ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      В спальне совсем тихо, в то время как за дверью кипит жизнь: слышатся голоса куннё и стражников, но айсиры не обращают на это никакого внимания. Истосковавшиеся по ласке, они прижимаются друг к другу и никак не напитаются взаимной нежностью. Обычно строгий альфа сейчас смахивает на кота, отведавшего валерианы. Именно так на Юнги действуют аромат клементина и само присутствие Чимина. Он всё целует и целует сладкие губы, делая лишь небольшие передышки, чтобы перевести дух и в очередной раз убедиться, что вот оно — его сокровище, которое лежит рядом и полностью растворяется в нём. Улыбается, роняя слёзы, и шепчет в губы бесконечное: «Люблю…»       Его мальчик с карамельными глазами…       Тот, ради кого Мин свернёт горы и сделает что угодно, лишь бы он был счастлив.       С ним Юнги совсем другой. Ласковый, тактильный и невероятно нежный. Этого омегу хотелось оберегать, холить и лелеять, тем более сейчас, когда Чимин носит под сердцем их малыша. Альфа прижимает к груди самую великую драгоценность и невесомо гладит по спине, счастливо улыбаясь.       — Когда ты говорил, что хочешь семью и детей, я сказал, что мне это не нужно, лишь потому, что боялся не справиться и не оправдать твоих ожиданий. Привык полагаться только на себя, и мне страшно так резко всё менять, Юнги, — нарушая тишину, дрожащим голосом произносит омега. — А ещё меня пугает то, что сотворил мой отец. Он же сумасшедший, если делал такие вещи! Вдруг это наследственное?       Альфа замирает и хмурится, осмысливая услышанное.       — Почему не сказал сразу о своих переживаниях? Это же совсем не то, о чём я думал все эти дни. Мне казалось, что ты… — Он пытается подобрать слова, чтобы не обидеть ненароком.       — Что я бессердечный? — подсказывает айсир.       — Вроде того… Я решил, что ты страшный эгоист, думающий только о себе, — вздыхает советник. — А твои слова про настойку просто разбили мне сердце!       — Прости меня, я очень разозлился! Был безумно обижен за то, что ты меня прогнал, — шепчет омега, чувствуя, как тёплая ладонь снова накрывает живот.       — Если бы ты с самого начала рассказал о своих страхах, мы бы не расставались на эти две недели. Учись говорить мне всё как есть. Я не умею читать твои мысли, — терпеливо поясняет Юнги.       — Наверное, это было необходимо, чтобы я всё осознал. Мне было очень плохо, и, если бы не Тэхён, я бы жил в смотровой башне в ожидании твоего возвращения, — шмыгая носом, произносит Чимин.       — Глупыш, ты же сам себя заставил страдать. А меня ещё больше! — Он целует омегу в макушку и делает глубокий вдох. — Признавайся, ночевал в нашей спальне, пока меня не было? — улыбается Мин.       — Очень тосковал по твоему аромату. Но приходил всего пару раз, потому что боялся, что ты приедешь и снова прогонишь. — От воспоминаний рассерженного лица альфы, когда тот швырнул в него пижаму, на глазах парня вновь наворачиваются слёзы. И кажется, Юнги это чувствует, потому что тут же приподнимается и смотрит на Чимина.       — Ты тоже меня прости. Я в той ситуации нёс ответственность за нас обоих, потому что альфа и имею опыт, а у тебя это было впервые, да и течка добавила масла в огонь… Нужно было понимать, что ты не отдаёшь отчёта ни своим действиям, ни словам. Просто принял желаемое за действительное, — спокойным голосом поясняет Мин. — Я же приходил той ночью, стоял под дверью и слушал твои рыдания. Хотел войти, прижать к себе и хоть как-то успокоить, но…       — Побоялся арбалета? — усмехается Чимин.       — И его тоже… — хмыкает Юнги.       — Он мне больше не понадобится. — В карамельных глазах читается лёгкая грусть. — Отдал начальнику стражи, — тихо сообщает айсир.       — С ума сойти! Беременность меняет тебя в лучшую сторону! — восклицает альфа и гладит его по щеке.       — Решил попробовать стать слабым и беззащитным. Все эти годы я только и делал, что пытался быть альфой, подавляя в себе нежного и хрупкого омегу, каким был изначально. А теперь хочу любить и быть любимым, — шепчет Чимин.       — У меня сейчас стойкое ощущение, что тебя подменили! — удивляется Юнги.       Омега неожиданно садится и внимательно смотрит на альфу, наслаждаясь улыбкой, предназначенной только ему одному, и взглядом, полным любви и восхищения, а затем делает глубокий вдох, перед тем как произнести:       — Я был бы счастлив стать твоим мужем. Но…       — Не пугай меня своими «но»! — бубнит Мин и весь подбирается.       — Да погоди ты! Дай договорить! — перебивает его Чимин. — Я просто не хочу никаких торжественных церемоний: не люблю всё это. Да и тошнота может вернуться… Можно как-то скромно? — просит Пак.       — Как твоя душа пожелает, — с облегчением выдыхает альфа.       — Спасибо! — Он наклоняется и касается чужих губ, завлекая в долгий и ласковый поцелуй. Его бережно переворачивают на спину и спускаются к шее, оставляя на коже влажные следы, и мурашки тут же покрывают всё тело. — Стой, Юнги! — Омега сжимает его плечи. — Нам пока нельзя этим заниматься.       — Совсем? — стонет альфа. — И как долго? — Смотрит так расстроенно, что Чимин прыскает в кулак.       — Не знаю, уточню у лекаря. Но он говорил, что пока слишком маленький срок, поэтому лучше не рисковать, — строго увещевает омега.       — Ты уже чувствуешь его? — неожиданно спрашивает Мин, прикладывая ухо к животу.       — Нет конечно… Ещё слишком рано! Хонг сказал, что он там чуть больше макового зёрнышка, — улыбается Чимин.       — Маковое, — тянет Юнги. — Моё самое драгоценное зёрнышко! — Снова целует чуть ниже пупка. — Кем бы ты ни был: альфой или омегой, я уже люблю тебя так сильно, что мне не хватает слов, — шепчет он.       Когда этот мужчина просил о семье и детях, Чимин даже представить не мог, насколько трогательно он будет общаться с ещё не родившимся крохой. Это так умиляло, что губы сами собой расплывались в улыбке.       — Как ты сейчас себя чувствуешь? — поднимая голову, интересуется Мин.       — Тошнота отступила, но, кажется, теперь мне придётся трапезничать отдельно от всех в малом зале. Эти запахи просто невыносимы! — фыркает омега.       — Сделаем так, как тебе удобно, не переживай, — успокаивает его советник. — Ты же, получается, ничего не съел во время обеда.       — У меня пока нет аппетита, может, к вечеру появится… — отмахивается Чимин.       — Нет, так дело не пойдёт! Зёрнышко должно расти! — бормочет Юнги.       — От пропуска одного приёма пищи никто не пострадает. Умоляю, не смотри на меня так! — Он закатывает глаза.       — Ладно, оставлю тебя в покое до ужина. Думай, что бы ты хотел отведать, иначе бедные повара будут вынуждены готовить сразу по десять блюд, чтобы у тебя был выбор!       — Никакого мяса. Особенно утиного! — Его передёргивает. — Я подумаю, обещаю! — мягко говорит Чимин. — У меня к тебе небольшая просьба.       — Какая? — оживляется альфа.       — Я хочу обратно в нашу спальню. Поможешь мне перенести вещи? — смущённо озвучивает омега.

