ГОСПОДАРЬ

Валанхан, побережье Верейского моря, 1731 год

      Сверкающие в свете фонарей снежинки кружатся в танце, оседая на набережную. Очевидцы замирают, испуганно глядя на развернувшуюся сцену. Такое не каждый день увидишь: когда кто-то грубо нарушает непреложное правило хаташи. Господарь удивлённо застывает с занесённым над головой мечом и хмурится, не понимая, как тут вообще мог оказаться Хёнджин.       — Ты совсем ума лишился? Я мог убить тебя! — рычит Чонгук, опуская меч.       — Прости… — едва слышно шевелит губами.       — Какого чёрта ты делаешь? Отойди от него! — рявкает разъярённый Господарь.       — Он ранен… Пожалуйста, не убивай! — Хённи смотрит на трясущиеся руки, перепачканные чужой кровью, и чувствует, как слёзы застилают глаза.       Тэхён подбегает к ним, с тревогой глядя на омегу. Всем известно, что в хаташи вмешиваться нельзя. Или должна быть очень веская причина. Хёнджин напуган и растерян, но почему-то продолжает сидеть возле Хосока, вцепившись в чужую руку. Будто они и правда давно знакомы и сейчас он рискует потерять самое дорогое.       Люди в толпе удивлённо перешёптываются и строят догадки. Совершенно очевидно, что, если бы не Хван, Господарь бы точно одержал победу. И причину такого поступка не может объяснить никто.       Даже он сам.       — О бо-оги… — ошарашенно шепчет Тэ, прикрывая ладонью рот.       — Что? — Господарь поворачивается, замечая супруга.       — Я, кажется, всё понял! — тянет Тэхён, потрясённо качая головой. Смотрит на Хёнджина, но он будто не здесь — неотрывно смотрит на расплывающееся по снегу кровавое пятно и повторяет: «Спасите его, умоляю…»       Чонгук вопросительно кивает мужу, который как-то странно улыбается.       — Они истинные! — шепчет он, поражая альфу своей догадкой.       — Хённи и Хосок? — изумляется Господарь. — Да быть такого не может!       — Ты бы видел, как они смотрели друг на друга! Хосок пропустил удар только потому, что отвлёкся на него. Ты же знаешь Хёнджина! Разве стал бы он просто так закрывать собой чужого человека? Ещё и альфу! — терпеливо поясняет Тэ. — А теперь вспомни нашу первую встречу на площади Сумантры и свои ощущения.       Чонгук стоит в замешательстве. У него просто в голове не укладывается, чтобы его названый брат, которого он растил и оберегал, был истинным этого альфы.       «Кто угодно, только не он!»       Остальные подходят ближе, пока стража сдерживает толпу зевак.       — Хённи! — Феликс присаживается рядом, пытаясь успокоить плачущего парня. — Что с тобой? — Но видит лишь растерянное и виноватое лицо.       — Ты сильно ранил ему плечо — вон сколько кровищи, — произносит Юнги. — Омеги совсем от рук отбились! Это ж надо было влезть в такой момент! — Он замолкает, когда натыкается на осуждающий взгляд Чимина.       — Если мои догадки верны, нужно везти его к Хонгу, — говорит Тэ. — Потом будем разбираться, что к чему.       — А если ты ошибаешься? — прищуривается Чонгук.       — Значит, Чон Хосок покинет Валанхан. Ты пощадил его! Нужно быть идиотом, чтобы снова вызывать тебя на бой, — терпеливо произносит Тэхён.       Господарь зол и недоволен таким раскладом, мысленно мечется, но, глядя на плачущего Хённи, всё же сдаётся.       — Хорошо, будь по-твоему… — нехотя бросает альфа, убирая меч в ножны. — Хаташи окончен! Приказываю разойтись! — выкрикивает он гудящей толпе.       — Носилки сюда! Срочно! — командует хан-рас, понимая, что если они и дальше будут вот так стоять вокруг раненого Хосока, то он просто умрёт от потери крови.       Правителя Мавай доставляют прямиком в дом лекаря, который уже подготовил помещение для обработки раны и наложения швов. Оставшись за дверью, альфы напряжённо переглядываются. Пока они ехали, успели обсудить версию истинности, которая озадачила всех троих.       — Вот это поворот… — тянет Юнги.       — Кто бы мог подумать? — добавляет Намджун.       — Да погодите вы! Не пылите! Это всего лишь предположение! — злится Господарь. — Хосок там беседы с богами ведёт, а Хённи… — Он замолкает, вспоминая растерянного омегу.       — Ты его хоть раз таким видел? Да он даже после ситуации с Феликсом так себя не вёл! — возражает хан-рас.       — Согласен, мелкий сам не свой. В первую очередь нужно у него всё выяснить, — подхватывает Юнги.       — Даже если это истинность, он ничего не скажет, — озадаченно говорит Чон.       — Почему? — Мин открывает дверь, пропуская друзей вперёд.       — Потому что не всегда понятно, что вообще происходит. Вспомните, сколько Тэхён сопротивлялся. Хотя и приехал тогда на встречу, но очень долго отвергал саму мысль о том, что мы истинные, — поясняет Чонгук.       — Мне кажется, у всех это по-разному проявляется, — рассуждает Намджун. — Нужно дождаться, когда Хосок придёт в себя.

