ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      Губы к губам и горячее дыхание с тихим стоном на выдохе. Сильные, но ласковые руки, гуляющие по обнажённой коже, обжигают прикосновениями, словно огненные перья, и вынуждают вздрагивать каждый раз, когда пальцы снова скользят по телу. Ресницы трепещут, но глаза боятся встретиться с этим удивительным взглядом, заставляющим покрываться мурашками от одного лишь зрительного контакта.       Ему страшно.       Но бежать некуда, потому что чувства опутывают, словно паук невесомой паутиной, снова и снова погружая свою жертву в непроницаемый кокон.       Он готов быть кем угодно, лишь бы это никогда не заканчивалось…       Горячий язык скользит от ключицы к подбородку и мажет по нижней губе, отчего рот тут же податливо раскрывается.       «Поцелуй меня!» — мысленно умоляет, потому что не может издать ни звука.       Но пытка продолжается до тех пор, пока омега не распахивает глаза, утопая в бескрайней пропасти чужого пленительного взгляда.       И нечем дышать.       Он будто оказался на глубине, под толщей воды, утягивающей всё дальше и дальше на дно.       Но жгучее прикосновение губ, словно глоток свежего воздуха, врывается в лёгкие и возвращает в реальность.       Хёнджин просыпается весь в поту от собственного стона. Тяжело дышит, чувствуя дикое возбуждение в паху. Это длится уже вторую ночь. Чёртов правитель Мавай не оставляет его во сне ни на секунду. Терзает и доводит до исступления ласками. Пугает и манит в свои сети. Сводит с ума тяжёлым взглядом и будоражит прикосновениями.       — Это даже хуже, чем течка! — хнычет он в темноту, кусая губы, и снова проваливается в мучительный сон.       Утром Хван спускается на завтрак с синяками под глазами, коротко кивает сидящим за столом омегам, задумчиво помешивая серебряной ложечкой чай. Даже на вопросы друзей реагирует лишь с третьего раза, поднимая растерянный взгляд.       — Что? — тихо переспрашивает Хённи.       — Ты совсем не спал? Выглядишь скверно, — с беспокойством произносит Феликс.       — Хосок тебе снится? — тут же интересуется Тэхён, вспоминая своё наваждение, когда только повстречал Чонгука.       — Это невыносимо! Я на такое не подписывался, — стонет Хёнджин. — Нет никакого покоя. Ни днём ни ночью!       — Ты вчера не навещал его? — спрашивает Ли.       — Нет, и не собираюсь. Я до ужаса боюсь этого альфу! — шепчет Хван, качая головой.       — Но он же не монстр какой-то. Или в тот вечер Хосок что-то тебе сказал, чего мы не знаем? — прищуриваясь, уточняет Феликс.       — Нет, ничего не говорил, просто настойчиво пытался выяснить, кто я и почему закрыл его своим телом… — хмыкает Хённи.       — Через несколько дней, когда ему снимут швы, хочу пригласить его погостить в Кунсо. Быть может, вам удастся разобраться в своих ощущениях и узнать друг друга чуть лучше, — предлагает Тэхён.       — Не думаю, что это хорошая идея, да и Чонгук такое не одобрит, — бубнит Хёнджин, допивая чай.       — Господаря беру на себя, не переживай! — подмигивает Тэ. — Главное, сам определись, нужно тебе это или нет.       — Да откуда ж мне знать? Наверное, стоит ещё раз поговорить, прежде чем приглашать. Но у меня от страха колени трясутся.       — Потому что он альфа? — уточняет Феликс, вспоминая его жуткий рассказ про старшего брата.       — Да, но дело не только в этом. Я боюсь реакции своего тела на него. На его аромат, голос, прикосновения… О боги! Это чертовски пугает! Будто я себе не принадлежу!       Тэхён с Феликсом понимающе кивают и переглядываются, вспоминая, как рискнули проверить эту самую истинность и сбежали ночью из дворца.       — Хённи, чем больше ты описываешь свои ощущения, тем отчётливее я понимаю, что вы с Хосоком были предназначены друг другу.       — «Когда луна солнце закроет, а на небе самая яркая звезда загорится, в Киандэ мир и покой наступит…» — ошарашенно шепчет Феликс.       — Что? — одновременно переспрашивают омеги.       — А ведь и правда! Мы с Чонгуком — олицетворение луны и солнца, а вы… Святые небеса! — восклицает Тэхён. — Ты же та самая звезда, Хённи! Потому что наследник Фреута! — Он радостно хлопает в ладоши, а Хёнджин ошарашенно вздрагивает.       — Быть этого не может, — едва слышно произносит Хван.       — Действительно, Хённи! Сами боги напророчили ваш союз! — изумлённо шепчет Феликс.       Альфы сегодня завтракали в малом зале. Их позвал Юнги, чтобы сообщить о своём временном отъезде и уладить некоторые рабочие моменты. Выходят они все втроём, но советник тут же надевает плащ и покидает Кунсо, а остальные следуют к омегам. По пути пересекаются с Донхёном, который тоже направляется на завтрак. Парней они застают со странными лицами и идиотскими улыбками.       — Что тут у вас случилось? — озадаченно спрашивает Господарь, усаживаясь рядом с Тэ.       — Озарение, — хихикает он.       — Поделитесь? Или нам гадать до вечера? — усмехается Намджун.       Омеги озвучивают часть сказания о Киандэ и наблюдают за реакцией вновь прибывших. Им удалось впечатлить даже Чонгука, который аж присвистывает, наплевав на этикет.       — О таком я и подумать не мог! — удивляется альфа.       — Удивительное дело, но всё сходится! — подхватывает король Сумантры.       — Ну! А мы вам о чём и толкуем! — радостно говорит Тэ.       — Не понимаю, как это работает… — мотает головой Хёнджин, явно озадаченный ещё больше, чем с утра.       Омега всё же надеялся, что у него просто временное помутнение рассудка, но сейчас начинает осознавать, что нет.       Версия про истинность очень похожа на правду.       Только вот как правильно сказать об этом Хосоку?

