ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1731 год

      Предрассветная тишина, когда весь замок спит и лишь непослушный ветер бушует за окном, — лучшее время для раздумий. Хённи и правда проснулся только ранним утром и почувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Но когда воспоминания минувших событий всплыли в голове, стало немного не по себе.       Если бы не Хосок, неизвестно, где бы он находился сейчас. Целью этих людей явно был Хёнджин, причём живой. И то, как сражался за него альфа, действительно впечатляет. А потом вдруг вспомнились его крепкие объятия, в которых было так безопасно и спокойно.       Этот пленительный аромат ветивера… Сильные руки.       Внимательный взгляд. Слегка тревожный, но тёплый и добрый.       Его пальцы, растерянно вытирающие бегущие по щекам слёзы. Горячий шёпот и улыбка, предназначенная только ему одному. Губы, касающиеся макушки так нежно, ласково, почти невесомо…       Он позволил этому альфе столько, сколько даже в самых смелых мечтах не мог представить. Хённи вспоминает, как Хосок прижимал его к себе всю обратную дорогу, спрятав под тёплым плащом. Как заботливо помог спешиться с коня и шёл с ним до самых покоев, осторожно придерживая за плечи. И как не хотел покидать спальню до тех пор, пока не пришёл лекарь.       А Хёнджин и не желал, чтобы он уходил. Поэтому робко попросил стражников впустить его, если альфа вдруг вернётся.       Хённи думал о его предложении отправиться на Запад. Они же так и не успели договорить, поэтому омега не дал никакого ответа. Да и что он мог ему сказать? В качестве кого правитель Мавай его к себе приглашал? Просто так уплыть с ним было бы неправильно.       Да и Чонгук бы точно не позволил.       Хван пролежал в постели несколько часов, прислушиваясь к собственным ощущениям. Для него стало большим потрясением это нападение. Хёнджин и сам не ожидал, что так перепугается, что внутри всё всколыхнётся давно запечатанными воспоминаниями, пронзающей болью прошлого и диким страхом, который вызвал неконтролируемую истерику. Ему стало чертовски стыдно за самого себя. Хвалился, что умеет сражаться, а сам… ревел, как мальчишка.       «Позорище!»       Из-за пропущенного вчера ужина желудок жалобно урчит от голода, поэтому Хённи приводит себя в порядок и спускается на завтрак самым первым. Большой зал, естественно, пуст. Оно и понятно: в семь утра редко кто приходит сюда, поэтому куннё начинают суетиться, раскладывая столовое серебро и посуду из тонкого фарфора.       Но как выяснилось, не только он встал на рассвете. Правителю Мавай тоже не спалось. О том, что Хван спустился на завтрак, ему сообщил сангон, торопливо заглянув в покои. Альфа коротко кивнул и засобирался вниз, желая застать омегу за утренней трапезой.       Хван вздрагивает от неожиданности, увидев вошедшего в большой зал Хосока, и смущённо улыбается.       — Доброе утро, — тихо произносит он, вытирая рот матерчатой салфеткой.       — Привет, — мягко говорит мужчина, усаживаясь напротив него. — Как самочувствие?       — Выспался на год вперёд, — застенчиво отвечает Хённи.       — Выглядишь довольно бодро, — кивает Хосок, принимая от куннё чашку кофе.       За столом повисает неловкое молчание.       — Хотел бы извиниться за вчерашнее. Сам от себя не ожидал, что такой нытик, — вздыхает Хёнджин и сокрушённо качает головой.       — Всё в порядке, — успокаивает его альфа, обволакивая тёплым взглядом. Он откровенно любуется смущённым омегой, который отправляет в рот кусочек омлета и боится поднять на него глаза. — Ради твоих объятий я бы сделал это снова.       Хённи заливается краской, неготовый к таким обсуждениям наедине с правителем Мавай. И благодарит богов, когда в большой зал входят Чонгук и Тэхён, что-то бурно обсуждая. Оба замирают на полпути, явно не ожидая застать в такую рань здесь этих двоих.       — Ого! — цокает Тэ, усаживаясь на своё место. — Неожиданно!       — И вам доброго утра, — улыбается Хённи.       — Доброго. Как ты? — с беспокойством спрашивает Господарь.       — В порядке, — коротко отвечает омега, допивая чай.       — Мы вчера допросили тех, кто остался в живых, — мрачно начинает Чонгук.       — И? — нетерпеливо спрашивает Хённи.       — Это были люди императора Чхве. Оказывается, ему известно, что ты наследник Фреута, — продолжает Господарь. — За твою поимку была назначена просто баснословная награда в золотых.       — О боги! — шепчет Хёнджин, прижимая ладонь к губам, а потом вопросительно смотрит на Хосока, который хоть и сидит мрачнее тучи, но, кажется, совсем не удивлён.       «Значит, уже всё знает…»       — Я рассказал ему всю правду о твоём происхождении. — Чонгук кивает на правителя Мавай. — Тебе нужно уехать, причём тайно.       Омега ошарашенно переводит взгляд с одного альфы на другого. Судя по всему, они уже всё решили без него.       — Он отпустил тебя со мной, но при одном условии, — чуть хрипло произносит Хосок.       — При каком же? — удивлённо интересуется омега, чувствуя, как холодеют пальцы.       — Только в качестве супруга, — тихо говорит альфа.       — Что? Вы же шутите сейчас? — нервно смеётся Хённи.       — Если ты не согласен, значит, останешься в Валанхане, — строго говорит Господарь. — Но риск того, что Чхве снова попытается совершить нападение, очень велик!       Тэхён предупреждал, что таким образом вопросы не решаются. Нужно красивое предложение, кольцо… Нельзя вот так взять и поставить перед фактом! И реакция Хёнджина была вполне очевидна. Он вспыхнул от негодования и резко встал из-за стола.       — Ты рассказал ему, что я принц Востока, поставил условие… Всё, чёрт возьми, решил за меня, совершенно не интересуясь моим мнением! — выкрикивает Хван. — Откуда столько уверенности, что в Мавай я буду в безопасности?       — Он твой истинный, Хённи! — Чонгук старается терпеливо достучаться до упёртого омеги. — Мы пытаемся тебя уберечь!       — Когда это ты успел поменять мнение? Ещё вчера тебя воротило от этого человека, а сегодня ты уже готов выдать меня замуж?! — восклицает омега.       — Хосок спас тебе жизнь, и я у него в долгу. К тому же он единственный, кого ты подпустил. Это о многом говорит! — оправдывается Господарь.       — Мои намерения по отношению к тебе более чем серьёзны, — добавляет Хосок. — Если мы станем супругами, будешь официально под моей защитой.       — А если не стану? Что тогда? — скрещивая руки на груди, выпаливает Хван.       — Вчера, когда я звал тебя на Запад, думал, что ты не был против…       — Тебе показалось! — разочарованно бросает Хёнджин, направляясь к выходу.       — Не трогай его сейчас, — тут же останавливает Хосока Господарь. — Дай остыть и всё осмыслить.       — Что и требовалось доказать… — закатывая глаза, тянет Тэхён.       — Сделай я просто предложение, маловероятно, что он бы согласился, — озадаченно рассуждает правитель Мавай.       — Так нужно сделать не просто! — усмехается Тэ. — Такой момент запороли! Эх!

