ГОСПОДАРЬ

Сумантра, Цири-Ёса, 1733 год

      Прохладная вода бассейна приятно освежает, особенно если нырнуть поглубже и долго плыть. Гису сидит в тени широкого навеса и сосредоточенно наблюдает, как Тэхён, словно амфибия, погружается на самое дно, двигая исключительно ногами, и стремительно преодолевает расстояние в двадцать пять метров от бортика до бортика. Омега любит плавать. Он делает это изумительно — не зря же родился и вырос на Юге — и сейчас получает истинное удовольствие от этого занятия. Светлая макушка появляется на поверхности, и тонкие пальцы изящно убирают прилипшие ко лбу пряди мокрых волос.       — Наплавались? — дружелюбно спрашивает сангон, протягивая белоснежный халат.       — Ещё нет, — отвечает Тэ. — Распорядись, чтобы подготовили коня: я съезжу в Юфирь.       — Через пару часов устроит? — уточняет Гису.       — Вполне. — Он плавно погружается под воду и отталкивается ногами от стенки бассейна.       Хотя Тэхён его не видит вовсе, Гису всё равно кланяется и торопливо направляется в конюшню. Сангон привык лично всё контролировать, а не передавать куннё, чтобы быть точно уверенным в исполнении приказа Его Величества.       Омега шумно отфыркивается и медленно выходит из бассейна аккурат в тот момент, когда Гису уже вернулся и заботливо набрасывает халат на плечи Господаря. Солнце нещадно печёт голову, но Тэ всё равно подставляет лицо под обжигающие лучи, прикрыв глаза и расположившись на лежаке.       — К вашему отплытию всё готово, — сообщает Гису.       — Прекрасно, значит, утром отправляемся обратно, — вздыхает Тэхён.       — Решили всё же съездить в столицу?       — Да. Хочу напоследок посетить одно место, — задумчиво отвечает омега, поднимаясь с лежака.       — Может, дождётесь короля? — предлагает сангон, уверенный, что Тэхёну будет некомфортно при большом скоплении людей.       — Всё в порядке. Я ненадолго, — бросает на ходу Тэ, направляясь во дворец.       Чёрная туника и лёгкие брюки скрываются под невесомым шёлковым плащом с широким полупрозрачным капюшоном, расшитым крошечными серебряными звёздами. Зная о строгих правилах Сумантры, Тэхён, хоть и без маски, всё же следует им: никто из омег высокого происхождения не может передвигаться по улицам города с непокрытой головой.       Тем более если ты правитель.       С ним выезжает внушительная часть стражи для тщательной охраны Господаря. Рядом скачет Гису, который ни за что бы не позволил Его Величеству ехать одному, догадываясь, куда именно перед отъездом направляется омега. Ошалевшие горожане замирают при появлении самого Ким Тэхёна, который неожиданно показался на главной улице Юфиря.       — Дорогу Его Величеству! — кричат стражники, разгоняя прохожих. — Посторони-ись!       Омега коротко кивает изумлённым жителям, застывшим в оцепенении, и спокойно следует дальше, направляясь на главную площадь. Прежде чем уплыть в Валанхан, он всё же решил посетить это значимое для него место.       Здесь почти ничего не изменилось. И тут же вспоминается, как Тэ впервые увидел Чонгука в толпе, как колотилось его сердце, а разум вообще не понимал, что происходит и почему тело так реагирует на незнакомца.       …Тэхён боится смотреть на него, изучает только пальцы. Это руки отнюдь не аристократа. Точно воина, потому что имеются шрамы, их слишком много, а ещё татуировки. Рукава закатаны до локтей, он останавливает взгляд на правой руке, рассматривая с интересом. Что именно выбито, понять не удаётся, но нельзя же стоять вот так вечно. Нужно ещё раз посмотреть на него и бежать отсюда, пока снова не начался пожар по всему телу. Глаза скользят по белой рубашке, расстёгнутой на три верхние пуговицы, которая обнажает участок мускулистой груди, выше к шее, где нервно дёргается его кадык, подбородок, чуть задерживается на нижней губе с серебряным кольцом, нос, такой ровный, прямой, очень аккуратный, и, наконец, глаза. Тёмные, словно ночь, как самое беззвёздное небо, на котором никогда не появится луна и не взойдёт рассветное солнце. Даже зрачков не разглядеть…       Прокручивает в памяти, как внутри всё бурлило извергающимся вулканом непередаваемых эмоций. Как аромат сандала дурманил сознание Тэхёна, буквально испепеляя лëгкие. Тëплый, древесный, сладковато-пряный и такой невыносимо родной.       Омега спешивается с коня, замерев посреди площади, и смотрит на то самое место, где проходил поединок. Тянет носом в надежде почувствовать хоть что-то отдалённо напоминающее аромат сандала. Но площадь пестрит буйством запахов специй, совершенно ненужных и отвлекающих от главного воспоминания.       — Как же я скучаю… — одними губами шепчет Тэ. — Как хочу вернуться в прошлое и всё исправить, чтобы ты никогда-никогда меня не покидал.       Люди не понимают, для чего сюда приехал правитель Севера, но смотрят с огромным любопытством, запоминая его лицо, впитывая каждую деталь идеальной внешности и фиксируя в памяти невероятные голубые глаза, которые без маски будто завершают удивительный ансамбль потрясающей красоты, на которую простым смертным и глядеть-то должно быть запрещено.       Кланяются.       Шепчутся.       Переглядываются…       Господарь стоит в кольце стражников и медленно смаргивает слёзы, тут же поспешно утирая их рукавом туники. Они должны были гулять здесь вместе с Чонгуком. Пробовать фрукты, сидеть под навесом любимой таверны Тэхёна и дегустировать острые южные блюда. Улыбаться прохожим, излучая счастье вокруг себя, и крепко держаться за руки.       Цири и Ёса…       Голубые глаза устало и безжизненно смотрят в одну точку, потому что разум прекрасно понимает, что в прошлое не вернуться никак, а настоящее настолько разрушительно и болезненно, что хочется заснуть и никогда не просыпаться.       — Ваше Величество? — обеспокоенно спрашивает Гису. — Вы в порядке?       — Нет, — едва слышно отвечает Тэ.       — Может, поедем обратно? — Он заботливо кладёт ладонь на плечо.       — Да… — Голос звучит совсем обречённо.       Тэхён разворачивается и торопливо направляется обратно, желая поскорее попасть во дворец. Поехать сюда напоследок было не лучшей идеей, и, кажется, омега переоценил свои возможности. Хочется скорее скрыться от любопытных глаз, чтобы никто не видел, как невыносимо больно и тяжело.       Но внезапно его отвлекает незнакомый голос.       — Ваше Величество, не могли бы вы уделить пару минут моему господину? — вежливо спрашивает чей-то сангон, почтительно кланяясь.       — Простите, но нет, — отстранённо отвечает Тэ, приближаясь к коню.       — Это не займёт много времени, — настаивает тот. — Умоляю вас! Если вы не согласитесь, меня казнят сегодня же! — Он горестно всхлипывает. — Сжальтесь, прошу вас!       Тэхён замирает и хмурится. Такой расклад ему очень не нравится. Можно сказать, что он в бешенстве! Потому что использовать такой приём, как лишение чужой жизни за встречу с ним, — это как минимум низко!       — Где ваш господин? — раздражённо бросает Господарь.       — Ваше Величество, может, не стоит? — обеспокоенно уточняет Гису.       — Скажу ему пару ласковых и поедем, — зло бубнит Тэ.       — Одну секунду! — Сангон машет рукой мужчине, сидящему на белоснежной веранде, украшенной живыми цветами и полупрозрачной органзой.       Тэхён, не дожидаясь, когда тот подойдёт первым, размашистым шагом направляется к нему.       — Какая честь, Ваше Величество! — Альфа почтительно кланяется. — Безумно рад встрече!       — Я вас уже видел, — прищуривается Тэ. — В театре…       — А у вас отменная память! — ахает мужчина.       — Что вы хотите? — бесцеремонно спрашивает Господарь.       — Не согласитесь пообедать со мной? — Он дружелюбно наклоняет голову.       — Вы идиот? Или прикидываетесь? — устало вздыхает Тэхён.       — Фу, как грубо! — фыркает альфа.       — Грубо и подло подсылать ко мне своего сангона, угрожая ему казнью!       — Да что вы! Не собирался я никого убивать. Это у него воображение разыгралось!       Тэхён внимательно смотрит на мужчину. Изучает с головы до ног буквально несколько мгновений, делая собственные выводы. Он одного с ним роста, с длинными тёмными волосами, завязанными на макушке в тугой узел, и довольно отталкивающими чертами лица. Глаза незнакомца постоянно бегают, смотрят в самую душу и проникают липкими щупальцами под кожу, цепляясь за каждый жест или слово.       Весьма неприятный тип.       — Думаю, воображение разыгралось у вас, если вы решили, будто я захочу с вами отобедать. Настоятельно рекомендую больше меня не преследовать, иначе я тоже вспомню, что такое казнь, — довольно резко и холодно произносит Тэхён.       Альфа смотрит на него и плотоядно улыбается. Буквально раздевает глазами, отчего Тэ становится противно даже стоять с ним рядом. Он разворачивается и молча направляется к коню.       — До встречи, Ваше Величество! — бросает ему в спину наглец.

***

Парящие острова Гай-Ё, 1733 год

      Чонгук с самого утра чертовски взволнован, потому что Джин пообещал, что сегодня они спустятся на главный остров. А это значит, что появятся новые впечатления, важная информация и шанс вспомнить ещё хоть что-то. Он ходит кругами в томительном ожидании, когда же альфа будет готов.       — Хватит крутиться около меня! — раздражённо бросает он. — Ты слишком возбуждён!       — Я провёл на этом острове больше года. Не то чтобы твоя компания мне осточертела, нет, скорее… Ты отличный парень и друг! Да-да, я считаю тебя именно другом, не смотри на меня так. — Он широко улыбается. — Но я всё же надеюсь, что наш поход окажется продуктивным, — продолжает торопливую речь Чонгук.       — Наша одежда слишком бедная, — вздыхает Сокджин. — Первое, что мы должны сделать, — это приобрести что-то приличное. И ещё нужна обувь. — Он смотрит на стоптанные башмаки альфы.       — У нас нет на это денег, — сокрушается Чон. — Прости, но кольцо и подвеску продать не смогу…       — У меня остались кое-какие накопления, этого должно хватить. К тому же мы берём с собой кайсо. Уверен, его можно будет выгодно продать.       — Джин, ты не должен тратиться ещё и на меня. Мало того что я как обуза торчу в твоём доме уже какой месяц, так ещё и одевать меня теперь? — качает головой Чонгук.       — Ничего не знаю. Мы делили кров и еду целый год, ты научил меня охотиться и скрасил моё одиночество. Я тоже считаю тебя другом, так что здесь вообще речь не идёт о каких-либо тратах. Всё моё — твоё… — неожиданно произносит альфа.       — Ты просто не представляешь, насколько я тебе благодарен! — смущённо говорит Чон. — Вот вернётся ко мне память и…       — Я готов, так что можем идти, — резкое меняет тему Ким, непривыкший к таким разговорам.       Переход по мосту, от которого мало что осталось, оказывается довольно непростым. Выясняется, что Чонгук боится высоты, поэтому приступы паники одолевают его каждый раз, когда он наступает на шаткую дощечку, которая того и гляди готова провалиться вместе с путником в морскую бездну.       — Не передумал? — хохочет Джин, оглядываясь на бледного Чона.       — Нет, — твёрдо заявляет альфа, цепляясь за канаты.       — Видок у тебя что надо! — продолжает измываться Ким.       — Вот доберёмся до твёрдой поверхности, и я тебя придушу! — рычит Чонгук.       — Ну-ну, — хихикает тот, ловко перепрыгивая зияющие провалы.       — Не ожидал, что он настолько хлипкий! — сокрушается Чон, стараясь повторять движения альфы.       — Это ещё очень даже хороший мост, ты не видел другие!       — Но почему ваш правитель не позаботится об этом?       — На Гай-Ё уже давно нет правителя. Есть синг, а острова, по сути, принадлежат Сумантре, — поясняет Джин.       — Судя по всему, хреновый там король, если совсем не следит за этой территорией.       — Ты прав: есть кучка людей, которая пришла в синг и всё разворовала. Собирает подать с жителей, часть оставляет себе и остальное просто переправляет Ким Донхёну. Ему не до островов сейчас… Вот когда был жив Ким Юджин, — вздыхает альфа.       — А что с ним случилось?       — Хотел напасть на императора Чхве, да не рассчитал силы… Их флот разбили, а король Сумантры погиб в бою, поэтому его место по закону занял его супруг.       — Но разве их земли не должны были перейти к правителю Востока? — задумчиво тянет Чонгук.       — Нет, если сражение идёт в море, на нейтральной территории, то у поражённой стороны есть возможность капитулировать, что и сделал флот Сумантры.       — Хм-м, ясно, — бубнит под нос альфа и старается перекинуть вес тела на руки, цепляясь за прочные канаты. — Значит, Сумантрой сейчас правит омега?       — Верно.       — А остальные земли? — любопытствует Чонгук.       — Вот мы и пришли! — перебивает его довольный Сокджин, оборачиваясь к альфе.       — Хвала небесам! — выдыхает Чон, ступая на твёрдую поверхность.       — Главное — пройти через ворота, а там я уже как рыба в воде.       — А есть вариант, что не пустят? — хмурится он.       — Мы выглядим не лучшим образом — могут решить, что какие-то бродяги пожаловали.       — И как же тогда попасть в город?       — Будем ориентироваться по ситуации, — подмигивает Джин.       Главный остров, будто сердце Гай-Ё, находится в самом центре парящих участков земли, разместив среди скалистых гор небольшой, но довольно уютный город. Чонгук крутит головой, поднимая глаза выше и снова опуская, с восторгом любуясь местными красотами.       Удивительное зрелище.       — Ва-а… — тянет Чон, растягивая губы в счастливой улыбке. — Сверху всё выглядело иначе!       — Тот остров, на котором мы живём, совсем мелкий и расположен гораздо выше этого. Конечно, с центрального открывается самый потрясающий вид!       — Да одни закаты чего стоят! — присвистывает Чонгук. — Хотя они с любой высоты хороши.       — Согласен.       Им крупно повезло, потому что сегодня объявили ярмарочную неделю, поэтому альфам беспрепятственно удаётся проскользнуть через ворота с вереницей торговцев с огромными тюками за спиной. Город, словно единый живой организм, шумит гудящей толпой, наполненный громкими звуками и ароматами. После года изоляции Чонгук, словно одичалый, озирается по сторонам, впитывая каждую мелочь: звонкий смех симпатичного омеги, стоящего за прилавком с фруктами, цокот копыт на мостовой, пыхтение толстяка, доставшего пузатый кошелёк, пока его сынишка складывает свежеиспечённые лепёшки в холщовый мешок.       — О боги! Хлеб! — захлёбываясь слюной, восклицает Чон.       На острове они питались вполне сносно, но выпечки чертовски не хватало.       — Погоди, сейчас приоденемся и перекусим, — бросает Сокджин, направляясь к рядам с цветным тряпьём. Ловко отбирает пару рубашек и брюк и переходит к обуви.       — Нам точно хватит денег? — с волнением уточняет альфа.       — Придётся поторговаться, — подмигивает Ким, и начинается целый спектакль, где Джин мастерски умудряется сбить цену сначала на одежду, а потом перекидывается на обувь, но торговец не сдаётся. Тогда альфа театрально бросает кожаные башмаки и в расстроенных чувствах покидает шатёр.       — Эх, жаль, он так и не уступил, — вздыхает Чон.       — Погоди ты, сейчас всё будет, — хихикает Сокджин, потирая ладони.       Через пару мгновений торговец всё же догоняет их, наигранно сокрушаясь, что его грабят средь бела дня, и пихает товар обратно в руки альфе.       — Делаю скидку только потому, что вы такие красавчики! — цокает языком пожилой омега. — Будь я помоложе, ух, я бы…       — Спасибо большое! — Джин суёт ему в ладонь пару серебряных и торопливо тянет Чонгука за рукав.       — Ты был уверен, что он вернётся? — усмехается альфа.       — Конечно! Ты что, никогда не торговался на базаре? — хохочет Ким.       — Не знаю, может, и было дело. Я ж не помню ни черта! — вздыхает Чонгук.       — Торгаши любят таких, как я. Уступают даже порой себе в убыток, но тем самым привлекают рядом стоящих людей. Видел, сколько зевак собралось, пока мы с ним препирались? А сколько ещё купят обуви после нас? — Смотрит на удивлённого альфу. — То-то же! Нам нужно переодеться, поэтому идём в уборные.       Одежда довольно простая, из недорогой однотонной ткани песочно-серого цвета, но зато чистая, без заплаток и вполне садится по фигуре. Чонгук глядит на себя в зеркало и поправляет отросшие до самых плеч волосы.       «Нужно бы подстричься…»       — Ну вот! — довольно потирая ладони, восклицает Джин. — Теперь хотя бы не будем внимание привлекать.       Они гуляют по городу, медленно прохаживаясь по узким улочкам, и периодически останавливаются возле большого скопления людей, подслушивая новости.       Ничего важного или чего-то действительно интересного…       Входят в маленькую таверну, чтобы перекусить. И пока Чонгук разговаривает с симпатичным омегой, готовым принять заказ на обед, Сокджин шушукается с хозяином заведения. Они резко скрываются за приоткрытой дверью, отчего Чон весь напрягается в томительном ожидании друга. Просит принести хлеба, что-то мясное на горячее и чай. Ким появляется, когда стол уже накрыт, и выглядит альфа весьма довольным.       — Ты куда подевался? — возмущается Чонгук.       — Решал важные вопросы. Это мой давний приятель, так что мне удалось продать ему парочку склянок с кайсо.       — А он не настучит на тебя? — с подозрением в голосе уточняет альфа.       — Нет, всё в порядке. Просто не ожидал меня увидеть, поэтому пришлось приврать, что я путешествовал и вот только недавно вернулся.       — Давай уже пообедаем! Мой желудок скоро в узел завернётся, пока я смотрю на всю эту вкуснотищу!       Когда ты изо дня в день ешь хоть и сытную, но весьма однообразную пищу, такое буйство специй в блюдах взрывается на языке яркими фейерверками. Чонгук уплетает свиную рульку, постоянно мыча от удовольствия.       — Ничего вкуснее не ел! — стонет он, откидываясь на спинку стула. — Отвал всего!       — Согласен, — смеётся Ким. — Я тоже соскучился по нормальной еде: повара из нас так себе.       Разомлевший от съеденного, Чонгук разливает ароматный чай по чашкам и подносит к губам, застыв в оцепенении.       Запах мёда и имбиря проникает в лёгкие, вихрем взбалтывая бурлящие воспоминания, осевшие в закромах застывшей памяти. Они лихо кружат ему голову, лишают остатков кислорода и настолько шокируют, что Чонгук ошарашенно смотрит на друга, всё больше округляя глаза.       — У тебя такое лицо, будто там не чай, а ослиная моча, — хохочет Джин.       — Охрене-еть! — изумлённо шепчет Чонгук, потряхивая головой.       — Да что такое?       — Я вспомнил! — Его выражение лица меняется с удивлённого на счастливое. — Всё-всё вспомнил!       — Ты шутишь? — радостно восклицает Ким. — Ну, колись давай!       — Ты просто не представляешь, кого спас той ночью… — загадочно улыбается альфа.       — И даже своё имя?       — Да!       — Ну?       — Чонгук. Чон Чонгук, — прикрывая глаза, довольно произносит он.       — Прекрасно, но мне пока это ни о чём не говорит. Я знаю только одного Чон Чонгука, который прави… Стой! Ты что же? Ты из Валанхана?! — восклицает Сокджин.       — Тише ты, — смеётся мужчина. — Твои мысли идут в правильном направлении, — хитро подмигивает.       — Ты Господарь? — с придыханием спрашивает Ким.       — Верно. Он самый… А знаешь, кто мой муж?       — Кто?       — Ким Тэхён, наследник Сумантры.       — Да чтоб меня располовинило! — присвистывает Джин, ударяя ладонью по колену. — Быть такого не может!       — Видишь эту подвеску? Луна — Валанхан, а солнце — Сумантра. Это его подарок.       — Скажи, что я не сплю сейчас…       — Ты был прав насчёт лилии. Я служил в лиране, потому что родом с Востока. О боги, я действительно всё вспомнил! И даже ту ночь, когда всё случилось…       Небо повисло над Элуэзским морем свинцовой тяжестью. Грозные тучи сгущались всё сильнее, пока нарастающий гром раскатисто не пронёсся оглушающей волной. Да так мощно, что затряслись стены даже в каютах. Так уж случилось, что капитанов не хватало, поэтому в этот раз все три альфы разделились, чтобы каждый управлял отдельным кораблём. У Чонгука был самый большой — грузовой, на котором везли огромное количество оружия. Они не один раз попадали в шторм, поэтому особо не переживали, потому что точно знали, как действовать в подобных ситуациях.       Но что-то пошло не так…       В ту ночь море разбушевалось настолько, что корабли буквально швыряло из стороны в сторону, яростно бросая друг на друга. Они стали абсолютно неуправляемые, а потому оставалось только молиться богам, чтобы пучина не утянула их всех на дно. Яркие всполохи молний пронзали небо всё чаще, а гигантские волны накрывали главные палубы, слизывая смертоносными вспененными языками испуганных моряков, которые не успели зафиксировать себя верёвкой покрепче.       Чонгук прекрасно знал, как нужно себя вести. Надрывно кричал альфам, отдавая чёткие указания, но иногда даже правильные действия и опыт не могут предотвратить того, что было уже предрешено свыше. В тот момент, когда в их корабль с оглушительным треском влетел другой, Господарь понял, что это конец.       Всё происходило так быстро.       И так мучительно медленно…       Наблюдать, как грузовое судно раскалывается на две части, словно пасть умирающего кита, раскрытая перед последним погружением на дно, было чертовски больно. Крики людей слышались совершенно потусторонне, словно отдалённым фоном, уже совсем бессмысленные и абсолютно неважные. В голове звучал лишь единственный бархатный голос, ласково обволакивающий и успокаивающий:       «Сердце выбрало тебя из тысяч других, а его не обманешь. Моя душа определила это раньше, чем разум, желая быть только с тобой и ни с кем больше. Я обещаю дарить тебе тепло и объятия, когда ты будешь в них нуждаться, буду смеяться вместе с тобой, разделяя радость, и плакать в дни горести и печали. Клянусь быть преданным, любить тебя таким, какой ты есть, и поддерживать во всём. Вверяю тебе всего себя, потому что люблю больше жизни!»       — Прости меня, Цири… Прости! — Его слова уносит порывом ветра, развеивая над разбушевавшимся морем.       Фраза, которую его муж никогда так и не услышит.       А дальше темнота…       — Как ты вообще меня нашёл? — неожиданно спрашивает Чонгук.       — Я спустился на самый нижний остров: у воды кайсо добывать легче, чем наверху. Увидел тело и не смог тебя там оставить.       — А как поднял? — хмурится альфа.       — Канатная дорога. Торговцы постоянно ею пользуются, когда разгружают товар с кораблей, — поясняет Джин. — Это что, допрос с пристрастием?       — Прости, я пытаюсь воссоздать всю картину, но не получается. Наш флот направлялся с войной на Фреут. К нам должны были присоединиться Сумантра и Мавай. Но мы попали в жуткий шторм, и мой корабль, как и ещё с десяток других, утащило в свои сети разбушевавшееся море. Мне суждено было погибнуть, но кто-то привязал меня к тому самому обломку мачты, возможно, ценой собственной жизни. А ты обнаружил. С переломанной спиной, которую никто, кроме тебя, и восстановить бы не смог! Это ли не воля богов? — тихо рассуждает Чонгук.       — Я сейчас малость в ступоре, что передо мной сам Господарь, так что про богов рассуждать вообще не в состоянии, — медленно добавляет Ким.       — Ты мне веришь? — неожиданно спрашивает Чонгук.       — А смысл тебе врать? Конечно верю.       — Это хорошо, — кивает Чон, судорожно соображая, как ему дальше действовать.       Всё это время Чонгук был будто в какой-то полудрёме, совершенно не понимая, кто он и в каком направлении двигаться, чтобы восстановить память. Но не зря альфа так рвался на остров. Он будто нутром чувствовал, что тут его накроют воспоминания.       Мёд и имбирь.       Ну конечно, эти ароматы, как ничто иное, смогли вернуть ему утраченную память. Самые любимые и драгоценные из всех существующих.       Тэхён…       Чонгук закрывает глаза, делая глубокий вдох.       «Прошёл целый грёбаный год! Он же наверняка там с ума сходит от горя! А что, если Тэ решил расстаться с жизнью, думая, что меня уже нет в живых?» — с ужасом предполагает Господарь.       — У тебя даже выражение лица стало другое, — вздыхает Джин.       — Какое?       — Более суровое, что ли… Не знаю, как объяснить. — Альфа трёт лоб и нервно кусает губу.       — Я сейчас думаю о своём муже. Вот чьи голубые глаза не давали мне покоя. Ты просто не представляешь, насколько он красив! И сейчас Тэхён считает меня погибшим. Нам срочно нужно в Сумантру! — подскакивает Чонгук.       — Что? Почему именно туда? — спохватывается Джин.       — Ким Донхён поможет добраться до Валанхана. Ты же поедешь со мной? — с надеждой в голосе спрашивает Чонгук.       — Я… я даже не знаю, что и сказать. У меня всё это в голове не укладывается! Господарь… — Сокджин снова округляет глаза.       — Я же говорил, что всё вспомню и отблагодарю! Если захочешь, потом вернёшься на острова и продолжишь свои исследования. Я обеспечу тебя всем необходимым: людьми, оборудованием, новыми канатными дорогами. Ты уникальный человек, одарённый богами, который спас меня! Позволь отплатить так, как мне бы того хотелось, — тараторит Чонгук.       — Нет-нет, не нужно мне платить! Ты с ума сошёл! — машет руками Джин.       — Ты не понимаешь! Наша встреча неслучайна! В мире вообще всё закономерно и уже заранее предрешено. Если я не погиб, а ты меня нашёл, значит, так и было задумано! Скорее всего, мы должны были встретиться! Тебе хотелось быть самым великим учёным во всём Киандэ — ты им станешь! Я прославлю твоё имя и твои золотые руки.       — Я сейчас очень надеюсь, что тебе не подсыпали ничего в чай и ты в здравом уме, — пытается шутить Ким.       — Я Чон Чонгук, правитель Севера. Если у тебя не хватит средств, чтобы мы добрались до Сумантры на торговом корабле, то я сейчас же отправлюсь в синг и сообщу о том, кто я такой.       — Вот это очень сомнительная затея, даже не думай. На слово тебе никто не поверит, могут взять под стражу, да они вообще способны на что угодно! — предупреждает Сокджин.       — Сколько ты выручил с продажи кайсо? Я всё верну…       — Достаточно. Должно хватить нам двоим на корабль до Сумантры, — успокаивает его Ким.       — Нужно отправляться прямо сейчас! — Альфа вскакивает с места и направляется к двери.       — Да погоди ты! Дай я хоть за обед расплачусь! — кричит ему вдогонку Ким.

***

      Добраться с Гай-Ё до Юфиря оказалось не так-то просто. И на попутный торговый корабль удалось сесть лишь спустя два дня. За это время Чонгук, кажется, рассказал Джину всю свою жизнь, по десятому кругу возвращаясь к Тэхёну.       — Забыл упомянуть, что мы истинные, — добавляет Чон.       — Мне казалось, что это всё сказки, — тянет Джин, усаживаясь на скамью главной палубы.       — Да все мы так думали. Тэхён должен был выйти замуж за правителя Мавай, но встретил меня.       — И как тебе удалось с ним договориться?       — С кем? С Хосоком? — улыбается Чонгук.       — Ага.       — Он приплыл ко мне с войной, но тоже повстречал своего истинного, — смеётся Господарь.       — Вот это да-а! — присвистывает Сокджин. — Сразу две пары, обалдеть!       — Ты удивишься ещё больше, когда я скажу, что его истинный — Хван Хёнджин.       — Которого ты спас тогда? Принц Востока?       — Верно.       — С ума сойти! И вы плыли в ту ночь во Фреут, чтобы сразиться с Чхве?       — Да. Он своими нападениями на наших омег уже довёл нас до ручки. Ждать больше не было никакого смысла.       — А сейчас? Вдруг он уже захватил Валанхан? Мы же про это даже не спросили! — ошарашенно шепчет Ким.       — И то верно… — соглашается Чон и уходит побеседовать с моряками.       Осторожно выспрашивает новости: какие дела в Сумантре и кто там король. Возвращается через несколько минут и задумчиво кусает нижнюю губу.       — На Юге правит Ким Донхён. Ничего не изменилось. Если бы Чхве напал на Северные земли и захватил их, об этом бы трубили на каждом углу.       — А про Валанхан спросил? Кто там правитель? — интересуется Сокджин.       — Молодой Господарь Ким Тэхён, — с тёплой улыбкой произносит Чонгук.       — Стало быть, муженёк твой, — хмыкает альфа.       — Боги! Как же я хочу к нему! — вздыхает Господарь.       — Уже представляю вашу бурную встречу! — усмехается Сокджин.       Путь от Гай-Ё до Сумантры занимает примерно сутки. Безветренная погода замедляет ход корабля, отчего Чонгук бродит кругами по главной палубе и нервно поглядывает на неспешно приближающиеся Южные земли.       Когда они ступают на берег, альфа тут же направляется к стражникам, которые в этот день караулят гавань.       — Мне нужно увидеться с королём, — твёрдо заявляет Чонгук.       — Мало ли чего тебе нужно, — цокает мужчина. — Проваливай!       — Я Чон Чонгук, правитель Севера, пропавший без вести год назад. Тебе о чём-то говорит это имя? — нарушая личное пространство, чеканит ему прямо в лицо альфа.       — Сказал же: дуй отсюда!       Стражник толкает его в плечо, но Чонгук тут же ставит блок, заламывая мужчине руку. Его напарник реагирует мгновенно, направляя меч в шею Чона.       — У меня нет времени и желания с вами тут сражаться. Поможете попасть во дворец — награжу, будете мешать — казнь вам обеспечена! — рявкает Господарь.       — Да он не в себе! — кричит пострадавший стражник.       — Что здесь происходит? — строго спрашивает начальник охраны, услышавший шум на берегу.       — Арестуйте этого сумасшедшего! Возомнил себя чёрт знает кем! — возмущается альфа.       — Ваша Честь, этот человек требует аудиенции короля, заявляя, что он Господарь.       — Вот как? Какой из них? — усмехается мужчина.       — Чон Чонгук, правитель Севера. Мой супруг, Ким Тэхён, является сыном нынешнего короля Сумантры. Дайте встретиться с Донхёном. Он тут же меня узнает, если вы сомневаетесь!       — Нельзя беспокоить Его Величество каждый раз, когда кто-то просит встречи с ним. Это может стоить мне головы…       — У тебя её точно не будет, если ты эту встречу не организуешь! — властно произносит Господарь.       Сокджин ошалело наблюдает за Чонгуком, который, вспомнив, кто он на самом деле, на глазах превратился в совершенно другого человека. Перед ним и правда хочется пасть на колени и преклонить голову, потому что он буквально излучает силу и власть. И кажется, начальник охраны тоже засомневался в своём решении отослать самозванца. Прищуривается на несколько секунд и кивает.       — Если устрою и это окажется правдой, могу просить чего хочу?       — Не наглей. Я и без тебя попаду в Цири-Ёсу. Это дело времени! — Чонгук начинает злиться.       — А я ведь и арестовать могу, — заводится альфа.       — Рискни! — Господарь ведёт себя слишком самоуверенно, скрещивая руки на груди.       — На колени!       Начальник вынимает меч, но не успевает среагировать, как тот уже валяется в дорожной пыли, выбитый ловким движением ноги Чонгука.       — Единственный человек, перед которым я встану на колени, — это мой супруг. Не трать моё время! — В голосе звучит металл.       — А ты не оборзел? — Альфа сплёвывает на землю.       — Стойте! — К ним приближается ещё один стражник, во все глаза уставившись на Чонгука. — Идиоты! Вы хоть понимаете, на кого замахнулись? — рычит коротко стриженный усатый мужчина. — Святые небеса! Ваше Величество! — Он почтительно кланяется.       — Ну наконец-то! — вздыхает Чонгук. — Хоть кто-то меня признал! Ты был в Валанхане с Донхёном?       — Был…       — Прекрасно. Значит, понял, кто я, в отличие от этих олухов!       — Не серчайте на них: они же не знали! — оправдывает молодых альф мужчина.       — Мне нужно увидеть короля, — нетерпеливо повторяет Чонгук. — Этот человек со мной. — Он указывает на Сокджина.       — Сейчас же распоряжусь подать коней, — суетливо произносит альфа.       — Во дела-а, — тянет Джин. — Реально Господарь?       — А ты что, сомневался? — удивляется Чонгук и выглядит даже слегка обиженным.       — Нет. Но закрадывалась мысль, что это побочный эффект от кайсо. Мания величия и всё такое. — Ким прыскает в кулак.       — Дурак ты, — смеётся Чон, толкая его в плечо. — Стал бы я обманывать?       — Дело не в обмане, а в реальном восприятии себя в образе другого человека. Ну мало ли что на тебя нашло…       — И ты всё равно попёрся со мной в Сумантру, даже не зная наверняка, что я и правда Господарь?       — Да мне всё равно, кто ты. Если я могу помочь, почему нет? — улыбается Джин.       — Ты удивительный человек! — Чонгук притягивает его к себе и хлопает по спине. — Спасибо!       — Ваше Величество! — Джин показушно кланяется и кривляется.       — Иди в задницу! — Чонгук закатывает глаза и едва сдерживает смех.

***

Сумантра, Цири-Ёса, 1733 год

      Ким Донхён только вернулся из Юфиря, вымотанный накопившимися делами и изнурительной жарой, поэтому направляется к себе и просит его не беспокоить. И когда один из советников лично прибегает в его покои, он застывает в смятении, понимая, что просто так его бы не потревожили.       — Ваше Величество, тут такое дело… — ошарашенно начинает мужчина.       — Ну, говори уже. Что стряслось? — нетерпеливо перебивает его король.       — Там внизу Чон Чонгук. Господарь… — сообщает на одном дыхании альфа.       — Ч-что? — поперхнувшись воздухом, переспрашивает омега.       — Я бы и сам не поверил, но видел его только что собственными глазами! Это точно он, Ваше Величество! — тараторит советник.       — Пропусти, — рвано бросает Донхён, стремительно выбегая из покоев.       — Он ожидает в тронном зале! — кричит вдогонку мужчина, едва поспевая за королём.       Правитель Сумантры влетает в помещение, даже не заботясь о внешнем виде и совершенно позабыв, что на нём лишь лёгкий костюм и шёлковый халат. Это совсем неважно, потому что услышанное никак не укладывается в голове.       «Да быть такого не может!»       Господарь вскакивает с дивана, на котором сидел в ожидании встречи, и тут же направляется к королю.       — Ваше Величество… — Он коротко кланяется.       — О бо-оги! — прикрыв ладонью рот, шепчет изумлённый Донхён. — Чонгук! — Одним рывком притягивает его к себе, чувствуя знакомый аромат сандала. — Как такое возможно? Ты жив?       — Да… Но потерял память, которая вернулась буквально пару дней назад, — поясняет альфа.       — Мы же все думали, что ты утонул! С ума сойти! — качает головой шокированный король.       — Понимаю. Если бы это зависело от меня, я вернулся бы гораздо раньше, но, к сожалению, даже не помнил собственного имени, — оправдывается Господарь.       — Святые небеса! Чонгук… — Донхён кладёт ему ладони на плечи. — Тэхён весь этот год так горевал по тебе, ты даже представить не можешь! — всхлипывает мужчина, не обращая внимания на стражу, куннё и постороннего человека, тихо сидящего на краю дивана. — Но самое обидное, что он был здесь и буквально три дня назад отправился обратно в Валанхан!       — Проклятье! — стонет Чон, запуская пятерню в волосы. — Всё это время я был совсем рядом — на Гай-Ё. Этот человек, — кивает на Джина, — спас мне жизнь и подарил возможность ходить. Как только ко мне вернулась память, мы направились в Сумантру, но корабли не ходят ежедневно, поэтому пришлось ждать, — вздыхает Господарь.       — Ну ничего. Отправишься следом, может, и нагоните по пути или… Да неважно, Чонгук! Главное, что ты живой! Боги! Это же чудо какое-то! — сбивчиво произносит король.       — Как Тэхён? — с тревогой спрашивает альфа.       — Плохо. Очень плохо… Я с трудом уговорил его приехать сюда, чтобы хоть немного отвлечься. Исхудал, глаза потухшие, ничего не хочет и ничто его не радует, — тихо отвечает король.       Чонгук обессиленно опускается в кресло, закрывая ладонями лицо. Ему страшно представить, что испытывал его омега весь этот год, думая, что Чонгука больше нет в живых.       — Будь я на его месте, не уверен, что справился бы с таким горем… — шепчет Чон.       — Дорогой мой, наш Тэхён сильнее, чем ты думаешь. Его очень поддерживали друзья и все жители Севера. В вашу честь даже монумент поставили в Лагосе! Цири и Ёса… Люди ежедневно возлагают цветы в память о вашей невероятной любви.       — Остановитесь, прошу… — Чувствуя выступившую влагу, альфа сконфуженно трёт глаза. — Я так виноват перед ним. Он не должен был всё это переживать, ох… боги!       — Ты не виноват, — подаёт голос Джин. — Простите, Ваше Величество. — Он поднимается и кланяется, подходя ближе. — Не кори себя! Ты же ничего не помнил, а как только воспоминания вернулись, сразу же приехал сюда.       — Понимаю, но та боль, что испытал мой муж, просто невыносима!       — Хуже было бы, если бы ты и правда погиб. Но всё же хорошо, а значит, скоро вы встретитесь и всё будет замечательно! — успокаивает его Сокджин.       — Я распоряжусь, чтобы к утру подготовили корабль, — говорит Донхён. — А пока его покои в твоём распоряжении. — Он поворачивается к Джину. — Сердечно благодарю вас за его спасение! — Король порывисто обнимает ошалевшего от такого жеста альфу.       После купальни Чонгук следует за сангоном, который впускает его в покои Тэхёна и осторожно прикрывает дверь. Он никогда здесь не был, как и в самом дворце, который, к слову, оказался гораздо роскошнее Кунсо. Господарь проходится по спальне, с интересом рассматривая каждую деталь.       Здесь его муж провёл детство и юношество. Здесь же он пробыл целый месяц, и стены всё ещё хранят его аромат. Альфа прикрывает глаза и делает глубокий вдох, чувствуя, как тоска обрушивается лавиной воспоминаний. Опускается на кровать, утыкаясь носом в подушку, но после стирки она, конечно же, утратила запахи Тэхёна. Чонгук устало поднимается, направившись к гардеробу, распахивает дверцы и начинает перебирать красивые яркие наряды.       Под стать его омеге…       Но что-то ему подсказывает, что он ни разу не надевал их, поэтому рука скользит по чёрному шёлку, вынимая лёгкую тунику. Тонкий шлейф мёда и имбиря ударяет в нос, вспыхивая внутри ярким пламенем. Господарь прижимает ткань к лицу, замирает и осторожно принюхивается, представляя, будто сейчас он обнимает самого Тэхёна.       — Милый мой, как же тебе досталось! — обречённо вздыхает. — Потерпи немного. Очень скоро мы увидимся!

***

Элуэзское море, 1733 год

      Ким Тэхён сидит на носу корабля, укутавшись в тёплый плед, и смотрит на красивый закат. Яркий огненный шар медленно погружается за линию морской глади, озаряя всё вокруг красно-оранжевым светом. Буквально через несколько минут начинает смеркаться и тут же веет прохладой, поэтому омега без желания поднимается и направляется в каюту.       Он не хотел бы быть мореплавателем. Все эти передвижения по воде явно не его конёк. Хорошо, что хотя бы морской болезни нет, и на том спасибо. Гису приносит кувшин с тёплой водой, помогает подготовиться ко сну и кланяется, оставив омегу в одиночестве. Шёлковая пижама приятно холодит кожу, чуть обгоревшую в последние дни перед отъездом. Тэ забирается под одеяло и гасит лампу, обняв подушку.       Они плывут уже четвёртые сутки, а он весь измаялся и не знает, куда себя деть. Дорога домой всегда более нудная, и кажется, что время тянется бесконечно долго. В тот момент, когда сон всё же начинает его смаривать, за дверью слышится шум и крики. Тэхён встревоженно приподнимается, всматриваясь в темноту, а потом в каюту влетает запыхавшийся Гису.       — Что там такое? — испуганно спрашивает Тэ.       — Там корабли, Ваше Величество! — сообщает он.       — И в чём проблема? — бросает Тэхён. — От них исходит какая-то угроза?       — Их очень много! И на них флаги Фреута!       — Да что б их! — ругается Тэ, торопливо выбираясь из постели.       С главной палубы уже раздаётся горн, разнося вокруг тревожный сигнал, который подхватывают и остальные капитаны. С ним отправилось не так много людей, но и дюжина кораблей — это довольно внушительная часть, которая вполне могла защитить своего Господаря.       — Никуда не выходите! Оставайтесь здесь! — просит сангон.       — Да вот ещё! Что ж я за правитель такой, если буду прятаться в каюте? — возмущается Тэ, торопливо одеваясь.       — Умоляю вас! Ваше Величество! — Гису испуганно смотрит на омегу.       — Идём, — строго говорит Тэхён, игнорируя увещевания и просьбы сангона.       — Это же Чхве! Неужели не понимаете? — скулит Гису.       — И что теперь? Значит, встречу его как полагается! — рявкает Тэ, выбираясь наружу.       Но лучше бы он и правда этого не делал, потому что град огненных стрел обрушивается на их корабль, вынудив моряков с криками метаться по палубе, занимая боевые позиции.       — Проклятье! — стонет Тэхён, оглядываясь в поисках капитана, но замечает недалеко от рулевой его бездыханное тело.       — Ваше Величество, скройтесь в трюме! — кричит один из воинов, заряжая стрелы в арбалет.       Тэхён не умеет воевать. Всё, что он знает, — это субак-до, приёмы которого больше подходят для самообороны.       Ему становится по-настоящему страшно… Но злость пересиливает нарастающий ужас и панику, поэтому он сжимает кулаки и кричит морякам:       — Давайте отпор до последнего! И дайте мне чёртов лук и стрелы!       — С ума сошли?! — Гису испуганно хватает его за рукав, а потом резко разворачивает, придавливая телом к стене. — Тэх-хён… — сжимая его плечи, хрипит сангон, оседая на пол. — Берегите себя…       — О боги! Гису! — замечая несколько стрел, торчащих из его спины, восклицает Тэ. — Ты закрыл меня своим телом, Гису-у! — И опускается на колени, смаргивая слёзы.       Его любимый сангон. Он же его буквально с пелёнок нянчил и знал, как никто другой! Считывал каждое желание и всегда был рядом… Самый преданный человек.       Омега вжимается в стену, с ужасом глядя на приближающиеся корабли. Их в два раза больше, и они атакуют просто молниеносно, подавляя их отпор. И как бы гребцы усердно ни работали, судна уже окружены. Очевидно, что нападение планировали и поджидали их, желая застать врасплох. Безусловно, воины Севера будут сражаться до последнего, но численное превосходство никто не отменял.       Трясущимися руками Тэхён открывает первую попавшуюся дверь и утыкается лбом в стену. Судорожно соображает, как быть, но ни одна здравая мысль его голову не посещает.       Умирать не страшно.       Но не хотелось бы мучений и насилия.       Можно выброситься за борт, пока воины Востока ещё не успели перебраться на их корабль. Омега выглядывает и замечает, как металлические крюки уже цепляются за деревянные поручни, со скрипом подтягивая судна друг к другу. Оценивает обстановку и прикидывает, с какой стороны лучше прыгнуть, чтобы уж наверняка. Расстояние до кормы довольно большое. Если бежать без оглядки, то вполне получится успеть, но можно и быть подстреленным.       «Всё же лучше рвануть вправо. С той стороны безопаснее…»       Тэхён бросает прощальный взгляд на Гису и делает шаг вперёд, чтобы ускориться, но из-за угла появляется мощный альфа, который на две головы выше него.       — Куда собрался? — спрашивает воин, плотоядно оглядывая омегу.       Ему даже дёрнуться не дают — тут же заламывают обе руки и прислоняют щекой к щербатой деревянной стене. Боль в запястьях скручивает пронзающей молнией, простреливая до самой шеи. Тэхён инстинктивно стонет, пытаясь понять, как вырваться из цепких лап.       Но очевидно, что силы неравны и преимущество явно на стороне альфы.       — Убери от меня руки, гад! — рычит Тэхён, запоздало дёргаясь.       — Станешь сопротивляться — будет больно. Советую слушаться, и тогда я не причиню вреда, — обжигая горячим дыханием, шепчет на ухо воин.       От него пахнет костром, металлом и кровью.       Палубу заполоняют чужие альфы в блестящих доспехах, ловко перекинув мостик с одного судна на другое. Если они сумели преодолеть преграду из заслона дюжины боевых кораблей, которые защищали главный — с мордой волка и молодым Господарем на борту, значит, шансов нет… Слышатся лязг металла и глухие удары мечей. Восточные воины связывают тех, кто ещё остался жив, добивают смертельно раненных и выбрасывают тела за борт. Тэхёна разворачивают, прижав лопатками к мускулистой груди, и толкают вперёд.       — Не делай лишних движений, — предупреждает мужчина.       Тэхён молчит.       Наблюдает.       Анализирует.       Вариантов спастись уже нет. От слова совсем.       Воины смотрят на красивого омегу с большим интересом, довольно кивают и машут кому-то рукой с криком: «Он здесь!» Взгляд Господаря устремляется на мост, по которому вальяжно ступает невысокий мужчина с угловатыми чертами лица. Тэхён, без сомнений, уже видел его.       Дважды.       Первый раз был в театре, второй — на торговой площади в Сумантре, когда отказался отобедать с ним. Но тогда Тэ и подумать не мог, кто он такой. Хотя это всё равно ничего бы не изменило.       Альфа подходит ближе, сверкая голодным блеском чёрных глаз. Хищно облизывается, хватая омегу пальцами за подбородок. Тэхён смотрит пронзительно, выдерживая взгляд до самого конца. Обжигает ледяным холодом голубых горных озёр, излучая чистейшую ненависть.       — Ну здравствуй, красота моя, — певуче произносит он и плотоядно улыбается.       — Значит, ты и есть Чхве! — выдыхает Тэ.       — Какой смышлёный мальчик! — цокает император.       — Ты же понимаешь, чем грозит захват моих кораблей и меня самого? — холодно перебивает его Тэхён.       — Очень интересно! Расскажешь? — наклоняясь ближе, спрашивает альфа.       — Догадайся сам! — выплёвывает Тэ.       — В мою каюту его! — В голосе появляются стальные нотки.       Альфа больше не говорит ни слова, следуя обратно на мост. Очевидно, что нападение на них было совершено с одной-единственной целью — похитить правителя Севера. Омегу волоком тащат на чужой корабль, удерживая поперёк талии. Но он не чувствует боли, да и страха тоже. Негодование и ярость заполняют его целиком.       — Будь ты проклят, Чхве! Поверь, ты за всё заплатишь и очень скоро! — выкрикивает Тэхён, прожигая чужую спину взглядом, полным гневного презрения.