***

      — Почему вы завтракали в малом зале? — интересуется Тэ у Господаря, когда все остальные разошлись.       — У Юнги возникли проблемы, — как-то неоднозначно говорит Чонгук.       — Я и заметил, что обоих сегодня не было. Но у Чимина течка, и он предупреждал, что побудет в покоях пару дней.       — Вчера они переспали. Да не без последствий, — вздыхает альфа.       — Он взял его силой? — ахает Тэ.       — Нет! Ты что?! Чимин сам к нему пришёл и попросил узел, а потом обвинил во всём Юнги! — возмущается Чонгук. — Ну а тот психанул и выгнал его. Оба хороши, но дело даже не в этом…       — А в чём? — ошарашенно спрашивает омега.       — Пак ездил вчера за какой-то настойкой, чтобы предотвратить беременность, а мой советник к такому оказался совсем не готов. Это его добило окончательно.       — Какой ужас… — шепчет Тэ. — Не понимаю, почему он так поступил.       — Можешь поговорить с ним? Вы вроде подружились, — просит Господарь.       После этого диалога Тэхён сразу же отправляется в покои айсира. Когда уже приближается к двери, из спальни выходит сангон с полным подносом.       — Ничего не ест, Ваше Величество, — качает головой омега.       — Оставь нас, — кивает Тэхён, прикрывая дверь.       Чимин лежит калачиком на краю постели, отвернувшись к окну, и никак не реагирует на голос Тэ. Обойдя кровать, омега хмурится и присаживается на корточки, заглядывая в заплаканные карамельные глаза.       — Привет, как ты? — ласково спрашивает он.       — Плохо, — едва слышно шелестит айсир.       — Я могу чем-то помочь? — Тэхён накрывает его ладонь своей, отмечая, какая она холодная.       — Не думаю…       — Расскажешь — станет легче, — уговаривает его Тэ.       — Я ужасный человек! — всхлипывает он. — Неспособный любить и ценить то, что имею.       — Иди сюда! — Тэхён садится на кровать и притягивает омегу к себе. — Не говори так!       — Скорее всего, я жду ребёнка… — судорожно вздыхает Чимин.       — Ты всё-таки не выпил эту гадость? — слегка отстраняясь, с улыбкой интересуется Тэ.       — Не смог, — обречённо произносит парень. — А Юнги что, рассказал всем? — Омега стыдливо прячет лицо в ладонях.       — Никто, кроме меня и Чонгука, не знает. Твой альфа сегодня покинул Кунсо, — тихо говорит Тэхён.       — Навсегда? — растерянно спрашивает айсир, поднимая заплаканные глаза.       — Нет конечно! Он был очень подавлен и решил отпроситься на какое-то время, чтобы побыть одному.       — Мы столько гадостей друг другу наговорили, что обратной дороги нет. Я бы уехал, но мне некуда идти. Беременный омега никому не нужен, — печально добавляет Чимин.       — С ума сошёл?! Я тебя никуда не отпущу! — Тэхён снова обнимает парня. — Всё наладится, вот увидишь!       — Мне страшно, Тэ… Я дико боюсь быть родителем. Совсем не готов к такому.       — Почему? Мне кажется, ты будешь прекрасным папой! — успокаивает его омега.       — Мой отец… Он был ужасным человеком. Продавал детей в бордели, чтобы я жил в богатстве и ни в чём не нуждался. Что, если это передаётся по наследству? Быть может, наш род нужно искоренить? — испуганно шепчет Пак.       — Но ты же совсем другой! И вложишь в своё дитя самое доброе и лучшее! Даже не смей думать о таком! — уверяет его Тэхён. — А Юнги? Ты хоть представляешь, как он будет счастлив?       — Он никогда меня не простит… — От Чимина веет какой-то вселенской безысходностью.       — Ты хоть и ляпнул сгоряча про эту настойку, но всё же не сделал этого! Вы два обиженных идиота, которым просто нужно сесть и поговорить.       — Я очень испугался, когда осознал, чего мы натворили той ночью, принялся его обвинять, а Юнги меня просто выгнал! После всего, что было… — Айсир вытирает слёзы тыльной стороной ладони.       — Здесь вы оба были неправы и, конечно, наломали дров… — задумчиво говорит Тэ.       — Я злился и хотел уколоть побольнее. Даже съездил за этой настойкой. Но разве бы смог убить нашего малыша? — с надрывом произносит омега.       — «Нашего малыша»… А как звучит! — радостно смакует фразу Тэхён. — Как ты вообще себя чувствуешь?       — Не знаю, как обычно… Просто разбитое состояние из-за всей этой ситуации. Ничего не хочется. Может, я и не беременный вовсе, а? — с надеждой в голосе спрашивает Чимин.       — Придётся подождать пару недель, чтобы выяснить. Мне бы тоже не мешало вскоре показаться лекарю: мы хоть и без течки, но всё же потеряли бдительность, — усмехается омега, вспоминая горячую брачную ночь.       — Вы в браке, и вам ничто не мешает обзавестись детьми, — говорит айсир.       — Но я боюсь этого не меньше тебя! Особенно самих родов, — охает Тэхён.       — Боль меня вообще не пугает, а вот стать папой — очень…       — А представляешь, как будет здорово, если мы вместе окажемся беременными? Уже не так страшно, — подбадривает его омега. — Пойдём прогуляемся по лесу, а потом выпьем горячего шоколада! Или чего захочешь, только не лежи тут целыми днями!       — Спасибо, Тэ! — Чимин сжимает его в объятиях. — Ты хоть немного, но успокоил меня.

