ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      Альфа смотрит на спящего омегу, на губах которого застыла счастливая улыбка. Вымотанный и разомлевший, он заснул моментально, как только его голова коснулась подушки, а вот Намджун после увиденного потерял покой. Хан-рас снял ещё не до конца высохший холст и вынес его на террасу. Меньше всего ему хотелось, чтобы Феликс с утра увидел это безобразие.       Но сказать всё равно придётся.       Нужно же как-то объяснить, куда делся их портрет…       Самое интересное — это то, что изображение альфы не было закрашено: замазали лишь лицо омеги. Тот, кто это сделал, сильно торопился, потому что оставил чёрные отпечатки по краю холста, да и само слово было написано весьма коряво.       «Кто же мог желать смерти моему Мотыльку?»       Феликс был настолько добрым и светлым, что увиденное просто не укладывалось в голове. Да он бы и мухи не обидел! Хёнджина хан-рас отмёл сразу: тот не был способен на такую пакость. Омеги относились друг к другу с большим теплом и нежностью. И сколько Намджун за ними ни наблюдал, никаких попыток сблизиться в романтическом плане у них точно больше не было.       Хан-рас раздевается и забирается в постель; развязав пояс на талии омеги, осторожно стягивает халат и укутывает его нагое тело одеялом, прижавшись плотнее. Феликс был невероятно тактильным. Частенько бормотал что-то смешное во сне и очень просил, чтобы сильная рука альфы обнимала его всю ночь.       Намджун и мысли допустить не мог, что с его омегой что-то случится. Слишком дорожил им и готов был защищать до последнего. Феликс прекрасно это знал и чувствовал, с особым трепетом восхищаясь великим воином Валанхана, превосходным ван-лираном и самым лучшим альфой во всём Киандэ.       Он был чистым душой и открытым на проявление любых эмоций. Если смеялся, то до коликов в животе, отчего серьёзный с виду мужчина прыскал в кулак и в итоге хохотал вместе с ним. А если плакал, то навзрыд, как тогда, стоя на коленях и вымаливая прощение. Искренний и отзывчивый Феликс моментально находил общий язык со всеми, начиная с господ и заканчивая обыкновенными куннё.       У него просто не могло быть врагов.       Неожиданно омега что-то бормочет во сне и глубоко вздыхает, утыкаясь носом в грудь альфы. Намджун улыбается и подтягивает его к себе, целуя в сладкие губы.       — Никому тебя не отдам… — прошептал он. — Кто бы это ни был, я его найду и в порошок сотру.       После такой бурной ночи ранний подъём был просто невозможен. Намджун просыпался несколько раз, поглядывая на часы, и снова проваливался в сон, не желая покидать тёплые объятия Феликса. Сегодня не было неотложных дел, так что вполне можно было позволить себе немного припоздниться с завтраком.       — Джун-и! — Омега толкает его, когда утро уже норовило перерасти в день. — Просыпайся!       — Мм… — мычит альфа, поворачивая к нему сонное лицо.       — Портрета нет! — возмущается он. — Как же так?       Хан-рас вспоминает ночную подлость, и от этого сразу же портится настроение. Он садится и задумчиво смотрит на растерянного Феликса.       — Это я его снял, прости… — вздыхает альфа.       — Ты? Но почему? Неужели не понравился? — расстроенно спрашивает Ли.       — Нет, что ты! Не в этом дело. Не стал тебя будить ночью. — Намджун выбирается из тёплой постели и ёжится от холода в поисках халата. — Погоди…       Когда Ким достаёт холст и показывает его парню, тот застывает в ужасе, прикрывая ладонью рот.       — Меня что, хотят убить? — испуганно шепчет он.       — Мы обязательно это выясним. Теперь будешь ходить со стражей даже по Кунсо, — пытается успокоить его альфа.       — Но кому и чего плохого я сделал? — Феликс смотрит на него большими карими глазами и качает головой.       — Никому и ничего. Поэтому не переживай раньше времени из-за чьей-то пакости.       — Но там написано: «УМРИ». Это уже прямая угроза! — с ужасом шепчет парень.       — Понимаю, поэтому и хочу обезопасить тебя со всех сторон. Ты омега хан-раса, так что не бойся ничего. Уверен, дальше угроз дело не зайдёт, но я обязательно выясню, кому понадобилось оставлять такие послания.       — Сволочи! Такой портрет испоганили! — вздыхает Феликс.       — Его же можно подправить? — притягивая его к себе, спрашивает Намджун.       — Нет, этот переделывать не хочу, сожги его поскорее. Напишу новый, — говорит Ли.       — Очень жаль, я тут такой красавчик, — с грустью произносит хан-рас.       — Красавчиком ты был вчера, когда я тебя всего краской перемазал, — хихикает омега, вспоминая их горячий секс в мастерской.       — А так, значит, не очень? — хмурится альфа.       — Самый лучший, и ты это прекрасно знаешь! — Изящная ладонь ложится на щёку Намджуна, и тот довольно прикрывает глаза.