***

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      В каминной стоит тягостная тишина. Хённи умылся, переоделся и вернулся к омегам, но всё ещё не проронил ни слова. Сидит, растерянно рассматривая пляшущие языки пламени, и теребит рукав камзола, пока остальные озадаченно переглядываются.       — Как ты? — спрашивает Феликс, осмелившийся первым нарушить молчание.       — Не знаю… — тихо отвечает омега.       — Думаешь, мои догадки верны? — осторожно интересуется Тэхён, присаживаясь рядом.       Король Сумантры уже в курсе случившегося и с любопытством наблюдает за омегами. Сразу две истинных пары — уму непостижимо!       — Я вообще не понимаю, что это было, — говорит Хван. — Чонгук очень зол на меня? — Поворачивается и смотрит так виновато, что Тэ приобнимает его за плечи.       — Зол… — вздыхает. — Но он отходчивый, ты же знаешь.       — Это будто не я был. Словно… — Хённи пытается подобрать слова.       — Неведомая сила двигала тобой? — подсказывает Тэ.       — Точно! И это было абсолютно мне неподвластно. — Хёнджин прячет лицо в ладонях. — Я очень испугался, но не за себя. Думал… ещё один удар — и Чонгук его убьёт.       — Ты спас ему жизнь, — подаёт голос Чимин.       — Прости меня, Тэхён. Знаю, ты хотел, чтобы… — Глаза Хвана снова наполняются слезами.       — Меньше всего я желал чьей-либо смерти, — говорит Тэ.       — А что ты почувствовал? — спрашивает Феликс.       — Будто меня ранили. И дикий, просто животный страх, что его убьют! Я даже не помню, как оказался возле него, — шепчет Хёнджин.       — Это было весьма неожиданно. Но… если вы истинные, то на Тэхёна он больше и претендовать не станет, — предполагает Феликс. — И конфликт будет исчерпан.       В глубине души Ли почему-то очень хочет, чтобы так оно и было, потому что смотреть на страдающего Хёнджина нет никаких сил.       «Может, и у него наконец появится свой альфа?»       — Не нужна мне никакая истинность, — испуганно шепчет Хённи.       — Знаешь ли, я тоже не хотел, но меня никто и не спрашивал… — усмехается Тэ, встречаясь глазами с папой.       Альфы возвращаются в Кунсо и входят в каминную, обеспокоенно глядя на омег. Хван даже глаза боится поднять, весь сжимается и нервно кусает нижнюю губу.       — Хёнджин… — строго начинает Чонгук. — Объяснись. — Намеренно не смотрит на Тэхёна, но чувствует на себе его укоризненный взгляд.       — Я очень виноват… Знаю, что не должен был, но это само собой произошло, — начинает оправдываться омега.       — Причина такого поступка, как я понимаю, тебе и самому непонятна. Верно? — продолжает допытываться Господарь.       — Тэхён что-то говорил про истинность, потому что у вас с ним было нечто схожее. Я не знаю, что это. И вообще не хочу ничего! — всхлипывает Хённи.       — Чонгук! — Тэхён хмурится и взглядом просит быть чуть мягче.       — Ты хоть понимаешь, что бросился под занесённый меч?! Ещё секунда — и я бы рубанул, попав по тебе! — продолжает альфа, расхаживая по каминной.       — Говорю же, даже не помню, как там оказался! — Он сползает с дивана и падает на колени. — Прости меня! Я сплошное разочарование! Отошли меня куда-нибудь, чтобы я не мешал никому… — горько плачет, опустив голову.       — Да что ж такое?! Я с вами с ума сойду! — шумно вздыхает Чонгук, поднимая омегу с пола. Прижимает к себе, успокаивающе похлопывая по спине. — Не собираюсь я тебя никуда отсылать! Придумал тоже! Всё, прекращай давай… Нельзя было так рисковать собой! Даже ради…       — Своего истинного, — тут же встревает Тэ.       — Совершенно не факт. Нужно выслушать и вторую сторону, — вмешивается Намджун.       — Кстати, как Хосок? — интересуется король.       — Ему зашили плечо, правда, он ещё не пришёл в себя. Рана не смертельная, но состояние пока нестабильное, — рассказывает хан-рас, усаживаясь рядом со своим омегой.       — Хочешь сходить к нему после ужина? — спрашивает Юнги, внимательно следя за реакцией Хёнджина.       — Ох, нет! Мне страшно! — испуганно шепчет Хван, хотя в глубине души очень переживает за альфу.       — Я пойду с тобой, — говорит Тэ, пытаясь поддержать. Вспоминая свои внутренние метания с истинностью, он хочет помочь омеге разобраться в этом как можно скорее.       — Одних не отпущу, так что идём все вместе, — скрипя зубами, соглашается Господарь.       Чем раньше они проверят версию истинности, тем быстрее этот чёртов Хосок свалит из Валанхана.

***

      Хёнджин, несмотря на страх остаться наедине с альфой, попросил всех подождать за дверью. Робко войдя в помещение, он морщится от запаха спирта и каких-то трав. Но когда садится на краешек кровати и тянет носом, в лёгкие вихрем врывается аромат ветивера. Да так резко, что Хван закашливается с непривычки. Ни одного альфу за всю свою жизнь он так не чувствовал. В полумраке масляной лампы, стоящей у изголовья, Хосок выглядит особенно красивым. Этот человек явно благородных кровей, но очевидно, что многое пережил, потому что даже в состоянии покоя между бровей пролегала суровая морщинка. Длинные волосы разметались по подушке, а мускулистая грудь тяжело вздымается под повязкой. Хённи осторожно протягивает ладонь, касаясь дрожащими пальцами чужой щеки. Сам не верит, что осмелился на такое, но устоять невозможно. Ощущение всепоглощающей нежности накрывает его с головой. Это удивляет, обескураживает и откровенно тревожит, но неимоверная тяга к этому человеку оказывается куда сильнее страха.       Хёнджин вздрагивает от неожиданности, когда его запястье резко перехватывают, а тёмные глаза распахиваются, всматриваясь в его растерянные и испуганные. Омега не знает, проснулся ли альфа только что или же просто притворялся, когда Хённи вошёл. Но осознание, что мужчина чувствовал его прикосновения, мгновенно вызывает прилив краски к щекам.       «Боги, как стыдно!»       — Кто ты такой? — хрипит Хосок и удивлённо замирает, когда в лёгкие проникает насыщенный аромат ванили. Будоражит и сбивает с толку альфу, который всегда привык всё держать под контролем.       Слишком ярко и опьяняюще.       — Я… я… — Хённи озадаченно хлопает ресницами, в панике соображая, что ответить. Про это он вообще как-то не думал, когда сюда входил.       — Из-за тебя я проиграл хаташи, — выдыхает альфа.       — Простите, — виновато шепчет Хван, судорожно пытаясь выдернуть руку. Но хватка настолько крепкая, что это физически невозможно.       