ГОСПОДАРЬ

Фреут, дворец Кагос, 1733 год

      Тэхён держится до самого входа в покои, но, перешагнув порог, обессиленно сползает по стене, жестом отсылая сангонов прочь. Внутри всё клокочет от ярости и ненависти к императору. Этот гад давит на больное, когда убивает ни в чём не повинных людей. Использует совесть омеги как самый действенный способ для смирения.       Скольких ещё Чхве лишит жизни, пока Тэ отчаянно сопротивляется?       — Что мне делать? — всхлипывает омега, чувствуя, как солёные дорожки слёз щиплют нежную кожу лица. — Чёртовы боги, ответьте! За что вы так со мной?       Он устал.       Невыносимо устал быть сильным.       Тэхён и не помнит, когда по-настоящему испытывал чувство счастья и покоя, когда улыбался не потому, что от него этого ждут окружающие, а по собственной инициативе. С гибелью Чонгука всё рухнуло в бездну, но если до этого он старался хоть как-то жить и держаться, управляя Валанханом, то сейчас чувство всепоглощающего отчаяния достигло своего апогея.       Очевидно, что этот проклятый Чхве не остановится. Он сошёл с ума от жажды власти и желания обладать омегой, но император явно не стремится просто взять его силой. Ему нужно добровольное согласие.       Сломать его волю — вот чего он так жаждет.       Чтобы Тэхён склонил голову и признал в нём альфу.       Но неужели этот идиот не понимает, с кем имеет дело? Он что, действительно не видит, с какой ненавистью на него смотрит омега? Или просто притворяется?       «Как ещё мне протянуть это грёбаное время, чтобы дождаться помощи?»       В покои без стука кто-то входит, отчего Тэ, предполагая, что за ним пришли по приказу императора, мгновенно подбирается. Замечает Куана и прикрывает глаза, судорожно вздыхая.       — Я никуда не пойду, — тут же говорит омега.       — Всё в порядке. Я просто зашёл вас проведать, Ваше Величество, — мягко произносит советник, присаживаясь на корточки. — Как вы?       — Ужасно. Мне никогда не отмыться от его сальных взглядов и грязного языка, — стонет Тэ. — И не забыть предсмертного хрипа того музыканта. Проклятый мерзавец! Ненавижу!       — Понимаю вас, но я же предупреждал, — вздыхает альфа.       — Как мне спастись, Куан? — Тэхён с отчаянием смотрит на мужчину.       — Сегодня Его Величество объявил о помолвке, — тихо сообщает советник, игнорируя вопрос.       — Так вот к чему был этот проклятый ужин! — От собственной догадки ему становится не по себе. — Я отказываюсь! Нет, нет и ещё раз нет! — Тэ отчаянно мотает головой. — Да и вообще, как это должно выглядеть? Все же считают императором его брата. Значит, на публике мне нужно появиться с ним?       — На самом венчании Чхве Дживон планирует показать свой настоящий лик народу.       — О чём вы? Я уже венчан на небесах с Чонгуком! — возмущённо рыкает омега.       — Я оговорился, простите… — Куан виновато кивает. — На церемонии бракосочетания.       — Что изменилось? Почему он вдруг решил открыть своё лицо? — хмыкает Тэ.       — Его Величество хочет войти в историю в качестве самого великого императора Киандэ. Сейчас же на портретах везде изображён Дэсон — его брат.       — Жажда славы, значит, — раздражённо кивает омега.       — Пришёл его час.       — И когда же эта чёртова свадьба? — замогильным голосом спрашивает Тэхён.       — Нужно время, чтобы подготовиться к торжеству. Он прекрасно понимает, что Север, Юг и Запад уже объединили силы и наверняка попытаются напасть, поэтому торопится успеть сделать вас своим мужем до того, как это случится.       Тэхён не понимает логики Чхве.       «По идее, ему было бы проще вступить со мной в брак тайно и потом предъявить это врагам в качестве главного козыря. Но вместо этого император жаждет пышной церемонии, чтобы накануне войны похвалиться союзом со мной и показать себя? Идиотизм!»       — Помогите мне сбежать, умоляю! — Омега резко хватается за чужое плечо. — Я не переживу, если он… — Голос обрывается.       — Мы что-нибудь придумаем, Ваше Величество, — успокаивает его Куан. — А пока послушайте мой добрый совет: не сопротивляйтесь так отчаянно и не гневите императора. Он и так в бешенстве оттого, что у вас обнаружился стилет. Теперь допытывается, кто и каким образом мог его принести.       — Я упустил такой шанс! — сокрушается Тэхён. — Можно сказать, единственный!       — Убить человека не так-то просто, — кивает советник. — Мне жаль, что вам пришлось с этим столкнуться.       — Если дойдёт до свадьбы и брачной ночи, я убью себя до того, как этот ублюдок меня коснётся! — бесцветно шепчет Тэ.       А в голове крутится лишь одна мысль: если он это сделает, то упустит возможность увидеть Чонгука на небесах. Единственная надежда, греющая израненное сердце, таяла слишком стремительно.       «Через что ещё мне нужно пройти, чтобы этот кошмар закончился и вместо боли и страха наступил долгожданный покой?»       — Ваше Величество… — вздыхает Куан. — Не говорите так!       — Он ничего не получит. Клянусь небесами! — повторяет омега, утирая слёзы. — Чонгук рассказывал, что в Кагосе был подземный ход, с помощью которого ему удалось спасти наследника Фреута и скрыться от преследователей. Мы же можем тоже попытаться?       — К сожалению, я не знаю ни о каком тайном ходе, но попробую выяснить, — задумчиво говорит мужчина. — Вам нужно отдохнуть. Сегодня был сложный день, хотя всё могло закончиться куда хуже. Зная императора, я весьма удивлён, что после вашей попытки нанести удар стилетом он ничего с вами не сделал.       — Чхве убил человека! Это, по-вашему, совсем ничего? И я повинен в его смерти, — пряча в ладонях заплаканное лицо, шепчет Тэ.       — Считайте, что отделались лёгким испугом.       — Он же на этом не остановится, да? — поднимая растерянные глаза, спрашивает омега.       — Дживон умеет давить на больные точки. Но обычно Его Величество так не заморачивается. Ему проще наказать и запугать физически. С вами он максимально лоялен. Это нельзя назвать любовью, но император определённо что-то к вам испытывает.       — Да чтоб его разорвало! — восклицает Тэхён, поднимаясь с пола. — Голова разболелась. Можно я останусь один? — Голос звучит хрипло и устало.       — Конечно, вас никто не побеспокоит, даже не переживайте, — кивает Куан и ободряюще хлопает омегу по плечу.       Когда советник покидает покои, Тэхён медленно раздевается и, натянув шёлковую пижаму, забирается в холодную постель. Укутывается одеялом и беззвучно плачет, тихо шмыгая носом. Всё происходящее с трудом укладывается в голове: захват его кораблей прямо посреди моря, вынужденное заточение и скорая свадьба с заклятым врагом.       Даже в самом страшном сне ему не могло такое присниться.       Когда-то он боялся Хосока, который должен был нагрянуть в Валанхан с войной, а сейчас это кажется детским лепетом по сравнению с той участью, которая его ждёт. Тэхён не может принять это, но и отказ будет равносилен смерти.       Проблема в том, что Чхве его убивать не планирует. Так сколько ещё погибнет невинных людей, прежде чем Тэ окончательно потеряет веру во спасение и сдастся? По его подсчётам, прошло уже больше двух недель, а это значит, что на Севере молодого Господаря совершенно точно хватились и, скорее всего, вестники с Востока доложили о захваченных кораблях с флагами Валанхана. Их спрятать невозможно, в отличие от хрупкого омеги, которого посадили в золотую клетку и хотят использовать для достижения корыстных целей.       Но к наступлению тоже нужно подготовиться, — это минимум неделя, а то и больше. Плюс время, потраченное в пути, добавляет ещё дней десять при попутном ветре.       «Они же придут за мной? Или мне не стоит даже пытаться выжить? Что мне делать, Чонгук?»       