ГОСПОДАРЬ

Фреут, Уль-Хо, дворец Кагос, 1733 год

      За всю неделю пути к Тэхёну больше на удивление не приходит ни Чхве, ни тот похотливый альфа. К омеге приставили охрану и выделили сангона, который приносит еду и помогает по другим вопросам. Ему разрешается выходить из каюты только в уборную, а в остальное время он вынужден сидеть взаперти в ожидании, когда корабль причалит к берегам Восточных земель.       Тэ скорбит по Гису, который ценой своей жизни уберёг его от глупой смерти. Этот человек давно стал для него по-настоящему родным. Он, как никто другой, знал его характер и считывал настроение в первые секунды, как только омега начинал говорить, а порой хватало и мимолётного взгляда. Господарь был искренне привязан к сангону и по-своему любил его, поэтому гибель Гису вновь резанула по израненному сердцу.       Каждый раз, когда щёлкает замок и открывается дверь, Тэхён вздрагивает и замирает, с ужасом думая, что за ним явился Чхве или кто-то из его стражи. Но это снова оказывается сангон, который немногословен и строго выполняет то, что ему приказали. Следит, чтобы омега хорошо питался, был здоров и ни в чём не нуждался. Тэ пытается его разговорить, но видно, что парнишка слишком запуган, поэтому не пойдёт на контакт: опасается наказаний. Его руки в шрамах, исполосованные свежими рубцами, и всё время дрожат, пока прикасаются к Тэхёну. Безусловно, парнишка прекрасно знает, к кому его приставили, и от этого ещё страшнее. Господарь в любой момент может выкинуть что угодно, и тогда ему точно не сносить головы.       У Тэхёна много времени на раздумья. Пока они плывут на Восток, омега бесконечно анализирует своё положение. Чхве ясно дал понять, что похитил его не просто забавы ради, а для вступления в брак в корыстных целях. Но всё же желание в глазах альфы говорит о многом: омегу нестерпимо хотят. И ни о каких чувствах тут речь не идёт, только холодный расчёт и стремление захватить все земли Киандэ. Но пока жив папа, Сумантра лишь косвенно принадлежит Тэхёну, а это значит…       — Чхве, скорее всего, захочет его устранить, — вслух произносит омега, расхаживая по небольшой каюте, в которую его отправили сразу же после разговора с императором.       Он знает, что его точно ждут в Валанхане, потому что папа вместе с ним отправлял птицу с весточкой о том, что Господарь отплывает из Сумантры с частью северного флота. Ещё несколько дней… и Юнги с Намджуном забьют тревогу, наверняка подумав на Чхве. Остаётся надеяться, что альфы не станут медлить и быстро соберут армию, присоединив южных и западных союзников.       Находиться столько дней в замкнутом пространстве просто невыносимо. Хочется подняться на палубу и хоть немного подышать свежим воздухом, но строгий запрет императора не обсуждается. Ни один из присутствующих на корабле не рискнул бы его нарушить — даже в угоду правителю Севера. Поэтому приходится ждать и маяться от безделья, читая идиотские книги о завоеваниях чокнутых альф.       Когда в очередной раз открывается дверь и на пороге возникает небольшого роста мужчина с усами и длинной бородой, заплетённой в тугую косу, Тэхён тут же его вспоминает. Этот человек был с Чхве в театре, а значит, является его сангоном или советником.       — Мы скоро пришвартуемся, Ваше Величество, — мягко сообщает он, сцепив руки за спиной. Стоит, немного раскачиваясь из стороны в сторону, и задумчиво смотрит на омегу. — Меня зовут Куан, и я не должен быть здесь, но всё же хочу вас предупредить… Не стоит гневить императора. Это жестокий человек, не знающий, что такое любовь и сострадание. Он не станет вести долгие разговоры, не будет пытаться завоевать ваше внимание, потому что вы и так уже в его власти. Будьте максимально благоразумны и постарайтесь…       — Это всё? — резко перебивает его Тэхён, глядя исподлобья.       — Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали, Ваше Величество. Иногда нужно быть хитрее и находить выгоду даже там, где её по определению быть не может.       Омега молчит, что-то прикидывая в уме, и устало прикрывает глаза.       — Если бы вы хоть немного знали меня, то не стали бы тратить время и силы на глупые предупреждения. Мне прекрасно известно, кто такой Чхве, насколько он безжалостен и охоч до власти. Знаю, что для него нет ничего святого, поэтому не вижу никакого смысла притворяться, искать выгоду и делать вид, будто согласен со своей участью. Головы перед ним я не склоню, ложе добровольно не разделю и лучше умру, чем вступлю в брак с тем, кто убил моего отца, уничтожил всю королевскую семью Хванов, жестоким образом напал на моего друга, тем самым лишив его сына, и вынудил моего супруга отправиться в наступление, в котором и погиб. Этот мерзавец обязательно получит по заслугам, и мне плевать, увижу ли я, в каких муках он будет корчиться, или нет, но сделаю всё возможное, чтобы это случилось как можно скорее.       Куан молчит, глядя на молодого Господаря. Он наслышан о его строптивом характере и силе духа, предполагал, что договориться полюбовно не получится, но сейчас окончательно убедился в своих опасениях: этот омега действительно не сдастся до последнего, будет умирать в страшных муках, но ни за что не пойдёт на поводу у заклятого врага. Так близко Тэхёна он ещё не видел, а потому с интересом изучает невероятной красоты лицо и холодные как лёд глаза, которые неотрывно смотрят в ответ.       Взгляд наполнен такой внутренней силой, что мурашки по коже.       «Как же не хочется его ломать. Будет неимоверно жаль…»       — Моё дело — предупредить. — Альфа почтительно кланяется. — Я пришлю сангона. Скоро за вами придут.       Омега приносит его одежду, которую почистили, пришив новые пуговицы. Поверх неё сказали надеть чёрный плащ с глубоким капюшоном.       — Не снимайте его, пока не позволят, — тихо произносит сангон.       Тэхён коротко кивает, прикрывая голову, и следует за стражей, которая ожидает его за дверью.       Вынужденное заточение сильно угнетало, поэтому, когда он поднимается на главную палубу, тут же глубоко вдыхает прохладный морской воздух, жмурясь от яркого солнца. Его окружают плотным кольцом, заставив двигаться вместе со всеми. С пленным почти никто не разговаривает, а Чхве и подавно не видно. Омегу подводят к повозке и внимательно наблюдают за каждым его движением. Напряжение достигает своего апогея, когда ветер неожиданно срывает с головы Тэхёна капюшон, открыв взорам любопытных зевак его светлую макушку. Он не торопится набрасывать его обратно и улыбается краешком губ, когда суетливым движением это делает один из стражников.       Крошечный шанс, что кто-то его увидит, сложит факты и поймёт, кого именно ведут под конвоем, даёт возможность надеяться, что эта информация очень скоро дойдёт и до Валанхана.       Тэхёна заталкивают в повозку, в которой заколочены оба окна, поэтому приходится привыкать к темноте и глядеть на узкую полоску света под дверцей. Он откидывается на спинку, вздыхает и от скуки считает кочки и ухабы, на которых подпрыгивают задние колёса. Едут недолго, но когда останавливаются, то омегу ещё минут двадцать держат внутри. Кто-то эмоционально спорит снаружи. Голоса приглушённые, поэтому разобрать, о чём именно говорят, не удаётся, да и не совсем понятно, как это может ему помочь. Тэ один во Фреуте — рассчитывать теперь приходится только на себя. Уже очевидно, что доверять никому нельзя. Даже зашуганный сангон быстрее сдаст его с потрохами, чем поможет бежать.       Да и как совершить побег без союзников и помощников?       Это просто невозможно.       Когда дверца повозки всё же открывается, внутрь заглядывает тот самый мужчина с бородкой. Кивает на капюшон и подаёт руку, чтобы помочь омеге выйти. Естественно, Тэхён этот жест игнорирует и выбирается сам, осторожно поглядывая на мужчину.       — Следуйте за мной, Ваше Величество. — Его голос мягкий и тягучий, словно сладкий сироп. Видно, что этот альфа всё держит под контролем и является не последним человеком во Фреуте. Ему кланяются, его уважают и почтительно расступаются при его появлении. — Мы подвезли вас к чёрному входу Кагоса. Никто не знает, что правитель Севера в Уль-Хо, и это останется втайне до тех пор, пока не будет объявлено о вашей помолвке с императором.       Тэхён задыхается от негодования, яростно сверкая глазами. Ему не верится, что всё это с ним сейчас происходит на самом деле и что эти идиоты на полном серьёзе верят в успех задуманного.       «Ну-ну, мечтайте!»       Куан долго ведёт омегу по петляющим коридорам и останавливается у высоких дверей отведённых ему покоев. Приглашающим жестом просит войти и в целом обращается с ним не как с пленным, сообщая, что здесь уже можно скинуть плащ. Перешагнув порог, Тэхён равнодушно оглядывает пространство и понимает, что размах внутреннего убранства, по идее, должен поражать, но ему абсолютно всё равно.       Какой бы золотой клетка ни была, ею быть она не перестанет.       Здесь два огромных помещения, плавно перетекающих одно в другое. Роскошная гостиная и прилегающая к ней спальня. Высокие потолки украшены цветными изразцами, а светлая дубовая мебель идеально вписывается в богатую обстановку: витые канделябры, лепнина, мрамор, бархатные драпировки, а ещё живопись на стенах, свежесрезанные букеты цветов, фрукты и много того, что явно готовили именно к приезду молодого Господаря.       Но Тэхёна этим не пронять. Он равнодушно поворачивается к альфе и расстёгивает плащ, который с лёгким шуршанием падает ему под ноги.       — Если пройти через ту дверь, вы спуститесь в личную купальню, которая уже готова к вашему приезду. Оттуда же есть выход в небольшой сад, где можно прогуляться и подышать свежим воздухом. Покидать покои запрещено. У вас есть штат куннё и два сангона, которые готовы выслушать любые пожелания касаемо одежды или угощений, — поясняет Куан.       — Какое тошнотворное гостеприимство… — медленно тянет Тэхён, не сводя глаз с мужчины.       — Сегодня вас никто не побеспокоит. Отдыхайте, Ваше Величество. — Альфа кланяется и покидает покои.       За ним следуют и стража с куннё, оставив Тэ наедине с сангонами.       — Ну что замерли? — вздыхает Тэхён. — Ведите меня в эту чёртову купальню…