***

      Феликс входит в покои, вежливо кивнув стражникам, и забирается на кровать, чтобы повесить новый портрет на стену. Он вложил всю душу в эту работу, а потому с наслаждением любуется результатом. За этим занятием его и застаёт хан-рас, который только вернулся с побережья.       — Я так замёрз, просто ужас! — жалуется альфа, но тут же замирает, глядя на картину. — Ва-а! Мой талантливый Мотылёк! — восклицает он. — Это же та самая ночь! — Хан-рас с восхищением рассматривает их совместный портрет, где они оба обнажены и перепачканы красной краской. Полупрозрачная ткань прикрывает то, что необходимо, чтобы всё выглядело максимально эстетично. — Это так красиво!       — Нравится? — расплываясь в счастливой улыбке, спрашивает Феликс.       — Очень! — Альфа обнимает его со спины, притягивая к себе.       — Надеюсь, его никто не испортит, — задумчиво произносит омега.       — Пусть только посмеют! — строго говорит хан-рас. — Тебя подождать?       — Да. Я сейчас переоденусь, и пойдём ужинать, — отзывается Феликс, открывая шкаф. Достаёт один из костюмов и тут же роняет его в ужасе. Весь изрезанный на лоскуты, он уже слабо напоминал предмет гардероба. — Что за чертовщина?! — испуганно восклицает омега.       Намджун подходит ближе и закипает от злости. Достаёт остальную одежду, один за одним бросая на пол испорченные комплекты.       — Проклятье! — рычит альфа, шарахнув кулаком о деревянную дверцу, которая не выдерживает такого удара, слетая с верхних петель, и сиротливо повисает в воздухе.       — Как такое возможно? У спальни же всё время стоит охрана! — с ужасом спрашивает Ли.       — Это мы сейчас и выясним! — грохочет Намджун, вылетая из покоев.       Его крики раздаются по всему Кунсо. Таким злым Феликс его ещё не видел. Альфа хватает за шею одного из стражников и приподнимает, придавливая к стене. Тот начинает дёргать ногами, багроветь и хрипеть, упираясь руками в плечи хан-раса.       — Я тебя спрашиваю! Какого рожна здесь происходит? Кто был в нашей спальне?! — Отшвырнув одного альфу, он с яростью поворачивается ко второму. — Убью на хрен! Всех лично казню без допросов, если не найдёте виновного! — громогласно выкрикивает Намджун.       На шум прибегают Чонгук с Хосоком и пытаются оттащить разъярённого хан-раса от перепуганного стражника, а Феликс просто застывает с ошарашенным выражением лица у стены и не сразу реагирует на вопрос Тэхёна.       — Что у вас стряслось? — Тэ слегка встряхивает друга за плечи.       — Все мои вещи уничтожены, — дрожащим голосом отвечает омега.       — Но как? Кто посмел? — удивляется Тэхён.       — Без понятия, спальня же постоянно охранялась…       — Пойдём! — Он тянет его подальше от этих разборок. Уводит в каминную и просит куннё заварить мятный чай.       Вскоре к ним присоединяются Чимин и Хённи, с беспокойством глядя на парня. Они ещё не успели отойти от вчерашнего нападения в лесу, а сегодня уже новые неприятности.       — Как-то всё очень странно, — задумчиво произносит Хёнджин.       — Что-то слишком много всего и сразу, — качает головой Чимин. — Уже не знаешь, чего ждать завтра.       — Нужно быть максимально бдительными. Эта неделя явно нас расслабила, а впереди ваша свадьба. — Тэ смотрит на айсира. — Хоть и скромная, но не хотелось бы совсем всё отменять.       Альфы спускаются на первый этаж и, скорее всего, направляются в кабинет. Хан-рас снова возмущённо спорит с кем-то, порываясь казнить виновных.       — О боги, Намджун там никак не угомонится! — стонет Феликс, пряча лицо в ладонях. — Я думал, он задушит этого стражника.       — Нервы у всех на пределе. Отчасти он прав… Судя по всему, было какое-то упущение, раз кому-то удалось проникнуть в вашу спальню, — рассуждает Хван.       — Думаю, в этот раз накажут всех, кто мог быть косвенно причастен, — вздыхает Тэ. — Тебя, кстати, искал Хосок… — Он смотрит на Хённи.       — Не готов пока с ним говорить, — отрезает омега.       — Не злись, это ради твоего же блага! — успокаивает его Тэхён.       — А что у вас случилось? — удивлённо спрашивает Феликс.       — Чонгук позволил Хённи уехать с Хосоком. В том числе и для дополнительной защиты. Сейчас здесь для него небезопасно, — поясняет Тэхён.       — Но почему? Мы чего-то не знаем? — нетерпеливо любопытствует Ли.       — Да, позволил. Маленькая поправочка — в качестве мужа правителя Мавай! — нервно бросает Хёнджин.       — Что?! — изумляется Пак.       — И ты согласился? — округляя глаза, интересуется Феликс.       — Нет! Чонгук мне хоть и названый брат, да и вообще вместо отца, но мог бы для начала поговорить со мной! — бубнит Хённи.       — Если уплывёте тайно, — шепчет Тэ, — это поможет выиграть время, чтобы разобраться с Чхве.       — Так вот кто стоит за всеми угрозами и нападением! — ахает Чимин.       — Насчёт себя не знаю, но про Хёнджина уже выяснили точно: эти люди прибыли с Востока. За поимку наследника Фреута была назначена огромная награда, — говорит Тэхён.       — Погодите! Ты что, один из выживших принцев? — потрясённо спрашивает айсир. — О боги! Хван Хёнджин… Как же я сразу не догадался?! — Он прикрывает ладонью рот, глядя на Хённи.       — Я думал, тебе Юнги рассказал, — сконфуженно говорит Тэхён, виновато опуская глаза.       — Судя по всему, я тут один не знал, кто он такой… — качая головой, бормочет Чимин.       — Ну вот теперь все в курсе. Даже проклятый Чхве! — вздыхает Хван.       — Говорят, у императора очень сильная армия и влиятельные союзники из далёких земель… — задумчиво произносит Феликс.       — Мы тоже не лыком шиты. Уверен, правитель Мавай будет на нашей стороне, а значит, шансы отвоевать Фреут резко увеличиваются!       — Думаю, покушение на тебя и то, как оговорили Хосока, являются прямыми доказательствами желания Чхве столкнуть двух альф лбами. Только он не предполагал, что правитель Мавай встретит здесь своего истинного, — усмехается Феликс.       — Мы с Чонгуком тоже к этому склоняемся, — соглашается с ним Тэ. — Но тогда при чём здесь ты? Да и угрозы какие-то странные…       — Понятия не имею! Но теперь весь гардероб заново покупать и отшивать, — вздыхает Ли.

