, но Чимин отстраняется так резко, что Юнги остаётся лишь качать головой.       — С ума меня сводишь и пользуешься этим, — вздыхает советник.       — Нам пора… — Омега улыбается и кивает в сторону лестницы.       — И если я сказал, что из нашей, значит, так оно и есть, — со всей уверенностью произносит Юнги, на что парень лишь закатывает глаза. — Ступай, я тебя догоню, только арбалет припрячу, — добавляет он.       Хённи сидит на кровати, рассматривая кольца на собственных пальцах. Задумчиво крутит их и поджимает губы. Почему-то именно сегодня, когда такой праздник и светлый день, его одолела какая-то вселенская тоска. У всех налаживается личная жизнь, кроме него. Будто он проклят и обречён на бесконечное одиночество.       Сангон заглядывает в покои и удивлённо смотрит на омегу.       — Ваша Светлость? Вы ещё здесь? — спрашивает он.       — Уже иду, Минхо, — тяжело вздыхая, произносит Хёнджин и поднимается с кровати.       — Вы самый красивый, помните об этом! — Чувствуя его настрой, сангон пытается немного подбодрить. Ситуация с запретной связью двух омег хоть и улеглась довольно быстро, но печальные глаза своего господина Минхо наблюдал ежедневно. И столько боли в них было, что хотелось забрать хотя бы половину и как-то облегчить его страдания.       Хван тепло улыбается ему и выходит из покоев.       Все собрались в тронном зале в ожидании Господаря и наследника Сумантры. Из Лагоса и других городов прибыли знатные и влиятельные семьи, чтобы почтить новоиспечённых супругов и поздравить лично. Да и многим, чего греха таить, было страсть как интересно взглянуть на прекрасного омегу, покорившего сердце самого Чон Чонгука.       Господарь стоит у трона и неотрывно смотрит вперёд, утомлённый длительными сборами своего мужа. Но когда он появляется, Чон мгновенно забывает о том, что хотел пожурить его за опоздание. Тэхён медленно ступает по ковровой дорожке под руку с королём и не сводит глаз со своего альфы. В них столько любви и восхищения, что Чонгук невольно улыбается, отражая такие же эмоции. Они не замечают никого вокруг, как было в самую первую их встречу. Бесконечно долго любуются друг другом, купаясь в ответных чувствах и невероятной эйфории оттого, что их союз, казалось, благословили сами боги.       День и ночь.       Луна и солнце.       Цири и Ёса.       Снова вместе, чтобы соединиться навеки перед сотнями свидетелей.       Костюм Тэхёна расшивали вручную десятки портных, и он идеально сидел на омеге, от дивной красоты которого некоторые присутствующие потеряли дар речи. Невесомая ткань шёлковой рубашки была украшена серебряными витиеватыми узорами и мелким жемчугом. Кант удлинённого жакета был оторочен сутажом, где россыпью сверкали драгоценные камни вперемешку с перламутровым бисером. Даже пояс у принца был отдельным произведением искусства. Но весь наряд являлся лишь дополнением к самому наследнику Сумантры, который сегодня будто светился изнутри. Голубые глаза — большая редкость в Киандэ, а такие белоснежные волосы и вовсе никто не видывал.       Ослепительно красивый.       — Если сказочный принц, то только такой, — с восторгом шепчет юный альфа, сын кого-то из господ.       Чонгук был противоположностью своему омеге. Он себе не изменял, снова облачившись во всё чёрное. Правда, сегодня это был особого покроя наряд, отороченный серебром по всем швам. Несколько цепочек свисали на груди, сверкая драгоценными камнями. Строгий, сдержанный, но по-королевски изысканный. Как и сам Господарь.       — Ва-а! Какие же они красивые… — восхищается кто-то из гостей.       Принц, привыкший, что за его спиной судачат и поливают грязью, выдумывая небылицы одна другой хлеще, сейчас чувствует себя по-настоящему счастливым. С таким мужем не страшно открыть лицо, потому что за ним как за самой надёжной каменной стеной.       — Любовь моя, — на выдохе шепчет Чонгук, берёт его ладони, поднося к губам.       — Ёса… — едва слышно произносит Тэхён, утопая в тёмных омутах обожания.       — Венчание уже состоялось, и шин-хо дали обет верности, поклявшись в вечной любви перед богами, но осталось ещё кое-что, — произносит король Сумантры, и в тронном зале наступает мгновенная тишина.       Чимин делает пару шагов вперёд, протягивая поднос с кольцами. Изготовленные на заказ искусным ювелиром, они удивительным образом дополняют друг друга, как и их хозяева. Разве что форма немного отличается: для альфы более основательная, а для омеги — тонкая и благородная. Витиеватые линии повторяют рисунок на обоих изделиях, разбавленные чёрными опалами и бриллиантами.       Пока обмениваются кольцами, новобрачным приходится постараться, чтобы унять дрожь в руках и нарастающее волнение. Прикосновения пальцев успокаивают, а влюблённые взгляды отражают самые яркие эмоции и говорят на своём уникальном языке.       