***

      Дживон лежит в горячей воде, с наслаждением подставляя уставшие плечи под ловкие пальцы сангона. Они тщательно разминают затёкшую шею и делают лёгкий массаж головы. В купальне пахнет ароматными маслами, а звук журчащей воды успокаивает раздражённого императора. Альфа вымотался после длительного плавания, поэтому желает расслабиться, но ещё больше хочет взглянуть на свой главный трофей.       — Он спустился, Ваше Величество, — поспешно сообщает куннё.       — Чудесно! — на выдохе тянет Чхве, торопливо выбираясь из воды.       Их с Тэхёном купальни располагаются совсем рядом. Можно даже пройти через потайной ход и ошарашить омегу неожиданным визитом, но пока не время. Ему хочется вдоволь полюбоваться издалека. Альфа направляется к противоположной стене и поворачивает круглую ручку по часовой стрелке, после чего прямо среди кусочков золотистой смальты появляется небольшое отверстие, через которое прекрасно видно, что делается в соседнем помещении.       Господарь медленно раздевается, передаёт вещи сангонам и на секунду замирает, когда остаётся в одном нижнем белье, но потом снимает и его, оказавшись полностью обнажённым. Его медовая кожа отливает золотом, подрумяненная ласковыми лучами южного солнца. Тело Тэхёна идеально сложено: в меру широкие плечи, тонкая талия, узкие бёдра и невероятно соблазнительная задница. У императора во рту начинает собираться слюна от нарастающего вожделения. Его удивляет размер члена: не по-омежьи крупный, но оттого ещё более желанный. Дживон упирается лбом в стену и касается своего возбуждения, торопливо двигая рукой. Альфа наблюдает, как сангон поливает Кима из ковша тёплой водой, подавая мочалку, и как тот не спеша намыливает тело, с наслаждением зажмуриваясь. Когда он погружается в горячий бассейн, спрятавшись за клубами пара, Чхве с досадой закрывает глазок и поворачивается к куннё, который испуганно смотрит на императора.       — В-ваше В-вел-личество? — оторопело произносит смазливый омега, пятясь к выходу.       — Раздевайся! — рявкает тот, показывая жестом, чтобы все остальные немедленно покинули купальню.       Обычно он так не делает. Император не должен опускаться до того, чтобы трахать какого-то куннё, но возбуждение настолько сильное, что альфа мгновенно преодолевает расстояние и дёргает саури, с треском разрывая тонкую ткань. Волоком тащит перепуганного омегу к бассейну, грубо разворачивает спиной и властно надавливает на шею.       — На колени! — приказывает Чхве, продолжая неистово ласкать себя рукой.       Куннё обречённо опускается, глотая слёзы, но понимает, что сопротивляться нельзя, иначе будет ещё хуже. Он, совсем молоденький, попал на службу во дворец всего несколько месяцев назад и обрадовался, что теперь сможет содержать младших братьев и помогать родителям.       Знал бы он, что его ждёт…       В него входят грубыми толчками и без какой-либо подготовки, отчего омега инстинктивно подаётся вперёд, пытаясь вырваться. Острая боль пронзает тело, а ощущение, будто тебя разрывают изнутри, непроизвольно вызывает протяжный вопль, который глушат самым жестоким образом: его голову с силой опускают под воду и не дают подняться, чтобы сделать вдох.       Сколько человек может пробыть без кислорода?       А если его насилуют?       Чхве, словно обезумевший, яростно вбивается в молодое тело, которое уже дёргается в конвульсиях, из последних сил царапая сильные руки альфы. Дживон представляет на месте куннё соблазнительного и невероятно красивого Господаря, бурно изливаясь в омегу, который уже не сопротивляется. Тело лишь изредка пронзает судорога, а испуганные глаза безжизненно смотрят в глубокую темноту бассейна. Альфа выходит и, замечая кровь у себя на бёдрах, недовольно цокает, понимая, что снова придётся мыться. Он брезгливо сталкивает омегу в воду, не желая видеть следы своей минутной слабости. Самостоятельно обливается из кувшина, набрасывает халат и покидает купальню.       — Приберите там, — хрипло приказывает Чхве ошарашенным сангонам и поднимается в свои покои. Наливает бокал вина и опрокидывает залпом, задумчиво глядя в окно. — Осталось совсем немного, — хмыкает он, улыбаясь звериным оскалом.