От грустных мыслей его отвлекает едва уловимый аромат сандала. Такой тонкий шлейф, который сразу и не ощутишь, но Тэхён так соскучился по нему, что тут же вскакивает и зажигает масляную лампу. В покоях никого нет — полная тишина и темнота, но сандал всё ещё чувствуется, хотя и очень отдалённо. Омега не знает, как это объяснить… но хочется верить: таким образом Чонгук дал ему знак, что он рядом, и это пробуждает почти угасшую надежду. Тэ зажмуривается и медленно тянет носом, отчего в памяти всё оживает, царапая изнутри болезненной ностальгией.       — Приснись мне, Ёса! Умоляю… — шепчет он в пустоту и устало укладывается обратно, прижимая к себе подушку.       И Чонгук снится.       Сон такой светлый и реалистичный, что Тэхён буквально купается в любви. Альфа улыбается и нежно его целует, крепко прижимая к себе. Трётся щекой о чужую скулу и шепчет на ухо, как скучал по нему.       А Тэхён изумлённо смотрит и прижимает к губам его пальцы, спрашивая дрогнувшим голосом:       — Скажи, что ты настоящий. Скажи мне…       — Я живой, Тэхён. Всё будет хорошо, верь мне!       Впервые омега улыбается во сне, а из-под закрытых век текут слёзы счастья.

***

Элуэзское море, 1733 год

      Известие о намерениях императора повергло в шок абсолютно всех. Господарь не просто зол — он буквально рвёт и мечет, желая разнести империю этого ублюдка в пух и прах. Одним богам известно, что сейчас творится на душе у его мужа и что успел сделать с ним Чхве.       — Эта гнида не просто так затаилась! Он ждал целый год, когда закончится траур, чтобы присвоить себе Тэхёна. По словам информаторов, на Востоке за это время был переписан закон Киандэ о взаимном согласии по вступлению в брак. — Чонгук нервно расхаживает по палубе. — Урою гада!       — Понятно, что твой муж будет против! — кивает Джин. — Но теперь для него это не преграда. Ублюдок продумал каждый шаг!       — Очень хорошо, что этот упырь не знает о моём возвращении. Иначе наверняка бы уже убил Тэхёна, напоследок вдоволь поиздевавшись. Это даёт нам большое преимущество. — Господарь садится на маленькую скамью и достаёт меч из ножен, проверяя, хорошо ли тот заточен.       — Но мы не знаем, когда именно будет свадьба… — задумчиво произносит Сокджин.       — Она всё равно недействительна, потому что Тэхён в браке со мной. Я больше опасаюсь, что Чхве причинит ему непоправимый вред, и молю богов, чтобы он его не тронул, — тяжело вздыхая, сокрушается Господарь.       Они преодолели уже половину пути и чётко следуют намеченному плану. Погодные условия прекрасные, да и попутный ветер несказанно радует, подгоняя корабли к Восточным землям.       Ещё несколько дней — и северный флот достигнет берегов Фреута.       Появление Господаря так воодушевило всех воинов, что настрой теперь более чем позитивный. Уверенность в победе растёт с каждым днём, потому что Чонгук умеет организовывать людей и вселять в них надежду. За ним хочется следовать хоть на край света. Ему доверяют и почти поклоняются, особенно после чудесного возвращения.       Пока они в пути, приходится тренироваться ежедневно. Господарь не отстаёт от других, и лишь один Сокджин знает, как тяжело ему даются все эти упражнения. Но Чонгук должен быть примером, излучать силу и стремление быть в идеальной форме. Правда попадая в свою каюту, он меняется в лице и стискивает зубы от боли в спине.       — Слишком мало времени прошло, и ты не успел восстановиться до конца, — поясняет Джин, проводя пальцами по обнажённой коже. Он проверяет его позвоночник каждый вечер, ругаясь, что Чонгук вообще себя не бережёт.       — Можно я подумаю об этом завтра? У меня голова забита только сражением и тем, как там мой муж…       — Нельзя давать такие нагрузки на спину! Ты же не хочешь проснуться однажды утром и осознать, что не можешь встать с постели? — ругается альфа.       — Я знаю предел своих возможностей, — спорит с ним Чон.       — Ни черта ты не знаешь! Я же чувствую руками, что твоему организму плохо! Не изматывай себя и побереги силы для нападения, — парирует Ким.       — Хорошо, я постараюсь, — закатывая глаза, сдаётся Господарь.       — Вот и славно! — Джин довольно хлопает в ладоши. — Всё это так волнительно, никогда не был на сражениях!       — Да ты вообще пещерный человек и ничего и не видел, кроме своего козла, — усмехается Чонгук.       — А вот Чуни попрошу не трогать! — Сокджин складывает губы в трубочку и театрально возмущается. — Скучает там, наверное, по мне…       Господарь смеётся, глядя на забавное выражение лица друга, и выходит с ним из каюты, поднимаясь на главную палубу. Сегодня ночное небо невероятно красивое. Мириады звёзд, рассыпанные по чёрному покрывалу, сверкают алмазными гранями. Чонгук поднимает голову и любуется этой красотой, думая о Тэхёне.       «Прошу вас, боги! Дайте ему сил меня дождаться! Пусть почувствует, что я жив. Мы же истинные! Милый мой, потерпи немного, умоляю тебя! Всё будет хорошо, верь мне!»       Слабый аромат мёда и имбиря проникает в лёгкие, отчего Господарь изумлённо застывает на месте.       — Принёс твой любимый чай, — говорит Джин, подходя ближе.       — Спасибо, — с грустью шепчет Чонгук, отчаянно скучая по настоящему смешению идеальных запахов в мире.

***

Фреут, Уль-Хо, 1733 год

Девять дней спустя…

      Тэхён вновь просыпается с чётким ощущением, что его всю ночь обнимал Чонгук. Согревал своим телом и бесконечно долго целовал. Когда такие яркие сны только начинали сниться, он думал, что сходит с ума. Но потом привык и ждал каждое появление любимого, понимая, что это единственная возможность почувствовать его так запредельно близко, пусть и мнимо.       Его запах. Колкость щетины. Горячие и чуть влажные губы.       Голос, баюкающий лучше любой колыбельной.       Улыбка, влюблённый взгляд и нежные прикосновения ладоней.       Тэхён отчаянно скучает, но благодарен богам, которые дают хотя бы такую возможность побыть рядом. Сегодняшний сон, словно щедрый глоток свежего воздуха, придал немного сил. Омега касается подушечками пальцев чуть припухших губ и прикрывает глаза.       — Спасибо, Ёса…       За эти дни Чхве вызывал его ещё трижды, требуя полного повиновения, но Тэхён не уступал. И вечера неизменно завершались чьей-то смертью. После этого омега долго приходил в себя, чувствуя, как с каждым разом ощущения подавленности и отчаяния накрывают всё сильнее.       Его отвлекают сангоны, входящие в покои с почтительными поклонами. Как же ему не хватает Гису и Шина! Безусловно, они уважали Господаря, но заботились о нём не потому, что так приказали, и не от страха получить по спине удары плетью, а оттого, что искренне любили. И как безмерно жаль, что одного из них уже нет в живых…       — Приказ Его Величества подготовить вас к церемонии.       — Плевать я хотел на это! — огрызается Тэхён.       Сангоны испуганно поднимают глаза на красивого омегу, который даже спросонья выглядит божественно.       — Позовите Куана, — чуть хрипло произносит он.       Один из мужчин спешно удаляется, пока второй помогает Тэхёну одеться и привести себя в порядок.       — Доброе утро, Ваше Величество. — Советник появляется как раз в тот момент, когда Тэ уже собирается выйти в сад.       — Вы выяснили, где потайной ход? — тихо спрашивает Тэхён.       — Я работаю над этим. Пока ни один куннё и сангон ничего путного мне не сказал. — Мужчина опирается на деревянную балку и внимательно смотрит на омегу. — Вы же не хотите сбежать до свадьбы?       — Именно это я и намереваюсь сделать, — задумчиво хмыкает Тэ.       — Сейчас за вами слишком пристальное внимание. За дверями всё время дежурит по две пары часовых. Как вы себе это представляете?       — Я не знаю, но и сидеть сложа руки, смиренно ожидая своей участи, — это не про меня. Помогите мне, Куан! И я не останусь в долгу…       — Откуда такая уверенность, что ваши друзья уже в пути? — Он с подозрением прищуривается.       — Потому что прошло достаточно времени. Я знаю, что они уже собрали войска. У Чхве нет шансов.       — Вы ошибаетесь, — неожиданно говорит альфа.       — О чём вы? — Бровь омеги удивлённо поднимается.       — Союзники из далёких земель — это не миф. И они тоже уже в пути, — огорошивает его советник.       Тэхён в шоке смотрит на мужчину, переваривая услышанное. Объединив сразу три войска, они превосходят армию Чхве численно. Но какое количество приплывёт издалека — одним богам известно.       И Куану…       — Сколько их? — бесцветно спрашивает Тэ.       — Много. Поверьте, настолько много, что у ваших друзей нет шансов.       «Проклятье!»       — У вас есть возможность сохранить свою жизнь. Делайте так, как я говорю, и всё будет хорошо.       Тэхён неожиданно осознаёт одну вещь: этот человек постоянно юлит и просто тянет время. Кажется, помогать ему советник совершенно не собирается, откровенно запудривая мозги.       — Я хочу побыть один, — резко произносит Господарь.       — Я всё же настоятельно рекомендую…       — Разговор окончен! — рявкает Тэ, наблюдая, как округляются глаза альфы.       Он молча кланяется и покидает сад, оставив омегу в томительном ожидании треклятой церемонии бракосочетания.       Тэхён садится в качели, укрывая ноги пледом, и задумчиво смотрит на розовый куст. Большой мохнатый шмель заглядывает в каждый цветок, кропотливо собирая нектар. Его мерное жужжание немного успокаивает. У всего в этом мире свой путь и своё предназначение. И отчего-то совсем не верится, что судьба омеги — это союз с мерзким подонком Чхве.       После завтрака Господаря начинают готовить к торжественной церемонии. Он мог бы воспротивиться и отказаться от появления на свадьбе, потому что всё равно его согласия никто не спрашивает, но Тэ решает, что это его крохотный шанс.       Куан заглядывает на несколько минут и остаётся доволен процессом, удовлетворённо цокая языком. Этот омега определённо соткан из изящества, дивной красоты и благородства. Таким можно любоваться бесконечно!       — Я не хочу вас здесь больше видеть, — холодно бросает Тэхён.       — Не вам решать, где мне появляться, а где нет…       — Избавьте меня от своего общества! Все ваши разговоры — пустая брехня! — рявкает Тэхён, забирая золотую подвеску с жемчугом и бриллиантами у сангона. — Я сам!       — Не заводитесь, прошу вас! Всё будет хорошо. Я уверен, что вы справитесь, — мягко рокочет советник, сдувая несуществующие пылинки с золотистого наряда омеги.       — Сложно держать себя в руках, когда от тебя ничего не зависит, — с яростью шипит Тэ.       — От вас зависит очень многое! В первую очередь ваша же безопасность! — Куан поправляет расшитую драгоценными камнями тунику и водружает на светлую макушку изящную тиару в виде цветочного золотого венка. — Какой же вы невероятно красивый! — восклицает он, глядя на Господаря.       — Иногда проще быть серой невзрачной мышью. Поверьте, куда меньше проблем.       — Вы действительно уникальны! И не только внешне. Постарайтесь использовать те ресурсы, которыми вас одарили боги.       — Я живу по другим принципам, и мне это чуждо, — вздыхает Тэхён. — Начнём с того, что у меня траур, поэтому все эти наряды — плевок в мою израненную душу!       — Год уже прошёл, — напоминает Куан.       — Что такое год по сравнению с бесконечной тоской и одиночеством, которые будут со мной до конца моих дней?       — Нужно отпустить. Уверяю, станет легче, — мягко приговаривает советник.       — Отпустить — значит предать память. Нет и ещё раз нет. Моё сердце принадлежит только одному человеку.       — Но его уже нет в живых.       — Вы когда-нибудь любили? Так сильно, что нечем дышать, настолько безумно, что думаешь о человеке каждую секунду? — неожиданно спрашивает Тэхён, чуть отстраняясь от мужчины.       — Не доводилось, Ваше Величество.       — Такая любовь подобна болезни. Она прорастает корнями в самую глубь, оплетая лианами чувств так крепко, что и не вырвать ничем. Если только с собственным сердцем. Я им безнадёжно болен. Но это самое прекрасное, что со мной случалось, поэтому то, что осталось, я буду беречь как зеницу ока, холить и лелеять каждое воспоминание, и никто у меня этого не отнимет.       Куан задумчиво глядит на печального омегу и даже немного завидует. Несмотря на то что он так рано овдовел, Ким Тэхён любил и был любим своим альфой. В жизни такие чувства — большая редкость, а когда они истинные — тем более.       «Жаль, что Чхве не способен на любовь…»       Тэ думал, что его повезут в Уль-Хо, но выясняется, что церемония пройдёт на главной площади у самого Кагоса. Размах и помпезность поражают, но у омеги скручивает живот при виде двух бархатных тронов, которые стоят в тени полупрозрачного тента, украшенного белыми розами. Лицо Господаря скрыто вуалью, а на голову наброшен шёлковый капюшон лёгкого золотистого плаща, который ему подал Куан перед самым выходом. Отчего-то все эти манипуляции с излишней таинственностью напоминают далёкое прошлое, когда он был вынужден передвигаться на людях в маске.       Неожиданно рядом с ним равняется коренастый альфа с длинными тёмными волосами и короной на голове. Становится очевидно, что это и есть тот самый брат — Чхве Дэсон. Он моложе, но внешнее сходство удивительное. Такой же гнусный прыщ! Тэ медленно дышит через рот, не желая чувствовать чужеродный аромат.       — Вы прекрасны, Ваше Величество! — чуть наклоняясь к нему, шепчет альфа.       Тэхён ничего не отвечает, стараясь не растерять остатки самообладания.       Они проходят под руку по ковровой дорожке до самого постамента, где располагаются троны, после чего Чхве-младший поворачивается и коротко кивает, чтобы омега присел. Тэхёну ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Толпа одобрительно гудит, пытаясь рассмотреть будущего супруга императора.       Им подносят угощения, расположив изысканные блюда на небольшом столике, наливают в золотые кубки вино, после чего начинает играть приятная музыка. Одна мелодия сменяется другой, пока перед шин-хо выступают приглашённые артисты и танцоры. Когда появляются шуты, забавно прыгающие по кругу, у Тэхёна начинает болеть голова.       Пляски на костях его растоптанных надежд.       Омега, будто каменное изваяние, сидит и терпеливо ждёт, когда весь этот идиотский цирк закончится. Людей становится всё больше и больше. Каждый житель столицы в этот праздничный день освобождён от работы, а потому может спокойно прийти и поглазеть на бесплатные представления, угоститься брагой и попялиться на супруга императора и правителя Севера, наряд которого настоящее произведение искусства: будто сотканный из чистого золота и расшитый мелким жемчугом в виде диковинных цветов. Все наслышаны о красоте молодого Господаря, поэтому, шушукаясь и переминаясь с ноги на ногу, с нетерпением ждут, когда он покажет лицо.       Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Тэхён слышит одобрительный гул толпы, сразу поняв: это начало конца. Начинает играть торжественная музыка, и к ним приближается один из сангонов с кольцами на золотом подносе.       — Встаньте, Ваше Величество, — шепчет на ухо Куан.       — Где настоящий император? — шипит Тэхён, чувствуя, как его силой тянут за локоть.       — Поприветствуем наших прекрасных шин-хо! — выкрикивает ярко разодетый мужчина, который объявлял каждого артиста. — Сегодня мы собрались здесь по очень знаменательному поводу — долгожданной свадьбе Его Величества с…       Громкий голос обрывают властным жестом.       