Господарь чуть сжимает ладонь принца и притягивает к себе, целуя у всех на глазах. От избытка чувств у Тэ кружится голова, но Чонгук надёжно придерживает рукой за талию. Отовсюду слышатся поздравления и восторженные возгласы в честь шин-хо. Омега прикрывает глаза, с облегчением выдыхая, но тут же напрягается, когда слышит голос папы:       — А теперь мы проведём церемонию коронации!       Тэхён удивлённо смотрит на Чонгука, не понимая, что происходит. Феликсу и Хёнджину доверили почётную миссию подношения корон, которые лежат на подушечках из красного бархата.       — Закон Киандэ гласит: пока альфа занимает престол, омега не является королём, но я решил иначе. Мой супруг будет равным мне во всём! — Чонгук коронует светлую макушку невероятным произведением искусства из белого золота: крупные бриллианты переливаются и сверкают, а жемчуг добавляет изысканности и нежности этому драгоценному ансамблю. — Отныне ты такой же правитель Севера, как и я.       Такого поворота не ожидал никто из присутствующих, разве что хан-рас, советник и король Сумантры были в курсе этой безумной идеи и хитро переглядывались.       Тэхён счастливо улыбается и с трудом верит в происходящее. Его считают равным, ему доверяют…       — Предпочитаю, чтобы меня звали Господарь, — неожиданно произносит он.       — Мой Господарь. — Чонгук смотрит с неприкрытым обожанием.       Омега с восхищением разглядывает вторую корону: она полностью чёрная, инкрустированная тёмными опалами и бриллиантами, с изображением волка по центру. Идеально подходящая его альфе. С трепетом берёт этот символ власти и венчает голову мужа.       — А ты мой… — с улыбкой добавляет Тэ.       Закрепляют свою власть, оставляя размашистые подписи на документе, который подготовил Мин Юнги, а затем принимают поздравления. Люди всё идут и идут, желая коснуться, подойти ближе, запомнить каждую деталь, чтобы потом ещё не один месяц пересказывать друзьям события сегодняшнего дня, который точно войдёт в историю Валанхана, да и всего Киандэ.       — Какой-то нескончаемый поток, — тихо стонет Тэхён. — Мне кажется, вон то семейство уже подходило к нам. Они что, решили пойти на второй круг?       — Милый, привыкай. Ты теперь такой же Господарь, как и я, — усмехается Чонгук.       — Так вот о чём ты говорил, когда сказал: «Потом не жалуйся!» — бубнит омега.       — Я предупредил, — шепчет он ему на ухо. — Равноправие во всём, как ты и хотел, любовь моя!       — С тобой страшно иметь дело! — шипит Тэхён, качая головой.       — Ты хотел сказать, что страшно приятно? — Чонгук кивает очередной паре, которые подошли почтить шин-хо, и улыбается, глядя на омегу.       — Начинаю вынашивать план мести, — парирует Тэ.       — Выноси мне лучше маленького вредного омегу, — приобнимая за талию, тихо просит Чонгук.       — Это запрещённый приём, Ваше Величество! — притворно возмущается он.       — Прощупываю твои слабые места, — подмигивает альфа.       — Знал бы ты меня в детстве — не просил бы мою копию…       — Уверен, ты потрепал нервы всем в Цири-Ёсе. Но ради такой красоты можно и потерпеть.       Их отвлекает Намджун, который сообщает, что стража готова для шествия по городу. В Кунсо допустили только самых приближённых господ, а остальные ждали снаружи.       Тэхёну так понравилась корона, что он отказался её снимать даже на улице. Благо день сегодня выдался безветренный и довольно тёплый. По настоянию Чонгука они снова едут на Каюне вместе — так безопаснее, да и болтать всю дорогу с мужем одно удовольствие.       Столица встретила появление молодых супругов бурными овациями. Нарядный Лагос с белоснежными фонариками и лентами сильно преобразился. Тэхён с восхищением крутит головой, разглядывая украшения, которые каждый житель делал своими руками.       — Невероятно! — восклицает Тэ и машет горожанам.       — Будьте счастливы! — выкрикивают им. — Хвала шин-хо!       Неожиданно для всех начинает идти снег. Сначала небольшие редкие снежинки кружатся в небе, падая на землю, но с каждой минутой их становится всё больше. Альфа с интересом наблюдает за реакцией Тэхёна, который от восторга чуть корону не потерял, задрав голову.       — Не вздумай ловить их ртом! Ты правитель Севера, и на тебя все смотрят, — предостерегающе шепчет Чонгук и улыбается.       — Ты что, читаешь мои мысли? — смеётся омега.       — Несложно было догадаться! — изрекает Господарь и трётся щекой о его скулу.       — Я никогда не видел снега! Как же красиво! — Он выставляет ладонь в белой перчатке, на которую опускается сразу несколько хлопьев, сверкая в лучах выглянувшего солнца. — Вот они, настоящие бриллианты Валанхана!       — Есть поверье: если на Сео-Джу шин-хо увидят первый снег, их ждёт долгая и счастливая жизнь, — рассказывает альфа, прижимая к себе непоседливого омегу.       — Тогда это вдвойне прекрасно! — Тэхён радуется, словно ребёнок.       