***

Валанхан, замок Кунсо, 1733 год

      Возвращение Чонгука решают сохранить в тайне. Те, кто успел увидеть его на побережье, а это всего несколько человек, обещают хранить молчание. Это сделано для того, чтобы не навредить Тэхёну.       Единственный раз, когда альфа выбирается в Лагос, да и то под покровом ночи, — это поездка к памятнику Цири и Ёсы. Он стоит в тени деревьев, скрывая лицо под глубоким капюшоном, и печально смотрит на красивый монумент.       «Рука в руке. До конца наших дней…»       — Где же ты, мой милый Цири? — шепчет Чонгук. — Я чувствую, как тебе плохо и страшно. Потерпи, маленький… Пожалуйста.       Весть о том, что Чхве захватил часть северного флота, напав на корабли самым наглым образом посреди моря, уже дошла до Господаря. Как и то, что его мужа видели живым на побережье Уль-Хо. Об этом сообщили верные люди, внимательно наблюдающие за обстановкой на Востоке. Никогда ещё птицы так часто не летали между Югом, Западом и Севером.       Все готовятся к наступлению.       Чонгук старается не думать о плохом и умоляет богов лишь об одном: чтобы его драгоценный омега остался в живых. Теперь он вынужден сходить с ума от одиночества в их огромной постели и обнимать подушку, на которой спал Тэхён.       Впервые Чон думает, что ничего не помнить было куда безболезненнее всего этого кошмара, что сейчас творится у него на душе. Альфа просто не представляет, как можно вынести то, что довелось пережить Тэ. Хотя и на его долю сейчас выпали довольно непростые испытания. Но одно дело знать, что твой любимый в плену, и стараться его спасти, а другое — выяснить, что его нет в живых.       Чонгук такой мысли о Тэхёне просто не может допустить.       Как было написано в одном из писем: «Если нет тебя, то и меня тоже…»       Быть истинным — не только великий дар, но и страшное проклятье, если волей богов ты теряешь свою половину. Такого просто не должно случиться! Поэтому днём и ночью Господарь продумывает стратегии, как лучше напасть на Фреут, какие силы бросить в первую очередь, а что оставить напоследок. И очень надеется, что внутренняя часть Кагоса не сильно претерпела изменения за эти годы, потому что они с Намджуном знают дворец, а ещё помнят про потайной ход, через который можно пробраться внутрь незамеченными.       Всё это должно сыграть им на руку.       Чонгуку просто нельзя потерпеть поражение в этой битве, потому что на кону самое дорогое, что у него есть.       Ему очень хочется, чтобы Тэ хоть раз пришёл к нему во сне, но голубые глаза, с тех пор как альфа всё вспомнил, больше не снятся.       Ощущение тотальной несправедливости, преследующей их с недавних пор, иногда доводит до высшей точки отчаяния. Но Чона греет мысль, что с каждым днём они всё ближе к цели и стремительно готовятся к самой грандиозной битве за всю историю Киандэ.       Пора вернуть земли истинному наследнику Востока и спасти того, ради кого Господарь готов свернуть горы и покорить любое государство, каким бы сильным оно ни было.       Безусловно, на его зов сразу же откликаются и Хосок, и Донхён, бросив все свои силы на снаряжение кораблей и призвав опытных и молодых воинов к наступлению на Фреут. Каждый готов встать плечом к плечу и сражаться за освобождение Востока от мерзкого Чхве, который, будто гадкий паразит, прочно обосновался там, где должны править совсем другие люди.