***

      В кабинете собираются все семеро, озадаченно переглядываясь. Новость о неожиданной угрозе жизни Феликса откровенно напрягает. Совершенно непонятно, кому и зачем понадобилось убивать омегу хан-раса.       — Сначала было нападение на Тэхёна, причём те, кто это сделал, явно знали о том, что он должен был выйти замуж за Хосока. Потому что виноватым выставили именно его, запутав следы, — задумчиво рассуждает Чонгук.       — Будто пытались столкнуть тебя с ним лбами, провоцируя на войну, — вздыхает Юнги.       — Получается, кто-то, прекрасно осведомлённый о нашей личной жизни, пытается таким образом нас напугать… — предполагает хан-рас.       — Значит, если бы не Чимин тогда, меня бы и правда убили? — тихо говорит Тэхён.       — Вероятно, что да. И вы теперь все в зоне риска. Без нас и двух дюжин стражников из Кунсо не выезжать, — строго предупреждает Господарь.       — Если был испорчен портрет, висевший над вашей кроватью, значит, враг уже внутри замка? Как теперь здесь чувствовать себя в безопасности? — встревоженно говорит Хённи.       — Допросим всех без исключения. Поверьте, если в Кунсо завелась крыса, мы это выясним! — успокаивает взволнованных омег Намджун.       — Но добиться правды от тех альф, которые пытались меня убить, так и не удалось, — напоминает Тэ.       — Даалы, — устало вздыхает Чон.       — Кто-кто? — переспрашивает Тэхён.       — Наёмники, которые работают по очень высокой цене и никогда не выдают своего заказчика. На кону безопасность их собственной семьи. Как ни пытай, они ничего не расскажут.       — Так с чего ты взял, что этот даал не может затесаться среди остальных? — спрашивает его супруг.       — Ну мы же не совсем идиоты! — усмехается Господарь. — В Кунсо на службу могут попасть лишь годами проверенные люди! Это исключено!       — Если только кого-то из куннё не запугали, — задумчиво говорит Чимин.       — Им запрещено покидать территорию Кунсо. Единственные, кому позволено, — сангоны и стража, — поясняет Юнги.       — Тогда круг сужается, — подытоживает Феликс. — Вот их и допрашивайте.       — Главное, без глупостей! И никаких самовольных побегов, как в прошлый раз! — предупреждает Чонгук.       — Тогда была совершенно другая ситуация, — пытается оправдаться Тэ.       — Вы рисковали собой! Ещё раз такое учудите — и я точно устрою тут показательную казнь всех виновных! — вспыхивает Господарь, сверкая тёмными глазами.       Тэхён стоит у него за спиной, уложив руки на плечи альфы, и молча закатывает глаза. Остальные омеги виновато переглядываются, понимая, что лучше и правда не рисковать. Все разбредаются по своим делам, оставляя супругов наедине.       — Ну и чего ты так взъелся? — усаживаясь на краешек стола, спрашивает Тэ.       — Ты прекрасно знаешь, — недовольно бубнит Чон.       — Я не собираюсь никуда сбегать, мы вроде уже обсудили этот вопрос. К чему было припугивать меня при всех показательной казнью? — заводится омега. — Словно я маленький мальчик.       — А ты он и есть, — хмыкает Чонгук. — Мой маленький мальчик… — Поднимает на него глаза. — И я обязан тебя оберегать, так что не вздумай мне мешать.       — Но я не могу постоянно сидеть в замке! — восклицает Тэхён. — Мне сегодня нужно в столицу.       — Зачем? — Альфа подавляет тяжёлый вздох.       — Раз уж я развил бурную деятельность, нельзя же бросать всё на полпути!       — Дай нам время во всём разобраться! — нервно говорит Чонгук.       — Но я же могу поехать с тобой? — не унимается омега.       — Не сегодня. — Господарь поднимается с кресла и устало трёт переносицу.       — У меня встреча с архитектором! — говорит Тэ.       — Пошли гонца и отмени, — отрезает Чон. — Или пусть он приедет сюда.       — Почему ты считаешь, что твои дела важнее моих? — вспыхивает Тэхён.       — Наверное, потому, что они напрямую касаются твоей же безопасности, да и остальных омег тоже! Странно, что я должен объяснять тебе такие очевидные вещи… — раздражённо говорит альфа.       Такой тон сразу менял что-то в лице Чонгука. Он становился властным и отстранённым.       — Не говори со мной так, — предупреждает Тэ.       — Как? — выгибая бровь, спрашивает Господарь и смотрит исподлобья в голубые глаза.       Между ними снова идёт немая борьба, где каждый старается показать характер.       — Не пытайся меня подавить своим авторитетом! — Омега пронзает мужа ледяным взглядом. — Со мной это не работает.       — Тэхён, не выводи меня сейчас! — Его голос звучит словно металл, разрезающий тишину кабинета.       — Всё, я понял: никаких поездок сегодня. Разговор окончен. — Тэ слезает со стола и направляется к выходу. — Но ещё раз так на меня прикрикнешь — будешь ночевать в гостевой спальне.       — Что? Выгонишь меня? — задыхаясь от возмущения, бросает Чонгук.       — Думаешь, кишка тонка? — оборачиваясь, хмыкает Тэ.       — Да ты не можешь без меня спать, — смеётся Господарь.       — А ты, стало быть, можешь? — прищуривается омега.       — Первый же прибежишь! — Смотрит слишком самонадеянно.       — Ну-ну… — Тэхён качает головой и покидает кабинет.