Там, где прикасаются его пальцы, кожа начинает гореть огнём, а затем мощной волной накрывает то же самое ощущение, которое было там… на набережной. Хёнджин замечает, что Хосок в ещё большем замешательстве.       Альфа переводит взгляд с запястья на его лицо и ловит себя на мысли, что откровенно им любуется. Распущенные тёмные волосы мягкими волнами струятся по плечам, а бледная кожа будто светится изнутри.       Красивый и утончённый.       Омега молча смотрит в ответ, тоже с интересом изучая. Скользит взглядом по чужому лицу, чуть наклонив голову, и как-то трогательно кусает нижнюю губу.       — Ты закрыл меня своим телом. Зачем? — Его напористость ещё больше пугает юношу, отчего он вскакивает, всё же выдёргивая руку.       — Мне лучше уйти, прошу прощения, — растерянно произносит омега.       — Стой, не уходи… Пожалуйста! — бросает вдогонку Хосок, но Хённи поспешно покидает комнату, захлопывая дверь, и в панике смотрит на друзей.       — На тебе лица нет! — Феликс подскакивает к нему. — Что там произошло?       — Если тронул тебя хоть пальцем, я ему… — закипает Чонгук.       — Нет-нет! — Хван мотает головой. — Просто очень настойчиво спрашивал, кто я такой. А я не знал, что ответить…       — А что чувствовал, когда был там? — интересуется Юнги.       — То же самое, что и на набережной, даже хуже! — Хённи прячет лицо в ладонях. — Сумасшествие какое-то!       — Пойду сам с ним поговорю, — подрывается Тэхён.       — Вот ещё чего придумал! — Господарь хватает его за рукав. — Нечего тебе там делать!       — Чонгук, он только отошёл от опиума, поэтому явно не представляет никакой опасности. К тому же со мной пойдёт Чимин. — Тэ смотрит на омегу с надеждой, что тот не откажет. — При тебе Хосок явно не станет разговаривать.       — Я готов, — тут же говорит Пак, подхватывая арбалет.       — Кто бы сомневался! — Юнги закатывает глаза и не скрывает своего негодования, но всё же омегу не останавливает.       — Если я услышу хоть один звук, который мне не понравится… — начинает Господарь.       — Тогда входи и делай, что посчитаешь нужным, — спокойно говорит Тэ, целуя напоследок альфу.       Войдя в помещение, Тэхён тут же натыкается на пристальный осуждающий взгляд.       — Зачем пришёл? — бросает Хосок, с подозрением изучая красивого омегу за его спиной с арбалетом в руке.       — Поговорить, — строго отвечает Тэ, опираясь плечом о стену.       — Ты уже на берегу всё сказал. Любовь и чувства. Я тебя понял.       — Я хочу объяснить… После того как вы покинули Сумантру, мы с Феликсом были в Юфире, просто прогуливаясь по столичным улицам. И я совершенно не ожидал, что встречу там свою судьбу. То, что сегодня произошло на побережье, сильно напомнило моё собственное состояние в тот день, да и пообщавшись с Хённи, я убедился в этом ещё больше.       — «Хённи»? — переспрашивает Хосок. — Это тот самый омега, что сейчас был здесь?       Аромат ванили повсюду. Он заполнил его лёгкие и, кажется, сердце с разумом, не давая спокойно размышлять.       — Да, — подтверждает кивком.       — Кто он? — нетерпеливо допытывается альфа.       — Брат Господаря, — не раздумывая выпаливает Тэ.       У Хосока в буквальном смысле глаза лезут на лоб от услышанного. Такого он точно не ожидал.       — Вы понимаете, к чему я веду? — спрашивает Тэхён.       — Не совсем…       Альфа смотрит на Кима и неожиданно для себя отмечает, что в его присутствии сердце не норовит выскочить из груди, как было несколькими минутами ранее, когда здесь был тот самый парень. Безусловно, Тэхён поразительно красив. Но после того как он увидел этого Хённи, внутри словно что-то изменилось. Омега никак не выходил у него из головы.       — Вы истинные. Я почти убеждён в этом, — сообщает Тэхён, лишая альфу остатков самообладания.       Он никогда не верил в такую ерунду. Все эти сказки о вечной любви и невероятных чувствах люди придумали, чтобы было о чём поболтать. Его родители тому подтверждение. Зачем они соединили себя узами брака, если всю жизнь ненавидели друг друга? Почему папа так и не решился сбежать? Хотя Хосок много раз предлагал. Он всё время твердил о его будущем, что, если покинут Мавай, сын лишится права наследования престола, и тогда вообще неизвестно, кто придёт к власти. Всё крутилось вокруг этого, поэтому, когда ему предложили союз с Сумантрой, он меньше всего думал о чувствах. Государственные вопросы куда важнее, а остальное — дело десятое…       А теперь ему пытаются навязать какую-то чушь про истинность.       «Может, это у них план такой, чтобы избавиться от неугодного соперника?»       Но тогда почему образ того омеги до сих пор стоит перед глазами? Напуганный, но очень красивый. Кажется, он и сам был не рад случившемуся и совершенно не походил на коварного обольстителя.       Хосок озадаченно смотрит на своего несостоявшегося супруга и бесконечно долго молчит, обдумывая услышанное.       — Он ещё не ушёл? — тихо спрашивает Чон.       — Нет, — отвечает Тэхён. — Но на сегодня хватит разговоров. Пообщаетесь завтра.       — Почему ты так хлопочешь? — Он прищуривается, не скрывая подозрения. — И оставь этот официальный тон.       — Ну что ж… ладно, — цокает омега. — Просто хочу поскорее от тебя избавиться, — усмехается Тэ.       — Вот это больше похоже на правду, — хмыкает альфа.       Он с первой их встречи понял, что Ким Тэхён за словом в карман не полезет. Говорит то, что думает, и характер у него не сахар.       — Для меня всё очевидно. — Омега взирает на него свысока, но в нём нет какого-то коварства или надменности. Он с ним возится, будто с малым дитём, пытаясь донести то, что и так понятно.       — Завтра я покину Валанхан. Всё равно проиграл хаташи… — обречённо выдыхает правитель Мавай.       — Не стоит торопиться. Нужно окрепнуть после ранения и всё же поговорить с Хёнджином, — добавляет Тэхён.       — Это который Хённи? — зачем-то уточняет альфа.       — Он самый. Правда, обижать его не советую. Шею за него свернут сразу же, — предупреждает Тэ.       — Я и не собирался… — бормочет Хосок и морщится от боли. Действие опиума сошло на нет, и плечо вновь заныло.       Тэхён переглядывается с Чимином и понимает, что задерживаться больше не стоит: на лбу альфы уже выступили бисеринки пота, и было видно, что организм ещё очень слаб, как бы он ни хорохорился.       — Отдыхай, Хосок, — тихо бросает Тэ, направляясь к выходу.       Альфа ничего не говорит в ответ, но ещё долго смотрит на закрытую дверь, пытаясь осмыслить события этого вечера.       К такому повороту он точно не был готов.