***

      Казнить никого не казнят… Но четверых стражников, кто был в тот день на посту, отправляют в темницу, хотя они и клялись, что никто не мог проникнуть в спальню. Достаётся и куннё, отвечающим за уборку в покоях, и сангонам Намджуна и Феликса, которые получают удары плетью прямо на площади перед замком, несмотря на сильный мороз.       Господарь в этот раз не церемонится, не устраивает длительных допросов, безжалостно отдавая приказы. Ему осточертела эта непонятная ситуация и гадания на кофейной гуще. Предупреждены были все: ещё раз что-то подобное произойдёт — и наказания не миновать.       — Может, не стоило так уж жёстко? — шмыгая носом, шепчет напуганный Феликс.       — Ты забыл, что тебе желали смерти? — напоминает Тэхён. — Понимаю, что приятного во всём этом мало, но если виновный всё ещё не наказан, то, надеюсь, он напугается и прекратит всяческие попытки тебе навредить.       — Он прав, ситуация вышла из-под контроля. И здесь помогут только очень жёсткие меры, — с грустью говорит Чимин и вздрагивает, когда слышит, как хлопают двери центрального входа.       Пора отправляться на ужин, только вот аппетита ни у кого нет, как и желания пересекаться с альфами. Но не оставаться же в каминной… Поэтому все четверо плетутся в большой зал, тихо рассаживаются по своим местам и начинают молчаливую трапезу.       — Отныне ключ от покоев имеется только у Намджуна и Феликса. Любая уборка будет производиться в их присутствии. Внимательно следите за куннё, сангонами и стражей. Если виновный всё ещё на свободе, пусть готовится к тому, что у нас всё под контролем, — строго говорит Чонгук. — Ты… — Смотрит на Хённи. — Отправишься в Мавай сразу же после свадьбы Юнги и Чимина. У тебя пять дней, чтобы собраться, и три месяца, чтобы определиться со своими чувствами, — тоном, не терпящим возражений, продолжает Господарь. — Если что-то пойдёт не так, я лично приплыву за тобой. Ты будешь выезжать в город только со мной, — глядя на Тэхёна, говорит альфа. — Юнги — с Чимином. До тех пор, пока всё не устаканится, — на выдохе завершает он.       Впервые все безропотно кивают и не оказывают никакого сопротивления. Даже Хённи, который хоть и в шоке от услышанного, но всё же радуется, что у него будет право выбора.       Насильно его замуж никто не выдаёт.