***

      Кажется, этим посланием кое-кто не напугал, а сильно разозлил троих альф. Потому что они в буквальном смысле решили перевернуть Кунсо, поставив на уши обитателей замка. Абсолютно все уже были в курсе случившегося, начиная с обычных куннё и заканчивая начальником стражи. Была усилена охрана на каждом этаже. Возле покоев тоже выставили дополнительных людей и фиксировали все передвижения.       Юнги сильно переживал за Чимина, потому что вероятность того, что и на него могли совершить нападение, тоже не исключалась. Именно по этой причине он решил на время собственноручно вручить омеге ненавистный арбалет.       Лучшая защита — это самооборона, в которой айсир явно был на высоте.       Чимин округляет глаза, уставившись на оружие в руках альфы.       — Зачем ты его принёс? — удивляется он.       — Пока лучше передвигайся с ним, мало ли чего… — нервно произносит Юнги. — Я не могу всё время находиться рядом.       — Думаешь, и мне угрожает опасность? — уточняет Пак.       — Не исключено, что кто-то решил задеть нас таким образом. Врагов и завистников хватает… Знаешь, пока вы не появились в нашей жизни, было чертовски одиноко, но мы были словно непробиваемые. Нас нельзя было ничем припугнуть или заставить волноваться. А теперь я в ужасе, что кто-то может тебе навредить. Сейчас ты особенно уязвим, поэтому стоит поберечься лишний раз, — с тревогой говорит Мин, притягивая к себе айсира. — Как самочувствие?       — Благодаря отвару Хонга, тошнота теперь только по утрам, что не может не радовать, — с улыбкой говорит Чимин. — Хотел погулять сегодня в лесу: столько снега там, такая красота, но теперь передумал… — Он хмурится, сжимая в руке арбалет.       — Пока не допросим всех в Кунсо, лучше не рисковать. Мы приставили к каждому из омег по паре проверенных стражников, старайтесь не обращать на них внимания. Это для вашей же безопасности, — предупреждает советник.       — Я без тебя никуда не выйду, не волнуйся, — послушно произносит Чимин.       — Надеюсь, очень скоро это закончится и все заживут прежней спокойной жизнью, — вздыхает Юнги, целуя соблазнительные губы.       Феликс проводит весь день с Хённи. За дверью уже несколько часов топчется стража, откровенно скучая, но своего поста не покидает. Омеги сидят в мастерской, где один рисует, а другой играет на лире. Иногда они прерываются, снова пускаясь в рассуждения о предполагаемом виновнике, оставившем такую угрозу. Там их и застаёт Намджун, зайдя в помещение без стука. Замирает на секунду, слегка прищуриваясь, но тут же отметает подозрения, глядя на радостного омегу.       — Как дела? Удалось что-то выяснить? — тут же спрашивает Ли, откладывая кисти в сторону.       — Нет, пока никаких новостей. Так что продолжаем соблюдать осторожность, — говорит хан-рас. — Вы на ужин собираетесь?       — Да-да, что-то увлеклись творчеством и забыли про время, — спохватывается Хёнджин. — Нужно переодеться. Увидимся в большом зале, — торопливо говорит он и покидает мастерскую.       Намджун провожает его задумчивым взглядом и хмурится.       — Не ревнуй, пожалуйста! — Феликс тут же виснет у него на шее. — Мы просто сидели здесь как друзья, ничего более.       — Я тебе доверяю. Помни об этом, — со вздохом произносит хан-рас.       — Знаю. Я никогда не предам! — невесомо касаясь его губ, шепчет омега.       — У тебя краска на носу, — смеётся альфа. — Пойдём в покои, приведёшь себя в порядок.       Новость об испорченном портрете не обошла стороной и Хосока, которого не было целый день. Как только он вернулся из Лагоса, тут же решил узнать подробности у самого Господаря, отыскав того в кабинете.       — Не помешаю? — заглядывая через приоткрытую дверь, спрашивает правитель Мавай.       «Только его мне здесь не хватало!» — мысленно стонет Чонгук, глядя на Хосока с явным недовольством.       Никто не знал и не предполагал, кто мог пробраться в спальню хан-раса и совершить подобное. Ощущение нависшей угрозы над всеми омегами Кунсо совсем не покидало Господаря. И то, что он никак не мог докопаться до истины, невероятно злило.       Не настроенный на какие-либо беседы и уж тем более объяснения, Чонгук молча смотрит на альфу, который всё же вошёл в помещение и глядит на него в ответ.       — До меня дошла информация… — начинает правитель Мавай.       — Тебя это не касается, — отрезает Господарь.       — Я пришёл ещё раз сказать, что не имею к этому никакого отношения. Ни к покушению на Тэхёна, ни к этой ситуации, — спокойно произносит Хосок.       — Спасибо, что сообщил, — язвительно отвечает альфа.       — Как бы то ни было, я тебе не враг. Увидимся за ужином, — бросает правитель Мавай и покидает кабинет.       То, что Господарь не в духе, понимают все и сразу, как только альфа входит в большой зал. Размашисто следует к своему месту и молча садится за стол. Сдвинутые брови, чуть поджатые губы и тяжёлый взгляд говорят о том, что сейчас он совсем не настроен на беседы. Тэхён косит глаза в сторону супруга и тоже решает промолчать, дабы не провоцировать и без того злого Чонгука.       А причин для такого настроения было предостаточно. Но главная — полный тупик в выяснении виновников покушения. Создавалось впечатление, что кто-то умело водит их за нос и, скорее всего, готовит что-то ещё, имея доступ в сам Кунсо. Когда Господарь не мог всё держать под контролем, начинал психовать и погружался в многочасовые раздумья.       Так и ужинают в тягостной тишине, изредка перешёптываясь между собой. И осмеливаются обсудить события нынешнего дня, лишь когда Господарь молча выходит из-за стола и покидает большой зал.       — Не пойдёшь за ним? — тихо спрашивает Феликс у Тэхёна.       — Нет, зная его характер, лучше сейчас оставлю Чонгука наедине с его мыслями, — спокойно говорит Тэ.       — А ты хорошо успел изучить его за столь короткий срок, — усмехается Юнги.       — Он мой истинный, забыл? Я чувствую всё, что и мой дорогой муж. И сейчас ему точно необходимо побыть одному, — поясняет омега, допивая вино. — Лучше расскажите, как у кого прошёл день. Я вот утвердил все вопросы по внесению правок по строительству больницы, благо архитектор приехал прямо в Кунсо.       — Ты будешь строить больницу? — удивляется Хосок.       — Не только, но пока это одна из главных задач, — отвечает Тэхён. — Спасибо альфам, что поддержали мои начинания.       — Не прибедняйся, — усмехается Юнги. — Ты нас действительно поразил. Для твоего возраста у тебя невероятный талант управленца. Далеко пойдёшь, — не скупится на комплименты альфа.       — Согласен полностью, — кивает хан-рас. — Чонгук тобой очень гордится.       — Вот как? — с улыбкой тянет Тэ. — А мне не говорил…       — Это чтобы ты не зазнавался, — усмехается советник.       — Значит, твоя коронация не просто формальность? — уточняет правитель Мавай.       — Мы не обсуждали какие-то конкретные обязанности. Но мой муж во всём меня поддерживает, так же как и я его, — с теплом произносит Тэхён.       — Ты уехал в Валанхан добровольно? — неожиданно спрашивает Хосок.       — Нет, — честно отвечает омега, откидываясь на спинку стула.       Куннё порхают вокруг стола, убирая посуду. Оставляют лишь лёгкие закуски и кубки с вином.       — Я тебе больше скажу, — вклинивается в разговор Юнги. — Тэхён столько нервов вытрепал Господарю, что я до сих пор поражаюсь, как он его не прибил!       Намджун качает головой и едва сдерживает смех, глядя, как советника в бок толкает возмущённый Чимин. Про своего омегу со скверным характером Мин как-то явно призабыл…       — Мне нужно было время, чтобы всё принять и осознать. Как и вам, между прочим. — Тэхён смотрит на правителя Мавай, а затем переводит взгляд на Хёнджина, который смущённо опускает глаза.       — Откуда такая уверенность в этой истинности? — интересуется Хосок.       — А с чего ты вдруг передумал уплывать в Мавай? — хитро спрашивает Тэ.       Чимин прыскает в кулак, глядя на озадаченное лицо альфы. Они буквально накануне обсуждали с Тэхёном этих двоих. Кажется, тут для всех всё было очевидно, кроме Хосока и Хённи.       — Хёнджин пригласил меня, — начинает правитель Мавай.       — А с чего это вдруг он тебя пригласил? — пристально глядя на Хвана, интересуется Тэхён.       Феликс замирает, с любопытством рассматривая друга, который, кажется, готов сквозь землю провалиться. Смотрит на Тэхёна уничтожающим взглядом, но тому хоть бы хны. Он улыбается, раззадоривая этих горе-истинных и провоцируя хоть на какие-то действия.       — Просто из вежливости, — тихо говорит Хённи.       — Ничего личного, — с улыбкой добавляет Феликс.       Хосок закатывает глаза, понимая, что омеги явно обсуждали его письмо. Поднимается из-за стола, кивая всем напоследок.       — Так быстро уходишь? — с напускным сожалением бросает Тэ. — Мы же только начали беседу.       — Нет желания обсуждать всякую ерунду, — недовольно бормочет Хосок. — Хорошего вечера.       Когда альфа уходит из зала, первым не выдерживает Юнги, запрокидывает голову и хохочет в голос. Глядя на него, начинают смеяться и остальные.       — Я вас прибью, чёртовы шутники! — шипит Хённи, покидая большой зал.       Догоняет альфу уже на лестнице и окликает:       — Стой, Хосок!       Правитель Мавай замирает и медленно поворачивается, глядя на парня сверху вниз. Тот стоит на первой ступеньке и нервно кусает губы.       — Извини их за такие разговоры, никто ничего такого не имел в виду, — шепчет омега.       — Я не обижаюсь, — ровным голосом произносит Чон.       — Хочешь, я сыграю тебе на лире? — неожиданно предлагает Хённи.       — Хочу, — с улыбкой отвечает Хосок.       — Тогда встретимся в смотровой башне, — говорит Хван, глядя на переминающихся с ноги на ногу стражников, приставленных следовать за ним везде и всюду.       Он идёт в покои за музыкальным инструментом и направляется к лестнице, которая спиралью закручивается вверх. Но когда поднимается по ступеням, слушая за собой тяжёлые шаги альф, неожиданно поворачивается и выставляет ладонь вперёд.       — Дальше я сам, — строго говорит омега.       — Простите, Ваша Светлость, но это приказ Господаря — не терять вас из поля зрения, — говорит один из стражников.       — Из башни я никуда не денусь, так что стойте за дверью, — говорит Хван.       — Мы не можем ослушаться. Чон Хосок не входит в число доверенных лиц, — чеканит второй альфа.       — Да чтоб вас! — ругается Хённи и разворачивается, натыкаясь на правителя Мавай.       — Что тут происходит? — с тревогой интересуется мужчина.       — Ничего особенного, — вздыхает омега. — Идём.       Он хотел поговорить наедине, может, даже что-то прояснить для себя лично, но разве это возможно в присутствии посторонних? Хёнджин послушно оставляет дверь открытой, напоследок смерив стражников недобрым взглядом, и располагается у окна. Хосок устраивается напротив, рассматривая красивый профиль омеги, который начинает перебирать струны, даже не глядя на них, полностью погрузившись в музыку и прикрыв глаза.       Мелодия льётся, словно чистый звонкий ручей, пробуждая внутри альфы нечто удивительное. Чон вообще не был любителем музыкантов, совершенно спокойно относясь к этому виду творчества, но сейчас в его душе словно что-то переворачивалось.       Обычная лира, ничего такого, но как же надрывно и печально она звучит в руках этого омеги. Хосок слушает затаив дыхание, по-настоящему наслаждаясь дивной мелодией, словно этот парень хочет с помощью музыки рассказать ему свою историю.       Альфа его чувствует.       Душой и сердцем.       Чего отродясь с ним не бывало. Хосок слышит всю его боль, страх и одиночество, а ещё нерастраченную любовь и нежность. Разве можно рассказать о себе, не произнося ни слова?       Оказывается, ещё как!       Он неосознанно приближается к омеге, опасаясь сделать лишнее движение. Дожидается, когда музыка стихнет, и невесомо касается пальцами его щеки. Глаза мгновенно распахиваются, испуганно глядя на альфу.       — Не бойся, — тихо шепчет Чон. — Дверь открыта, и я ничего не сделаю. Просто хочу сказать, что услышал тебя и всё, что ты чувствуешь… Это удивительно!       — Я… — Хённи даже не моргает, глядя на правителя Мавай.       — А теперь всё же скажи: зачем ты попросил меня остаться в Валанхане? — спрашивает Хосок.       Если бы Хёнджин знал, он бы наверняка ответил. Если бы так не боялся, может, даже отшутился как-нибудь. Но сердце заколотилось от чужого прикосновения, будто он загнанный опасным хищником зверёк, которому нет спасения. Ладонь Хосока жжёт кожу, словно раскалённое железо, но отстраниться нет никаких сил. Он, будто примагниченный, кажется, даже дышать перестал, растерянно глядя на альфу.       — Ты веришь в истинность? В то, что говорит Тэхён? — осторожно прощупывает почву Хосок.       — Не знаю, — едва слышно шелестит омега.       — Я не верю, но никак не могу понять, что происходит. Мы же не знакомы совсем, но я будто знаю тебя всю жизнь. Будто ты и есть я… — медленно погружая пальцы в длинные волосы, шепчет Чон.       Он видит, как трепещут ресницы омеги, робко опускаясь, и как прерывисто тот дышит, пытаясь совладать с волнением и страхом. Альфа наклоняется, желая коснуться этих губ, но замирает в последний момент.       — Могу я поцеловать тебя? — выдыхает Хосок.       