***

      Чонгук входит без стука с чётким намерением наконец прояснить ситуацию с дальнейшим пребыванием правителя Мавай на территории Валанхана. Хосок, по словам Хонга, уже чувствует себя лучше, а значит, самое время поговорить.       Два волевых тяжёлых взгляда пересекаются, и оба альфы замирают в нерешительности. Один у порога, другой в кровати.       — Какая честь! Сам Господарь пожаловал! — цокает Хосок.       — А я смотрю, тебе уже полегчало, раз есть силы язвить, — цедит Чонгук, прикрывая дверь.       — Если честно, я так и не понял, почему ты не закончил хаташи. Одной проблемой было бы меньше, — усмехается правитель Мавай.       — Как ты успел заметить, перед тем как отключиться, один омега мне помешал, — раздражённо поясняет Господарь.       — Твой братец, ага… Мне уже попытались внушить идиотскую версию с истинностью. Странный способ избавиться от соперника. Не проще ли убить? — хмыкает альфа.       — Много чести использовать Хённи, чтобы ты убрался восвояси. А если не хватает мозгов поразмыслить, то, увы, тратить своё время я не собираюсь. Зашёл лишь спросить: когда твой флот свалит из вод Верейского моря?       — Как только я смогу крепко стоять на ногах, тут же покину Валанхан, — холодно произносит Хосок.       — А тебя я пока никуда не отпускал. У нас с тобой ещё один вопрос, который не терпит отлагательств, — чеканит Господарь.       — Это какой же? Ты и так прибрал к рукам наследника Сумантры и объединился с Югом. Что ещё? — устало произносит правитель Мавай.       — Покушение на моего супруга твоими людьми. Может, они и не собирались его убивать, но всё же. Это карается пожизненным заключением! — напоминает Чонгук, не скрывая злости в голосе.       — Что? Какое ещё покушение? — удивляется Хосок. — От меня не было такого распоряжения.       — У меня другая информация, — возражает альфа.       — Значит, тебя обманули и прикрылись мной. Я не имею к этому никакого отношения, — спокойно говорит он. И по его лицу не видно, чтобы альфа нервничал или врал.       Господарь хмурится, явно озадаченный этой новостью. Чонгук предполагал, что Хосок таким образом хотел его уколоть и, возможно, сорвать свадьбу.       Но если это не он, то кто тогда?       — Хорошо, этот момент мы ещё раз перепроверим, — задумчиво говорит альфа. — У тебя там ещё один посетитель. Помни, что я за дверью, — предупреждает Господарь, сверкая тёмными глазами.       Чонгук вышел из комнаты и взглянул на испуганного Хёнджина.       — Если не хочешь, можешь не ходить туда, — мягко говорит Чон.       — Нет, я должен кое-что выяснить, — кусая губы, нервно произносит Хван.       — Хорошо, подожду тебя здесь. — Господарь садится в кресло, кивая Хонгу.       Омега сделал несколько глубоких вдохов и открыл дверь, натыкаясь взглядом на альфу, который устроился на подушках в полулежачем положении и явно был бодрее, чем в тот первый день.       — Добрый день. — Он кланяется и мнётся у входа.       — Подойди, — без всяких приветствий бросает Хосок.       Хёнджин делает пару шагов к кровати и останавливается. Он снова опьянён ветивером. Присматривается, как принюхивается альфа, прищуривая глаза, и с волнением поджимает губы.       — Зачем ты снова пришёл? — спрашивает правитель Мавай. Сегодня его лицо уже не такое бледное, а волосы собраны в хвост.       — Как самочувствие, Ваше Величество? — робко интересуется Хван.       — Будешь отвечать вопросом на вопрос? — выгибая бровь, усмехается альфа, внимательно разглядывая парня.       Сегодня он особенно красив: боковые пряди заплетены в тонкие косы и стянуты на затылке, а тёмно-синий костюм идеально сидит на стройной фигуре. Взгляд останавливается на соблазнительном изгибе шеи, и мужчина вдруг мысленно задаётся вопросом: «А какая у него кожа на вкус?» Хмурится, избавляясь от наваждения, и снова встречается с раскосыми миндалевидными глазами.       Этот омега кажется трогательно смущённым и невероятно очаровательным.       — Ты действительно брат Господаря? — неожиданно спрашивает Хосок.       — Не по крови, — несмело отвечает Хёнджин.       — Это как? — удивляется альфа.       — Названый. Он спас меня в четырнадцать лет, и с тех пор мы как братья, хотя таковыми и не являемся, — с лёгкой улыбкой говорит Хван.       — Интересный расклад… Тэхён что-то пытался мне сказать про истинность. Но ты же не веришь во всю эту чушь? — прищуривается Хосок.       — Не верю, — кивает омега.       — Тогда возвращаемся к первому вопросу… Зачем ты здесь? — упорствует правитель Мавай, обескураживая парня.       — Проявление вежливости, не более, — чуть дрогнувшим голосом тихо произносит Хённи. Он же не может сказать, что тот снится ему уже вторую ночь, а аромат альфы сводит с ума.       — А когда накрывал меня своим телом? — бьёт в лоб главным вопросом.       Хёнджин молчит очень долго, обдумывая ответ. Быть может, от этого зависит их дальнейшее общение, но настрой альфы ему не нравится. Этот человек снова пугает его своей напористостью.       — Желаю вам скорейшего выздоровления. Больше я вас не побеспокою. — Омега кланяется и направляется к двери.       — Всего хорошего, Хённи, — бросает Хосок и озадаченно смотрит ему вслед.       «Что-то в этом парне не так…»       Хёнджин растерянно смотрит на Чонгука и вздыхает. Хонг тут же удаляется, оставляя их наедине. Лекарь не задавал лишних вопросов, когда привезли раненого правителя Мавай. И сейчас тоже не смел лезть не в своё дело. Но уже по всей столице разнеслась молва, что Хван Хёнджин — тайный возлюбленный Чон Хосока. А иначе зачем ему было прерывать хаташи?       — Ну? Поговорили? — спрашивает Господарь.       — Нет там никакой истинности, — разочарованно констатирует омега. — У него так точно, а я, наверное, просто умом тронулся, — вздыхает Хван.       — Уверен? — удивлённо спрашивает Чонгук. — Это же не всегда вот так сразу очевидно.       — Я не знаю, как ещё проверить. Да и не хочу. Он меня пугает, — шепчет Хённи.       — Ладно, чёрт с ним. Я и не собирался ему тебя отдавать, — улыбается Господарь, приобнимая парня за плечи. — Идём домой…