В столице до самого вечера веселятся абсолютно все, обсуждая красоту шин-хо, их одеяния и короны. До многих уже дошла весть, что в Валанхане теперь два Господаря, равные по правам и принятию решений. Это поразило многих, потому что испокон веков в Киандэ такого не видывали: чтобы альфа правил государством рука об руку с омегой. Эта пара стала самой обсуждаемой, вызывая споры, восхищение и, конечно же, зависть.       Когда гости возвращаются в Кунсо, их уже ждут столы в тронном зале, ломящиеся от изобилия угощений. Куннё снуют с подносами, разносят закуски, меняют тарелки, приборы и бесконечно обновляют опустевшие кубки. Музыканты стараются и веселят всех, завлекая гостей пуститься в пляс. А Чонгук с Тэхёном, восседая во главе стола, наслаждаются всем происходящим и выглядят хоть и уставшими, но по-настоящему счастливыми.       — Кажется, Юнги и Чимин устроили перемирие на сегодня, — глядя на танцующую пару, предполагает Господарь.       — Он всё же позволил ему быть моим кеттой, хотя я не смею настаивать на таком, — произносит Тэ.       — Думаю, здесь дело не в желании айсира защищать тебя, а в стремлении доказать свою независимость. Я уже пожелал Юнги удачи в этом нелёгком деле. Но пока он явно проигрывает.       — Да Мин с него глаз не сводит, полностью в его власти, — хихикает омега, наблюдая, как Чимин смущённо улыбается, когда советник что-то нашёптывает ему на ухо.       — Крутите своими альфами и не нарадуетесь, да? — бубнит Чонгук.       — А вы и счастливы крутиться, — подтрунивает Тэ.       — Переживаю за Хённи, — неожиданно произносит Господарь, глядя на печального юношу, наблюдающего за Феликсом и Намджуном, которые медленно кружатся под музыку, не замечая никого вокруг. Омега, такой хрупкий в сильных руках своего хан-раса, уложил голову ему на плечо и прикрыл глаза. Альфа бережно прижимает его, уткнувшись носом в светлую макушку, и не скажешь, что ещё неделю назад между ними кипели такие страсти. Полная идиллия…       — Нужно время, чтобы залечить раны. Ему бы уехать ненадолго, сменить обстановку. Хочешь, я поговорю с папой, и он возьмёт его погостить в Сумантру? — предлагает Тэ.       — Не знаю, захочет ли сам Хёнджин…       — Хотя бы предложим ему. А там, может, и повстречает свою любовь.       — Хорошо, я поговорю с ним на днях. Смотреть на его страдания просто невыносимо! — качает головой Чонгук. — Так, не вздумай зевать! — возмущённо говорит альфа.       — Я без сил… — стонет Тэхён. — Слишком много всего для одного дня.       — Может, сбежим уже? — перебивает его альфа.       — У меня для тебя сюрприз, поэтому отправляйся в купальню. Встретимся в спальне через час.       — Так долго? — возмущается Чонгук.       — Наберись терпения. — Тэхён нежно целует его, вставая из-за стола.       Они прощаются с гостями, слушая пожелания и напутствия, и покидают тронный зал. Как бы Господарь ни упрашивал отправиться в купальню вместе, Тэ был непреклонен.

***

      Войдя в покои, Чонгук замирает от удивления. Пока он был в купальне, их спальня весьма преобразилась. Повсюду горят свечи, а с потолка свисают белоснежные полупрозрачные отрезы ткани, украшая их брачное ложе. Посреди комнаты стоит кресло, повёрнутое к окну, на котором альфа обнаруживает чёрную ленту и короткую записку:

«Разденься, завяжи глаза и жди здесь…»

      Господарь цокает языком, но послушно сбрасывает халат, усаживаясь в кресло.       — Ну и затейник же мой муж… — усмехается он в предвкушении чего-то необычного.       Тэхён подкрадывается сзади, словно хищник, бесшумно ступая по ковру босыми ногами. Наклоняется и шепчет:       — Скучал? — И прикусывает за мочку уха, оплетая руками шею альфы. Огибает кресло и с восхищением разглядывает тело, которое будто создали сами боги — настолько оно идеальное.       — Что ты удумал? — нетерпеливо спрашивает Господарь, и его губы трогает лёгкая улыбка.       — Хочу сделать тебе приятное, — мягко мурлычет Тэ, растирая между ладонями масло. Слушая учащённое дыхание Чонгука, распределяет пальцами ароматную жидкость по упругой коже. Сжимает затвердевшие соски, слегка выкручивая, и скользит ниже, к рёбрам и животу… — Какое же у тебя тело, — тянет Тэхён. — Готов вечно любоваться! — Омега завлекает его в долгий и дразнящий поцелуй.       Оттого что на альфе повязка, ощущения становятся ещё ярче и острее, концентрируясь исключительно на тактильности и обонянии. Сейчас аромат мёда и имбиря такой чарующий, что Господарь буквально чувствует его на языке. Нетерпеливо облизывает губы и замирает, когда возбуждённый член обхватывают нежные пальцы. Невесомо проводят по всей длине, играя с яичками, и следуют ниже, оглаживая внутреннюю часть бёдер.       Тэхён никогда этого не делал, поэтому сильно волнуется, но всё же робко касается языком возбуждённой головки. Лижет широким мазком, ощущая выступающие вены вдоль всего ствола, и решительно накрывает губами. Зажмуривает глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям, и понимает, что никакого отвращения нет, а скорее наоборот. Омега так увлекается, что Господарь начинает стонать.       — Тэ… хён! — шумно выдыхает Чонгук, запуская пальцы в его волосы. — Что ты…       — Прошу тебя, — шепчет Тэ, снова лаская языком. — Я хочу сделать тебе приятно. Но обещай, что не будешь меня касаться и снимать повязку…       — Это будет сложно, но я постараюсь, — хрипло шепчет Господарь, вцепившись в подлокотники кресла.       — Расслабься, милый… — Его голос такой чарующий, что альфа обречённо откидывается на спинку, кусая губы.       Воображение рисует очень горячую сцену. Чонгук представляет, каким томным взглядом сейчас смотрит на него муж и как соблазнительно выглядит, когда вытворяет с ним такое. Хочется содрать эту чёртову повязку, но он же обещал… Такие запреты, как оказалось, имели дико возбуждающий эффект. Господарь едва сдерживается, чтобы не вскрикнуть, когда омега скользит по вздрагивающему члену горячим языком, а затем опускается ртом почти до основания.       Что же он творит!       «И откуда только такие познания?»       Альфа невольно двигается навстречу и забывает, как дышать, когда ловкие пальцы скользят между ягодиц, играют с упругими яйцами, чуть перекатывая. И бесконечно ласкают, то невесомо касаясь кожи, то сжимая до приятной боли. Это доводит до сумасшествия. Чонгук так сильно цепляется за подлокотники, что белеют костяшки.       — Не щади меня, выпусти своего зверя, — хрипло шепчет Тэхён и даёт добро на всё, усиливая ласки.       — Тэхё-он! — рычит Чонгук, едва сдерживаясь.       — Давай же! — требует он, нагло опуская губы на член. Распаляет ещё больше пальцами и ртом, чувствуя, как альфа нетерпеливо подаётся вперёд.       — Прошу, останови меня… — выдыхает Чон и срывается, начиная бесстыже трахать его в горло.       В голубых глазах горит пламя, наполненное вожделением и страстью. Он плотоядно улыбается, глядя на такого Чонгука.       Альфа в его руках…       Отдаётся полностью и рычит, срывая с губ утробные стоны. Тэ хотел его видеть именно таким. И ощущение власти, смешанной с безумной любовью, сводит с ума. Он чувствует резкие толчки члена, который упирается в горло, и теряет контроль над реальностью. Омеге всегда казалось, что такие ласки не для него. Взять что-то в рот, да ещё так глубоко, что слёзы из глаз и слюна стекает по подбородку? Да упасите боги! Но сейчас сам стонет от удовольствия, чувствуя, как его любимый утопает в эйфории от настойчивых ласк.       Альфа толкается глубже и запрокидывает голову, выкрикивая его имя:       — Тэхё-он! Тэ-э… Ох! Да!       Чонгук резко выгибается в пояснице, отчего правая рука, с силой сжимающая подлокотник, отрывает его к чертям. Альфа дёргается и рычит на всю спальню, отбрасывая бесполезную деревяшку в сторону, и нетерпеливо хватает омегу за волосы. Слышит, как он мычит и дёргается в его руках, но остановиться уже не в силах. Толкается ему в рот снова и снова, чувствуя, что вот-вот кончит. Хочет отстраниться, но ему не позволяют.       — Да что ж ты творишь?! — хрипит Чонгук и бурно изливается, содрогаясь всем телом.       Эйфория охватывает его целиком, стремительно растекаясь под кожей обжигающей лавой.       Полное безумие…       Тэхён ощущает горячее семя на языке и губах и не чувствует никакого отторжения. Доставлять такое удовольствие любимому оказалось просто умопомрачительно. Омега бесстыже слизывает остатки, всё ещё стоя на коленях, и без сил кладёт голову на влажный от пота живот альфы, с улыбкой слушая его хриплое дыхание.       Чонгук никак не может прийти в себя. Силится подобрать слова, но их нет… Он, как рыба, выброшенная на берег, открывает рот и судорожно ловит ускользающий кислород.       Тэхён уже начинает переживать из-за длительного молчания альфы. Осторожно поднимает голову и касается груди, робко спрашивая:       — Я сделал что-то не так?       — Нет, ты… потрясающий! — Чонгук облизывает пересохшие губы. — Прости меня, я не должен был. — Подаётся вперёд, обхватывая ладонями его лицо, и нежно целует. — Иди сюда. — Тянет за руку, усаживая на колени.       — Никто, кроме кресла, не пострадал. — Он хихикает, зарываясь носом в волосы альфы.       — Да плевать на него! — смеётся Господарь. — Можно уже снять повязку?       — Пока нет… — ехидно отзывается омега.       — Я с тобой точно рехнусь, — нервно усмехается Чонгук. — Сюрпризы не закончены?       — Погоди, я скажу, когда будет можно. — Тэ выбирается из объятий мужа и утягивает его на кровать. Седлая крепкие бёдра, сбрасывает халат и снова обхватывает так и не опавший член альфы. — Снимай… — медленно насаживаясь, шепчет он.       Руки его не слушаются, но Чонгук нетерпеливо срывает ленту, пытаясь привыкнуть к свету от мерцающих свечей. Ощущение того, что он внутри омеги, сильно отвлекает и будоражит. На мгновение даже хочется зажмуриться и продолжить уже с закрытыми глазами, но… когда видит Тэхёна, то замирает от восхищения.        