Хённи отстраняется так резко, что роняет лиру, которая с грохотом ударяется о каменный пол. Парень вжимается в стену, испуганно хлопая глазами.       — Н-не-ет! — дрожащим голосом произносит Хван.       — Почему ты так боишься? Но при этом сам же тянешься ко мне? — обречённо спрашивает правитель Мавай. — Я не понимаю…       — Ваша Светлость? — обеспокоенно зовёт один из стражников. — С вами всё в порядке?       — Нет… — поднимая музыкальный инструмент, отзывается омега. — Я лучше пойду, — торопливо добавляет он, направляясь к лестнице.       Стремглав спускается по ней, слыша за спиной шаги стражников. Но тот альфа, что вызывал в нём такую бурю чувств, явно за ним не последовал, оставшись в башне.       Хосок вздыхает и смотрит в окно. Впереди виднеются огни ночного Лагоса, укутанного белоснежным покрывалом. Он снова задаётся теми же вопросами: «Для чего Хёнджин попросил меня остаться? И почему я до сих пор здесь?»       Хённи влетает в собственные покои, с грохотом захлопывая дверь перед стражниками. Сюда они уже не имеют права входить, а значит, можно дать волю чувствам.       — Я никогда не перестану бояться! — падая на кровать, шепчет в подушку напуганный омега. — Как мне перебороть это в себе? — всхлипывая, выкрикивает он чуть громче.       Хённи же хотел и ждал этого поцелуя!       Но в последний момент тело среагировало само, отстранившись и отдавшись во власть дикого страха, который скомандовал разуму срочно спасаться и бежать подальше.       — Наверное, он думает, что я какой-то ненормальный! — шмыгая носом, сетует Хван.       Засыпает совершенно разбитый, и всю ночь ему снова снится правитель Мавай.

***

      Тэхён забеспокоился, когда стрелки часов перевалили за полночь. Обычно Чонгук так не задерживался, приходя в покои гораздо раньше. Тащил мужа в купальню, и потом они вместе отправлялись в спальню.       Он выглянул в коридор, натыкаясь на строгие взгляды дежурных стражников.       — Господаря не видели? — спрашивает Тэ.       — Видели, Ваше Величество. Он в соседних покоях, — отвечает один из альф.       — Что? В каких? — удивляется Тэхён.       — В тех, что справа от ваших, — отвечает стражник.       Омега затягивает пояс на халате потуже и направляется к соседней двери.       — Просил его не беспокоить, — на всякий случай бросает мужчина.       — Речь обо мне? Или вообще? — хмурится Тэ.       — Не могу знать, Ваше Величество, — пожимает плечами стражник.       «Ну я тебе сейчас устрою!» — со злостью думает омега, входя в спальню без стука.       Чонгук сидит в кресле и что-то читает, выкрутив масляную лампу на максимум яркости. На влетевшего в покои мужа вообще никак не реагирует.       — Это как понимать? — задыхаясь от возмущения, восклицает Тэхён.       — Ты же хотел, чтобы я спал в гостевой спальне, — спокойно произносит Чонгук.       — Издеваешься? — уперев руки в бока, шипит Тэ.       — Ничуть.       — Я сказал: «Если ещё раз прикрикнешь», тогда да…       — А мне дважды говорить не нужно, — бубнит Господарь.       — Чонгук! — возмущается омега. — Что за непонятные обиды?       — Не стоит выгонять меня из нашей спальни, — говорит альфа.       — Я не выгонял! А предупредил, чтобы ты не подавлял меня!       Господарь молча продолжает изучать какие-то документы, совершенно не реагируя на супруга. Тэхён подходит и выдёргивает бумаги из его рук, отбрасывая в сторону.       — Ну какого чёрта? — не скрывая раздражения, произносит раздосадованный омега.       — Подними.       — И не подумаю! Что происходит? Ты весь день сам не свой, а теперь ещё решил ночевать отдельно?       — Подними документы, — цедит альфа, прожигая его взглядом. Тёмным, тягучим и словно чужим.       — Ну знаешь ли! — Закипая от злости, Тэхён поднимает листы бумаги и швыряет ему их на колени. — Я пришёл нормально поговорить, а ты… — Разворачивается и вылетает из покоев, натыкаясь на любопытные взгляды стражников. С грохотом захлопывает дверь, оглушая весь этаж.       — А я говорил, что этим закончится. Господарь сегодня злой как собака! — шепчет альфа.       — Ну теперь и второй такой же бешеный. Они, конечно, друг друга стоят… — усмехается стражник рядом.       Тэхён заворачивается в ворох одеял и утыкается носом в подушку, стараясь подавить злые слёзы, брызнувшие из глаз. Чонгук неправ — это же очевидно! Взъелся на него ни за что, просто докопался до какой-то фразы и устроил из этого целое представление! Обида захлестнула с головой, поэтому за собственным шмыганьем он не сразу чувствует чужие объятия.       — Прости меня, малыш, — шепчет на ухо альфа, пытаясь развернуть его к себе. — Ну чего ты так вцепился в эту треклятую подушку? — смеётся он.       — Тебе весело?! — взрывается омега, поворачиваясь к мужу. — Ты действительно находишь всё это забавным?       — Нет, — серьёзно отвечает Господарь. — Согласен, я слегка перегнул.       — «Перегнул»? «Слегка»? — хмыкает Тэ.       — Ты сегодня тоже, знаешь ли… — начинает Чонгук.       — До свидания, — бросает Тэхён, выбираясь из кровати.       — Вот только не говори, что теперь ты уходишь!       — Именно! Не желаю с тобой говорить и спать тем более! — обиженно выкрикивает омега, направляясь к двери, но выйти не успевает, потому что его с силой разворачивают и прижимают к стене.       — Говорю же, прости! Я и правда был не прав, срываюсь там, где не должен! — целуя в сомкнутые губы, шепчет Господарь. — Просто дико боюсь за тебя! Если была одна попытка, всё может повториться. Угроза, оставленная Феликсу, говорит о том, что враг где-то поблизости. Я всю голову сломал, гадая, кто это… Ну не отворачивайся! — Он обхватывает ладонями лицо омеги. — Прости меня, любовь моя!       — Ты что, действительно собирался там ночевать? — расстроенно спрашивает Тэ.       — Маловероятно, что у меня бы это получилось, — улыбнувшись, говорит Чонгук.       — Почему же? — Омега стоит насупившись.       — Потому что я, так же как и ты, не могу без тебя спать, скучаю без твоих ароматов, без такого родного и любимого тела, обнимающего всю ночь. Не знаю, как вообще раньше был один… — Господарь снова пытается завладеть непокорными губами.       — Не делай так никогда! — уже мягче произносит Тэхён и всё же позволяет себя поцеловать.       — Не буду. Но и ты не выгоняй. Это чертовски обидно, — с грустью говорит Чонгук.       — Не думал, что мой альфа такой ранимый, — с улыбкой произносит Тэ, обнимая его за шею.       — Порой даже слишком, — подхватывая омегу на руки, Господарь несёт его обратно в кровать.       — Гони серебряный, — хохочет стражник за дверью. — Я ж говорил, что помирятся, а ты: драка… драка!