***

      В последние дни зима совсем разбушевалась, погружая Валанхан в снежный плен. Пурга не прекращается уже вторые сутки, завалив сугробами все дороги от Кунсо к Лагосу. Оттого что за окном буйствует непогода, особенно приятно лежать в обнимку с любимым ранним утром, прижимаясь к тёплой спине.       Юнги разглядывает шрамы от сюрикэнов на обнажённых плечах, которые служат напоминанием об их второй встрече и начале невероятной истории любви двух айсиров. Каждое утро альфа просыпается и не верит своему счастью. Омега, о котором он мечтал столько лет, скоро станет его супругом и папой их малыша.       Рука скользит вниз, останавливаясь в районе пупка. Скоро живот станет больше, а пока совсем плоский, значит, и Зёрнышко там совсем крошечное… Губы касаются шрамов, целуя каждый по очереди, отчего кожа омеги тут же реагирует россыпью мурашек.       — Любимый мой… — шепчет Юнги, утопая носом в чужой копне волос. — Каждый прожитый день с тобой делает меня таким счастливым!       Чимин просыпается от прикосновений и улыбается, слушая трогательный шёпот альфы. То, как нежно он касается его живота, вызывает невероятную бурю эмоций у омеги.       — Я тоже тебя люблю… — сонно бормочет, поворачиваясь к нему.       — Разбудил? — виновато спрашивает советник.       — Буди меня так каждое утро, — потягиваясь, довольно просит Чимин.       — Договорились. — Невесомо касается губ. — Как себя чувствуешь? — тут же интересуется Юнги.       — Пока лежу, нормально. Но стоит только встать — и снова вернётся эта проклятая тошнота, — стонет айсир.       — Ты совсем не завтракаешь. Это плохо, — сокрушается Мин. — Подумай, может, хочешь чего-нибудь особенного?       — Я хочу своего альфу. На завтрак, обед и ужин, — жалобно признаётся Пак и трётся носом о его шею.       — Да я сам тебя хочу до потери пульса! — вздыхает Юнги. — Хонг ничего не говорил. Когда уже будет можно?       — Сказал хотя бы неделю-другую ещё подождать, — с грустью сообщает омега.       — Даже брачной ночи не будет! Эх! — сетует Мин. — Ладно, ради крохи я готов терпеть все оставшиеся восемь месяцев.       — Ну уж нет, я не готов! — выбираясь из постели, бубнит Чимин. — У нас и так был всего один раз…       — Зато какой! — прикрывая глаза, вспоминает альфа.       — Я придумал! — вдруг восклицает омега.       — О чём ты? — Юнги садится и внимательно смотрит на парня.       — Чего бы мне хотелось сейчас съесть…       — И что же?       — Хочу яичницу, но немного сырую, чтобы как сопли… — мечтательно начинает Чимин.       — О боги, малыш! Ты хочешь, чтобы и меня затошнило? — хохочет альфа. — Тебе и правда нужна эта гадость? — уточняет он.       — Да, очень! Попросишь повара? — Умоляюще смотрит на него.       — Уже представляю его ошалевшее лицо, — смеётся Мин. — Хорошо, будет тебе сопливая яичница.       — Спасибо! — радостно говорит Пак.       На завтраке первым обращает внимание на странное блюдо Тэхён. Подзывает куннё и кивает в сторону Чимина.       — Это что такое? Замените немедленно, — приказывает он.       — Нет! — Айсир вцепляется в тарелку, которую пытается унести растерянный куннё. — Куда?!       Юнги хохочет, глядя на воинственно настроенного омегу. Казалось, отними у него сейчас эту яичницу — и он точно пристрелит из арбалета.       — Она же сырая! — возмущается Тэ. — Чонгук, повар там совсем рехнулся?       — Он такую и просил. Цитирую: «Чтобы как сопли», — вытирая выступившие от смеха слёзы, поясняет Мин.       — И ты будешь это есть? — Тэхёна передёргивает.       — Если я кому-то порчу аппетит, могу перейти в малый зал, — обиженно бормочет Чимин.       — Да я ж за тебя переживаю! Тебе не хватает тошноты? — усмехается Тэ. — Надеюсь, когда я буду в положении, у меня не будет таких странных предпочтений в еде.       — Вот тогда и поговорим, — хмыкает айсир, с аппетитом макая кусочек хлеба в растёкшийся желток.

***

      Правитель Мавай останавливается у чужих покоев, размышляя, стоит ли сейчас пытаться поговорить и не усугубит ли это ситуацию. Очевидно, что Хённи смирился с тем, что отправится на Запад, но тему замужества они больше не поднимали. Хосок дал омеге время на то, чтобы всё осознать. Не пытался взаимодействовать, хотя очень хотелось. Стражники, застывшие по обеим сторонам от входа, даже не шевелятся, когда альфа решительно стучит в дверь.       — Привет, — тихо произносит Хённи, увидев позднего гостя.       — Ещё не спишь? — спрашивает Чон.       — Нет, собираю вещи. Минхо уже отпустил, но что-то всего слишком много, — растерянно говорит Хван, впуская альфу в покои.       — Может, нужна помощь? — предлагает правитель Мавай.       — Нет, спасибо, — тихо произносит Хённи, оглядывая спальню. — Я не всё с собой беру.       — Планируешь вернуться? — прищуривается Хосок.       — Всё может быть. — Закусив губу, омега смотрит на мужчину и чувствует, как снова колотится сердце, когда они наедине.       — Ты едешь со мной только потому, что так решил Чонгук? — Альфа давно хотел задать этот вопрос.       — Не только, — на выдохе шепчет Хёнджин.       — Я снова чувствую твой страх и волнение, — начинает Чон. — Не бойся ничего. Я не причиню тебе вреда и не обижу никогда.       — Если я вдруг попрошу отправить меня обратно, ты сделаешь это? — несмело спрашивает омега.       — Да, — твёрдо говорит он. — Но надеюсь, что до этого не дойдёт.