***

      В каминной днём всегда очень тихо, поэтому Чимин с Феликсом сидят на диване и по очереди качают плетёную люльку, вполголоса обсуждая последние новости. Напряжение не покидает Кунсо вот уже вторую неделю, пока все активно готовятся к наступлению на Фреут.       — Поверить не могу, что Тэхён в лапах этого урода! — сокрушается Ли.       — Зная его кровожадность, страшно представить, что он может сделать с ним, — вздыхает Пак.       — Но какое чудо, что Чонгук оказался жив! Хоть бы они успели его освободить! — продолжает Феликс.       — Согласен. С его появлением у всех будто второе дыхание открылось! Надеюсь, что теперь всё обязательно получится.       Из люльки слышится недовольное кряхтение, а это значит, что кроха проснулся и скоро завоет на весь Кунсо, если его срочно не покормить. Чимин реагирует молниеносно и подхватывает Этьёна.       — Неужели уже два часа прошло? — удивляется Феликс.       — Ага, — поднимая на вытянутых руках малыша, отзывается омега. — Ну вот что ты куксишься? Смотри, какую губу выкатил! — смеётся Чимин.       — Ох, сейчас заорёт! Не играй с огнём! Его потом хрен успокоишь, — качает головой Ли.       — Я скоро вернусь, — бросает он через плечо, унося хныкающего сына, но на пороге сталкивается с Чонгуком. — Ой, прости!       — Можно? — неожиданно спрашивает Господарь, глядя на щекастого малыша.       — Он голодный и злой, но попробуй, — усмехается Чимин, передавая Этьёна альфе.       Чонгук кладёт младенца на сгиб локтя, с улыбкой разглядывая крошечное личико. Подносит ему указательный палец, который тот сразу же крепко сжимает в маленькой ладони.       — Какой ты сильный, однако! — удивлённо произносит Чонгук.       Этьён смотрит на новое лицо, но не пугается, а наоборот, расплывается в беззубой улыбке, коротко взвизгивая.       — Ты видел? — взволнованно спрашивает Господарь. — А говорил, что злой и голодный…       — Ты ему понравился! — кивает Чимин.       — Я искренне рад за вас! Вы чудесные родители, — с теплом произносит альфа.       — Спасибо, — говорит Пак и уже открывает рот, чтобы сказать про то, что он надеется потискать и их с Тэхёном малыша в ближайшем будущем, но Этьён набирает в лёгкие побольше воздуха и нарушает тишину истошным воплем. Чонгук оторопело смотрит на краснеющее личико и совершенно не знает, как его успокоить. — У тебя такой вид, будто случилась самая настоящая катастрофа! — хохочет Чимин, забирая сына. — Ну всё, всё! Мы уже идём есть, не ругайся!       — Сумасшествие! — качает головой Чонгук и прислоняется к стене, глядя на смеющегося Феликса. — Что?       — Я вообще молчу, — выставляя перед собой ладонь, отвечает Ли.       — Вот и молчи, — с улыбкой говорит Чон. — А где Намджун? Ещё не вернулся?       — Нет, сам его жду…       — Передай, чтобы потом зашёл в кабинет: нужно обсудить кое-что важное, — просит альфа и покидает каминную.       Феликс встаёт с дивана и направляется в мастерскую. У него здесь полный хаос, но он называет это творческим беспорядком, с наслаждением проводя время в этом месте. Они хотели прогуляться с Чимином и малышом, но небо за окном затянуло тучами и начался дождь, поэтому у омеги появилось время на творчество. Скоро у Тэхёна день рождения, и Ли хотел подарить ему большущий портрет, но в свете последних событий отложил его. Тревожные мысли о друге не покидают Феликса, и пока совершенно не до картины. Но сегодня он всё же решает возобновить работу.       «Как бы ни было, нужно верить в лучшее. Тэ обязательно вернётся к нам».       На холсте лишь лицо Тэхёна и часть обнажённого плеча, через которое он смотрит вполоборота. Ему хочется передать именно силу взгляда и красоту его потрясающих голубых глаз. Омега так погружается в работу, что не замечает, как темнеет, и лишь приход альфы отвлекает его от творчества.       — Я тебя обыскался, — бубнит хан-рас, приближаясь к Феликсу. — Очень красиво! Надеюсь, ты сможешь вручить этот подарок Тэ.       Омега откладывает кисти и палитру, торопливо вытирает ладони от краски и кольцует шею альфы, заглядывая в глаза.       — Устал? — интересуется Ли.       — Немного… — Намджун целует его, чуть прикусывая за нижнюю губу.       — Джуни… Я понимаю, что должен тебя всячески подбадривать, но чем ближе дата отплытия, тем страшнее мне становится, — вздыхает Феликс, прижимаясь к груди альфы.       — Всё будет хорошо! Уничтожим Чхве, освободим Тэхёна и вернём Фреут Хёнджину, а по возвращении отпразднуем победу и наконец-то сыграем свадьбу, — успокаивает его Намджун.       — Ты, главное, вернись, — тихо просит омега.       — Даю слово Северного Медведя! — со всей серьёзностью произносит хан-рас.       — Тогда у них точно нет шансов! — улыбается Ли, пытаясь не показывать настоящие эмоции.       Пугающие мысли не покидают его ни днём ни ночью, как бы он ни старался от них отвлечься.       «А что, если Чхве победит? Вдруг его союзники из далёких земель на самом деле существуют? А если Намджун погибнет в бою?»       И ещё много-много этих «вдруг» и «если», на которые нет ответа. Остаётся только верить в их силу, а ещё молиться всем богам, что задуманный план наступления окажется выигрышным и им удастся схватить Чхве.