***

Тэхён прекрасно видит, как зол и озадачен его супруг, поэтому отсылает всех куннё и Юхо, как только альфа отправляется в купальню. Запирает дверь изнутри и бесшумно приближается к бассейну. Чонгук, не удержавшись, улыбается краешком губ, замечая, какими хитрыми глазами на него смотрит омега. Сбрасывает халат, обнажая идеальное гибкое тело. На медовой коже всё ещё красуются белые узоры, которые не так-то просто смыть.       Да и не хочется.       Господарь любуется им, откровенно рассматривая с головы до ног. Идеальный, соблазнительный и весь его. Омега медленно входит в бассейн, приблизившись почти вплотную. Закидывает руки на шею, бесстыже седлая его бёдра. Тёплая вода окутывает их тела, снимая усталость прошедшего дня. Чонгук зарывается носом в шелковистые волосы и напитывается его ароматами, ставшими уже такими родными.       — Дышал бы тобой вечно… — шепчет на выдохе, скользя по изгибам тела.       — А я тобой. — Тэхён мажет губами по мочке уха и дразнит его языком, вызывая мурашки по всему телу.       — Люблю, когда ты приходишь вот так неожиданно. — С улыбкой всматривается в голубые глаза и тянется к губам.       — Я мог бы сказать это в спальне, но хочу прямо сейчас, — нетерпеливо произносит Тэ.       — Что именно? — Альфа выгибает бровь и с интересом смотрит на него.       — Ты самый лучший мужчина в мире! — Омега завлекает его в долгий и страстный поцелуй. — Прекрасный правитель. — Снова поцелуй. — Воин… — С трудом отрывается от него. — Муж и любовник.       — Что это на тебя нашло? — удивляется Чонгук.       — Никогда не верил в истинность, но именно она привела нас друг к другу. Не представляю, как я вообще жил без тебя. Жизнь разделилась… — Но договорить Тэхён не успевает, потому что альфа отстраняется и недовольно сводит брови к переносице.       — Если ты сейчас снова начнёшь про этих двоих, то лучше не продолжай, — перебивает он его.       — Ну, Чонгук-а… — Омега льнёт к нему, запуская пальцы в тёмные волосы. — Не отрицай очевидного! Они сейчас оба в ступоре, так же как и мы когда-то.       — У меня не было никаких сомнений на твой счёт, — возражает альфа.       — Зато у меня были! Я ни черта не понимал, что происходит. Просто тянуло магнитом, но нужно было время, чтобы принять и осознать эту истинность! Им тоже оно необходимо. Ты же хотел найти для Хённи достойную пару. Он принц, наследник Фреута! Достойнее Хосока уже и не придумать!       — Ещё предложи погостить ему в Кунсо, — хмыкает Господарь, но, глядя на выражение лица омеги, отчаянно мотает головой. — Нет-нет-нет! Ноги его не будет в нашем замке!       — А я возьму и приглашу! — упрямо заявляет Тэхён. — Ради Хёнджина, — добавляет на всякий случай, замечая ревность в глазах альфы.       — Только попробуй! — цедит Чонгук, прожигая его взглядом.       — Ты мне ещё спасибо скажешь! — смеётся Тэ и протягивает мочалку. — Потрёшь мне спинку?       Чонгук берёт кусок ароматного мыла и обречённо качает головой.       — Вот что мне с тобой делать? — вздыхает он.       — Любить, — хихикает омега, слезая с его бёдер. — Но сначала спинка! — Оборачивается, соблазнительно выгибаясь в пояснице, и лукаво стреляет глазами.