***

      Тишину нарушает лишь стук подошвы, гулким эхом отлетающий от стен. Господарь нервно мерит спальню шагами и хмурится. Тэхён сохраняет спокойствие и просто наблюдает за альфой, восседая на кровати в позе лотоса и подперев ладонями щёки. Он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, но улыбку скрыть не получается. Чонгук наконец останавливается, замечая его выражение лица.       — Что? — выдыхает он.       — Ты похож на разъярённого папашу, — хихикает Тэ.       — Мне плевать! Я своего согласия на нахождение этого упыря в нашем замке не давал! Сказал лишь, что подумаю… — фыркает Чон.       — Когда ты говоришь: «Подумаю», это равнозначно согласию, — бросает Тэхён.       — С чего ты взял? — выгибая бровь, спрашивает Господарь.       — Методом наблюдений я пришёл к этому выводу. Так что не спорь. — Он встаёт с кровати и приближается к альфе. — И не забывай: Хённи сам его пригласил, а я лишь поддержал его в этом. — Кладёт ладони ему на грудь и нежно поглаживает, заглядывая в глаза.       Чонгук намеренно отворачивается, потому что понимает: стоит только посмотреть в эти бездонные озёра, и всё — пиши пропало! Но, зная настырность супруга, сдаётся уже через несколько секунд, встречаясь с лукавым взглядом. Тэхён наклоняет голову и улыбается, занимая выжидательную позицию. Ничего не говорит, лишь соблазнительно облизывается, любуясь серебряным колечком в нижней губе альфы.       — Не смотри так, — качая головой, просит Чон.       — Вообще-то, как минимум я жду поцелуя, — поправляя ему воротник, обиженно говорит Тэ.       — А как максимум? — спрашивает Господарь, касаясь притягательных губ.       — На это пока нет времени, — вздыхает Тэхён.       — Почему? — удивляется альфа.       — Я ждал возвращения Юнги, чтобы переговорить с вами. Сможешь минут через двадцать собрать своих альф в кабинете? — спрашивает омега.       — Что-то случилось? — обеспокоенно интересуется Чонгук.       — В Валанхане случился ещё один Господарь по твоей милости, — усмехается Тэхён. — Всё это время я не сидел сложа руки, а работал над тем, чем бы мог быть полезен нашему государству.       Альфа удивлённо смотрит на супруга. Ему казалось, что омега хоть и оценил такой жест с коронацией, но совершенно не торопился влезать в дела правления. А оказалось, что всё это время он там над чем-то трудился.       — Очень интересно, — цокает он. — Конечно, мы выслушаем все твои предложения.       Когда Ким Тэхён входит в кабинет, все три альфы уже ожидают его, заинтересованно поглядывая на появившегося в дверях омегу. Он принёс с собой стопку бумаг и осторожно кладёт её на стол Господаря, улыбнувшись краешком губ. Это не укрывается от Чонгука, на которого обрушиваются воспоминания того безумного вечера. Он смущённо прокашливается, искоса поглядывая на Намджуна. Но тот сидит с невозмутимым видом и точит острым ножом карандаш.       — Спасибо, что собрались здесь по моей просьбе. Скажу сразу: такие совещания желательно проводить хотя бы два раза в неделю для обсуждения дальнейших деталей, — серьёзно начинает Тэхён, приблизившись к карте Валанхана. — Пока Юнги не было, мы с Чимином, Хённи и Феликсом ежедневно посещали столицу и общались с жителями, выясняя у них напрямую, что нужно изменить для улучшения качества жизни. И первое, что необходимо построить, — это больница.       — «Больница»? — удивляется Чонгук. — У нас достаточно лекарей в городе, в этом нет необходимости.       — Согласен, — хмурится Юнги. — К тому же это весьма затратное дело.       — Я предполагал, что вы так отреагируете, но позвольте донести всю информацию до конца, — спокойно расхаживая по кабинету, произносит Тэхён. — Не каждый может позволить себе поход к лекарю, а периодически болеют абсолютно все. Я уже молчу про роды и условия, в которых иной раз появляются малыши. Отсюда повышенная смертность и высокий уровень заболеваний среди населения. Поверьте, это не я придумал, всё со слов самих жителей. Ко всему прочему мной были направлены помощники в остальные города для точно таких же опросов, хотя летом я планирую сам посетить каждый, чтобы люди знали меня в лицо и не боялись обратиться с просьбой. Так вот… построив больницу, мы улучшим качество жизни в Лагосе и обеспечим многих рабочими местами. Вот здесь, — указывает пальцем на участок земли, — прекрасный участок для здания, проект которого разрабатывает один довольно талантливый архитектор. — Он подходит к столу и разворачивает большой чертёж, дожидаясь, пока остальные альфы включатся в процесс его изучения. Перед ними строение в виде кольца, поделённое на секторы в зависимости от проблем будущих пациентов. — Опережая ваши возражения насчёт стоимости, скажу, что мне удалось найти тех, кто готов вложиться в строительство, да и сами жители согласны на незначительное повышение подати, что позволит покрыть часть расходов и обращаться горожанам за помощью бесплатно в течение всего года, — на одном дыхании произносит Тэхён, встречаясь с изумлённым взглядом супруга.       В кабинете повисает гробовая тишина. Омега выжидающе смотрит на мужчин, пока те переваривают услышанное.       — Я вас не тороплю, это лишь одна из идей, которую я бы хотел воплотить в жизнь. Остальные обсудим позже, когда вы обмозгуете эту. А пока покину вас ненадолго, — с улыбкой говорит Тэхён и выходит из кабинета.       Чонгук рассматривает чертёж здания, а также расчёты по подати и всему остальному, понимая, что и близко не догадывался о том, кого короновал. Поднимает удивлённые глаза и встречается с точно такими же у хан-раса и советника.       Кажется, слов нет ни у кого из присутствующих. И возражения были закрыты этим омегой на самом начальном этапе.       — Тэхён что, всё это сам придумал? — шепчет Намджун.       — Но действительно же хорошая идея! — изучая цифры, подхватывает Юнги. — Твой супруг слишком умён и красив, тебя это не пугает? — усмехается он.       — Нет. Могу лишь гордиться, что являюсь его мужем. Я совершенно не прогадал, когда решил разделить с ним правление Валанханом. Нам не хватало времени заняться этим, а Тэхён меньше чем за месяц проделал огромную работу! — откидываясь в кресле, восхищённо говорит Чонгук.       — А что он там ещё подготовил? Скоро вернётся? Мне уже интересно послушать и про остальные идеи, — нетерпеливо говорит советник.       Когда Тэхён вышел, Чимин с Феликсом ожидали его в холле и тут же поспешили навстречу, вопросительно глядя на парня.       — Ну? Что сказали? — любопытствует Пак.       — Огорошил их сразу больницей, остальное сообщу позже. Когда уходил, была такая тишина, что я слышал, как бурчит у меня в животе, — смеётся Тэ.       — Думаешь, одобрят? — с волнением спрашивает Феликс.       — Всё просчитано до мелочей. Нужно быть глупцами, чтобы отвергнуть эту идею. Не думаю, что наши альфы такие идиоты, — хмыкает омега.       — Тэхён, — окликает его Чонгук, и тот сразу оборачивается. — Вернись, пожалуйста, в кабинет. — Его голос звучит строго и ровно, отчего довольный парень немного напрягается, но покорно следует за супругом. — Вы тоже можете присоединиться, раз уж мотались вместе все эти дни, — бросает Господарь остальным.       Айсир нерешительно двигается за ними, входя в кабинет, и тут же встречается глазами с Юнги. Его тёплый взгляд и лёгкая улыбка сразу успокаивают парня, поэтому он смело приближается к альфе, чувствуя ладонь на своей талии. В то время как Феликс уверенным шагом подходит к хан-расу и хитро подмигивает.       — Браво! — хлопая в ладоши, говорит Господарь, не сводя восхищённых глаз с Тэхёна. — Честно, не ожидали такого основательного подхода…       — Так вы поддержите этот проект? — радостно спрашивает Тэ.       — Ты же сам сказал, что нужно быть идиотами, чтобы не сделать этого, — усмехается Чонгук.       — Подслушивать нехорошо! — хмурится омега. — А другие не смотрели?       — Нет, но с удовольствием ознакомимся и с остальными, — с улыбкой произносит Господарь.       На дальнейшие обсуждения уходит несколько часов. Без споров не обходится, поэтому кое-что приходится скорректировать, но в целом абсолютно все воодушевляются новыми идеями. Особенно строительством больницы, школы и приюта для беспризорников, которых в последнее время стало в разы больше. После военных походов не все возвращались домой, оставляя детей сиротами. Ни одно завоевание и сражение не бывает без жертв, каким бы сильным ни был их правитель. И как выяснилось, эта проблема стояла достаточно остро.       — Кажется, эта зима у нас будет очень продуктивной, — задумчиво тянет Намджун.       — Главное, чтобы не завалило снегом, как в прошлом году. А то будет нам строительство и всё остальное… — хмыкает Юнги. — Кстати, мы бы хотели кое-что сообщить вам, — заключая Чимина в кольцо рук, говорит советник. — Про скорое пополнение вы узнали даже раньше меня, но о том, что мы планируем стать супругами, мне не терпится рассказать самому.       — Поздравляем! — восклицает Тэхён, заключая в объятия друга, а затем и его альфу. — Я был уверен, что всё наладится! И когда свадьба?       Остальные присоединяются к поздравлениям, но эти двое как-то странно мнутся и не сразу отвечают на вопрос.       — Торжества не будет, — шепчет Чимин. — Мы просто обвенчаемся, как и вы. Тихо и скромно.       — Мы, может, и сделали это тайно, но свадьбу не отменяли! Ну как так?! — возмущается Тэхён.       — Хорошо, согласен на праздничный семейный ужин. Никаких гостей. Я и так с трудом выдерживаю все эти ваши ароматы, — качая головой, произносит Пак.       — Даже на них реагируешь? — обеспокоенно спрашивает Феликс.       — Да на всё! Сил нет никаких! — стонет Чимин, чувствуя, как Юнги ещё крепче обнимает его со спины, невольно пытаясь защитить.       Ничего не говорит, отдавая все решения насчёт торжества на волю омеги.       Как он пожелает, так и будет.       Для него гораздо важнее самочувствие Чимина и его настроение. После сегодняшней ночи Мин многое осознал…       Альфа открыл глаза, когда на часах было чуть больше трёх, и не сразу понял, отчего так затекла правая рука. Он всё время прижимал к себе омегу, не желая отпускать ни на секунду. Просыпался бесконечное количество раз и постоянно проверял, как себя чувствует Чимин.       Юнги хотел его так сильно, что уже готов был выйти и удовлетворить самого себя, но сонный айсир прильнул к обнажённой груди и пробормотал:       — Совсем невмоготу, да?       — Когда ты так близко, я с ума схожу! — простонал альфа, зарываясь носом в его волосы.       — Нам нельзя… Ты же знаешь, — вздохнул омега.       — Понимаю, — прошептал Мин. — Просто безумно соскучился.       — Может, как в первый раз? — неожиданно предложил Чимин.       — Давай, — улыбаясь ему в губы, сказал Юнги, сжимая в ладонях упругие ягодицы.       Оба были распалены до предела: касались пальцами возбуждения, страстно ласкали друг друга и до одури терзали губы, срывая с них многочисленные стоны. Кожа к коже, где изголодавшиеся тела настолько плотно соприкасались, что между ними не осталось и миллиметра. И всё бы ничего, но омега неожиданно развернулся и направил его член в себя.       — Думаю, осторожно можно, — выдохнул он, прогибаясь в пояснице. — Давай…       — Нет, ты что! — Альфа замер, понимая, что у омеги снова снесло крышу от желания, но больше он такой оплошности не допустит.       Перевернул его на спину и коснулся языком влажного от смазки входа. Два пальца, нежно ласкающие изнутри, и губы, опускающиеся на подрагивающий член, достаточно быстро довели Чимина до пика, а Юнги кончил только от того, как он метался по кровати и хватался за чужие плечи, приподнимая бёдра навстречу. Альфа испачкал его живот и медленно вошёл, наслаждаясь несколькими секундами блаженства.       