***

Фреут, дворец Кагос, 1733 год

      Тэхён возненавидел стены этих покоев. Чрезмерная роскошь вызывает тошноту и раздражение, а услужливые сангоны откровенно нервируют, поэтому он почти не пользуется их помощью и старается ни с кем не контактировать. Бессонницу и бесконечную меланхолию вызывает постоянное чувство тревоги и напряжения — хоть волком вой.       В какие-то моменты Тэ совершенно теряется, не понимая, с какой целью он пытается жить дальше, когда желание это делать давно растворилось в бесконечной тоске и боли. Какой смысл бороться, если впереди тебя ждут долгие годы одиночества?       Прошло две недели с тех пор, как его привезли в качестве пленного во Фреут. Чхве так ни разу и не явился, что не только радует, но и откровенно напрягает.       Создаётся стойкое ощущение, что там, за стенами этих покоев, готовится что-то грандиозно непоправимое. Но что бы ни задумал император, Тэхён не собирается соглашаться на его условия.       Почти всё время он проводит в небольшом саду, засаженном живой изгородью из высокого кизильника, правда, через неё невозможно ничего разглядеть. Господарь лежит в подвесном плетёном гамаке, читая исторический роман, который по его просьбе принёс сангон, и не замечает, как рядом с ним оказывается тот самый мужчина с бородкой, который с довольной улыбкой любуется омегой. Тэ сразу же захлопывает книгу и пытается сесть, недовольно поглядывая на альфу.       — Кто вы такой? — неожиданно спрашивает Тэхён.       — Я советник Его Величества. Думал, вы догадались…       — Так я и предполагал, но решил уточнить, — кивает омега.       — Пришёл сообщить, что вечером император ждёт вас на ужин, — осторожно начинает мужчина.       — Я не буду сидеть с ним за одним столом! — тут же вспыхивает Тэ.       — Вопрос не стоит в таком ключе. Это даже не обсуждается, — излишне резко обрывает его советник.       — Если я откажусь, что меня ждёт? — нервно спрашивает омега.       — Лучше вам этого не знать. — Куан предупреждающе щурит глаза и мотает головой.       — Передайте этому мерзавцу, что я отказываюсь!       — Ваше Величество… — вздыхает альфа. — Я сейчас вам кое-что скажу, но обещайте, что это останется между нами.       — Исходя из того, что вы сообщите. — Тэ с подозрением смотрит на мужчину.       — Я на вашей стороне. Вы же наверняка ждёте, что прибудет помощь с Валанхана. Так потяните время, пообщайтесь с императором, запудрите ему мозги, в конце концов! — произносит Куан. — Не заставляйте меня применять силу. Мне этого совсем не хочется.       Тэхён выгибает бровь, удивлённо глядя на альфу. Услышанное действительно оказалось неожиданностью, а мягкий голос советника приятно обволакивает, баюкая в колыбели мнимой надёжности и успокоения.       Есть непреодолимое желание довериться хоть кому-то в этом чёртовом дворце! Так отчаянно хочется получить поддержку и опору, чтобы и правда потянуть это время. Но разве можно полагаться на того, кто является самым приближённым к императору? Этот человек явно что-то затевает, играя на тонких струнах измотанной души.       «Мне предложили потянуть время, потому что считают наивным дурачком? Ну что же…»       — Я очень устал, Куан, — неожиданно признаётся омега дрогнувшим голосом. — Год траура меня сильно измотал, а теперь ещё и это заточение. Неужели Чхве не понимает, что такими способами он ничего не добьётся?       Советник щурится, неторопливо поглаживая тугую косичку на подбородке. Пытается считать эмоции омеги, но тот лишь медленно моргает, утягивая в плен голубых глаз, в которых неожиданно блестят слёзы.       — Чхве преследует собственные цели. И вы прекрасно знаете какие. Но можно же всё вывернуть так, чтобы это было выгодно и вам! — Присев на корточки, мужчина впервые касается изящных пальцев Господаря.       — О какой выгоде идёт речь? — бессильно уточняет Тэ.       — Стать супругом императора Киандэ — это же прекрасная возможность! И гораздо престижнее…       — Куан, вы же только что говорили, что на моей стороне. Или я что-то путаю? — перебивает его Тэхён.       — Вы мне глубоко симпатичны.       — Тогда зачем предлагаете такое? Лучше помогите сбежать! — Он дёргает бровью.       — Вы же понимаете, что это невозможно.       — Не в вашей компетенции? Или вы просто жалкий трус, трясущийся за собственную шкуру?       — Ваше Величество…       — Не стоит предлагать мне свою ложную помощь. — От его голоса веет холодом. — Я таких, как вы, вижу насквозь. Ваши мысли полны алчности и желания выслужиться перед императором. Думаете, что сильно преуспеете в этом?       Альфа вопрошающе смотрит на него снизу вверх. Он гораздо старше этого омеги, но его проницательность просто фантастическая, а умение выводить на чистую воду вызывает у советника доселе незнакомое ему чувство.       Уважение, граничащее с восхищением.       Этому парню ещё нет и двадцати трёх, но он с лёгкостью поборол бы в словесной дуэли не один десяток умудрённых опытом людей. Его гибкость ума и грамотное ведение диалога действительно поражают. Куан и сам не заметил, как оказался в прочных сетях этого обворожительного омеги.       — К чему вы ведёте? — хмыкает советник.       — Мне нужны гарантии, что этот ублюдок меня не тронет, пока мы тут тянем время.       — Вы же понимаете, что я не могу их дать.       — Знаю, но вы можете сделать кое-что другое, доказав тем самым свою симпатию. А иначе это просто пустой звук. — Тэхён смотрит слишком пронзительно.       — Давайте ближе к делу, — нетерпеливо говорит мужчина.       — Принесите мне стилет, — шепчет Тэ.       — Нет, Ваше Величество, это исключено! — Куан поднимается и отрицательно качает головой.       — У меня должна быть возможность противостоять императору в случае чего, — поясняет омега.       — Вы намереваетесь его убить? — Советник хмурится и нервно заламывает пальцы.       — Наивно полагать, что я этого не желаю. Если вы поможете мне, я не останусь в долгу и сохраню вам жизнь, когда Фреут будет освобождён от Чхве.       — Мне нужно время, — задумчиво шепчет альфа.       — Как долго? — уточняет Тэ.       — До сегодняшнего вечера постараюсь успеть, — кивает Куан.       — Тогда сообщите Чхве, что я буду на ужине. Так и быть, потянем время… — на выдохе произносит Тэхён.       Советник поспешно покидает сад, проходит через купальню Господаря, попадает в соседнюю через тайную дверь и поднимается в покои императора, который возлегает на кровати с бокалом вина. Альфа кланяется и улыбается.       — Ну, рассказывай.