***

      В храм четырёх богов Юнги с Чимином отправляются инкогнито после полудня. Это было оговорено заранее, поэтому всё утро стражники старательно расчищали дорогу в столицу от выпавшего за ночь снега. Альфа настоял на том, что они поедут в закрытой повозке, опасаясь нападения, да и верхом омеге лучше было не ездить.       — Ты в порядке? — спрашивает Мин, глядя на сидящего напротив Чимина.       — Волнительно, — тихо произносит айсир и улыбается.       — Не тошнит? — уточняет Юнги.       — Ты уже спрашивал. Всё хорошо. — Чимин протягивает руки, сжимая чужие пальцы. — Кольца не забыл?       — Нет. — Советник тянет омегу на себя. — Сядь рядом, пожалуйста.       Так и едут в трогательной тишине, прижавшись друг к другу. И каждый размышляет о чём-то своём, важном и значимом перед таким невероятным событием.       Саран уже ожидает их, когда будущие шин-хо входят в храм. Юнги так крепко сжимает руку Чимина, что тот, не удержавшись, шепчет:       — Я никуда не убегу, не переживай.       — До сих пор не верю, что ты мой… — едва слышно произносит альфа.       Омега и сам в смятении. Весь последний месяц был словно сон, особенно новость о том, что они скоро станут родителями. Мужчина, которого айсир должен был уничтожить, сегодня ведёт его к алтарю, стоит перед ним, не стесняясь собственных слёз, и даёт клятву любви и верности, глядя в обожаемые карамельные глаза. Обещает быть достойным мужем и отцом их детям, опорой и защитой… И если Чимин ещё как-то держался до этого момента, то тут не может. В голове одна за другой бегут картинки… какой путь он проделал, сколько преодолел, чтобы в итоге не отомстить, а обрести самую настоящую семью в лице этого человека. Так много хочется сказать: как любит, как безумно дорожит им и что готов меняться ради своего альфы, быть слабым и нежным, позволяя себя защищать. Как желает стать самым лучшим супругом и папой их малышу… Но слова утопают в потоке слёз и эмоций, которые неожиданно нахлынули.       — Прости, я что-то так расчувствовался, — всхлипывает Чимин.       — Ну что ты, милый мой. — Юнги притягивает его к себе, обнимая.       — Я так счастлив быть твоим мужем! Не знаю, чем всё это заслужил, но ты удивительный человек! И я боюсь, что не смогу дать тебе столько же любви в ответ, сколько даёшь мне ты, — шепчет омега.       — Просто будь со мной и никогда не покидай, слышишь? — обхватив ладонями заплаканное лицо, просит Мин.       — Обещаю! — горячо выдыхает Чимин.       — Приятно видеть такую чистую и искреннюю любовь. Будьте счастливы, дети мои! — произносит саран. — Если есть кольца, прошу обменяться ими.       Юнги достаёт из кармана коробочку, снимая бархатную крышку. Идентичные ювелирные изделия покоятся на подушечке, отличаясь лишь цветными вставками с большим бриллиантом в центре: у альфы — тёмная, а у омеги — светлая. Руки трясутся у обоих от волнения и того, что они вот-вот станут семьёй. Пальцы дрожат, когда Мин надевает кольцо и протягивает ладонь в ответ, улыбаясь. Чимину очень хочется запомнить этот момент, поэтому он касается сверкающего камня губами, шепчет: «Вместе и навсегда…» — и только после этого завершает обмен символами любви и верности.       Саран просит их протянуть руки, достаёт белую ленту с древними письменами и завершает обряд.       — Скрепляю ваш союз! Пусть он станет надёжным и нерушимым, несмотря ни на что. Объявляю вас супругами. Хвала небесам и новой семье! — изрекает саран.       Всё.       Можно выдохнуть.       Чимин утыкается в грудь своего альфы и затихает, словно пойманный птенец.       Дышит белым кедром. Напитывается… Запоминает.       Чтобы потом рассказать сыну, как они стояли у алтаря и трогательно смотрели друг на друга. Сильные руки заключают в надёжные объятия, о которых можно только мечтать. Так его когда-то обнимал отец, а теперь главный и единственный человек в жизни — его муж.       — Поцелуй меня, — поднимая глаза на Юнги, просит омега.       И губы касаются губ. Будто в первый раз. Рассказывают, дарят, обещают… окутывают любовью и окрыляют. Чимину не хватает воздуха, но он не смеет прервать этот невероятный поцелуй, который олицетворяет их чувства друг к другу.       В храме ни души. Сегодня их день, и двери для обычных прихожан закрыты. Они ещё долго говорят с сараном. Омегу беспокоит их прошлое, что они, будучи айсирами, убивали… Не стесняясь супруга, он делится страхами и тревогами, искренне раскаивается и просит у богов прощения за отнятые жизни. Юнги не ожидал того, насколько открылся при нём Чимин. С какой серьёзностью говорил о своих согрешениях и волновался за малыша.       Саран принимает все покаяния. Хотя и говорит, что понадобится усердно молиться не один месяц, но всё же пытается успокоить омегу.       — Важно, что ты это осознал хотя бы сейчас, сын мой… Некоторые не понимают своих ошибок и перед самой смертью. А шанс исправиться есть у каждого, — мягко говорит старик. — Твой супруг уже давно мне покаялся. Я благодарю богов, что и ты это сделал, да ещё и в его присутствии. Это говорит о вашей особой связи и большом доверии. Будьте счастливы, мои дорогие!       Выйдя из храма, они тут же спешат в повозку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Стража находится неподалёку, но тоже не светится. И только оказавшись внутри, Юнги даёт волю чувствам, порывисто опустившись на колени. Утыкается носом в живот омеги и как-то шумно вздыхает, цепляясь за полы чужого плаща.       — Сокровище моё… — шепчет он. — Как ещё мне выразить свою любовь и благодарность за то, что ты со мной, что носишь нашего малыша под сердцем? У меня закончились слова, представляешь? Я, грамотный человек, умеющий вести переговоры, знающий массу законов, просто теряюсь сейчас. Ты меня выбрал, Чимин… Доверился. Я не подведу никогда, обещаю! — глядя на него снизу вверх, произносит альфа от переизбытка чувств.       — Юнги, — шепчет омега. — Поднимись с колен, прошу тебя! Или я сейчас к тебе присоединюсь, — смеётся он.       — Ох, нет, не надо! — спохватывается альфа и садится рядом.       — Муж мой, — радостно говорит Чимин, смакуя на языке это слово.       — Твой, — счастливо отзывается альфа, стискивая его в объятиях.       Господарь позаботился о безопасности шин-хо. Стража стоит на посту каждые сто метров, осматриваясь по сторонам, пока повозка следует в Кунсо. Хвала богам, они добираются до замка без происшествий и входят в центральные двери под общие аплодисменты и поздравления.       Как они и просили, нет никого, кроме самых близких. Скромно, но красиво и со вкусом. Везде горят свечи в серебряных канделябрах, а сам стол сервирован особенно празднично. Юнги не сразу понял, в чём дело, но, когда их усадили по центру, принимается улыбаться, глядя на супруга.       Сегодня их вечер.       Какой же Чимин красивый. Стараясь сильно не выделяться, он всё равно выглядит потрясающе в бело-золотом костюме с идеально уложенными волосами. После возвращения приходится немного привести себя в порядок, но в целом он остаётся доволен своим образом и постоянно любуется кольцом на безымянном пальце.       — Как всё прошло? — спрашивает Тэхён, вспоминая своё тайное венчание.       — Эмоционально, — вздыхает Юнги.       — Это мягко сказано, — улыбается айсир.       — Саран невероятно мудрый, обожаю его советы и изречения, — подхватывает Хённи.       — Он один из самых старых жителей Лагоса. Я рад, что именно этот человек вас обвенчал, — говорит Чонгук. — За шин-хо!       — Будьте счастливы! — добавляет Намджун.       