***

      Чонгук сегодня засиделся в кабинете, выполняя не только свои обязанности, но и советника. И весь день размышлял о том, что сказали пленные, которые устроили покушение и оболгали правителя Мавай. За ними действительно стоял совсем другой человек, но кто именно — виновные не признались даже под страшными пытками. Это злило и озадачивало ещё больше. Кому он мог перейти дорогу? И кто угрожает безопасности его мужа? Теперь стоило усилить охрану ещё больше…       Господарь устало трёт глаза и вздыхает, поглядывая на часы, которые показывают уже без четверти десять. Неожиданно дверь открывается — в проёме появляется светлая макушка Тэхёна. Он шуршит атласным халатом до самого стола, за которым расположился альфа, и улыбается, игриво наклонив голову.       — Ты вообще спать собираешься? Я тебя жду… жду, а ты… — Омега обиженно дует губы.       — Прости, я сегодня припозднился, — вздыхает Чонгук. — Что это? — Он кивает на два кубка, которые Тэ ставит на самый край.       — Хочу, чтобы ты отдохнул и расслабился, — улыбается Тэхён и огибает стол, усаживаясь на колени Господаря. — Мой дражайший муж. — И завлекает в дразнящий поцелуй, попутно расстёгивая брюки альфы.       — Что это ты задумал? — усмехается Чонгук, откидываясь на спинку кресла.       — Всё, что пожелаете, мой Господарь, — сверкая голубыми глазами, страстно шепчет омега.       — А если кто-то войдёт? — облизываясь, уточняет Чон.       — Так даже интереснее, тебе не кажется? — хихикает Тэ, опускаясь на колени.       Руки ловко высвобождают возбуждённый член и с трепетом ласкают его, в то время как язык кружит вокруг головки.       — В прошлый раз ты лишил меня такого соблазнительного зрелища, — гортанно произносит Чонгук, перебирая пальцами светлые волосы.       — Смотри, как я умею, — с улыбкой шепчет Тэхён, опуская губы почти до середины.       Он выглядит чертовски сексуально и, кажется, прекрасно осознаёт, как действует на своего альфу. Лижет член снизу вверх, не отводя хищного взгляда с поволокой, и дразнит языком, задевая самые чувствительные точки.       Внезапно дверь открывается — и в кабинет входит Намджун с какими-то бумагами.       — О, ты ещё здесь? Забыл тебе отдать, — говорит он, но застывает, замечая испуганное выражение лица Господаря. — Ты в порядке? Будто привидение увидел, — усмехается альфа и для пущей уверенности оглядывается, чтобы убедиться в отсутствии кого-либо за своей спиной.       — Н-нормально, — выдавливает Чонгук, чувствуя, как губы супруга настойчиво накрывают его член. — Просто… несварение. Давай завтра, а? — каким-то замогильным голосом произносит Господарь.       Хан-рас бросает взгляд на стол, где стоят два кубка, а потом замечает краешек халата, который торчит снизу. Давится смехом и понимающе кивает.       — Несварение, ага, — усмехается альфа, покидая кабинет. — Хоть бы дверь закрыли, что ли, — бросает напоследок он.       Чонгук опускает взгляд на омегу, который активно двигает губами, бесстыже насаживаясь ртом на его возбуждение.       — Сумасшедший! — шепчет он, отстраняя Тэхёна от себя. — Погоди!       Чон встаёт из-за стола и всё же закрывает дверь на замок, поворачиваясь к мужу, который, к слову, уже успел сбросить халат и восседает на его столе абсолютно голый. Берёт кубок с вином и делает пару глотков, хитро поглядывая на Господаря.       — Когда-то ты спрашивал, не разложить ли меня на этом столе, — медленно шепчет он подошедшему альфе и призывно раздвигает ноги. Заводит и без того возбуждённого до предела Чонгука ещё больше таким откровенным поведением.       — С ума меня сводишь! — рычит он, подтягивая омегу к себе за колени.       Чон залпом выпивает вино и отставляет оба кубка, накрывая его губы своими. Даже простой поцелуй с ним был чем-то прекрасным и удивительным. И хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Их языки кружатся, скользят и дразнят друг друга, возбуждая ещё больше. Альфа трётся о ягодицы изнемогающим от желания членом, но не торопится входить. Обхватывает своё и чужое возбуждение, лаская пальцами сразу обе головки и смешивая смазку.       — Ложись. — Альфа властно давит на грудь Тэхёна, вынуждая полностью опуститься спиной на стол. Прямо под ним карта Киандэ и какие-то документы, но это уже неважно. Он смотрит в голубые глаза, которые давно пленили в свои сети, и входит с нескольких толчков, наблюдая, с каким наслаждением его любимый стонет под ним. — Какой же ты красивый, когда так смотришь на меня! — шепчет Чонгук, увеличивая темп. — Коварный обольститель!       Тэхён хватается за его бёдра, двигаясь навстречу, и протяжно вскрикивает, но его рот тут же накрывает чужая ладонь.       — Тшш, мой сладкий, — шипит Господарь, слегка меняя темп. — Тут столько куннё за дверью и стража… Не смущай бедняжек, — смеётся он.       Тэ мычит и прикрывает глаза, выгибаясь в пояснице. Его ноги, находящиеся уже на плечах альфы, дрожат от подступающего оргазма, но кончить так быстро ему, конечно же, не дают. Чонгук замедляется и выходит, чтобы снова резким толчком заполнить его до самого основания. Повторяет так ещё несколько раз, слушая сдавленные стоны омеги, который хватает ртом воздух, с упоением наслаждаясь сладкой мукой.       — Иди сюда.       Альфа притягивает Тэхёна к себе, ставит на ноги и разворачивает, укладывая грудью на стол. Вид сзади просто потрясающий. Округлые аппетитные ягодицы, слегка покрасневшие от трения о край стола, влажные от смазки и призывно ждут, когда их снова начнут сжимать, терзать и трахать.       — Чонгук-а, — хрипит Тэ, нетерпеливо раздвигая ноги. — Пожалуйста…       Ему мало. До одури мало.       И кажется, так будет всегда.       Господарь, просивший не шуметь, сам не сдерживается и рычит, вбиваясь с каким-то звериным остервенением. Но прекрасно знает, что его муж именно так и любит. Дуреет от такого безудержного и сумасшедшего секса и сходит под ним с ума… Оба теряются во времени и, кажется, всё же нарушают покой Кунсо своими криками.       — Ещё… Да-а! — скулит Тэхён, сминая в кулаке какой-то документ, и впивается зубами в костяшки пальцев.       Чонгук наклоняется, припадая губами к шее омеги, чтобы насладиться его ароматами, которые во время секса звучат особенно возбуждающе. Делает несколько резких толчков и замирает, опаляя горячим дыханием медовую кожу. Бурно изливается в него и поспешно выходит, чтобы не допустить сцепку.       Такое явно не для кабинета…       Но даже этого хватило, чтобы Тэхён кончил, совсем не касаясь себя, и запачкал ковёр горячим семенем, содрогаясь от избытка ощущений.       Господарь прижимается грудью к взмокшей спине мужа и пытается восстановить дыхание. Счастливо улыбается, переплетая их пальцы, и шепчет:       — Любовь моя, как ты?       — Прекрасно, — лениво отзывается Тэ. — Нужно будет повторить.       — Я же теперь не смогу работать за этим столом, — со смехом хрипло произносит альфа.       — Простите великодушно! — хихикает омега и ёрзает под ним.       Господарь помогает ему встать и разворачивает к себе. Нежно целует и невесомо касается пальцами счастливого и довольного лица.       — Как же я тебя люблю, — с восхищением произносит Чонгук.       — И я тебя! — чмокая его в губы, отзывается Тэ. — Теперь снова в купальню, потому что я весь вспотел.       — Обожаю твой запах, особенно после секса, — урчит альфа и проводит языком по его плечу.       — Намджун всё понял, да? — неожиданно вспоминает приход хан-раса Тэ.       — Конечно! Но ты-ы… Ты просто самое шаловливое создание! Пока он со мной говорил, кое-кто даже и не думал останавливаться! — качая головой, усмехается Господарь.       — Видел бы ты своё лицо! — хохочет Тэхён. — Несварение у него!       — Я тебе отомщу, так и знай! — грозится Чонгук, поднимая его халат с пола. — Идём уже, пока я снова не перевозбудился от твоего обнажённого тела.

***

      Чон Хосок чувствовал себя лучше с каждым днём. В доме Вуа Хонга ему не только оказали первую помощь и зашили плечо, но и проявляли заботу все последующие дни. Целый флот не мог так долго находиться в подвешенном состоянии, поэтому правитель Мавай принял решение отправить своих людей обратно на Запад, оставив в гавани лишь один корабль, на котором планировал уплыть в ближайшее время.       Когда именно — он не знал, но лекарь сказал, что швы можно будет снять через несколько дней. А дальше нужно смотреть по его состоянию. Находиться в комнате в одиночестве было невыносимо. И никакие книги не могли скрасить серые будни альфы.       Больше к нему никто не приходил.       Это не особо печалило. Кто он для этих людей? Не друг и не брат, чтобы бегать сюда каждый день и справляться о его здоровье.       Но один человек всё же не выходил у него из головы…       Перед глазами то и дело появлялся образ нежного и утончённого омеги, который вёл себя весьма странно. Причину, по которой этот парень приходил к нему уже дважды, не считая ситуации на побережье, Хосок никак не мог понять.       И если в первые дни всё было вполне себе сносно, то дальше ситуация усугубилась тем, что альфа думал о нём буквально каждую минуту. Это было словно наваждение. Мужчина буравил взглядом дверь и постоянно ждал его. Сам удивлялся, но действительно надеялся, что этот Хённи придёт ещё раз.       Хоть и пообещал, что больше не станет его беспокоить.       Хосок пытался разобраться в себе, старался как-то отвлечься, но ничего не помогало. На седьмой день, после того как ему всё же сняли швы, он попросил Хонга, когда тот будет в замке, передать омеге послание, которое написал на листке.       Сам не знал, зачем это делает.       Лекарь пообещал, что всё передаст сегодня же. Улыбнулся и отправился в Кунсо, думая о том, что эти двое, скорее всего, неровно дышат друг к другу, но пока и сами ничего не осознают.       Хёнджин сидит с Феликсом в каминной, когда Хонг осторожно заглядывает к ним.       — Добрый вечер, Ваша Светлость. — Он кланяется Хвану и поворачивается ко второму омеге. — Господин Ли… — Ещё один вежливый поклон.       — Добрый, — удивляется Хённи. — Что-то случилось?       — Меня просили передать вам кое-что. — Мужчина протягивает сложенный вчетверо лист бумаги.       — Кто? — Омега осторожно берёт послание и хмурится.       — Несложно догадаться, — усмехается Хонг. — Правитель Мавай.       Хёнджин округляет глаза и удивлённо переглядывается с Феликсом.       — Хосок? — ошарашенно переспрашивает омега.       — Он самый. Хорошего вечера. — И лекарь покидает каминную, а парни озадаченно смотрят на письмо.       — Ну же, читай давай! — нетерпеливо ёрзает Феликс.       Хван осторожно разворачивает листок и пробегается глазами по строкам, едва слышно шевеля губами:       «Завтра я покину Валанхан. Хотел бы отблагодарить тебя за спасение. Ничего личного, простая вежливость.