На него смотрит невероятной красоты создание, соблазнительно двигаясь на члене. На обнажённой медовой коже витиевато переплетаются узоры из белой хны. Они буквально повсюду: начиная с шеи, опускаются на плечи, перемещаясь на руки и рёбра, и закручиваются в особый цветок на животе. Словно неведомые письмена, оплетающие омегу полностью. Красивые цепи тонкими нитями звенят на шее и запястьях. Он закусывает губу и начинает свой танец любви. Обхватывает свисающие с потолка отрезы ткани и дразняще двигается вверх-вниз, прикрыв глаза от наслаждения.       — Боги-и… — хрипит и без того ошалевший Господарь. — Мой красивый дикарь!       — Нравится? — мурлычет омега.       — Ты прекрасен, любовь моя! — выдыхает Чонгук, откровенно им восхищаясь. Кладёт ладони ему на бёдра и двигается снизу, усиливая темп.       То, как раскрывался его супруг в постели, просто восхищает! Некогда скромный недотрога сейчас вытворяет такое, что у альфы сносит крышу.       Тэхён опускает руки и ускоряется, опираясь на грудь Чонгука, но ахает от неожиданности, когда его опрокидывают на спину. Влюблённые глаза мерцают огнём в предвкушении, понимая, что альфа пришёл в себя и перенимает инициативу. Господарь нависает и смотрит с вожделением, жадно целуя и нетерпеливо толкаясь бёдрами. Скользит языком по изгибу шеи и переплетает их пальцы, фиксируя руки над головой.       — Ты просил выпустить зверя, — хрипло произносит Господарь.       — Да… — на выдохе шепчет Тэ. — Бери меня, Чонгук-а!       И альфа берёт…       Размашисто целует, переплетая языки. Так, как нравится его омеге. Чередует нежность и страсть, дикую скорость и плавные, дразнящие движения бёдрами, распаляя его всё сильнее. Тэхён извивается под ним, чувствуя, как тысячи звёзд вспыхивают под веками.       — Ох, Чонгук-а! — стонет, всхлипывая. — Ещё… Пожалуйста! — Приглашающе выгибает шею и покрывается мурашками от скользящего по ней языка.       Каждый их секс не похож на предыдущий. Ароматы снова смешиваются в густой коктейль, оседая приятной тяжестью в лёгких. Ощущение блаженства волнами расходится по телу, хотя до пика ещё далеко. Как только Господарь чувствует, что Тэхён готов кончить, затихает, оттягивая этот момент. Мучительно дразнит его, доводя до изнеможения.       Снова и снова.       Переворачивает омегу, яростно вбиваясь сзади. Любуется красивой спиной с белыми узорами и хочет, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Дуреет от чужого рваного дыхания и звуков влажных шлепков. Вновь распаляет его, когда полностью выходит и заменяет член на пальцы, чередуя с языком. Не позволяет даже коснуться себя, удерживая руки на пояснице.       — Умоляю, дай мне… кончить! — Тэ скулит, вгрызаясь зубами в подушку, чем заводит альфу ещё сильнее.       У Чонгука совсем другие планы...       Он хочет довести его до грани, вознести до небес и погрузить в такое состояние эйфории, чтобы эта ночь запомнилась надолго.       Тэхёна снова переворачивают, закидывая ноги на плечи, медленно дразнят, водя головкой у самого входа. Он смотрит опьяневшим от похоти взглядом и скользит пальцами по вспотевшим бёдрам альфы. Нетерпеливо елозит под ним и кусает распухшие губы.       — Пожалуйста, не терзай… — хрипит он и ахает удивлённо, когда Чонгук берёт в рот кончик правой ноги и водит горячим языком по пальцам, слегка посасывая. — О-о! — Омега и не предполагал, что это так возбуждающе приятно. Всё тело покрывается мурашками от таких ласк, а дыхание перехватывает. Запрокидывает голову и подаётся бёдрами вперёд, сам насаживаясь до основания.       — Какой же ты сладкий! — рычит Господарь, оставляя россыпь поцелуев на внутренней части голени. — Хочу целовать тебя везде! — Резкими толчками продолжает сводить с ума омегу и наконец обхватывает его возбуждённый до предела член. Ласкает пальцами головку, подстраиваясь под ритм.       Тэхён рассыпается на осколки, выкрикивая его имя, и бурно кончает, содрогаясь всем телом. Громкий стон альфы разносится по всей спальне. Чон резко замирает, изливаясь в него, и наклоняется, чтобы впиться в любимые губы. Целует с напором, снова сплетая языки, и улыбается.       — Чонгук, что ты делаешь? — выдыхает в рот ошалевший Тэхён. — Это… это…       — Узел, малыш. — Его губы обжигают. — Сейчас будет так хорошо, как никогда. И у меня тоже это впервые.       — О бо-оги!       Тэхён уже чувствует нарастающую издалека волну, готовую смести всё на своём пути. Цепляется за плечи и перестаёт дышать, ощущая, как внутри всё распирает и давит на то самое место, от которого искры из глаз. И всё, что он испытал, ни в какое сравнение не идёт с тем, что происходит сейчас. Омега рычит и пытается вырваться из сладких оков, а потом отчаянно прижимается всем телом. Умирает под ним от избытка ощущений, царапая спину альфы, и воскресает вновь. Кончает бесконечное количество раз. Бурно, много и громко. Омега роняет слёзы от блаженства и окончательно уплывает, когда альфа изливается во второй и третий раз.       