Горячий, узкий и такой сексуальный…       Задерживаться внутри было нельзя, как бы ни хотелось, потому что омега уже сжимал его.       — Всё, милый, отпусти меня, — выдохнул ему в губы Юнги. — Давай же…       — Не могу, — простонал Чимин, прижимаясь плотнее. — Как же хорошо-о! — Начал двигать бёдрами, оплетая его ногами, словно лианами.       — Какой же ты неугомонный, — улыбнулся Мин. — Уверен, у нас впереди ещё множество ночей, когда ты дашь волю чувствам. Но сейчас это всё, что мы можем себе позволить.       Альфа вышел с большой неохотой, но всё же понимал, чем это грозит, если они не остановятся. Кажется, в их паре вся ответственность лежала только на нём, потому что Чимин неожиданно всхлипнул и уткнулся ему в грудь.       — Я… Я так скучал по тебе! Мне всегда будет мало, слышишь? Когда ты во мне, это что-то невозможное! Я с ума схожу и совершенно не могу себя контролировать! — сквозь слёзы прошептал омега.       — Да что ж такое? — вздохнул альфа.       — Спасибо, что остановился. В тебе гораздо больше разума, чем во мне, когда дело касается секса, — с благодарностью признался айсир.       — Значит, я буду думать за нас двоих, — с улыбкой успокоил его советник. — Главное, чтобы ты хотел только меня, а не кого-то ещё…       То, что он сказал что-то не то, альфа понял не сразу.       Сначала Чимин притих, а потом и вовсе отвернулся, шмыгая носом. Юнги обнял его со спины, но почувствовал, как тот отстранился.       — Что случилось? — обеспокоенно шепчет Мин. — Тебя что-то беспокоит?       — Нет…       — Тогда почему ты так резко отодвинулся? Не молчи! — Альфа приподнялся на локте и развернул омегу к себе.       — Ты думаешь, я какой-то ветреный? Буду спать со всеми подряд? — В его голосе сквозила неприкрытая обида.       — Что? Да с чего ты это взял?! — удивился Юнги.       — Сам же сказал…       — Не говорил я такого! — возмутился Мин, прокручивая в голове весь диалог.       «Главное, чтобы ты хотел только меня, а не кого-то ещё…»       Когда до него дошло, как воспринял эту фразу его беременный омега, Юнги нервно выдохнул и посчитал до десяти, чтобы не сболтнуть лишнего. С ним сейчас нужно было ласково и терпеливо…       — Я обожаю тебя всего без остатка, а ещё больше люблю то, как твоё тело реагирует на моё. Хочу тебя безумно, и это нормально, когда альфа желает, чтобы его омега мечтал только о нём. Воспринимай такие слова не как упрёк, а как моё желание быть с тобой всецело, — терпеливо пояснил советник.       — И ты не считаешь меня безрассудным и доступным? — спустя вечность отозвался Чимин.       — Не считаю… Разве что со мной, — целуя его в выпирающую ключицу, прошептал Мин. — И мне это чертовски нравится!       Они ещё долго разговаривали. Точнее, учились делать это открыто, рассказывая о своих переживаниях. И каждый раз, когда в Чимине вспыхивала буря, Юнги находил такие слова, которые мгновенно её гасили, не давая разрастись во что-то большее.       Утро ворвалось в окна золотистыми лучами яркого зимнего солнца, которое щекотало веки и заставляло смешно морщить нос. Чимин открыл глаза и тут же наткнулся на взгляд Юнги, который быстро отвернулся, застигнутый врасплох.       — Извини, я не буду больше. Просто…       — Смотри сколько тебе вздумается, — с улыбкой прошептал айсир.       — И ты не будешь злиться? — удивился советник.       — Нет. Если тебе так нравится мной любоваться, пока я сплю, постараюсь к этому привыкнуть, — сонно произнёс омега, прижимаясь к нему обнажённым телом. — Всё что угодно делай, главное — будь рядом.       Казалось, за сегодняшнюю ночь они научились гораздо большему, чем за все прошлые дни…

***

      О том, что Чон Хосок решил остаться в Валанхане на неопределённый срок, знал уже весь Кунсо. Его Величеству отвели достойные покои, соответствующие положению правителя. Хотя, если честно, вся эта мишура для альфы не значила ровным счётом ничего. Он присаживается на кровать, наблюдая, как сангон принимается развешивать вещи в гардероб, и задумчиво смотрит в окно, покрытое красивым морозным узором.       Предполагал ли Хосок, что, отправляясь в Валанхан с войной, останется здесь в качестве гостя? Конечно нет… Даже мысли такой не было! И уж тем более альфа не мог представить, что один омега заставит его сердце биться чаще.       То, что Хёнджин сам попросил его погостить, полностью обезоружило правителя Мавай. Всматриваясь в раскосые миндалевидные глаза, мужчина утопал в этом взгляде, словно в медовой патоке. Чего уж греха таить, с этим парнем хотелось провести чуть больше времени, узнать получше и прощупать почву. Ни о какой истинности на тот момент Хосок не думал и гнал от себя эти мысли куда подальше, хотя прекрасно понимал, что сердце каждый раз пропускает удар, когда он его видит.       Хённи обещал показать ему замок, как только альфа разберётся с багажом, и приходит через час, нарушая тишину покоев робким стуком. Чон открывает дверь, думая, что это сангон, которого он отправил за водой, но на пороге стоит омега.       — Вы готовы? — смущённо улыбаясь, спрашивает Хван.       — К чему? — удивляется Хосок.       — Кунсо. Хотел показать вам, что тут и где, — поясняет парень.       — Тебе… — поправляет его мужчина.       — Что? — с лёгким недоумением переспрашивает Хённи.       — Обращайся ко мне на «ты», — просит правитель Мавай.       Хёнджин коротко кивает и отходит в сторону, позволяя альфе покинуть спальню. Они гуляют по замку достаточно долго, пока омега оживлённо рассказывает историю Кунсо. Хван и сам от себя не ожидал такой болтливости, но списал это на нервозность, которая никуда не могла деться, пока он находится рядом с этим человеком. Парень излишне эмоционален: жестикулирует и смеётся громче обычного, в то время как молчаливый правитель Мавай следует за ним по пятам и внимательно слушает. Ловит каждое его слово и украдкой успевает любоваться идеальным профилем, торопливо отводя взгляд всякий раз, когда Хённи поворачивается к нему. Кивает невпопад, хмурит брови и делает умное лицо.       