Правитель Мавай, Чон Хосок».

      — «Ничего личного»? — прыскает в кулак Ли.       — Как это понимать? — удивляется Хёнджин.       — Он хочет тебя увидеть, дурья твоя башка! — толкая его в бок, с воодушевлением шепчет омега.       — Я не пойду. Нет и ещё раз нет… — мотает головой Хённи.       Но на следующий день именно это он и делает. Уточняет у Чонгука, когда Чон отбывает, и выясняет, что сегодня в обратный путь отправляется ещё и король Сумантры со своим флотом. Поэтому на побережье собрались все без исключения.       Толпа снова стягивается, чтобы поглазеть на правителей поближе. Не каждый день увидишь сразу стольких влиятельных людей в одном месте.       С моря дует пронизывающий ветер, но Тэхён никак не может расстаться с папой. Крепко обнимает и обещает приехать весной вместе с Чонгуком. Благодарит за понимание и всё же не сдерживается, вытирая выступившие на эмоциях слёзы.       — Я буду очень скучать, — шмыгает носом. — Спасибо, что хотя бы Гису оставляешь со мной...       — Я тоже! — Король целует Тэ в щёки и поворачивается к Чонгуку. — Береги его, он хоть и кажется сильным, но очень ранимый.       — Не беспокойтесь! Для меня ваш сын дороже собственной жизни, — притягивая к себе омегу, уверяет Господарь.       — Вижу, поэтому и уплываю со спокойной душой. Буду рад вам всегда! — Донхён обнимает Чонгука, до сих пор мысленно удивляясь такому неожиданному родству.       Они ещё долго стоят, провожая взглядом отплывающий флот Сумантры, и отвлекаются, лишь когда на побережье появляется правитель Мавай. Он предельно собран и серьёзен, разговаривая со своими людьми. Отдаёт распоряжение подготовить судно к отплытию и не сразу замечает омегу, стоящего у него за спиной. Лёгкий шлейф ванили достигает его носа, и мужчина резко оборачивается.       На Хённи тёплый плащ, отороченный мехом чернобурки, и такая же шапка. Бледная кожа на белоснежном фоне кажется какой-то ненастоящей. Будто его создали из самого дорогого фарфора.       — Здравствуйте, — тихо говорит Хёнджин. — Вы хотели меня видеть?       — Добрый день, — не сводя с него восхищённых глаз, отзывается альфа. — Да…       Внутри Хосока какое-то необъяснимое чувство, которое растекается по всему телу при виде этого парня. Он и сам не может понять, что это. Да и когда писал ему послание, не представлял, о чём вообще будет говорить.       Просто хотел увидеть ещё хоть раз, прежде чем уплывёт в Мавай.       Хённи смотрит неотрывно, слушая, как гулко стучит сердце. Этот альфа невероятно красив, но неприступен, как скала. И совершенно непонятно, что у него на уме.       «Зачем вообще звал, если стоит и молчит?»       Впервые Хосок не знает, как себя вести. И от этого начинает злиться на самого себя. Он будто подросток, стесняющийся собственных чувств. У него было достаточное количество омег, но ни разу он не испытывал такого трепета. Хочется сказать что-то важное, но мысли никак не могут сложиться в красивую фразу. А ещё появляется нестерпимое желание коснуться этого нежного и прекрасного лица.       — Не знаю, зачем ты спас меня тогда… Но я так и не сказал спасибо, забрасывая тебя вопросами, — медленно говорит Хосок. — Могу ли я что-то сделать в качестве благодарности?       — Можете… — едва слышно шепчет Хённи.       — Что же? — любопытствует альфа.       — Останьтесь ненадолго в нашем замке, — робко просит омега.       — Думаю, Господарь будет против, — говорит Хосок.       — Нет. Не будет… — Он застенчиво улыбается.       — Зачем тебе это? — спрашивает правитель Мавай.       — А как вы думаете? — кутаясь в плащ, отвечает Хёнджин.       — Снова вопрос на вопрос? — хмурится альфа. — Почему просишь остаться?       — Простая вежливость, — усмехается Хённи.       — Ничего личного? — улыбается Хосок.       — Совсем ничего…       Хённи тонет в его взгляде и наслаждается ароматом ветивера. Мог ли он предположить, что на свете есть альфа, способный вызвать в нём такую бурю эмоций?       Пугающе притягательно.       До дрожи в коленях…       Хосок делает шаг вперёд и касается его щеки, чувствуя, как покалывают подушечки пальцев и внутри происходит что-то невероятное. На него смотрят растерянно и слегка испуганно, но не отстраняются, а прикрывают глаза, будто омега только этого и ждал все эти дни.       — Я останусь. До тех пор, пока ты сам не попросишь меня покинуть Валанхан, — произносит Хосок, удивляясь самому себе.       А Хённи распахивает глаза и улыбается, понимая, что не он один тут сходит с ума.       Кажется, им и правда необходимо время, чтобы разобраться во всём.