***

      Чимин просыпается и озадаченно смотрит на часы, которые показывают уже половину двенадцатого. Обычно он пробуждался достаточно рано и спускался в большой зал одним из первых, поэтому сейчас очень удивлён, что так припозднился. Но всё становится очевидно, когда омега пытается встать. Его ведёт в сторону от слабости и сильного головокружения. Ноги будто налились свинцом и не желают слушаться, а внизу живота зарождается жгучее нарастающее пламя.       Как же он ненавидел течки!       Всю жизнь проклинал эти дни и жалел, что не родился альфой. По его подсчётам, она должна была наступить не раньше чем через месяц, но, как известно, постоянное желание и отсутствие разрядки при наличии объекта вожделения лишь ускоряют её наступление.       — Твою омегу! — сокрушается Чимин, шарясь в тумбочке в поисках настойки для подавления симптомов. — Спасибо, что хоть не на свадьбе… — бубнит он, выбираясь из кровати.       Нет сил звать сангона, поэтому омега умывается прохладной водой, которая хоть немного, но освежает, а затем оборачивается, услышав шум за спиной. Юнги стоит в дверях и жадно смотрит на него.       «О боги, только его тут не хватало для полного счастья!» — проносится в голове айсира.       Когда советник понял, что Чимин так и не спустился на завтрак, забеспокоился и поднялся, чтобы справиться о его здоровье. Но всё стало очевидно, как только он приблизился к двери его покоев. Аромат клементина распространился по всему коридору. Альфа был уверен, что если постучится, то никто его не впустит, поэтому решил попытать удачу и вошёл сам.       Лучше бы он этого не делал.       Его окидывают таким уничтожающим взглядом, что хочется провалиться сквозь землю.       — Уходи, Юнги, — тут же говорит Чимин стальным голосом. — Только попробуй сдвинуться с места! Я тебя пристрелю! — Он хватает арбалет с комода и направляет на него.       — Не сходи с ума и убери оружие! — спокойно говорит альфа, замирая у двери. — Я просто пришёл спросить, почему тебя не было на завтраке. А тут… — Мин облизывается и тянет носом.       — Какого чёрта ты врываешься без стука? Может, я тут голый вообще! — злится омега.       — А я тебя обнажённым будто не видел ни разу, — усмехается Юнги.       — Повторюсь… уходи! — Он прищуривается и на полном серьёзе держит альфу на прицеле.       — Сам прекрасно знаешь, что не сделаешь этого, — улыбается советник и хочет шагнуть по направлению к нему, но вздрагивает от вонзившейся в дверь стрелы, которая со свистом пролетела возле его лица. Да так, что пригвоздила часть волос. — Совсем рехнулся?! — выкрикивает альфа, выдёргивая стрелу.       — Выйди во-он! — взвизгивает Чимин. — Я не шучу!       — Ты что же думаешь, я пришёл, чтобы взять тебя силой? — разочарованно спрашивает Мин.       — Ничего я не думаю! Покинь. Мои. Покои! — И снова целится.       — Знаешь что… Видят боги, я долго терпел, но это уже переходит все границы! — со злостью бросает Юнги. — Сиди тут наедине со своей течкой. Больно ты мне сдался! — Он рывком открывает дверь и стремительно покидает спальню.       Чимин испуганно опускает арбалет и только сейчас понимает, что стрелял в своего альфу. То ли от страха, что сам набросится на него, то ли от помутнения рассудка из-за течки. Он действительно перегнул с угрозами. Разозлил и, скорее всего, обидел Юнги. Сползает по стене и прикрывает глаза.       — Дерьмо… — стонет омега.       К вечеру айсир всё же выбирается из покоев, посещает купальню и чувствует себя значительно лучше после принятой настойки, поэтому даже рискует спуститься в большой зал, чтобы поужинать с остальными. И с облегчением выдыхает, когда не обнаруживает там Юнги. Аппетита нет, но нужно было хоть что-то съесть, чтобы не терять силы. Его неважное самочувствие, конечно же, не укрывается от сидящих за столом.       — Тебе нужен отдых, — мягко говорит Тэхён, глядя на бледного Чимина.       — Ты прав, я, наверное, пару дней побуду в покоях, — устало произносит Пак.       Советник появляется в большом зале, не спеша следуя на своё место, и вообще не смотрит в его сторону. Хмурит брови и терпеливо ждёт, пока куннё подадут ему порцию мяса, уставившись в одну точку.       — Эй, ты чего такой? — спрашивает Чонгук. — Случилось чего?       — Всем хорошего вечера, — бросает Чимин и торопливо выходит из-за стола.       Господарь смотрит, каким взглядом провожает его Юнги, и усмехается. Видимо, эти двое снова повздорили. И на этот раз явно из-за течки.       «Ох уж этот своенравный айсир!» — думает Чонгук.       — Как там Хосок? — переводя тему, интересуется советник.       Сегодня он весь день проторчал в кабинете, разбирая документы. Решил хоть как-то отвлечься от утренней стычки с Чимином, но всё равно постоянно думал о нём. Его поведение удивляло. Он то льнул к нему, сводя с ума своими томными взглядами и поцелуями, то отталкивал. Но чтобы стрелять, пусть и рядом, — это уже перебор! Юнги был зол и решил игнорировать омегу, пока тот сам не осознает ошибки.       — Хонг сказал, что нужно время на восстановление, — поясняет Господарь, поглядывая на Хённи, который сегодня сам не свой — тихий и задумчивый. Он никак не комментирует вчерашние события, не спрашивает о раненом альфе, но очевидно, что парень сильно переживает.       Чонгук много думал о сложившейся ситуации. Для него Хённи и правда был как младший брат. Альфа нёс за него ответственность, и мысль, что какой-то там Чон Хосок к нему неравнодушен, откровенно напрягала. Несомненно, омеге пора было искать достойного спутника жизни, но, когда Тэхён упомянул истинность, кое-кто оказался не готов к такому повороту событий. Несмотря на то что он правитель Западных земель, прекрасный, смелый воин и достойный альфа, просто так отдавать ему Хёнджина Господарь не собирался.       И он всё ещё помнил о покушении на жизнь своего супруга. Но пока не стоило поднимать этот вопрос.       