Музыканты ненавязчиво наигрывают приятные мелодии, пока друзья болтают и веселятся. Хённи совершенно не ожидает приглашения на танец, в замешательстве глядя на протянутую руку альфы.       — Иди уже, — пихает его в бок Феликс.       Хёнджин нерешительно встаёт из-за стола, следуя за Хосоком. Вкладывает в чужую ладонь свою и неотрывно смотрит на мужчину, чувствуя обжигающее прикосновение на талии. Альфа медленно кружит его в танце, утопая в миндалевидных глазах. И будто все вокруг исчезают, оставляя истинных наедине. Они молчат, но взгляды говорят гораздо больше, чем было бы сказано словами.       — Кажется, кто-то поплыл, — усмехается Тэхён.       — Да оба… — хмыкает Чонгук, допивая виски.       — Как же я рад за Хённи! Красивая пара, — добавляет Феликс. — Хотя мы ничем не хуже! И почему-то сидим на месте! — начинает возмущаться он и сам тащит хан-раса танцевать.       — А что же шин-хо? — оборачиваясь к новобрачным, спрашивает Тэ.       — Тогда уж идёмте все, — предлагает Юнги, утягивая за собой новоиспечённого супруга.       И каждая пара кружится в танце, погружаясь в собственный мир любви, страсти и удивительных отношений, известных только им одним.       Хённи чувствует, как рука властно притягивает ближе, сокращая расстояние между ними, а пальцы другой сжимают его собственные. Они посреди большого зала, вокруг много посторонних людей, помимо близких друзей: стража, сангоны и куннё.       Но волнение захлёстывает.       Так сильно, что омега перестаёт дышать, глядя на правителя Мавай, даже когда музыка закончилась.       — Спасибо за танец, — шепчет Хосок, выпуская его из своих объятий.       — И тебе… — робко отвечает парень, направляясь к столу.       Юнги всё стоит посреди зала, прижимая к себе омегу. Заглядывает в карамельные глаза, замечая в них счастливую усталость.       — Хочешь отдохнуть? — спрашивает он.       — Да, но это будет как-то невежливо, — нерешительно начинает Чимин.       — Поверь, они и без нас прекрасно повеселятся!       Шин-хо прощаются со всеми, направляясь в покои, но возле самой двери Чимин вдруг разворачивается и следует в другую сторону, утягивая за собой альфу.       — Эй, что такое? — обеспокоенно спрашивает Мин.       — Погоди, — бросает омега и спускается на один этаж, находя дверь в нужную купальню. Сангоны должны были всё подготовить. — Небольшой сюрприз для тебя, — с улыбкой говорит он.       В помещении только два аромата — клементин и белый кедр. Едва уловимые, но такие будоражащие. Альфа тянет носом, разглядывая свечи по периметру бассейна и красивый столик с фруктами и серебряными кубками. Оборачивается к мужу и вопросительно смотрит на него.       — Сегодня можно, — расстёгивая его рубашку, шепчет омега.       — Шутишь? — выдыхает Юнги.       — Хонг разрешил, я просто не хотел говорить раньше времени, — хихикает Чимин.       — То есть и вчера было можно? — качая головой, спрашивает Мин.       — Да… Но тогда сюрприз уже не был бы таким сладким, — касаясь его губ, произносит айсир.       — И ведь не поспоришь, — соглашается альфа.       Они медленно раздевают друг друга, изредка целуясь. И когда уже полностью обнажены, Юнги подхватывает омегу на руки, погружаясь вместе с ним в тёплую ароматную воду. Устраивается на приступке, усаживая Чимина на свои колени, и не может оторваться от любимых губ. Срывает с них жаркие стоны, бесконечно долго терзая. Не торопится, зная, что у них вся ночь впереди. Да и опасается резких движений. Но когда дело касается близости, у его мужа просто срывает крышу. И вот Чимин уже седлает его бёдра, снова переплетаясь с чужим языком. Раздразнивает и утопает пальцами в волосах альфы, изнемогая от желания.       — Если я буду просить узел… даже если стану умолять, не смей мне его давать, — выдыхает в губы омега.       — Почему? — удивляется Мин.       — Столько оргазмов точно могут навредить крохе, так что обойдёмся парочкой, — хихикает Чимин.       — Если почувствуешь боль, сразу скажи мне, — не скрывая волнения, просит Юнги.       — Хорошо, — откидывая голову назад, выстанывает айсир и подставляет шею под горячие поцелуи.       — Какой же ты сексуальный! — нетерпеливо рычит альфа, меняясь с ним местами.       Теперь Чимин стоит коленями на приступке, упираясь ладонями в мозаичный бортик бассейна, и соблазнительно покачивает бёдрами. Изумлённо ахает, ощущая между ягодиц горячий язык. Прогибается в пояснице, опуская голову на скрещённые руки, и чувствует невероятную волну возбуждения от таких откровенных манипуляций. Юнги кружит влажным кончиком у самого входа, распаляя омегу, и ласкает ладонью его возбуждённый член.       Нарочито медленно.       Тягуче прекрасно.       Замечает, как сладковатая смазка стекает вниз, показывая, насколько сильно он его хочет. Чередует язык и пальцы, задевая внутри чувствительную точку, отчего Чимин вскрикивает на всю купальню, теряясь от остроты ощущений.       — О боги! Я сейчас кончу, Юнги! — скулит омега, содрогаясь всем телом, и неожиданно вздрагивает от заполненности чужим возбуждением внутри себя. — О-о! Да-а! — отзывается он, подаваясь назад.       Разгорячённый до предела, Чимин изливается через несколько секунд, ощущая, как альфа замирает, наслаждаясь его оргазмом. Даёт время прийти в себя и утягивает на панг.       — Брачная ночь — это лучший подарок, — скользя языком вокруг затвердевших сосков, говорит довольный Юнги.       — Не представляешь, чего мне стоило не сорваться раньше, — смеётся Чимин, обвивая чужие бёдра ногами. — Ну же, не дразнись! — Он нетерпеливо ёрзает под альфой и довольно мычит, когда чувствует, как в него медленно входят и начинают неторопливо двигаться. — Милый, я так засну, если ты не ускоришься, — бубнит омега.       — Я просто боюсь навредить нашему крохе, — вздыхает Мин.       — Если что-то будет не так, я сразу скажу, — успокаивает его айсир. — Ну же, возьми своего мужа как полагается!       — Неугомонный! — накрывая его рот своими губами, говорит Мин. — Ненасытный! Мой горячий и самый желанный супруг! — наращивая темп, приговаривает альфа.       — Да-а, вот так! — цепляясь на плечи, стонет омега и двигает бёдрами в такт.       — Зови меня! — рычит советник, яростно толкаясь.       — Юнги-и! — Касаясь губами его уха, он обжигает горячим шёпотом. — Ещё! Юнги-и!       Альфа закидывает длинные ноги себе на плечи, любуясь тем, с каким наслаждением под ним изнемогает Чимин. Как кусает пухлые губы, выгибает шею и мечется из стороны в сторону, утопая в бесконечной эйфории.       Омега и не думал никогда, что секс может вызывать в нём такой коктейль чувств и эмоций, приправленный наслаждением. Словно зуд под кожей, растекающийся до самых кончиков пальцев. Изголодавшийся по ласке и удовольствию, он хотел взять от сегодняшней ночи как можно больше, растворяясь в ощущениях и отдаваясь полностью.       Чимин хрипло стонет, чуть всхлипывая, и цепляется за Юнги, который рвано дышит, прикрыв глаза, доводя их обоих до сумасшедшего оргазма. Бурно изливается внутрь, не забывая ласкать рукой член дрожащего от блаженства омеги.       — Ох, как же я хочу! Как тогда… — выгибаясь навстречу, хрипит айсир. — Твой узел…       — Нет-нет, малыш, никаких узлов! — Альфа поспешно выходит, опасаясь, что не успеет, как в прошлый раз.       — Знаю, но дай хоть помечтать! — хнычет омега, укладываясь на груди запыхавшегося Юнги.       — Ничего не болит? — интересуется Мин, целуя влажные волосы.       — Нет, мне так хорошо, будто комариный укус долго не позволяли почесать и наконец-то разрешили, — смеётся Чимин.       — Ну и сравнение ты придумал, — хохочет альфа.