***

Неделю спустя…

      За эти дни не происходит ровным счётом ничего. Точнее, ничего опасного и критичного, угрожающего чьей-то жизни или вроде того. Допрошены абсолютно все в Кунсо, и некоторые даже по несколько раз. Но никакого результата это не дало.       Никто ничего не знал.       Омеги устали от бесконечной охраны, которая таскалась за ними по всему замку, но терпеливо старались не обращать на стражников внимания.       Хённи после ситуации в смотровой башне откровенно избегал общения с правителем Мавай, поэтому, когда этим воскресным днём тот выловил его в холле, преграждая путь, омега почувствовал, что его застали врасплох, но деваться уже было некуда.       — Не составишь мне компанию для поездки в горы? — спрашивает альфа.       — Нельзя, Чонгук сказал…       — С нами будет много стражников, а я отвечаю за тебя головой, — с улыбкой перебивает его Хосок.       — Неужели Господарь отпустил? — удивляется Хван.       — Да. Под мою ответственность.       — Хм-м, ну хорошо, — робко соглашается омега. — Пойду переоденусь для прогулки.       — Буду ждать тебя у конюшни! — бросает вслед довольный альфа.       Как выяснилось, дорога в горы была завалена снегом, поэтому идея туда отправиться не увенчалась успехом. Решили свернуть к лесу и прогуляться до озера. Впереди и позади ехала добрая дюжина вышколенных стражников, которые смотрели по сторонам, контролируя безопасность по всему периметру. Зимний лес был просто сказочным, словно нарисованным умелой рукой талантливого художника. Под копытами поскрипывал снег, да слышалось нетерпеливое фырканье коней. Сидя верхом, Хённи чувствовал себя в относительной безопасности, поэтому улыбался и болтал без умолку, рассказывая альфе истории про охоту.       — И ты тоже умеешь стрелять? — удивляется Чон.       — Я и мечом владею, — не без гордости говорит омега.       — Серьёзно? А твой названый брат хорошо тебя обучил, — с восхищением произносит Хосок.       — Не только он. Хан-рас даже больше со мной занимался, да они все трое для меня как братья, — с теплом отзывается Хёнджин.       — Рассказать свою историю не готов? — осторожно спрашивает правитель Мавай.       — Нет, — мотает головой Хван.       — Хорошо, я не настаиваю, — с пониманием произносит альфа.       Они спешиваются с коней и спускаются к озеру. Водная гладь давно покрыта льдом и толстым слоем снега, надёжно укутав её до самой весны. Наличие такой толпы стражников слегка напрягает, но безопасность была превыше всего. Неожиданно Хённи начинает терять равновесие, поскользнувшись, но его тут же подхватывают надёжные руки Чона. Неловкая пауза длится всего несколько секунд, в течение которых Хосок держит омегу за талию, прижимая к себе достаточно близко.       — Извини, — тут же говорит альфа, отстраняясь.       В этот раз он снова ощутил чужой страх, но уже не такой сильный, как в смотровой башне.       — Всё в порядке, — застенчиво улыбаясь, произносит Хёнджин. — Спасибо, что поймал.       И как-то так выходит, что ладонь, которую сжимал правитель Мавай, омега не выдёргивает, продолжив свой путь, переплетаясь с пальцами альфы. Тот как-то по-мальчишески улыбается, радуясь крошечной, но всё же победе.       И казалось бы, что здесь такого? Ты просто идёшь с человеком, держась за руки, но почему-то этот невинный жест вызвал такую бурю эмоций у обоих, что они замолчали на какое-то время. Останавливаются у леса, любуясь зимним пейзажем, и смотрят друг на друга, пытаясь скрыть ощущение неловкости.       — Ты очень красивый… — неожиданно говорит Хосок. — Я ничего не буду делать, так что не бойся, хорошо?       — Ладно, — робко отзывается Хван.       Отчего-то омега напоминает ему птенца. Таких он множество раз держал в ладонях, когда приходил к своим любимым пернатым друзьям. Они были маленькие, хрупкие и такие беззащитные.       — Лес и озеро просто прекрасны! Не думал, что красота Севера настолько чарующая, — продолжает альфа.       — Рад, что тебе понравилось, — довольно кивает Хённи.       — Мне нужно отправляться в Мавай, — неожиданно начинает Чон.       — Что? — Хёнджин вздрагивает от удивления.       — Я не могу гостить так долго. У меня есть советники и помощники, но всё же оставлять земли настолько не лучшая идея.       — Понимаю, — с грустью говорит омега, опуская взгляд.       — Ты расстроен? — переплетая их пальцы, тихо спрашивает альфа.       — Если скажу «нет», то солгу… — шепчет Хённи.       — Тогда почему не говоришь «да»? — пытаясь поймать его взгляд, интересуется Хосок.       — Разве это что-то изменит? — печально вздыхает Хван.       — Поедешь со мной? — с улыбкой предлагает правитель Мавай.       — С тобой? — ахает омега. — Да Чонгук в жизни не отпустит!       — А если я смогу его убедить? — выпаливает Чон.       — Хосок… — выдыхает Хённи. — Я не… — Договорить он не успевает, потому что между ними прямо в дерево вонзается стрела.       Альфа реагирует молниеносно, толкая парня за широкий ствол, и прикрывает своим телом. Всё это происходит слишком быстро, шокируя Хёнджина. Он застывает, не в силах издать ни звука.       — Не двигайся, — шепчет Чон возле его уха и выглядывает из-за дерева, изучая обстановку. Слышатся лязг металла, крики стражников и нападающих. Их достаточно много, точно больше двадцати. И сражаются довольно умело, убив уже нескольких воинов из Кунсо. — Проклятье! — ругается Хосок. — Откуда они взялись вообще?       — Следили за нами? — едва слышно предполагает Хённи.       — Вероятно, — говорит альфа, чувствуя, как чужие ладони обхватывают его за талию.       — Мне страшно, — дрожащим голосом шепчет Хван.       — Ничего не бойся, — успокаивает его Чон. — Их там не так много осталось.       — Хосок, сзади! — только и успевает вскрикнуть омега, глядя на неожиданно появившегося из-за дерева здоровяка.       Мгновенной реакции правителя Мавай можно позавидовать. Он разворачивается так стремительно, на ходу обнажив меч, что мужчина даже пикнуть не успевает, как его уже протыкают острым лезвием.       — Не отходи от дерева, слышишь? Стой на месте! — кричит Хосок Хёнджину в надежде, что тот не побежит куда-нибудь в панике. Если он научен сражаться, должен знать основные правила.       — Отдай нам омегу и проваливай, — рычит ещё один альфа, выросший словно из-под земли.       — Мечтай! — рявкает Чон, отражая удар мечом.       — Хосок, осторожно! — снова взвизгивает Хённи, предупреждая об опасности.       Всё происходит так быстро и в то же время так медленно, что у Хёнджина от испуга подкашиваются ноги. Его учили сражаться, но по факту он ни разу в настоящих боях не участвовал и никого не убивал. Хван слышит крики за спиной, совершенно не зная, кто там побеждает в схватке, неотрывно следит глазами за Хосоком, который двигается как бог, подныривая под удары, отражая немыслимые атаки сразу с нескольких сторон и постоянно прикрывая беззащитного омегу.       Ни одному альфе так и не удалось подступиться к Хвану.       Слышатся булькающий звук перерезанного горла и последний предсмертный хрип одного из нападающих. Хённи невольно зажмуривается, иначе точно с позором бы хлопнулся в обморок. Кусает нижнюю губу до крови, пытаясь справиться с нарастающим ужасом, и молит богов о спасении.       Тишина наступает слишком неожиданно. Ему страшно открыть глаза и увидеть перед собой бездыханное тело альфы. Вжимаясь спиной в ствол дерева, омега едва дышит, когда чувствует, как аромат ветивера окутывает его, а сильные руки прижимают к груди.       — Тшш, всё… не бойся, остальных тоже уложили, — хрипло успокаивает Хосок.       После такого ужаса и напряжения случилось самое банальное: Хённи разрыдался, отчаянно цепляясь за плащ альфы. И как бы тот его ни обнимал, как ни пытался успокоить, истерика не желала отступать. Его накрыли воспоминания из Уль-Хо многолетней давности. Увиденное всколыхнуло в омеге прежний страх и недоверие к альфам. Хёнджина трясло мелкой дрожью, и лишь крепкие объятия Хосока немного успокаивали. Сейчас Чон имел возможность беспрепятственно касаться его лица, вытирая слёзы, и вдыхать нежный аромат ванили, уткнувшись губами ему в макушку.       Выжило всего шесть стражников, двое из которых отправились за подкреплением. Другие же связали раненых и остались охранять Хосока и напуганного до чёртиков омегу. Маловероятно, что ещё кто-то бы попытался сейчас совершить нападение, но лучше было перестраховаться.       Чонгук с Намджуном как раз возвращались в замок, когда увидели скачущих во весь опор стражников. Они же сообщили про неожиданную атаку у озера. Прихватив ещё людей, альфы тут же направились на место происшествия. Господарь уже знал со слов воинов о погибших, о том, что Хосок в одиночку отразил нападение шестерых человек, а Хённи точно не пострадал. Но когда увидел заплаканного омегу, прижатого к груди правителя Мавай, как-то сразу всё встало на свои места.       Хёнджин в жизни бы так не позволил себя обнимать ни одному альфе. А здесь он стоит, укутанный плащом и сильными руками, спрятав лицо на чужой груди, и не двигается. Чонгук встревоженно кивает, глядя на них, а Хосок лишь качает головой.       — Только успокоился. Он цел, просто сильно напуган, — поясняет мужчина.       — Хённи? — осторожно окликает его Господарь.       — Я хочу домой, — едва слышно отзывается омега.       — Поедешь со мной? — мягко предлагает Чонгук.       — Нет, с ним… — И снова жмётся к Хосоку, закрывая глаза.       Господарь понимающе кивает и даже улыбается краешком губ, осознавая, что этот альфа, кажется, сделал невозможное. Огромная крепость, которую возвёл вокруг себя Хёнджин, таяла на глазах, словно ледник под ярким весенним солнцем.