Юнги тянет время, поэтому торчит в каминной дольше всех, наслаждаясь бокалом виски. Больше обычного сидит в купальне, греясь на панге. И с какой-то вселенской тоской направляется в покои, понимая, что, чем бы он ни пытался заниматься целый день, всё равно не может выбросить Чимина из головы.       Омега весь искрутился, пытаясь заснуть. Тело изнывает от желания, а чувство вины за утреннюю сцену не даёт покоя. Действие настойки, кажется, иссякло, а новую Хонг обещал принести только с утра. Закусив губу, айсир представляет, как бы его сейчас целовал Юнги.       Нежно и пылко.       Касался бы самых сокровенных мест и ласкал так, как может только он.       Собственный стон, нарушивший ночную тишину, пугает омегу. Раньше, когда его не интересовали отношения с альфами, он переносил течки довольно легко. А сейчас мысли всё время крутятся вокруг этого проклятого Юнги. Чимин вспоминает, как сжимал в руке его твёрдый и горячий член, и представляет, как бы он его…       — Да чтоб тебя! — ругается омега, садясь на постели. — Невыносимо!       Надевает халат на пижаму и долго возится в поисках меховых тапочек. Ноги сами несут в покои альфы, а пальцы нетерпеливо дёргают дверную ручку.       Заперто.       — Чёрт! — уткнувшись лбом в стену, сокрушается айсир.       Мешкает какое-то время и робко стучится. Ему открывают почти сразу же, и на пороге стоит удивлённый Мин.       — Что случилось? — встревоженно спрашивает альфа.       — Не могу больше, — шепчет Чимин и растерянно смотрит на него.       — Утром ты хотел меня пристрелить, — напоминает Юнги. — Что изменилось с тех пор?       — Прости меня, — виновато произносит омега. — Не ведал, что творю… И боялся я не тебя, а себя. Что не смогу удержаться и наброшусь прямо там.       Альфа смотрит внимательно, раздумывая, но всё же распахивает дверь приглашающим жестом.       Звук поворачивающегося ключа в замке отдаётся звонким щелчком в ушах Чимина. Он вздрагивает, понимая, что обратной дороги уже нет.       Сам пришёл.       Их лица слишком близко, буквально в миллиметре друг от друга, но Юнги ничего не предпринимает. Просто смотрит и ждёт. Но в следующую секунду в его губы врезаются с такой страстью, что он вскрикивает от удивления. То, что с большим трудом этот парень сдерживал последнее время, вырвалось наружу с удвоенной силой, сметая всё на своём пути. Чимин виснет на его шее, обхватывая ногами чужие бёдра. Чувствует сквозь тонкую ткань пижамы, как возбуждение альфы упирается ему в промежность, и сходит с ума от желания. Рычит ему в рот, переплетаясь языками, и бесстыже прижимается, вдыхая белый кедр, который сейчас невероятно притягательный, волнующий и таинственный. Он действует на омегу как мощный афродизиак.       Юнги дуреет от такого Чимина, опрокидывая его на кровать. Дёргает за пояс халата и нетерпеливо стаскивает его вместе с пижамой, обнажая соблазнительное тело. Наконец-то дорвался! Замирает на секунду, любуясь его красотой, и скользит языком по изгибу шеи.       Аромат клементина лишает разума. Такой насыщенный, тягучий и дико возбуждающий. Альфа чуть прикусывает упругий сосок и тут же кружит вокруг него языком, срывая с губ нетерпеливый стон айсира. Спускается ниже, осыпая плоский живот поцелуями, и обхватывает пальцами возбуждённый член омеги. Лижет горячим языком по всей длине, задевая губами чувствительную головку.       Чимин даже сообразить не успевает, как пальцы Юнги оказываются внутри него. Пока он утопает в эйфории от его оральных ласк, они ловко массируют и растягивают, доводя до исступления. Когда бёдра омеги начинают раскачиваться в такт движениям альфы, айсир принимается протяжно скулить.       — Юнги-и… — жадно хватая ртом воздух, хрипит Чимин.       — Я ничего не сделаю, пока ты сам не попросишь, — нависая над ним, шепчет Мин.       — Пожалуйста… — Карамельные глаза умоляюще скользят по его лицу.       — Чего ты хочешь? — допытывается альфа.       — Тебя… — соблазнительно стонет омега.       Смотрит пьяно, когда Юнги раздевается и застывает между его ног, оглаживая узкие бёдра. Терзает собственные губы, чувствуя, как альфа медленно входит, и хватается за изголовье кровати, подстраиваясь под нарастающий ритм.       Его слишком много внутри. Боль вперемешку с возбуждением не дают вдохнуть полной грудью, но в то же время вызывают ещё большее желание. Омега притягивает Мина к себе, кусая чужие губы. Хнычет, чувствуя, как о ягодицы ударяются снова и снова, и длинные ноги сами ложатся ему на бёдра, скрещиваясь за спиной альфы.       Хочется ещё глубже.       Запредельно близко.       Если бы не течка, может, всё было бы иначе. Нежно, плавно и постепенно. Но альфа словно с цепи сорвался: порывисто переворачивает, яростно толкаясь сзади, и рычит, хватая Чимина за волосы. Айсир вскрикивает, распалённый горячим дыханием и такими нарочито грубыми действиями. Как же долго Юнги его ждал, как сильно желал только этого омегу и никакого другого. Никак не может насытиться, постоянно меняя позы. Он уже довёл его до оргазма, но не собирается останавливаться, вбиваясь в желанное тело.       Чимин почти потерял связь с реальностью, когда его буквально выдергивают из ощущения всепоглощающего блаженства.       — Заберёшься на меня? — хрипит Юнги, перехватывая его за поясницу.       — Ох, я не могу… — Омега чувствует, как кружится голова, и с трудом удерживает равновесие.       — Тогда я сам. — Мин укладывает его на себя и снова входит, толкаясь снизу. Бесконечно дразнит — до сбитого пульса и оглушающего удовольствия, накрывающего с головой.       Чимин выкрикивает ему в плечо, срывая голос до хрипоты, и из последних сил всё же садится, подпрыгивая на члене. Смотрит затуманенным взором… Такой покорный и сексуальный.       — Ласкай себя, — просит альфа, направляя его ладонь на возбуждённый член. — Хочу видеть, как ты кончишь.       