***

      Его готовят слишком тщательно, но Тэ терпеливо ждёт, когда сангоны завершат свои многочисленные хлопоты вокруг него, и то и дело поглядывает на дверь. Куан обещал до ужина принести стилет, но его всё нет. Тэхён даже стерпел тот факт, что одежду для него принесли не чёрного цвета, а серую с серебром. Шёлковая рубашка, расшитая изящными узорами, явно ручной работы, смотрится на нём потрясающе. В комплекте идут облегающие брюки в тон, туфли из тёмной кожи и тонкий ремешок. Когда один из омег прицепляет красивую брошь с жемчугом под самым горлом, завершив идеальный образ, Тэ лишь закатывает глаза.       Он не собирается снимать траур и никогда этого не сделает, но сейчас не та ситуация, чтобы диктовать правила. Как только сангоны покидают покои, Тэхён замирает напротив зеркала, разглядывая отражение.       «Кажется, кое-кто перестарался».       На него смотрит невероятно красивый молодой человек с идеальными чертами лица и невозможно печальными глазами. Омега приближается почти вплотную к зеркалу и устало вздыхает.       — Я не знаю, что меня ждёт, Чонгук. Если ты меня слышишь, помоги. Защити меня от этого ублюдка… — Он растерянно всхлипывает, тут же утирая выступившие слёзы.       Сильным тоже иногда хочется быть слабыми. Но позволить себе такую роскошь Тэхён мог только в присутствии одного человека — любимого мужа.       Вдруг вспоминается их первое утро после ночи любви, когда Тэ проснулся оттого, что Чонгук любовался его крепким и сладким сном.       Как же он скучал по его теплу и объятиям, в которых любой кошмар был нестрашен и казался просто жалкой нелепицей! Как нуждался в защите и надёжном плече, которое всегда гарантировало ту самую опору. А она так нужна тем, кто с виду сильный, но на деле обычный человек! Со своими слабостями, страхами и переживаниями. Человек, отчаянно нуждающийся в ласке и заботе.       Тэхён прикрывает глаза, касаясь лбом собственного отражения, и не слышит, как бесшумно входит Куан, замерев от представшей картины. Он на мгновение видит совсем другого омегу. Ранимого и напуганного, который жутко боится идти на этот чёртов ужин с императором.       И даже становится жаль его…       Услышав шорох за спиной, Господарь резко оборачивается и с облегчением выдыхает, когда замечает на ладони альфы небольшой стилет, украшенный драгоценными камнями. Он в чёрном кожаном чехле с карабином, который удобно крепится к поясу.       — Позволите? — с улыбкой шепчет советник.       Тэхён медленно кивает, не веря своим глазам. Неужели этот человек и впрямь готов его поддержать? И рискует положением ради него, выполнив просьбу, которая может стоить жизни императору.       Куан цепляет карабин к тонкому ремешку на талии омеги, а затем кивает на чёрный удлинённый жилет, который один из сангонов аккуратно разложил на кровати.       — Наденьте, чтобы скрыть чехол от стилета.       Тэхён, предварительно слегка вытянув орудие за гарду, чтобы убедиться в наличии клинка, послушно исполняет просьбу альфы и снова смотрится в зеркало.       — Это просто ужин. Думаю, в этот раз вам ничего не угрожает, — мягко успокаивает Куан.       — Хотелось бы верить, — тихо говорит Тэ и выходит из покоев.       Ему настолько осточертело сидеть взаперти, что сейчас, следуя за советником по коридорам, он с интересом рассматривает всё вокруг. Когда-то здесь ходил Чонгук с Намджуном, а ещё Хённи… Это никак не укладывается в голове, потому что все трое ассоциируются исключительно с Кунсо и Валанханом.       Кагос разительно отличается от Цири-Ёсы и уж тем более от их замка Кунсо. По-королевски роскошный и величественный, он превосходит их ещё и по размерам. Потому что они так долго идут, что Тэхён уже запутался в поворотах и лестничных пролётах и никогда самостоятельно не отыскал бы дорогу обратно. Целый лабиринт из мраморных коридоров, украшенных бесконечными картинами и каменными изваяниями, которые встречаются практически на каждом повороте.       Стража распахивает двустворчатые, резные, с лёгкой позолотой двери, открыв взору омеги просторный зал для трапез. Приятная музыка звучит из-за белой полупрозрачной ширмы, пока куннё то и дело снуют туда-сюда, расставляя многочисленные блюда. Низкий, но довольно длинный и широкий стол завален угощениями, а на подушках лениво возлегает император, с интересом поглядывая на вошедшего Господаря.       И чем быстрее сокращается между ними расстояние, тем сильнее загораются его глаза, вспыхивая звериной жаждой непреодолимого желания обладать им. В его жизни было много омег, и вкусом император отличался отменным. Но Ким Тэхён поистине удивительный во всех отношениях. В нём идеально сочетаются потрясающая красота, королевская порода и строптивый характер.       Гремучая смесь самых восхитительных ингредиентов.       Тэхён подходит к столу и, не дожидаясь приглашения, молча опускается на подушки напротив Чхве. Куннё торопливо подносит кувшин с вином, но омега так на него смотрит, что у парнишки начинают трястись колени. Он низко кланяется и семенит к выходу.       — На Востоке есть обычай, — начинает император, пропуская часть с комплиментами и приветствиями. — Когда дорогой гость сидит с хозяином за одним столом, его нужно уважить.       — Каким образом? — без лишних сантиментов интересуется Тэхён.       — Вкуси местный деликатес из моих рук… — Смотрит нахальным взглядом и растягивает губы в гадкой ухмылке.       У Тэхёна всё холодеет внутри. Закипает и булькает раскалённой сталью оголённых нервов, которые и без того натянуты как струна. Куан же обещал, что это будет просто ужин, а вечер уже не сулит ничего доброго! Омега с презрением смотрит на императора, не скрывая своего отвращения. Под кожей играют желваки, а ноздри раздуваются от негодования. Чхве ходит по очень тонкому льду, постоянно проверяя его на прочность. А Тэ уже просто хочется кануть в бездну, провалиться сквозь землю и никогда не видеть этого похотливого взгляда, который наглым образом скользит по его губам, шее и бесстыже останавливается в районе паха. Его бессовестно раздевают глазами, откровенно заявляя о своих намерениях.       Чхве улыбается, хлопая ладонью рядом с собой. Каждый звук гулким эхом отдаётся где-то в животе, вызывая нарастающий приступ тошноты. Тэхён шумно сглатывает, но всё же перемещается ближе к императору, стараясь не смотреть на него.       — И что за угощение? — утробно спрашивает омега.       — Хуппао, — поясняет Чхве, взяв двумя пальцами сладкий плод.       От мысли, что он должен есть с рук этого мерзавца, темнеет в глазах, но Тэхён не подаёт виду.       «Нужно тянуть время… Терпи».       Омега наклоняет голову, глядя в глаза заклятому врагу, и медленно приоткрывает рот, приняв угощение. Он не чувствует вкуса, но волей-неволей касается губами омерзительных пальцев и отчаянно хочет плюнуть императору в лицо. Но вместо этого терпеливо жуёт лакомство, не разрывая зрительного контакта.       Запах Чхве такой же мерзкий, как и он сам. Слишком терпкий и горький, но идеально подходящий его хозяину. Полынь въедается в лёгкие и вынуждает дышать через раз.       