***

      Тэхён, наплевав на этикет, сидит на коленях у Господаря, поедая с его рук какой-то невероятный десерт.       — Вкусно? — мурлычет альфа.       — Очень, — облизывая его пальцы, отвечает Тэ.       — Кажется, у нашей парочки всё налаживается, — хмыкает Чонгук, глядя на Хосока и Хённи, которые сидят у окна с бокалами вина и о чём-то мило беседуют.       — Это не может не радовать, — лениво перебирая пряди на его затылке, шепчет Тэхён и наклоняется к уху. — Я тебя хочу…       — Я тоже, — скользя по внутренней части бедра, отзывается Господарь.       — Давайте выпьем за шин-хо и будем расходиться, — предлагает Намджун, глядя на сонного Феликса.       — Давайте! — оживляются Хван и правитель Мавай, приближаясь.       — Мы так хорошо провели время! Как же здорово, что нам удалось собраться таким узким кругом! За Юнги и Чимина! — говорит Чонгук, протягивая кубок.       — За шин-хо! — восклицает Феликс, делая щедрый глоток вина.       Первым вскрикивает Хённи, заметив, как друг оседает на пол, роняя кубок. Намджун испуганно подхватывает бездыханное тело, опускаясь на колени.       — Проклятье! — в панике восклицает альфа и потрясённо смотрит на омегу, не веря в происходящее. — Феликс! Открой глаза, слышишь? Малыш, прошу тебя! — Он растерянно прижимает его к себе и с ужасом поднимает полные слёз глаза на Чонгука.       — Лекаря! — на весь зал кричит Господарь.       Музыканты тут же затихают. Куннё зажигают больше масляных ламп, и вокруг все начинают суетиться.       — О боги! — Тэхён садится рядом, не веря своим глазам.       — Его отравили! — всхлипывая, шепчет Хённи, опускаясь на пол, и сжимает пальцы Феликса.       — Мотылёк мой… — Хан-рас гладит его по лицу дрожащей рукой. — Не умирай, пожалуйста, прошу тебя! — Целует неподвижные веки, роняя горькие слёзы на бледную кожу. — Я же без тебя не смогу… маленький мой! — Прижимает его к себе и воет раненым зверем на весь зал. — Не уберёг! О боги… ну как же так?!       Хонг расталкивает толпу, усаживаясь возле убитого горем альфы. Трогает шею, чувствуя слабый пульс.       — Пока живой! Отойдите все! — командует лекарь, проверяя зрачки и слизистую на губах. — Отравление! Пусть принесут много кипячёной воды: нужно сделать промывание желудка, пока яд не всосался в кровь! — кричит Хонг.       Словно в бреду, Намджун несёт Феликса в гостевые покои и не отходит ни на шаг, пока лекарь пытается привести его в чувства.       Ничего не получается.       В какой-то момент кажется, что это конец…       Но омега, неожиданно поперхнувшись водой, щедро залитой в него через специальную трубку, выплёскивает содержимое желудка в подставленное ведро. Его заставляют пить снова и снова, вызывая рвоту. Радует то, что он в сознании, хоть и не соображает ничего и очень слаб. После часовых мучений с промыванием Хонг на всякий случай даёт противоядие и ждёт ещё тридцать минут, чтобы убедиться, что оно усвоилось. И только после этого выходит из покоев, оставляя Феликса в заботливых руках альфы.       — Любимый мой! — Намджун гладит его по слипшимся от пота волосам. — Живой! Святые небеса! Я уже думал всё… — Он целует его пальцы, стараясь не слишком беспокоить.       Феликс немного порозовел и дышит ровно, но не шевелится и никак не реагирует. Хонг предупредил, что в себя он придёт не сразу. Слишком сильно ему досталось. Но альфа готов сидеть здесь хоть неделю, лишь бы его Мотылёк очнулся.       Намджун разувается и ложится рядом, притягивая к себе ослабленного омегу. Баюкает в сильных руках, с ужасом понимая, что чуть не потерял его. Осознание бьётся загнанной птицей в клетке, а страх до сих пор заставляет сердце выпрыгивать из груди. Может, и хорошо, что он сейчас здесь с Феликсом, потому что, будь хан-рас на кухне, где разливали вино, передушил бы всех без разбора своими руками.       Но этим занялся Господарь, рассвирепевший окончательно и бесповоротно. В большой зал были вызваны все куннё и помощники во главе с поваром. Произошедшее сегодня в очередной раз доказало, что крыса всё ещё была среди них и ей удалось совершить задуманное.       Ну почти…       Хвала небесам, что Феликс выжил.       Вердикт Чонгука был неутешительным абсолютно для всех. Каждый, кто хоть как-то мог быть причастен к отравлению омеги хан-раса, будет казнён в ближайшие дни. Юнги с Чимином услышали шум, когда возвращались из купальни, и ошарашенно заглянули в большой зал.       — Что тут стряслось? — обеспокоенно спрашивает советник.       — Феликса пытались отравить — вот что… — устало вздыхает Господарь.       — О боги… — шепчет айсир и жмётся к альфе. — Как он?       — Живой, хвала богам, но очень слаб, — с грустью произносит Тэхён.       — Какой ужас! — восклицает Чимин. — Виновного поймали?       — Пока нет, — отрезает Чонгук, играя желваками.       — Проклятье! — ругается Юнги. — Я предполагал, что дальше угроз дело не зайдёт…       — И мы так думали, — вздыхает Тэхён.       Время далеко за полночь, но все находятся в каминной, гадая, как им быть дальше. Хённи сидит на краешке дивана, задумчиво глядя на потрескивающий огонь. Он так перепугался за Феликса, но никак не смог себя проявить, опасаясь реакции остальных, хотя очень дорожил им. И пусть чувства к Ли видоизменились, но Хван и мысли не допускал, что с ним что-то может случиться.       Тем более смерть.       Как же Намджун его любит… От воспоминаний растерянного и заплаканного лица альфы у Хёнджина навернулись слёзы на глазах. Хан-рас бы с ума сошёл от горя, если бы омегу не спасли.       — Угроза слишком велика для всех в Кунсо, но тот факт, что Чхве знает о наследнике Фреута, меня сильно беспокоит. Уплывайте на рассвете. Как можно скорее! — строго говорит Чонгук.       — Как скажешь, — покорно произносит Хённи. — Вещи собраны.