Тэхён и правда на грани. Не понимает, сколько времени это длится, но хорошо настолько, что аж плохо. Его заплаканное лицо зацеловывают, вновь и вновь говорят о любви, прижимая к себе. А он даже сказать ничего не в силах. Словно оголённый нерв, омега содрогается от таких ярких и многочисленных оргазмов, теряя связь с реальностью.       Сладкая мука длиною в вечность.       Омега открывает глаза и несколько секунд пытается осмыслить происходящее. Поворачивает голову и видит улыбающегося Чонгука, который лежит рядом и смотрит на него.       — Я что, отключился? — растерянно спрашивает Тэ.       — Да, — усмехается Господарь.       — Надолго? — Тэхён медленно садится, запуская пятерню в волосы.       — Минут десять, может, чуть больше. Как ты себя чувствуешь? — интересуется альфа, обнимая его со спины.       — Это было… — пытается подобрать слова.       — Я сбился со счёта, сколько раз ты кончил, — смеётся Чонгук, целуя его в плечо.       — Вот это я понимаю — брачная но-очь! — тянет Тэ, поворачиваясь к нему. — Но я что же, теперь беременный? — испуганно шепчет он.       — Не думаю, вероятность очень мала: это же не во время течки случилось. Но через пару недель Хонгу всё же покажись, — заботливо просит Господарь.       — Хотел тебя удивить сегодня, но этот узел что-то с чем-то! — восторженно говорит Тэхён.       — Ты меня и правда поразил. Кто тебя вообще такому надоумил? Уж не твой ли скромный с виду друг? То-то я смотрю, Намджун такой довольный ходит! — смеётся альфа.       — Нет, это я вычитал в книге. В Кунсо достаточно занимательная библиотека, знаешь ли, — хихикает Тэ.       — Так вот чем ты занимался, пока я решал дела государственной важности! — цокает Чонгук, заваливая его на кровать.       — Как же я тебя люблю. — Тэхён притягивает его для поцелуя. — Мой муж…       — Обожаю! — Альфа чмокает его в губы с десяток раз и гладит по взмокшим после секса волосам.       Обнажённые тела переплетаются друг с другом, засыпая в крепких объятиях. И даже наутро никто не смеет их беспокоить, пока Господарь сам не просит сангона принести всё для умывания. На часах чуть больше десяти утра, а Тэхён даже и не думает просыпаться. Он любуется его нагим телом и диковинными узорами, вспоминая их брачную ночь, и тут же покрывается мурашками. Заботливо укутывает одеялом, целуя между лопаток.       — Мм… — мычит Тэ, сонно моргая.       — Я попросил принести завтрак сюда, — запуская пальцы в светлые пряди, сообщает Чонгук.       — Прекрасно, потому что я не могу даже пошевелиться, — стонет омега.       Они не спеша умываются и устраиваются на кровати с подносом, на котором заботливые куннё расположили множество лакомств и ароматный чай. Угощают друг друга и увлечённо болтают.       — Одного не могу понять: в какой момент ты решил, что я должен стать таким же Господарем, как и ты? Это же явно не могло случиться после нашего побега из Кунсо, когда я потом извинялся и говорил о равноправии… — рассуждает Тэхён. — Корону бы не успели подготовить за один день! А это значит… — Он вопросительно смотрит на альфу.       — Чем больше я тебя узнавал, тем отчётливее понимал, что когда мы станем супругами, то ты зачахнешь, если будешь просто омегой Господаря. Потому что не только красивый, но ещё и сильный духом. И мне чертовски это нравится. После твоей выходки я в который раз убедился в правильности своего решения. С тобой приказами и силой ничего не добьёшься, — поясняет Чонгук. — Корона была заказана после нашей ссоры в кабинете, когда я психанул и сказал, что отправлю тебя обратно. Я был за дверью и слышал, как ты там плачешь.       — Бессердечный альфа! — надув губы, бросает Тэ. — Мог бы и пожалеть!       — Ты же понимаешь, что в тот момент мы оба были на взводе…       — А я тогда и правда перепугался, что ты отдашь меня Хосоку. Осознал, что наговорил лишнего.       — Никогда тебя никому не отдам. Ещё в Сумантре я понял, что ты мой, — прижимая его к себе, говорит Чонгук.       Тэхён молчит какое-то время, размышляя о своём, а потом задумчиво произносит:       — Если я теперь тоже правитель Валанхана, то должен помогать тебе?       — Только если тебе самому хочется. Я ни на чём не настаиваю, — мягко отвечает Господарь.       — У меня есть кое-какие идеи. Я всё обдумаю и поделюсь с тобой, — говорит он, кусая хлеб с мёдом.       — Хорошо. — Альфа касается его губ и облизывает палец.       — Горчит? — хихикает Тэхён.       — Ага. Самый сладкий мёд — это ты.       Они лежат в кровати ещё несколько часов, в полудрёме лениво обнимаются и неспешно целуются, наслаждаясь друг другом. Выбираются из покоев только к обеду, спускаясь в большой зал, правда, никого не застают. Ощущение, будто в Кунсо все впали в спячку после вчерашнего праздника.       