Альфа тоже тянет носом, с наслаждением отмечая утончённую смесь ароматов омеги.       — Сразу два? — цокает император. — Уникальный во всём?       Тэхён умалчивает тот факт, что он гамма. Ни к чему этому уроду знать такие подробности, поэтому просто коротко кивает, желая пересесть на прежнее место, но при малейшем движении в сторону его тут же останавливают, резко схватив за плечо.       — Уважение превыше всего. Сядь! — коротко просит Чхве, но звучит как приказ, которого нельзя ослушаться.       Тэхён шумно вздыхает и кивает, чуть откидываясь на подушки. С виду он выглядит расслабленно и надменно, но внутри словно натянутая струна: тронь — и она лопнет с пронзительным свистом, сметая всё на своём пути.       Сильных людей не существует.       Есть те, кто не показывает окружающим своей слабости…       Между ними немая борьба, где каждый ставит на кон буквально всё, что имеет. Правда, победителей не будет. На кровавом побоище уничтоженных фантазий Чхве Дживона может развеваться лишь один флаг, принадлежащий Тэхёну. И его цвет определённо чёрный. Каждый чует это нутром, но вслух не произносит…       Кажется, время тянет не только омега, но и император: он медленно отхлёбывает из серебряного кубка, украшенного витиеватой виноградной лозой, тягучее красное вино. Оно напоминает вкус кое-чего другого.       Дживон перекатывает жидкость на языке, неторопливо глотая. Протягивает руку и хрипло произносит:       — Испей из чаши императора.       «Да он издевается!» — со злостью думает Тэхён, но всё же покорно подносит кубок к губам, сделав маленький глоток.       Вино застревает в горле терпким комком, отчего дико хочется запить его водой, но Тэхён не двигается с места. Он словно одеревенел рядом с этим альфой и прекрасно понимает, к чему тот клонит, но этому не бывать! Даже если придётся умереть в страшных муках, Тэ ни за что ему не позволит овладеть собой. Этот альфа излучает опасность и животное желание, непохожее на светлое и прекрасное чувство. Кажется, ему оно даже незнакомо.       «Говори с ним… тяни время!» — подсказывает внутренний голос.       — Почему ты до сих пор не в браке? — неожиданно спрашивает омега.       — Не было подходящей кандидатуры, — цокает Чхве.       — А дети? — Он выгибает бровь, хватаясь за стакан с холодной водой.       — У меня есть наследник, если ты об этом… Ему уже десять, так что он займёт моё место, когда я разменяю седьмой десяток.       — И где планируешь обосноваться? — петляет вопросами Господарь.       — Я сам вырос на Севере, хоть и в далёких землях, так что Валанхан мне очень импонирует, — признаётся Чхве.       «Ах ты ж гнида!»       Внутри Тэхёна всё противится. Ему даже разговор сложно поддерживать, когда человек заявляет, что собирается поселиться в Валанхане.       — Кунсо сильно отличается от Кагоса, — зачем-то говорит Тэ.       — Это поправимо, — хмыкает альфа, допивая вино.       Они молча едят, изредка перекидываясь парой фраз, но, если честно, у Тэхёна просто кусок в горло не лезет. Он делает это больше для приличия, считая секунды до завершения ужина. Омега молит богов, чтобы этому мерзавцу не пришло в голову устроить продолжение вечера в более уединённой обстановке.       Но именно это Чхве и делает. Правда, никуда идти не нужно. После взмаха рукой исчезают все, кроме музыканта, который продолжает играть на лире за ширмой. Обстановка накаляется и достигает апогея, когда Тэхён пытается подняться со своего места.       — Я тебя никуда не отпускал… — хватая омегу за рубашку, хрипло произносит Чхве.       — А я не прислуга, чтобы спрашивать дозволения! Или тебе нравятся те, кто будет бесконечно кланяться в ноги? — парирует Тэ.       — Несмотря на то что содержат тебя как супруга императора, ты мой пленник. Не забывай о моей щедрости и благосклонности, — слегка раздражённо говорит Дживон.       — Пленник на то и пленник, чтобы страдать оттого, что его держат в заточении…       — Я показал бы тебе условия настоящего заточения, но не хочу портить твоё личико перед свадьбой.       — Я не выйду за тебя! — забывая обо всём, с яростью бросает Тэхён.       — Выйдешь и никуда не денешься, красота моя… — усмехается император.       Он придвигается ближе и фиксирует пальцы на нежном горле омеги скорее для припугивания, чем для реальной угрозы. Тэ всё понимает, но от этого не легче. Его откровенно выводит из себя то, что альфа так нагло нарушает личное пространство. Дживон глубоко вдыхает, наслаждаясь потрясающим смешением ароматов омеги, и наклоняется совсем близко к его уху.       — Ты всё равно будешь моим. Не с согласия, так силой… Ясно тебе? — обжигая горячим дыханием, шепчет Чхве и проводит языком по нежному изгибу шеи.       Тэхён захлëбывается от ненависти, не выдерживает и выхватывает стилет с отчаянным желанием вонзить остриё в шею заклятого врага. Но его руку молниеносно перехватывают, с хрустом сжимая кисть, отчего пальцы омеги инстинктивно разжимаются — орудие падает на подушки.       — Думаешь, меня так просто убить?       Тэхён прожигает его холодом леденеющего взгляда и тяжело дышит.       У него был шанс, но он им воспользовался чёрт знает как. Другого, скорее всего, уже и не будет. Чувствуя, как лёгкие обжигает чужеродный аромат полыни, Господарь тяжело дышит. Лицо Чхве настолько близко, что видна каждая морщинка вокруг его узких чёрных глаз. Нестерпимо хочется плюнуть в него.       Умирать не страшно.       Куда ужаснее осознание того, что его могут взять силой. И как бы Тэ ни сопротивлялся, противостоять не сможет.       Дживон наслаждается собственной властью и превосходством, отражая в голубых глазах звериный оскал. Пальцы сжимают подбородок омеги, после чего император накрывает губами чертовски соблазнительный рот и нагло пытается проникнуть языком внутрь.       Тэхён с силой дёргается в тисках сильных рук, поспешно смыкая губы в тонкую плотную линию. Он пытается отвернуться, но пальцы Чхве всё ещё фиксируют его подбородок.       Дживон мог бы трахнуть его прямо сейчас. Он представляет, как разворачивает омегу спиной, придавливая чужую голову к подушкам, и стягивает брюки с нижним бельём одним движением. Отчего-то альфа уверен, что внутри Тэхён такой же прекрасный, как и снаружи.       Восхитительное создание четырёх богов.       Ох, как бы он скулил под ним! Несомненно, это лучшая услада для ушей императора, но Дживон решает сделать кое-что другое.       — Каждый раз, когда я буду получать отказ от тебя, будут страдать невинные люди, — злобным змеем шипит император и поднимается со своего места.       Он направляется к ширме, откуда доносится музыка, и резко дёргает её, открыв взору испуганное лицо исполнителя. Лира падает на пол с гулким стуком, когда Чхве рывком тянет парня за длинные волосы.       — Ваше Величество! Пожалуйста… Я ничего не сделал! — всхлипывает он, пытаясь вырваться.       Тэхён с ужасом смотрит как изящную шею омеги пронзает стилет, рукоятка которого, будто драгоценная брошь, усыпанная сапфирами и рубинами, отражается в голубых глазах, наполненных слезами глубочайшего отчаяния.