Омега послушно обхватывает пальцами головку, балансируя на грани сознания и удивляясь собственной распущенности. Отклоняется назад, опираясь на руку, пока другой доводит себя до пика. Соблазнительно облизывает пересохшие губы и гортанно стонет, выплёскиваясь на чужой живот.       Наблюдать за таким развязным айсиром просто крышесносно. Юнги чувствует, что и сам готов кончить от одного только его вида, но Чимин продолжает активно насаживаться даже после оргазма. Он пытается снять его с себя, но омега замирает, пульсируя внутри.       — Слезай, малыш… — хрипит Юнги. — Быстрее!       — Нет! — Взгляд с поволокой искрится вожделением и какой-то животной похотью. — Дай мне свой узел… — Он сжимает его так сильно, что альфа после такой просьбы ещё раз толкается, откидываясь на подушки, и с громким рыком изливается в него, до боли вцепившись в упругие ягодицы. — Да-а! — выкрикивает омега, восторгаясь чужим оргазмом, и без сил падает ему на грудь.       — Мой безумец! — заворожённо шепчет Юнги, прижимая к себе разгорячённое тело.       Чимин замирает, ощущая, как сильно его распирает изнутри, и дрожит, цепляясь за чужие плечи. Горячие губы осыпают поцелуями везде, куда можно дотянуться, и ласково приговаривают на ухо: «Ты мой… Только мой…» Омега тонет в волнах блаженства, отдаётся полностью… без остатка, слушая, как сердце стучит набатом где-то в висках, и глухо мычит, ощущая, как его снова заполняют семенем.       — Как же я люблю тебя! — Юнги счастливо улыбается, наслаждаясь таким единением.       Его омега покорён.       Он много раз представлял, как они впервые будут заниматься сексом. Но и подумать не мог, что это будет настолько безудержно горячо.       Чимин совершенно не соображал, что происходит. Разум будто покинул его, оставаясь где-то за дверью покоев альфы. И как только он вошёл в спальню, окончательно слетел с катушек. Такой накал чувств и эмоций, переплетённый с невероятным желанием обладать друг другом здесь и сейчас, привёл к неизбежному.       Оба потеряли контроль…       Осознание появляется много позже… когда эйфория отступает, а на её место приходит ужас от содеянного. Они не в браке, а натворили такого, что мысли трусливыми тараканами прячутся по углам, отдавая все лавры нарастающей тревоге.       Чимин медленно сползает с чужих бёдер, чувствуя слабость во всём теле, и кутается в одеяло, закрывая лицо ладонями.       — Ты должен был остановить меня… — испуганно шепчет он.       — Что? — Альфа непонимающе смотрит на него.       — О боги! Что же мы наделали?! — всхлипывает омега.       Юнги хмурится и поджимает губы.       — Я думал, ты хочешь этого не меньше, чем я, — с грустью произносит Мин.       — Чего? Забеременеть? — с ужасом озвучивает Чимин.       — Я хочу от тебя детей! Думал, ты понимаешь, о чём просил! Какого чёрта сейчас происходит? — начинает злиться альфа.       — Ты просто хочешь привязать меня к себе таким образом! Я же говорил, что это не для меня! — Каждое его слово разносит ошарашенного Юнги просто в щепки.       — Ты ненормальный! — вспыхивает альфа. — Как же меня достали твои качели! То всё хорошо, то снова всё ужасно! Ты вообще не способен любить! — Альфа редко позволял эмоциям выходить за пределы разумного, но сейчас готов просто прибить этого омегу.       — Что? Да как ты смеешь?! — заводится Чимин. — Ты воспользовался тем, что я не отдавал отчёта в своих действиях!       — Вот как? Значит, я такой плохой, а ты — сама невинность? — возмущается Мин.       — Ты не имел права! — качает головой омега и смотрит с таким осуждением, что у Юнги окончательно рвёт башню.       — Уходи! Видеть тебя не могу! — выдыхает он, выбираясь из постели. С трудом отыскивает халат, набрасывая на себя, и швыряет пижаму в Чимина. — Что уставился? Я неясно сказал?       — Ты… — Омега смахивает злые слёзы. — Ты… — Он всхлипывает, натягивая брюки и рубашку. Даже не удосуживается застегнуться, направляясь босиком к двери, но в конце замирает и оборачивается. — Молись всем богам, Мин Юнги, чтобы беременность не наступила! Иначе я отрежу тебе яйца твоим же микаем! — И с такой злостью хлопает дверью, что альфа вздрагивает.       Чимин не помнит, как добрался до покоев и упал на кровать, безудержно рыдая до тех пор, пока внутри не осталось ничего.       — И зачем я только туда пошёл? — всхлипывает айсир, прижимая к себе мокрую от слёз подушку. — Ненавижу!       Он провалился в беспокойный сон совершенно разбитым и проснулся, когда на часах уже было далеко за полдень. Задумчиво проморгался, натягивая одеяло до подбородка, и события прошедшей ночи вихрем ворвались в его голову.       «Лучше бы это был просто сон…» — мысленно стонет Чимин.       Омегу терзали довольно противоречивые чувства: от таких воспоминаний тело покрывалось мурашками, потому что оно помнило все прикосновения, горячие поцелуи и ласки, но в то же время злость на альфу росла с каждой минутой.       Юнги его выгнал.       После всего, что было…       Да ещё и обвинил в том, что он не умеет любить!       — Козлина! — Горькая обида сквозит в голосе.       Чимин ещё долго размышляет, понимая, что после такого ни о каких отношениях не может быть и речи. Даже слышать ничего о нём не желает, не то что видеть!       «Но если я забеременею? Как быть?» — в панике думает айсир.       В Киандэ омега всегда должен быть при альфе, если только ты не вдовец…       Всё тело ломит от ночного сумасшествия, а в некоторых местах уже проявились синяки. Хочется в купальню, но ещё больше провалиться сквозь землю.       Пока он принимает водные процедуры, голова немного проясняется, и Чимин решает, что отсиживаться в покоях не в его правилах. А ещё вспоминает о столичном лекаре, к которому и собирается поехать незамедлительно.       Нужно срочно что-то решать, пока не поздно…       Течка ещё не закончилась, но такой секс поубавил в нём неконтролируемое желание, а свежая настойка от Хонга почти убрала все симптомы. Айсир торопливо одевается и покидает Кунсо незамеченным.