Оба ведут себя как два идиота…       — А почему всё-таки Чонгук тогда спас тебя? — неожиданно спрашивает Хосок, когда они накидывают плащи и выходят на улицу.       Хёнджин замирает, делая вид, что возится с застёжкой, и обдумывает ответ…       — Полагаю, он расскажет об этом, когда придёт время, — неожиданно раздаётся за его спиной.       Оба резко оборачиваются, глядя на Господаря, который по стечению обстоятельств тоже вышел из замка, направляясь к конюшне. Альфа даже не стал дожидаться чьей-то реплики. Просто проследовал туда, куда и планировал, оставляя этих двоих наедине.       — Это какая-то тайна? — хмурится правитель Мавай.       — Вроде того, — коротко отрезает Хённи, и по его тону очевидно, что сейчас он явно не готов обсуждать этот вопрос.       Хосок прищуривается и кивает, показывая, что всё понял и допытываться не собирается. Шумно вдыхает морозный воздух и делает вывод, что придётся в ближайшие дни отправиться в город, чтобы прикупить тёплых вещей. Его гардероб явно не рассчитан на такую погоду.       — Нравится гулять по лесу? — спрашивает альфа.       — Да, хотя там много дикого зверья. Больше люблю ездить в горы. — Хённи кивает в сторону вулкана.       — И тебя ничего не смущает? — удивляется Чон.       — Нет. Я чувствую себя как… — Он осекается на полуслове. — Там мне хорошо, — добавляет омега.       Хосок снова смотрит на его бледную кожу, удивляясь, насколько же она идеальная. Будто и не настоящая вовсе! На пухлые, слегка обветренные губы, пушистые ресницы и аккуратный нос. Снова ловит себя на мысли, что в очередной раз неприлично пялится на него. И хочет спросить: «Для чего весь этот рассказ о Кунсо, эта прогулка и беседа?» — но прекрасно знает ответ.       У них взаимная симпатия…       Такая сильная, что забываешь слова, краснеешь от одного лишь мимолётного взгляда, а от аромата просто сносит крышу окончательно и бесповоротно. И раз Хёнджин сам так активно проявляет себя, настолько гостеприимен, то, может, и не будет против внимания со стороны альфы?       Когда они входят в лес, Хосок неожиданно разворачивает его к себе, порывисто сжимая плечи. Глаза омеги удивлённо распахиваются, и в них читается только одно — дикий страх. Альфа не просто видит, но и чувствует, как это леденящее ощущение накрывает и его тоже. Сердце начинает учащённо биться, а липкий ужас овладевает всем телом. Мужчина медленно разжимает пальцы, отпуская Хёнджина, и смотрит на него во все глаза. И без того бледный омега, кажется, готов отдать богам душу то ли от страха, то ли от переизбытка эмоций.       — Ты в порядке? — удивлённо спрашивает Чон, глядя на замершего парня. — Я не собирался ничего делать, если ты что-то такое подумал… — начинает оправдываться альфа.       Хённи шумно выдыхает, выпуская струйку тёплого пара изо рта и нервно поправляет шапку.       — Нам лучше вернуться, — едва слышно говорит он.       От добродушного и приветливого омеги, которым Хван был всего несколько минут назад, не осталось и следа. Такая разительная перемена от его инициативы сильно озадачила Хосока. Он молча кивает и направляется вслед за парнем.

***

      Тонкие пальцы накрывают нервно постукивающую ногу под столом. Слегка сжимают колено и успокаивающе похлопывают. Чонгук медленно поворачивается к мужу, встречаясь с любимыми голубыми глазами, и невольно улыбается.       — Тебе это будет дорого стоить, — бормочет Господарь, которого всё же удалось уговорить трапезничать за одним столом с правителем Мавай.       — Всё, что пожелаешь, милый, — елейно шепчет Тэ и ведёт рукой по внутренней стороне бедра, замирая в районе паха.       Тело альфы реагирует мгновенно на такие прикосновения, скрытые от чужих глаз красивой скатертью. Омега бы продолжил свои маленькие шалости, если бы в зал не вошёл Чон Хосок.       — Его Величество Упырь, — бубнит под нос Чонгук.       — Прекращай, — усмехается Тэ, убирая руку, и встаёт из-за стола, чтобы поприветствовать гостя.       Остальные следуют его примеру, выжидающе глядя на Господаря, который нехотя, но всё же поднимается и кивает альфе, проявляя вежливость с каменным лицом.       — Добрый вечер, Хосок. Рады видеть тебя в нашем узком кругу. Присаживайся где пожелаешь и чувствуй себя как дома, — дружелюбно произносит голубоглазый омега.       Правитель Мавай с интересом изучает Тэхёна. Очевидно, что он умеет держать лицо при любых обстоятельствах. Горделивая осанка, волевой взгляд и необыкновенная красота не могут не восхищать. Альфа кланяется хозяевам замка и тут же находит глазами Хённи.       Вот на кого он может смотреть бесконечно долго, не замечая, как секунды сменяются минутами. Сегодня Хван собрал часть волос в высокий хвост, украсив несколько прядей серебристыми нитями и бусинами, что ему было невероятно к лицу. Белоснежную рубашку с брошью у самого ворота идеально дополнял графитовый жилет, подчёркивая тонкую талию чёрным кожаным ремешком. Этот омега был настолько утончённый и элегантный, что альфа не удержался от комплимента, который озвучил тут же, как только занял своё место рядом с ним.       — Ты очарователен! — тихо одаривает его комплиментом правитель Мавай.       — Благодарю, — смущённо кивает Хёнджин.       За столом напротив сидят Намджун и Феликс, с любопытством поглядывая на Хосока.       — А Юнги с Чимином не придут? — интересуется Хённи.       — Нет, они временно будут трапезничать в малом зале. Пока тошнота не пройдёт, — поясняет Тэ.       — Я так рад за них! Дата свадьбы уже назначена? — спрашивает Феликс.       — Да, через пару недель планируют венчание, — сообщает Тэхён.       — Это правда, что ты короновал своего омегу? — неожиданно спрашивает Хосок, перетягивая всё внимание на себя.       