***

Верейское море, 1733 год

      Щебет птиц дарит особое умиротворение. Хённи так проникся пернатыми созданиями, что изучил уже многие виды, угадывая на слух, кто поёт на этот раз. Его фаворитом неизменно был маленький невзрачный соловушка, который выдавал потрясающие трели по утрам, когда солнце только-только выглядывало из-за кромки моря. Омега любит спать с открытым окном и радуется, что на Западе можно делать это почти круглый год, если не считать сезона дождей и ветров.       Сейчас этого чертовски не хватает…       Лёгкое покачивание корабля на волнах должно убаюкивать, но Хвану снова не спится. Горячее тело альфы прижимается к нему со спины, согревая даже без одеяла. Хёнджин так привык к объятиям мужа, что просто не представляет, как будет спать в его отсутствие. Они ещё не расстались, но омега уже отчаянно скучает по его рукам, нежным прикосновениям и горячим поцелуям. Хённи тянется и переворачивается, чтобы беспрепятственно любоваться красивым лицом Хосока. Дотрагивается до щеки и нежно проводит подушечкой указательного пальца по нижней губе, отчего тот забавно прикусывает её во сне и инстинктивно притягивает Хёнджина к себе, зарываясь носом в его волосы.       Счастье — это тихая улыбка после пробуждения. Когда твой любимый находится запредельно близко и дарит тебе непередаваемое ощущение единения.       Счастье — это когда твой дом не там, где ты родился и вырос, а там, где тебя любят и ждут.       Омега трётся носом о чужую шею и вдыхает аромат ветивера, который с самого первого дня вызывал в нём невероятные чувства. Будоражил, возбуждал и заставлял трепетать сердце при каждой встрече. И прошло столько времени, а ощущения не изменились. Даже наоборот — они переросли во что-то более стойкое и надёжное.       — Доброе утро, — сонно бормочет Хосок, гуляя пальцами по нежной коже спины.       — Я тебя разбудил? — виновато спрашивает Хван, закидывая ногу на бедро альфы.       — Сколько времени?       — Рано ещё, — вздыхает омега. — Седьмой час только…       — И куда подевался мой соня, которого невозможно разбудить? — со смехом интересуется Чон.       — Я не хочу тратить на это время, потому что знаю, что очень скоро нам предстоит разлука, — с грустью шепчет Хённи. — Боюсь за тебя и вообще за вас всех!       — Счастье, что Чонгук вернулся. Всё будет хорошо! Теперь я в этом уверен как никогда, — твёрдо говорит Хосок, целуя омегу в макушку. — А пока мы будем сражаться, погостишь в Кунсо, ты же давно хотел повидаться с Феликсом и Чимином.       — И ты даже не ревнуешь? — усмехается Хённи.       — А есть повод? — уточняет альфа, перебирая длинные пряди тёмных волос.       — Нет, я люблю только тебя и никого более. Ты и сам это знаешь, — прижимаясь к нему ещё сильнее, шепчет Хёнджин.       Это утро для них особенное.       Они впервые расстаются так надолго. Впереди маячит опасность, и неизвестно, удастся ли отвоевать Фреут, но похищение Тэхёна стало той самой отправной точкой в долгоиграющих планах альф, которые они строили против императора Чхве. Теперь каждый день, час и даже минута имеют слишком высокую цену.       Медлить больше нельзя.       За дверью каюты правителя Мавай слышатся тихие стоны и монотонный стук кровати о стену. Сегодня они любят друг друга с ещё большей отдачей, желая напоследок насладиться взаимной страстью.

***

Валанхан, побережье Лагоса, 1733 год

      Если в прошлый раз по плану они должны были встретиться у берегов Сумантры, забрать под командование южный флот и дождаться правителя Мавай, то сейчас всё переиграли. Ким Донхён не знает толку в стратегии завоеваний да и сражаться не умеет, поэтому отправляет свои корабли навстречу, полностью доверяя Чонгуку. Они договорились пересечься где-то на середине пути, но перед этим Господарь должен дождаться Хосока с Хённи. Отправлять в Валанхан наследника Фреута одного слишком рискованно. Неизвестно, что ещё может выкинуть Чхве, поэтому решили лишний раз перестраховаться.       С момента возвращения Господаря минуло уже одиннадцать дней, которые ушли на активную подготовку к нападению на Фреут. Чонгук стоит на помосте и прячет лицо под глубоким капюшоном. Он всё ещё скрывает факт своего возвращения: опасается, что это может окончательно разозлить Чхве.       «Вот выйдем в море, тогда и обрадую всех воинов!»       Когда вдалеке маячат корабли с западными флагами, Чонгук вздыхает с облегчением и кивает хан-расу, чтобы тот отдал приказ к отплытию многочисленного флота. Небольшое судно пришвартовывается к берегу, с которого сходят правитель Мавай и его супруг.       Господарь улыбается краешком губ, наблюдая, как бережно Хосок подаёт руку Хённи, с какой любовью смотрит на омегу и насколько нежно обнимает за плечи, пока они идут по помосту. Хвану хочется сорваться с места, наплевав на все приличия, и кинуться на шею альфе, но, понимая, что это привлечёт лишнее внимание, он сдерживается.       — Чонгук-а! — восклицает Хённи, крепко обнимая названого брата. — Как же я соскучился!       — Я тоже! — целуя его в макушку, ласково отзывается Господарь. — Хосок. — Он протягивает правителю широкую ладонь в знак приветствия.       — Твоё удивительное возвращение до сих пор не укладывается в голове! Я так горевал по тебе! — тараторит омега.       — Хвала небесам, что я всё вспомнил хотя бы сейчас, а не спустя ещё два года, — хмыкает Чонгук.       — Я сказал бы, что очень вовремя! С тобой освобождение Фреута не за горами!       — Ты прекрасно выглядишь, — осматривая парня, подмечает Господарь.       — Я люблю и любим, а значит — бесконечно счастлив, — радостно подхватывает Хёнджин.       — Моя душа за тебя спокойна, — кивает альфа.       — А Феликс где? — оглядываясь по сторонам, спрашивает Хван.       — Скоро приедет. Мы ждали вас на пару часов позже.       — Попутный ветер нам сегодня благоволил, — произносит Хосок.       — Ты разделил флот?       — Да, как и договаривались, остальные корабли будут ждать на стыке морей.       — Прекрасно! — кивает Чонгук.       После бурной встречи омег и долгих прощаний альфы уже готовы к отплытию, но их отвлекает топот копыт. Со стороны Кунсо скачет гонец и размахивает руками, да так отчаянно, что чуть не падает с лошади в попытках остановить мужчин.       — Стойте! — заполошно кричит парнишка. — Срочное известие!       — Какое? — У Чонгука всё холодеет внутри, пока он размашистым шагом направляется к гонцу. — Что стряслось? — хмуро спрашивает альфа.       — Только что прилетела птица из Фреута. Ваше Величество, император Чхве объявил о помолвке! — тяжело дыша, сообщает омега.       — О чём? — округляя глаза, интересуется Господарь.       — О помолвке с вашим мужем… — замогильным голосом добавляет гонец.