А за окнами просторы, укутанные белым покрывалом. Самая настоящая зима пришла в Валанхан. Это так впечатлило Тэхёна, что они решили устроить прогулку верхом, прихватив с собой Сина. Лес сегодня тихий и таинственный, он встречает путников сказочными пейзажами: пушистые еловые ветви прогибаются под тяжестью снежных шапок, а среди сугробов виднеются следы диких зверей, которыми уже заинтересовался волк. Воздух, морозный и тонкий, приятно щиплет в носу и покалывает щёки. Омега постоянно улыбается, восхищаясь удивительной красотой Севера. Чонгук любуется мужем, который, словно ребёнок, звонко смеётся и дёргает за ветки, устраивая импровизированный снегопад. Спешивается с Каюна, предлагая Тэ пройтись. Но как только он спускается с Асана, то бросает в него наспех слепленный снежок, который попадает ему в плечо.       — Совсем страх потерял?! — возмущается омега, бросая в него ответный.       Убегает с визгом, когда Господарь пытается стремительно сократить между ними расстояние. Схваченный и опрокинутый альфой на спину, он падает в мягкий сугроб. Хохочет, морщит нос и смотрит искрящимися от счастья глазами, пылко отвечая на поцелуй.       Возвращаются, когда солнце спряталось за кронами деревьев. И уже на выезде из леса видят, как к ним во весь опор скачет Намджун. Счастливые улыбки исчезают с их лиц, а в груди нарастает тревога.       — Что-то стряслось? — обеспокоенно спрашивает Господарь.       — Только что прибыл гонец с побережья. В Верейских водах корабль из Мавая.       — Всего один? — озадаченно спрашивает Чон.       — Да, что весьма странно. Чон Хосок требует встречи с тобой.       — О боги! — на выдохе шепчет Тэ, сжимая поводья.       — Ничего не бойся. Ты мой муж, всё будет хорошо, — успокаивает его альфа.       — Я поеду с тобой, — твёрдо говорит Тэхён.       — Уверен? — Чонгук внимательно смотрит на него, пытаясь считать эмоции. Чувствует нарастающую панику, но омега коротко кивает, первым двигаясь в сторону дороги, ведущей к морю.       Ещё пару дней назад он бы заставил его остаться в замке, но тот побег показал, что с его супругом такие методы просто не работают, вызывая обратный эффект.       — Сообщи остальным, — бросает Господарь, нагоняя Тэ.       Когда они приближаются к набережной, там уже собралось достаточно людей, чтобы встать большим кольцом, окружая незваного гостя. То, что он сошёл на берег один, очень удивило Чонгука. Нужно быть совершенно отчаянным человеком, чтобы сделать такое. Заметив правителей, народ принимается почтительно кланяться, наблюдая, как спрыгивает с вороного коня Господарь и заботливо подаёт руку супругу.       Чон Хосок стоит, скрестив руки, и смотрит исподлобья. Переводит взгляд на омегу, который вживую оказался ещё краше. То, что он видел на портрете, было каплей в море по сравнению с настоящим Ким Тэхёном. Из-под меховой шапки выглядывают светлые локоны, а глаза… Их он запомнил ещё с первой их встречи. Пронизывающий и такой дерзкий, что мурашки по коже. Этот омега настолько прекрасен, что дух захватывает! И осознание того, что такую красоту увели из-под носа, неимоверно злит! Когда он вместе со всем своим флотом приблизился к Валанхану, понял, что опоздал. Корабли из Сумантры лениво качались на волнах у самого берега. И никакого намёка на сражение. Значит, король принял тот факт, что его сын выбрал себе в супруги другого альфу. И плевать на обещание и договор. Никаких шансов выиграть этот бой у него не было абсолютно. Хосок прекрасно это понимал, но принял решение всё же сойти на берег и отстоять свою честь.       — Приветствую тебя в землях Валанхана, Чон Хосок! — произносит Господарь, крепко сжимая ладонь своего омеги.       Тэхён смотрит главному страху в лицо. Вспоминает ночной кошмар, ощущая удары сердца где-то в горле. Ни одной эмоцией не выдаёт, что дико боится. Хотя сила на их стороне, но все его переживания сейчас концентрируются на этом альфе. И он тоже неотрывно смотрит только на него, поэтому отвечает не сразу.       — Ты забрал то, что моё по праву! — без всяких любезностей громко изрекает правитель Мавай.       — Он не был тебе супругом, а согласие на брак ещё ничего не значит, — спокойно говорит Чонгук.       — Я так понимаю, что свадьба уже состоялась? — цедит Хосок.       — Да. Вчера мы стали супругами. Король Сумантры дал своё благословение, так что не вижу повода для спора.       — А я очень даже вижу! Ты похитил того, кто должен был стать моим! — рычит альфа.       — Позвольте мне высказаться, — подаёт голос Тэхён. — Да, в своё время я согласился стать вам мужем, хотя и не желал этого. И не потому, что вы плохой человек, а оттого, что не было никаких чувств. А без любви я не смог бы…       — А с ним, значит, чувства есть? — со злостью бросает правитель Мавай.       — Он мой истинный. Сами боги благословили нас, — стараясь не выдать дрожи в голосе, сообщает омега.       — Вздор! Не верю я ни в какую истинность! — рявкает Хосок.       — Чего ты хочешь? — раздражённо перебивает их диалог Господарь.       — Задета моя честь. Как альфы и правителя. Требую хаташи!       Чонгук предполагал, что именно этим и закончится, когда увидел одинокого мужчину в окружении толпы. Играет желваками и делает глубокий вдох. Больше всего он сейчас жалеет, что на это будет смотреть Тэхён. Всё же зря он с ним поехал…       — Уверен в своих силах? — усмехается Господарь. Чувствует, как сжимают его ладонь, как испуганно смотрят на него голубые глаза, как омега мотает головой, не желая, чтобы это случилось.       — Да! — твёрдо говорит альфа, разминая шею и пальцы.       Тэхён понимает, что его слово здесь вообще ничего не решит. Даже если он упадёт на землю и будет биться в истерике, эти двое всё равно станут отстаивать своё. Предпочтут драться до последнего. Обречённо отпускает руку Чонгука и делает шаг назад. Успокаивает себя тем, что его муж — великий воин, о котором слагают песни и легенды. Он ван-лиран, ставший лучшим во Фреуте. Его альфа не наследник трона, а сам его завоевал.       Сильный и непобедимый.       Толпа гудит, и народ всё прибывает и прибывает, пытаясь рассмотреть, что же там происходит. На улице уже смеркается, но фонари хорошо освещают набережную. Всех просят расступиться, чтобы освободить больше места для хаташи. Прибывший хан-рас передаёт оружие Господарю, который уже сбросил плащ. Феликс обнимает друга за плечи, пытаясь хоть как-то подбодрить. Тэхён дрожит от страха, потому что исход поединка может быть каким угодно.       Одна нелепая случайность — и всё.       Оба альфы обнажают мечи и расходятся в разные стороны. Бесконечно долго сверлят друг друга взглядами, будто ведут какой-то немой диалог. Первым делает взмах Хосок, со свистом разрезая морозный воздух. Чонгук наблюдает, как он двигается, пытаясь уловить ход его мыслей и понять технику. То, что правитель Мавай — хороший воин и достойный соперник, осознаёт в тот момент, когда приходится отразить достаточно сильный выпад в свою сторону. Слышатся лязг стали и шумное дыхание альф. Тэхён прикрывает рот ладонью, чтобы ненароком не отвлечь супруга своим вскриком. Словно два хищника, они ходят по кругу и атакуют по очереди, стараясь вымотать.       Юнги с Чимином и Хёнджином тоже прискакали, как только узнали, что прибыл Хосок. Проталкиваются сквозь толпу поближе к Тэхёну, чтобы поддержать и защитить в случае чего. Омега стоит ни жив ни мёртв, никому не отвечая. И молит всех богов о том, чтобы Чонгук одержал победу.       Взмах, удар, блок, и всё по новой…       Тишину нарушают только движения правителей, агрессивно нацеленных друг на друга. Чон Хосок, совершенно неугомонный, всё продолжает атаковать, а Господарь уворачивается, выискивая подходящий момент. Он давно не получал такого удовольствия от схватки с противником. Потому что достойных среди его окружения почти не было. Разве что хан-рас, с которым они периодически устраивали тренировочные бои. Следит взглядом за альфой, терпеливо выжидая.       Нужен-то всего один промах.       Он дождётся.       Сколько раз уже так делал!       И кто бы мог подумать, что уверенный в себе правитель Мавай неожиданно для самого себя отвлечётся на стоящего в толпе омегу, которым оказался вовсе не Ким Тэхён…       Сначала Хёнджин пытался успокоить Тэ, уверяя, что Чонгук лучший из лучших и он точно его одолеет. А потом решил взглянуть на правителя Запада, с интересом изучая красивые черты лица, длинные волосы, собранные на затылке в тугой хвост, и идеальное мускулистое тело. Мужчина двигался уверенно и был сосредоточен на противнике, но в какой-то момент будто что-то почувствовал, пересекаясь с ним взглядом. Красивый омега с раскосыми глазами изумлённо смотрел на альфу, затаив дыхание. Резко закружилась голова и подкосились ноги, что вынудило вцепиться в рядом стоящего Феликса.       — Эй, что случилось? Тебе нехорошо? — интересуется Ли.       Но Хённи не может издать ни звука, примагниченный пленительным взором альфы. Мужчина смотрит только на него, опрометчиво пропуская сокрушительный удар от Господаря. И даже когда падает на землю, чувствуя пронзающую боль в плече, не может отвести глаз от испуганного, но такого прекрасного лица. Ему бы подняться из последних сил или хотя бы попытаться защититься, но этот омега его пленил, околдовывая и лишая инстинкта самосохранения. Между ними образовалась невидимая связь, разорвать которую уже невозможно.       Время словно замерло для них двоих.       Не слышно ни звука, только биение сердца.       Тук-тук-тук…       Никто не понял, в какой момент это произошло. Но когда Чонгук занёс меч для завершения хаташи, Хённи рванул вперёд, падая на колени возле Хосока, и выставил перед собой дрожащую ладонь.       — Не убивай… — умоляюще просит он, закрывая раненого своим телом.