***

      Корабль одиноко качается на волнах, встречая тайных пассажиров ранним морозным утром. На побережье ещё не рассвело, когда Хённи ступает на помост западного судна, опираясь на руку альфы.       Уезжать вот так в неизвестность очень волнительно.       Что ждёт его в Мавай?       Сможет ли он построить любовь с Хосоком или придётся вернуться в Валанхан?       Множество вопросов роились в голове омеги. С Феликсом он попрощался перед самым отъездом. Не мог не зайти и не убедиться в его целости. Омега спал в объятиях хан-раса и выглядел особенно хрупким и ранимым в его сильных руках. Намджун открыл глаза и вопросительно кивнул Хвану.       — Мы уплываем на рассвете. Береги его, пожалуйста, — прошептал Хёнджин, целуя друга в прохладный лоб, и обнял Намджуна.       Вытер подступившие слёзы, выходя из покоев, и наткнулся на сангона.       — Минхо, — вздыхает Хёнджин. — Как же тяжко!       — Всё будет хорошо, — обнимая омегу, тихо сказал он.       — Здорово, что ты едешь со мной. Мне не будет так одиноко. — Хённи грустно улыбнулся.       — Я всегда вас поддержу, мой господин. — Минхо почтительно поклонился. — Нам пора…       Хёнджин никогда не уплывал в чужие земли. Не участвовал в походах, всегда ожидая альф в Валанхане. И сейчас ему чертовски тяжело принять тот факт, что он, возможно, больше не увидит их вовсе.       Ну или очень нескоро…       Моряки грузят вещи, раздаются команды к отплытию, пока Хённи стоит на самом носу корабля, всматриваясь в очертания Кунсо.       Он будет очень скучать.       Чего уж греха таить, ему уже чертовски грустно, хотя они ещё даже не отплыли. Сзади его плечи заботливо накрывают ладони альфы. Хосок молчит, давая возможность омеге мысленно попрощаться с землёй, служившей домом не один год.       Дорога от Кунсо спускается с горы прямо к побережью, и на ней вдруг показываются всадники — сначала стража, а затем и сам Господарь. Хённи удивлённо переглядывается с правителем Мавай и следует к другой части корабля.       «Мы же уже со всеми попрощались… Не мог же Чонгук передумать. Если только не случилось чего», — в панике размышляет Хван.       Снова откидывается помост, и Хосок с Хёнджином торопливо сходят на берег, вопросительно глядя на Господаря.       — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает омега.       — Хвала небесам, успели! — спешиваясь с коня, произносит запыхавшийся Чонгук. — Веди сюда своего сангона! — яростно сверкая глазами, приказывает альфа.       — Минхо? — удивлённо спрашивает Хван. — А что такое?       — Это он отравил Феликса, — со злостью говорит Господарь.       Сангона выволакивают на палубу. Когда тот осознаёт, по какой причине его вытащили, пытается броситься за борт, резко вырываясь, но один из моряков хватает его за волосы и рывком швыряет к ногам омеги. Хёнджин потрясённо смотрит на него со слезами на глазах.       — Зачем? Скажи мне: для чего ты это сделал? — спрашивает он.       — Да я же о вас беспокоился! Он же вам сердце разбил! Недостойный! — выплёвывает Минхо. — Скажите ему, скажите, кого вы любите на самом деле!       Хёнджин уходит в каюту, потому что просто не в силах слушать эти крики и смотреть, как его сангона, к которому он привык и прикипел всей душой, волоком тащат с корабля. Рыдает в подушку, с ужасом думая, что мог стать виной гибели Феликса.       — Да как же он мог? За что?! — сквозь слёзы задыхается Хённи.       Хосок замирает у входа, глядя на плачущего омегу. Он уже ничего не понимает.       И фраза Минхо до сих пор звенит в ушах, словно медный колокол: «Скажите ему, скажите, кого вы любите на самом деле!»