***

      Хосок останавливается у чужих покоев, вопросительно взирая на стражников.       — Вам позволено входить, Ваше Величество, — почтительно говорит один из альф.       — Благодарю, — коротко отзывается Чон, осторожно стуча в дверь.       Открывает ему Хонг, который неизменно прижимает к груди свой лекарский ларец. Кланяется и впускает правителя Мавай.       — Я дал ему успокоительный отвар, пусть поспит до утра после такого стресса, — поясняет мужчина.       — Хорошо, я ненадолго, — вполголоса говорит Хосок и входит в покои.       Невероятно уютная и светлая спальня в бежевых тонах сильно отличалась от той, в которой остановился Чон. У окна стоит изящная арфа и подставка для нот. На комоде множество тюбиков с непонятным содержимым и шкатулки с украшениями. Перед кроватью бархатная золотистая банкетка, на которой хаотично раскиданы кружевные подушки. Взгляд скользит дальше, застывая у дубового резного изголовья. Хённи крепко спит, подложив под щёку ладонь, и совершенно не реагирует на присутствие постороннего в своих покоях.       Видимо, отвар уже подействовал.       Альфа присаживается на край кровати и осторожно убирает прядь волос от безмятежного и такого красивого лица. Он сильно переволновался за состояние омеги. Не думал, что тот напугается до такой степени, что всю обратную дорогу будет прижиматься к нему, изредка вздрагивая от недавней истерики. Хотелось убедиться лично, что с ним всё в порядке.       Хосок наклоняется и касается губами его щеки, вдыхая аромат ванили. Если бы можно было остаться подольше, он бы сидел здесь весь вечер и просто смотрел, как сладко спит этот очаровательный омега. Альфа оборачивается на звук открывающейся двери и видит Господаря с Феликсом.       — Как он? — встревоженно спрашивает Ли.       — Лекарь сказал, что будет спать до утра, — шёпотом отвечает Хосок.       — Я побуду с ним немного, — тихо говорит Феликс, глядя на Чонгука.       — Хорошо, если вдруг проснётся, дай мне знать, — просит Господарь. — Идём, — обращается он к правителю Мавай и, не дожидаясь ответа, покидает спальню.       Хосок следует за Чонгуком, не задавая лишних вопросов. Входит в кабинет и прикрывает дверь, наблюдая, как альфа откупоривает хрустальный графин и наливает изрядную порцию виски сначала в один стакан, а затем и во второй. Протягивает ему, хмуро уставившись на золотисто-янтарную жидкость, которая плещется за толстым стеклом.       — Особой любви к тебе я не испытываю. Уж прости, отголоски конкуренции за руку и сердце моего драгоценного мужа дают о себе знать. Но это не значит, что я не уважаю тебя как правителя и прекрасного воина, — серьёзно произносит Господарь. — Сегодня ты храбро сражался и сохранил жизнь моему брату. Я у тебя в долгу.       — Не стоит благодарностей, — улыбается Хосок. — А за виски спасибо. После сегодняшнего в самый раз.       — Присядь. — Чонгук кивает на кресло и сам располагается в соседнем. — У меня важный разговор.       — Я весь внимание, — сосредоточенно произносит альфа, следуя примеру Господаря.       — Как ты успел заметить, Хёнджин слишком ранимый омега. И на это есть свои причины. Я действительно переживаю за его дальнейшее состояние после случившегося. Но меня поразило то, как он сегодня к тебе прижимался.       — Это от страха. Думаю, завтра Хённи уже будет вести себя как обычно, — предполагает Хосок.       — Он боится альф. Уж поверь, даже сильно напуганный Хёнджин не стал бы подпускать к себе того, кому не доверяет, — поясняет Чонгук. — Кроме нас троих, Хённи никого не воспринимал до недавнего времени. Я наблюдал за вами и до этого, но сегодня был действительно удивлён.       — Но почему он так их боится? — интересуется правитель Мавай.       — Хёнджин видел насилие. Стал свидетелем жестокой расправы альфами над старшим братом. И с тех пор не верит никому.       — Что-то такое я и предполагал, — встревоженно говорит Хосок.       — Какие у тебя намерения по отношению к нему? — неожиданно спрашивает Чонгук.       — Я не верю в истинность. Но чувствую, что между нами что-то происходит. Не могу это никак объяснить, но этот омега мне небезразличен, — задумчиво отвечает альфа.       — В истинность не нужно верить. Её нужно чувствовать. Убеждён, что ты уже ощущал его страх, а может, и что-то иное.       — Особенно в лесу…       — И продолжаешь отмахиваться? — усмехается Чонгук.       — Что изменится, если я поверю? — интересуется Хосок, допивая виски.       — Будет значительно проще. Потому что сейчас вы оба этому отчаянно сопротивляетесь.       — А как было у вас?       — Я всё понял почти сразу, даже сомнений не было. И если бы Тэхён тогда не пришёл сам, взял бы Сумантру штурмом, но без него не уехал бы.       — Он говорил, что ему понадобилось время. Тоже всё отрицал?       — Ох, ещё как! Ты же успел заметить его характер, а теперь добавь сюда упрямство, гонор и при этом тягу ко мне. Тэхёна штормило так, что тут весь Кунсо на ушах стоял.       — Представляю, — усмехается альфа. — И как же ты добился своего?       — Не поверишь. Пригрозил, что отправлю его к тебе в Мавай! — смеётся Чонгук. — Ничего личного, просто в этом случае такой способ сработал в положительном ключе.       — И как ты предлагаешь мне себя вести с Хённи? — переводит тему Хосок.       — Набраться терпения, но принять тот факт, что он предназначен тебе судьбой.       — Не люблю этих высокопарных фраз, — фыркает альфа.       — «Когда солнце луна закроет, а на небе самая яркая звезда загорится, в Киандэ долгожданный мир и покой наступит…» — вдруг изрекает Господарь.       — К чему это? — хмурится правитель Мавай.       — Пришло время тебе узнать, кто же такой Хённи на самом деле, — вздыхая, говорит Чонгук, снова наливая обоим щедрую порцию виски.       — И кто же? — не сводя тревожного взгляда с альфы, спрашивает Хосок.       — Хван Хёнджин — настоящий наследник Фреута, единственный выживший принц, которого мы чудом спасли от гибели в день захвата Востока императором Чхве, — медленно говорит Господарь.       — Самая яркая звезда… — ошарашенно шепчет правитель Мавай.       — Да. Теперь ты понимаешь, к чему я процитировал речь богов из сказания о Киандэ?       Хосок медленно кивает, выпивая залпом содержимое стакана.       — И кажется, я догадываюсь, кто именно угрожает всем омегам в Кунсо…