Он пристально смотрит на Господаря, показывая, что явно не из тех, кто будет сидеть в тени и страхе высказать своё мнение. Говорит то, что думает, обескураживая окружающих.       Чонгук медленно поворачивается к правителю Мавай, пытаясь понять: он просто из любопытства спрашивает или за этим кроется какая-то издёвка? Но ровный взгляд ни о чём ему не говорит…       — А ты что-то имеешь против? — хмыкает альфа.       — Нет, это твоё дело. Просто на моей памяти такого не случалось, чтобы было сразу два правителя одновременно, — пожимая плечами, произносит Хосок.       — Мне нечего делить со своим мужем. И уж тем более право на престол, — комментирует Господарь.       — Весьма смело, — ухмыляется правитель Мавай. — Ну а что насчёт покушения? Убедился, что я не имею к этому никакого отношения? — интересуется он.       — Если бы было иначе, маловероятно, что ты сейчас сидел бы за этим столом, — цокает Чонгук, но снова чувствует на колене ладонь, которая в этот раз сжимает до боли, предупреждая, что альфа начинает перегибать палку.       — Слышал, что Мавай славится своими роскошными тканями, — умело переводит тему Тэхён. — Мы могли бы наладить поставки и в Валанхан, а на Запад отправлять пушнину. Как на это смотришь? — предлагает омега.       Намджун усмехается, мысленно отмечая, что даже здесь Ким Тэхён проявляет себя как мудрый правитель, налаживающий необходимые связи, в то время как Чонгук едва справляется с желанием съязвить и уколоть соперника побольнее. И хоть этот альфа уже не претендует на руку и сердце его супруга, но теперь имеет виды на другого омегу, которого Господарь отдавать ему не собирается. И даже не представляет, что такого должен совершить Хосок, чтобы он изменил своё отношение к нему.       Ко всеобщему удивлению, правитель Мавай оказывается интересным собеседником и совершенно не реагирует на выпады со стороны Чонгука, прекрасно понимая его неприязнь. Ещё недавно они участвовали в хаташи, а сейчас сидят за одним столом. Было бы глупо надеяться, что Господарь примет его с распростёртыми объятиями.       Хёнджин весьма молчалив, но внимательно слушает остальных, попивая вино. Он не ожидал, что альфа сядет рядом с ним, поэтому такая близость сильно смущает, однако позволяет украдкой наслаждаться ароматом ветивера. Хосок иногда поглядывает на него, но ничего не говорит до самого завершения ужина.       — Обычно, если нет никаких дел, после трапезы мы перебираемся в каминный зал и продолжаем общение там, — сообщает Тэхён. — Играем в настольные игры или обсуждаем планы на следующий день. Будем рады, если составишь компанию, — мягко произносит омега и одаривает его дружелюбной улыбкой.       Мужчина мнётся несколько секунд, в который раз удивляясь ловкой манере Кима очаровывать и разряжать обстановку парой фраз.       — Благодарю за приглашение, но не сегодня… Плечо всё ещё болит, так что планирую лечь пораньше, — произносит Хосок и поднимается из-за стола. — Благодарю за радушный приём и вкусный ужин.       Когда альфа покидает помещение, Чонгук с шумом отодвигает стул и выходит из-за стола, не проронив ни слова. Тэхён молчит, глядя вслед удаляющемуся супругу.       Когда он так злится, лучше какое-то время его не трогать.       Поэтому они перебираются в каминную вчетвером, обнаружив там воркующих голубков, сидящих у огня.       — Как ты? — интересуется Феликс у Чимина.       — Хорошо, — улыбается омега. — Даже поужинал.       — Знали бы вы, чего мне это стоило! — вздыхает Юнги. — Если так и дальше пойдёт, мне придётся приставить к тебе няньку, которая будет денно и нощно следить за твоим питанием!       — Но я же поел! — оправдывается Чимин.       — Ага, как мышь, — бубнит советник, явно недовольный таким раскладом.       — Не ругайтесь, — примирительно говорит Тэхён. — Если тебе хочется чего-то особенного, скажи, мы постараемся достать. Юнги прав: питаться нужно полноценно. А Хонг принёс тебе отвар от тошноты?       — Да, благодаря этому я хоть немного почувствовал себя человеком, — произносит айсир. — А где Чонгук? Как прошёл ужин с Хосоком?       — Нашему Господарю нужно выдохнуть, он держался молодцом, хотя явно мечтал покинуть большой зал как можно скорее, — с улыбкой говорит Тэ.       — И чего он так взъелся на него? — удивляется Феликс.       — Потому что одна угроза переросла в другую… — смеётся Тэхён.       — Ты про Хённи? — спрашивает Намджун.       — Конечно! Как только я начинаю разговор про истинность, Чонгук сразу же переводит тему. Будто бы сам совсем недавно не находился в такой же ситуации, — поясняет Тэхён.       — Я сегодня показал ему замок, а потом мы гуляли… — неожиданно подаёт голос Хённи.       — И как всё прошло? — спрашивают сразу несколько человек.       — В лесу он схватил меня за плечи. Напугал до чёртиков, но тут же отпустил… — задумчиво произносит Хёнджин.       — А почему? — удивляется Феликс.       — Откуда мне знать. Это случилось так неожиданно, что я подумал…       — Так, у вас тут какие-то омежьи секреты. Юнги, пойдём-ка найдём Чонгука, — тут же произносит Намджун, поднимаясь с дивана.       Когда альфы удаляются, все снова переводят вопросительные взгляды на Хвана.       — Он хотел тебя поцеловать? — спрашивает Тэхён.       — Мне показалось, что да. Но Хосок точно почувствовал мой страх, потому что тут же отпустил меня, — делится Хённи.       — А чего ты так боишься? Может, стоит немного расслабиться? — предлагает Феликс.       — Не могу. Это невозможно контролировать… — вздыхает Хёнджин.       — Вы так никогда не сдвинетесь с мёртвой точки, — задумчиво говорит Чимин.       Они ещё долго обсуждают истинность и в целом то, как лучше вести себя с альфой. Расходятся, когда часы показывают уже больше половины двенадцатого.       Тэхён отчего-то чувствовал, что Чонгук всё ещё в кабинете, поэтому сразу же направился туда, и не прогадал. Господарь сидит за столом с бокалом виски и разглядывает какие-то документы. Поднимает глаза на вошедшего и тут же опускает обратно.       — Если ты ещё злишься, я могу зайти попозже, — стоя у двери, говорит Тэ.       — Нет.       — «Нет» — не злишься? Или «нет» — лучше вообще не заходить? — уточняет омега.       Господарь допивает виски и вытирает губы тыльной стороной ладони. Выходит из-за стола и направляется к Тэхёну. Замирает в миллиметре от его лица, любуясь его красотой, но продолжает молчать.       — Хорошо, вижу, ты не настроен на беседу, идём спать, — вздыхает Тэ, но тут же охает, пригвождённый к стене жёстким поцелуем. Его губы терзают так яростно, что в конечном итоге омега отстраняется сам, озадаченно глядя на супруга. — Да что с тобой? — с волнением спрашивает он.       — Ты был слишком мил с ним, тебе не кажется? — медленно произносит Чонгук.       — Что? — удивляется Тэ. — Ты про Хосока?       — Приглашение в каминную было лишним, — цедит альфа.       — Вот как? Кажется, за гостеприимство в нашей семье отвечаю только я один, — взрывается Тэ. — Покуда кое-кто упивается непонятной ненавистью и ревностью, я налаживаю связи, а ещё пытаюсь помочь Хённи!       — Я действительно ревную! — Чонгук утыкается носом ему в шею. — Даже и не думал, что так сильно. Головой понимаю, что ты всё делал правильно, но эти ваши светские беседы… Убил бы! — рычит Господарь.       — Чонгук-а! — Тэхён обхватывает его шею руками. — Тут нет повода для беспокойства! Я люблю только тебя, хочу только тебя и планирую провести остаток своих дней только с тобой! — Он нежно целует его в ухо. — Давай поможем этим двоим разобраться в чувствах, и Хосок тут не задержится надолго.       — Но тогда и Хённи нужно будет отпустить… — озадаченно произносит он.       — Рано или поздно пришлось бы. Твоя излишняя опека над ним делает только хуже.       — Я думал, он выйдет замуж за кого-то из местных альф, чтобы был под присмотром. Не готов я отдавать своего брата этому упырю!       — Да не называй ты его так! — возмущается Тэ. — Как по мне, так для наследника Фреута правитель Мавай просто идеальная партия. Ко всему прочему, ты хотел вернуть ему земли. Если Хосок будет его мужем, шансы победить Чхве заметно увеличатся! Сумантра тоже на нашей стороне! — убеждает его омега.       — Я всё понимаю, — вздыхает Чонгук. — Нужно просто свыкнуться с этой мыслью. Для меня Чон Хосок уже числился в списке покойников задолго до того, как он ступил на берег Валанхана, а сейчас я должен с ним мило беседовать? Нет уж, увольте! — восклицает альфа.       — Мило беседовать могу я, а ты сохраняй здравый рассудок и не неси пургу там, где не нужно, — говорит Тэ, касаясь губами его шеи. — И вообще, я хочу в купальню, а не стоять здесь и устраивать непонятные разборки на пустом месте, — расстроенно шепчет омега и с улыбкой прикрывает глаза, когда чувствует, как сильные руки подхватывают его и несут в другое крыло.

***

      — У меня для тебя сюрприз! — с гордостью говорит хан-рас Феликсу, когда они идут по направлению к покоям.       Широкая ладонь накрывает узкую талию и скользит чуть ниже, останавливаясь на упругой ягодице. Пальцы слегка сжимают кожу через плотную ткань брюк и замирают.       — Какой? — Омега застывает и удивлённо смотрит на Намджуна.       — Сейчас узнаешь… — расплываясь в улыбке, говорит альфа, открывая дверь в одну из комнат.       Пока он возится со светом, омега стоит в недоумении и пытается понять, что именно для него приготовил Намджун, а когда масляная лампа всё же освещает помещение, Феликс перестаёт дышать.       Мастерская…       Несколько мольбертов разной величины, множество холстов и красок с кистями дожидались своего хозяина. Омега с восторгом проходится по всему периметру, едва касаясь кончиками пальцев, и поворачивается к хан-расу.       — Это всё мне? — изумлённо спрашивает Феликс.       — Тебе… — улыбается Намджун.       — Ох, Мишка! — На шею альфы ложатся тонкие руки омеги. — Спасибо!       — Здесь не за что благодарить. Ты невероятно талантлив! Пиши, твори и радуй нас как можно чаще своими шедеврами, — целуя его в пухлые губы, шепчет Намджун.       Феликс с интересом изучает краски, выдавливает несколько оттенков на палитру и принюхивается, определяя качество. Берёт большую кисть, окуная её в красный цвет, и делает едва заметный набросок на широком холсте.       — Что это? — шепчет Намджун сзади, обхватив его за бёдра.       — Пока не могу сказать, просто порыв души! — тепло говорит омега и поворачивается к хан-расу. — А ты знаешь, что наш совместный портрет уже висит над кроватью? — с улыбкой спрашивает он.       — Нет, когда ты успел? — удивляется альфа.       — Буквально сегодня закончил. Масло ещё не высохло до конца, но я уже повесил. Вот вернёмся в спальню — посмотришь, — довольно говорит Феликс, нарочно пачкая его белую рубашку краской.       — Что ты вытворяешь? — усмехается Намджун.       — Хулиганю, — хихикает омега и рисует на его мускулистой груди красное сердце.       — Тогда лучше делай это на моей коже, — шепчет хан-рас, расстёгивая пуговицы.       Обнажённый альфа стоит перед ним и с улыбкой наблюдает, как кисть, окрашивая алым цветом, скользит по выпирающим ключицам и рисует круги вокруг соска, заворачиваясь в причудливую спираль, а затем спускается ниже, шагая по рёбрам широким зигзагом, и снова закручивается у пупка, нерешительно обрываясь… Феликс неожиданно выдавливает на ладонь ещё немного красной краски и мажет по мускулистой груди, оставляя яркие отпечатки.       — Развернись, — шепчет омега, толкая его к окну.       