***

Две недели спустя…

      Каждое утро омега просыпался и прислушивался к своему организму, пытаясь понять, наступила всё же беременность или нет. Но ничего не происходило, за исключением вселенской тоски, которая накрыла его с головой. От Юнги не было никаких вестей. Даже Господарь не знал, куда уехал его советник. Или же не хотел говорить… Пару раз он не выдерживал и ночевал в его покоях, вдыхая белый кедр, которым насквозь пропахла вся комната.       Только потеряв его, Чимин особенно остро ощутил, что просто не сможет без этого человека. Он скучал так сильно, что начал вздрагивать каждый раз, когда кто-то упоминал его имя. Оглядывался по сторонам в надежде, что альфа вернулся. Но ничего не происходило. Казалось, будто Юнги уже никогда не приедет в Кунсо.       Нужно отдать должное Тэхёну, который всячески поддерживал айсира и не позволял совсем скиснуть. Всё время брал его с собой в столицу, заставлял подолгу гулять и строго следил за его питанием. Хонг осмотрел их обоих и огорошил результатами. У Тэ никакого намёка на беременность, а Чимин точно носит под сердцем малыша.       От избытка чувств омега разревелся прямо перед лекарем, пока Тэхён обнимал его и вытирал слёзы.       — Ну чего ты?! Это же счастье! Поздравляю! — радостно восклицает Тэ.       — Вы уверены? — ошарашенно переспрашивает Чимин, утирая слёзы.       — Срок очень маленький, но сомнений нет, Ваша Светлость, — твёрдо говорит Хонг.       — Я стану папой, о боги… — испуганно причитает омега.       — Теперь буду осматривать вас каждую неделю. Если будет недомогание, тошнота или тянущие боли, сразу же вызывайте меня, — строго увещевает лекарь.       — Хорошо, — растерянно шепчет айсир.       Когда Хонг уходит, Тэхён с улыбкой смотрит на друга. Видно, что тот пребывает в замешательстве и не в состоянии как-то комментировать эту новость. Насчёт себя омега не сильно расстроился: уверен, что всё ещё у них впереди. А вот за Чимина от души порадовался.       — А кого бы ты хотел? Альфу или омегу? — интересуется он, чтобы хоть как-то отвлечь и разговорить ошарашенного парня.       — Не знаю, как-то не думал об этом…       — Вот и поразмышляй на досуге, потому что и имена нужно подобрать, — говорит ему Тэ.       С того дня Чимин стал каким-то совсем тихим: он подолгу сидел в смотровой башне, и все понимали почему. Омега всё ждал, когда же вернётся его альфа. Мысленно общался с ним уже тысячи раз, но всё время разговор заканчивался тем, что Юнги его бросает, отрекается от него и малыша.       Столько слёз было пролито…       Советник вернулся на рассвете, отправился в купальню и завалился спать. Он пробыл в горах больше двух недель и мечтал о горячем бассейне да мягкой кровати. За это время альфа сумел обуздать свой гнев и решил попробовать не обращать внимания на Чимина и жить своей жизнью. Но когда вошёл в покои и лёг в постель, почувствовал стойкий аромат клементина, который должен был, по идее, выветриться за время его отсутствия.       Если только омега не проводил здесь ночи…       Юнги уткнулся в подушку, вдыхая самый прекрасный запах, который ничем нельзя заменить, и вновь ощутил тоску по своему айсиру. Безусловно, злость и обида никуда не ушли, но альфа решил, что сумеет побороть эти разрушающие чувства и найдёт в себе силы жить дальше.       Но как?       Когда от одного аромата он начинал сходить с ума… А что же будет, когда они увидятся?       Мин всё же проваливается в сон, потому что чертовски устал с дороги, и просыпается уже после полудня. Альфа садится на кровати и разминает затёкшую шею, выглядывая в окно. Снежный пейзаж восхищает и завораживает. А Верейское море теперь совсем тёмное — так случается каждую зиму.       Чонгука советник застаёт в кабинете вместе с хан-расом. Оба альфы искренне радуются, увидев друга.       — Ну наконец-то! — раскрывая объятия, восклицает Господарь.       — Не прошло и года! — добавляет Намджун, хлопая Юнги по спине.       — Простите, что так задержался, — вздыхает Мин.       — Отлегло? — улыбается Чонгук.       — Не очень… В горах всё казалось проще, а когда вернулся, опять накатило, — с грустью произносит советник.       — Я так понимаю, что с Чимином ты ещё не пересекался? — хитро переглядываясь с хан-расом, интересуется Господарь.       — Нет, и как-то не хочется пока, если честно, — качает головой.       — Вам нужно поговорить, — тут же перебивает его Намджун.       — Уверен, всё наладится! — подмигивает Чонгук.       — Не о чем нам разговаривать, — бубнит Мин.       — Ну, это ты сейчас так говоришь, — улыбается Господарь.       Безусловно, все обитатели Кунсо уже были в курсе, что омега Юнги в положении. Но говорить об этом было строго-настрого запрещено. Такую новость ему должен был сообщить сам Чимин.       — Идём обедать, — выходя из кабинета, бросает Чонгук.       Пак о чём-то переговаривается с другими омегами, когда в большой зал входят альфы. Он не сразу замечает, как Юнги занимает своё место слева от Господаря. Смотрит неотрывно, с горечью понимая, что советник даже не взглянул на него.       В душе ликующая радость, что он вернулся, и боль от такого равнодушия.       Но сам же виноват…       Медленно откидывается на спинку стула и дрожащими руками расправляет накрахмаленную салфетку на коленях. Бесконечно кусает губы и теребит краешек белоснежной ткани, уставившись в тарелку. Омеги с беспокойством наблюдают за Чимином, который с трудом сдерживает эмоции и настолько очевиден в своих переживаниях.       На обед сегодня утиный суп с потрошками, тушёные овощи с мясным рагу и ванильный пудинг. Но когда перед айсиром ставят горшочек с первым блюдом, все ароматы перебивает запах варёного мяса и каких-то специй.       Мерзкий и ужасный.       Просто отвратительный.       Ощущение тошноты возникает настолько резко, что он и сам не ожидает такого. Прикрыв ладонью рот, парень вскакивает из-за стола и несётся к выходу, задевая плечом куннё, который от неожиданности роняет поднос со всем содержимым. Когда он добегает до уборной, его буквально выворачивает наизнанку. А затем снова и снова… Омега без сил опускается на колени, вытирая выступившие слёзы.       — Проклятье! — стонет Чимин, упираясь лбом в холодную каменную стену.       — Совсем плохо, да? — сочувствующе спрашивает Тэхён, который незамедлительно следует за ним.       — Ужасно! Этот суп… Просто кошмар! — хнычет омега.       — Выпей воды. — Тэ протягивает ему стакан. — За дверью Юнги.       — Не впускай его сюда, умоляю!       — Да я и не собирался… Но он спрашивал, что с тобой.       — Скажи… Скажи, что я скоро выйду, — выдыхает Чимин.       — Мне посидеть с тобой?       — Нет, спасибо. Тошнота уже отступила.       — Хорошо, тогда оставлю тебя. Но если нужна будет помощь, позови куннё, они тут же меня найдут, — напоследок говорит Тэ.       Айсир бессильно кивает, опираясь о стену, полощет рот и умывается холодной водой.       Тэхён выходит из уборной, снова натыкаясь на альфу. Мин тревожно смотрит на него, спрятав свои обиды и злость куда подальше.       — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает советник. — Он чем-то отравился?       — Ага, любовью к тебе, — усмехается Тэ.       — Я серьёзно! — хмурится Мин.       — Дождись его. Думаю, он сам всё тебе расскажет, — хлопая по плечу, произносит Тэхён.       Но Чимин и не думает выходить. Ни через десять минут, ни через двадцать… Он сидит на невысоком стульчике у раковины и медленно дышит через рот, прикрыв глаза. Юнги не выдерживает и всё же входит в помещение, заметив в углу бледного омегу. Подходит ближе, проверяя, нет ли жара, но кожа прохладная, хоть и с бисеринками пота. Карамельные глаза распахиваются и смотрят как-то виновато и обречённо.       — Как ты? — интересуется альфа.       Можно было и не спрашивать. Его плачевный вид говорит сам за себя.       — Хочешь, отнесу тебя в покои? — уточняет Мин, на что получает неуверенный кивок.       Сильные руки подхватывают ослабленное тело, а нос утыкается в такую родную макушку с ароматом клементина. Как же он тосковал по нему! Даже несмотря на всё произошедшее, этот омега продолжал оставаться для него центром вселенной. Чимин обхватывает его за шею, прижимается щекой к плечу, вдыхает белый кедр и не сдерживается. Так жалобно всхлипывает, что у альфы сердце на разрыв.       — Тихо-тихо, не плачь, пожалуйста! Мы сейчас дойдём до спальни, и ты отдохнёшь… — мягким баритоном приговаривает советник.       — Мне казалось, что ты уже никогда не вернёшься, — сквозь слёзы шепчет омега. — Ждал тебя каждый день! Юнги! Я и представить не мог, как сильно тебя люблю…       Мин замирает посреди коридора, перехватывая его поудобнее, и удивлённо смотрит на айсира. Он ни разу не говорил ему таких слов. Неужели нужно было вот так расстаться, чтобы осознать это?       Советник входит в покои и осторожно пытается уложить омегу на кровать, только вот тот вцепился мёртвой хваткой. Кажется, что если он сейчас отодвинется хоть на миллиметр, то с Чимином случится самая настоящая истерика. Поэтому альфа укладывается рядом, прижимая к себе плачущего парня. Он не знает, что говорить, потому что с этим человеком всё всегда нестабильно. Сейчас может быть замечательно, а через мгновение — полная катастрофа. Но и отпустить от себя не в состоянии. Просто не в силах этого сделать. Хотя по приезде и решил не общаться и никак не взаимодействовать. Но, увидев бледного парня, несущегося к уборным, сразу заволновался.       — Юнги, — тихо зовёт омега.       — Мм? — отзывается он, поглаживая его по спине.       — Прости меня. — Снова жмётся к нему. — Я… Я…       — Не говори ничего. Что случилось, то случилось, — отрезает он.       — Я не пил никакого отвара. Вылил его там же, когда ты уехал… Просто не смог.       — Что? — Альфа приподнимается на локте и удивлённо смотрит на айсира.       — Это же наш сын… — шмыгая носом, шепчет Чимин.       И мир схлопывается.       Всё, что он там надумывал себе эти две недели, рассыпается прахом, растворяется эфемерным облаком, оставляя за собой лишь ошарашенный взгляд Юнги и тысячу неотвеченных вопросов. Все страдания, слёзы, ненависть, злоба и разочарование исчезают, будто их никогда и не было.       — Ты что, беременный? — изумлённо тянет альфа.       — Угу… — совсем тихо отзывается Чимин.       — Уверен? — медленно переспрашивает он.       — Пару дней назад Хонг меня осмотрел и всё подтвердил. А сегодня добавилась тошнота… — поясняет омега.       — Святые небеса! — выдыхает Юнги. — Я что же, скоро стану отцом? — Его глаза искрятся удивлением и каким-то невероятным счастьем.       — Самым лучшим! — прижимаясь к нему, шепчет омега. — Меня до сих пор пугает сама мысль родительства, но ты же не откажешься от нас?       Альфа садится и яростно трёт лицо от избытка эмоций. В происходящее верится с огромным трудом. Ещё вчера он думал, что они уже никогда не будут вместе, а сейчас…       «У нас будет малыш? С ума сойти!»       — «Откажешься»? — Советник берёт лицо айсира в ладони и заглядывает в глаза. — Ты сделал меня самым счастливым человеком во всём Киандэ!       Он нежно проводит подушечками пальцев по влажным от слёз щекам и мягко целует. Расстёгивает на омеге рубашку и ослабляет пояс брюк, обнажая плоский живот. Припадает к нему дрожащими губами, осыпая ласковыми поцелуями, и с трепетом прикладывает руку, повторяя: «Маленький мой, любимый… Спасибо, спасибо, спасибо!»       Чимин прикрывает ладонью рот и беззвучно плачет, глядя на такого трогательного Юнги. Он так боялся, что его не простят, прогонят и отрекутся. Но совсем забыл, что этот человек любит его не за что-то, а вопреки всему. Принимает со всеми недостатками и скверным характером. Он готов разделить любые страхи, давая надёжный тыл, как и положено альфе.       С ним можно быть слабым и забыть обо всём.       Как ему и обещали.       — Как думаешь, твой папа согласится стать моим мужем? — нарушая тишину покоев, мурлычет Юнги и поднимает на заплаканного Чимина глаза, полные любви.