***

      Юнги не спит до самого рассвета. После того как ушёл Чимин, он долго думал о случившемся, понимая, что оба погорячились и наговорили друг другу гадостей. Первая ночь любви закончилась полным провалом. Им бы заснуть в объятиях друг друга — так нет же! Нужно было снова переругаться! Альфа даже подходил среди ночи к его спальне, слушая за дверью рыдания омеги, но войти так и не решился. Сейчас его не то что не впустят, но могут действительно пристрелить за сказанное сгоряча.       Утром приходится отправиться в Лагос, где дел было невпроворот. Два часа сна и кошмарное настроение превратили и без того мрачного Юнги в чертовски раздражённого человека. Всё ему было не так, он придирается ко всему и ко всем, на что уже Господарь не выдерживает и отводит его в сторону, когда они находятся в синге.       — Ты сегодня сам не свой. Что такое? — с тревогой в голосе спрашивает Чонгук.       — Извини, не выспался, а теперь срываюсь на всех. — Альфа качает головой и запускает пятерню в волосы.       — Сдаётся мне, твой айсир снова потрепал тебе нервишки? — усмехается Чон.       — Вчера Чимин пришёл ко мне перед сном, и это был лучший секс в моей жизни, — вздыхает советник.       — Но радости в твоих глазах я не наблюдаю… — Чонгук прищуривается, понимая, что альфа явно ему что-то недоговаривает.       — Вероятность того, что он забеременеет после этого, очень велика. Потому что течка плюс узел, сам понимаешь… — с грустью выдаёт Юнги.       — И в чём проблема? Мне казалось, у вас довольно сильные чувства друг к другу.       — Он не хочет детей, — дрогнувшим голосом произносит Мин.       — Сейчас? Или вообще? — удивляется Господарь.       — Вообще. Сказал, что ему это не нужно. Хотя ночью сам же умолял меня об узле! Я ни хрена не понимаю этого омегу… — стонет Юнги. — Он сводит меня с ума!       — В итоге ты ещё и виноват, так? — хмыкает Чонгук.       — Да! Я так взбесился, что прогнал его…       — После первого секса и узла? Юнги, ты совсем идиот? Или прикидываешься? — присвистывает альфа.       — Ну а как нужно было реагировать, когда на меня посыпались такие обвинения?! Очень удобно снять с себя всю ответственность и выставить жертвой! Я был просто в бешенстве! Удивительно, как вообще его там не придушил! — восклицает альфа.       — Сочувствую тебе, дружище… — Господарь ободряюще хлопает его по плечу.       — Кажется, из-за этой течки у кого-то малость крыша поехала… — продолжает возмущаться советник. — И несмотря на это, я всё же хотел потом извиниться, правда, он там так рыдал, что пришлось уйти.       — Я тебя понимаю, но… ты его трахнул и прогнал, да ещё, может, и беременного. Расклад явно не в твою пользу, — добивает печального альфу Господарь.       — И что мне делать? — растерянно спрашивает Юнги.       — Лезь в петлю и не мучайся, — подшучивает над ним Чонгук, но, замечая, как на него смотрит друг, ободряюще хлопает по плечу. — Ладно, отправлю к нему Тэхёна. Омеги между собой быстрее договорятся.       — Это бесполезно. Он меня возненавидел! А если беременный, то тем более…       — Не паникуй раньше времени. Очевидно же, что Чимин к тебе неравнодушен. Обидел ты его сильно, хотя и он тоже не прав. Но стоит разобраться, почему твой айсир не хочет обзаводиться потомством, — успокаивающе произносит Господарь.

***

      Альфы уже направляются в Кунсо, когда из-за поворота во весь опор выскакивает омега верхом на коне. Уже издалека советник понимает, кто именно является наездником.       — Это Чимин? — удивляется Господарь, притормаживая Каюна.       — Он самый… — цедит Мин.       — Куда это он ездил в такое время? И без стражи.       — Понятия не имею! — нервно говорит Юнги.       Заметив справа Господаря и треклятого советника, парень резко сворачивает с основной дороги, решив, что лучше поедет в объезд, но с ними пересекаться ни за что не станет. Пришпоривает коня и несётся вперёд.       — Ну я ему сейчас устрою! — ругается альфа, направляясь в сторону айсира.       —  Давай… догоняй своего ненаглядного, — усмехается Чонгук.       Всё-таки у альф были лучшие кони — дорогих мастей, быстрые и мощные. Кроме Асана, который оказался самым скоростным и своенравным скакуном во всём Кунсо. Юнги не составило труда нагнать омегу и схватить его лошадь за поводья, постепенно останавливая.       — Какого чёрта? — рявкает Чимин.       — Где ты был?! — выкрикивает альфа.       — Не твоё собачье дело! — огрызается Пак.       — Ещё как моё! — Мин спешивается и пытается стянуть айсира с седла.       — Не смей меня трогать! — Омега старается отпихнуть его ногой, но Юнги всё равно сильнее, а потому рывком дёргает парня на себя и ставит на землю.       — Поговорить не хочешь? — спрашивает Мин.       — Мне больше не о чем с тобой разговаривать, — холодно бросает Чимин.       — Куда ты ездил в такое время и без стражи? Я же тебе говорил…       — Засунь своё беспокойство себе в задницу, Мин Юнги! Ты уже достаточно позаботился обо мне, — рявкает омега. — Теперь я сам буду решать свои проблемы.       — «Проблемы»? — непонимающе переспрашивает альфа.       — Я ездил к столичному лекарю за специальной настойкой. Если выпить в тот же день… риск беременности сводится почти к нулю, — чеканит омега, яростно сверкая глазами. Ему сделали больно — он отплатит той же монетой, да ещё и с лихвой.       Юнги застывает, с ужасом осознавая услышанное. Рука плетью опускается, разжимая чужой плащ. Он ожидал чего угодно, но только не этого.       — Тогда для чего ты спал со мной? — выдыхает он. — Хотя… погоди, кажется, я понял! Это месть за отца? Да? Решил не убивать меня, а медленно уничтожать вот таким изощрённым способом? Браво, Чимин! У тебя отлично получается! — В глазах невозмутимого советника застывает неприкрытая боль.       Альфа резко разворачивается и запрыгивает на коня, оставляя айсира посреди дороги в одиночестве.       Чимин прячет лицо в ладонях, опускаясь на колени, и душит подкатывающие к горлу рыдания. Карман плаща оттягивает пузырёк с тем самым содержимым, которое нужно выпить как можно скорее. Омега достаёт его и всхлипывает. Он отчаянно боится стать родителем, взять на себя ответственность за чью-то жизнь, потому что свою прожил чёрт знает как.       «Ну какой из меня папа?!»       Откупоривает крышку дрожащей рукой и судорожно вздыхает, зажмуриваясь. Перед глазами разочарованное лицо Юнги. Наверное, он прав. Чимин просто не умеет любить, не способен создать семью и быть надёжным супругом для своего альфы.       Он умеет только убивать.       Даже зарождающуюся жизнь внутри себя.