Намджун охотно поворачивается, облокачиваясь на просторный подоконник, и упирается лбом в прохладное стекло. Чувствует, как горячие ладони скользят по широкой спине, отпечатываясь алыми полосами, и впиваются в ягодицы, слегка их раздвигая. Хаотично пачкают многочисленными отметинами кожу альфы, размазывая цвет любви и страсти. Омега уже на коленях и колеблется всего пару секунд… Проворный язык оставляет влажный след, который тянется от упругих яиц, останавливаясь у самого входа. Смачивает слюной промежность и соблазнительно выписывает круги, задевая особо чувствительные точки, потому что хан-рас резко хватается за штору, с грохотом срывая её с карниза, и рычит себе в ладонь. То, что вытворяет этот омега, с трудом укладывается в голове Намджуна. Скромный с виду парень сейчас доводит взрослого мужчину до сумасшествия одним лишь языком.       Пока Феликс покрывает поцелуями внутреннюю часть бёдер, пальцы торопливо избавляются от краски, вытираясь тем, что попалось под руки.       Он подныривает снизу и обхватывает губами его возбуждённый член, стараясь взять как можно глубже. Усердно работает ртом и языком, слушая утробные стоны хан-раса, бёдра которого непроизвольно двигаются навстречу, не давая омеге вдохнуть полной грудью, и вторгаются диким возбуждением в самое горло.       — Святые небеса! — рычит альфа, упираясь ладонью в подоконник.       Феликс неожиданно поднимается с колен и похотливо смотрит на Намджуна, пока тот торопливо стягивает с него брюки и разворачивает лицом к окну. Омегу даже разогревать не нужно, потому что он уже изнемогает от желания, призывно прогибаясь в пояснице. Хан-рас прижимает его спиной к груди, толкаясь сзади довольно резко и грубо, и находит метку на шее, лаская языком. Предусмотрительно прикрывает ему ладонью рот, зная, что их могут услышать, но нетерпеливые стоны всё равно прорываются сквозь преграду, нарушая тишину Кунсо.       Они сливаются в едином ритме.       Пылко. Горячо. Неистово.       Звуки влажных шлепков сопровождаются тяжёлым дыханием альфы и несдержанными вскриками омеги. Намджун замедляется, чтобы раздразнить его ещё больше.       — Скажи мне, когда будешь близко, — выдыхает хан-рас, виртуозно двигая бёдрами. И сам чуть не забывается, распалённый такой обстановкой и новыми ощущениями. Яростно вбивается сзади, чувствуя, как Феликс дрожит под ним, теряя последние крохи самообладания.       Мускулистая спина, исполосованная красной краской и заласканная горячими прикосновениями, нависает над стонущим омегой, который рвано выкрикивает имя своего альфы и суматошно скользит по чужим ягодицам, оставляя уже самые настоящие царапины.       — Ох, Джуни-и! — Феликс замирает, готовый кончить в эту же секунду, но хан-рас неожиданно выходит, рывком разворачивая к себе. Кусает сладкие губы, переплетаясь языками, и хватает за загривок, чуть оттягивая. — Да-а! — стонет омега, прижимаясь плотнее, и вскрикивает, когда сильные руки подхватывают его под ягодицы, насаживая на себя.       — Держись за меня, — хрипит альфа, наращивая темп.       Он словно с катушек слетел, потому что трахает с таким остервенением, что Феликс забывает, как дышать, и изливается уже через пару минут, содрогаясь всем телом. Жмётся к нему, ощущая, как эйфория накрывает с головой, особенно когда горячий язык вновь и вновь скользит по давно зажившей метке. Ему дают насладиться сполна, а потом ставят на трясущиеся ноги, заглядывая в затуманенные от сумасшедшего секса глаза. Молча давят на плечи, заставляя опуститься на колени, и водят по губам влажным от смазки членом. Между ними немой диалог, где один вопросительно глядит, а другой покорно открывает рот и обхватывает губами розовую головку. Позволяет толкнуться глубже… и ещё… и ещё, чувствуя выступившие слёзы, но не прикрывает глаза, а покорно смотрит на своего альфу, готовый ублажать его снова и снова, сколько бы он ни просил.       И не оттого, что на шее его метка.       А потому что безумно любит этого мужчину.       За его доброе сердце, сильные руки, ласковый взгляд, заботу и желание порадовать в очередной раз.       Ему хочется отдавать гораздо больше, доставляя неземное удовольствие.       И Феликс растворяется весь без остатка, зажмуриваясь лишь в тот момент, когда чувствует в горле сладко-солёный привкус чужого семени. Послушно проглатывает и слизывает остатки с опадающего члена. Улыбается, глядя снизу вверх на альфу, который едва держится на ногах, всё ещё наслаждаясь прикосновениями его горячего языка.       Намджун падает на колени рядом, мокро целуя в губы, и громко фыркает, ощущая собственный вкус.       — Ты гораздо слаще! — смеётся хан-рас.       — А мне нравится. Я тебя всего обожаю! — устало произносит омега и укладывает голову ему на плечо, седлая бёдра. — Мы все в краске, сумасшествие какое-то! — хихикает он.       — Это было восхитительно! — урчит альфа.       — Если писать картину секса, то только так… — говорит Феликс и лениво целует его в шею.       — Ты пока одевайся, а я прикажу куннё подготовить купальню, — шепчет Намджун, поглаживая влажную от пота спину парня.       Эти двое не угомонились и там: сначала тщательно оттёрли друг друга от краски, а потом переместились на панг, нарушая тишину Кунсо своими стонами. Феликс так разомлел на тёплом каменном столе, что даже задремал и не сразу пришёл в себя, когда альфа ласково погладил его, сообщая, что нужно перебраться в спальню.       — Ну же, соня, вставай! — накидывая на него халат, просит хан-рас. — Не ночевать же здесь в самом деле!       — Я без сил! Неси меня, Мишка… — едва слышно произносит омега, утыкаясь лбом в его грудь.       И Намджун несёт своего мальчика, по пути любуясь красивым лицом, очаровательной россыпью веснушек и алыми от многочисленных поцелуев губами. Он такой трогательно беззащитный, что альфа, не удержавшись, снова шепчет: «Люблю тебя, мой Мотылёк!»       Входит в спальню и осторожно укладывает Феликса на кровать, поднимая глаза. Он же говорил ему про совместный портрет, на который не терпелось взглянуть.       Но мгновенно мрачнеет, потому что лицо омеги хаотично замазано чёрной краской.       А ниже виднеется ужасающая надпись:

«УМРИ!»