Чхве Дэсон поворачивается к омеге и довольно улыбается, кивая Тэхёну. Он протягивает руку, чтобы поднять вуаль и объявить его имя во всеуслышание, но то, что происходит далее, не ожидал никто из присутствующих. Тэ бьёт лжеимператора по ладони и скидывает капюшон, попутно срывая вуаль.       — Я не давал согласия на этот брак и до сих пор ношу траур! — как можно громче выкрикивает омега. — Скоро Фреут освободят! Не сражайтесь за Чхве!       Толпа начинает возбуждённо гудеть осиным ульем, удивлённо уставившись на омегу. Люди шокированы красотой молодого Господаря и его словами, сказанными в сердцах. Куан заламывает Тэхёну руки, пытаясь утащить с пьедестала, но его останавливает внезапно появившийся Дживон, который, как выяснилось, был совсем рядом и молча наблюдал за происходящим.       — Ах ты ж тварь! — Альфа наклоняется, хватает Господаря за подбородок и смотрит испепеляющим взглядом. — Ты сильно пожалеешь о своей выходке! — рычит Чхве, с силой сжимая пальцы. — Увести его! Закончим обряд бракосочетания без омеги!       — Я отказываюсь быть твоим мужем! — восклицает Тэхён. — Будь ты проклят, Чхве!       Его рот накрывают ладонью и волоком утаскивают во дворец. Господарь отчаянно брыкается, пытаясь укусить стражника за руку. Вся надежда, что его слова заставят народ задуматься и что люди, когда на Фреут нападут, будут воспринимать это как освобождение.       С ним не церемонятся, заламывая до хруста руки, связывают их за спиной и то же самое проделывают с ногами. Тэхён сопротивляется изо всех сил, выкрикивая нецензурную брань, хотя прекрасно понимает, что в этом нет никакого смысла. Вздрагивает от неожиданности, когда здоровяк перехватывает его поперёк талии, ловко закинув на плечо.       Тэ не знает, куда его несут, но это совсем другое крыло Кагоса. Они спускаются по лестнице, где пролёты освещаются только масляными фонарями на стенах. Омега крутит головой, анализирует, запоминает повороты, но их бесчисленное множество, а в глазах уже темнеет оттого, что он долго свисает вниз головой. Стражник с кем-то тихо переговаривается, звякают ключи, и замок поворачивается несколько раз, прежде чем тяжёлая скрипучая дверь поддаётся.       В помещении царит полумрак. Когда Господаря ставят на ноги, он тут же оглядывается по сторонам, с ужасом отмечая, что это уже совсем не похоже на королевские покои. Но это не страшно, а вот цепи, свисающие вдоль стены с кандалами, пугают до чёртиков.       «Только не это…»       Тэ уже жалеет о своём сумасбродном поступке. Может, и надо было подождать, подыграть и поулыбаться на публику. Только вот весь этот фарс, как и сама свадьба, настолько претили ему, что это было выше его сил. А теперь вообще непонятно, что его ждёт. И доживёт ли он до освобождения.       Его не приковывают цепями и даже развязывают руки и ноги, после чего оставляют в полном одиночестве. Никто ничего не говорит и не объясняет, но и без слов понятно: больше в роскошных хоромах его никто держать не будет. И обращаться с ним по-человечески тоже…       Тэ растирает затёкшие запястья, обречённо вздыхая, и садится в пыльное кресло в углу помещения. Нужно как-то держаться, но на это не осталось никаких сил. Когда глаза привыкают к полумраку, он замечает у противоположной стены большую деревянную кровать. Тело сковывает льдом ужасающего страха, потому что у самого изголовья он снова замечает цепи с кандалами для рук и снизу — для ног.       — О боги, нет… — шепчет он, чувствуя, как слёзы застилают глаза. — Чёртов ублюдок!       Здесь время стирает свои грани, потому что комната без окон. Тэхён понятия не имеет, сколько часов прошло с тех пор, как его здесь заперли. Он всё так же сидит в кресле, подтянув колени к груди и уложив на них подбородок.       Слёз совсем не осталось.       Как и желания жить.       Бесполезно оплакивать то, что уже давно кануло в бездну и развеялось седым пеплом по ветру.       «Может, смерть станет моим избавлением? Главное, чтобы побыстрее и без особых мучений. Не хочется умирать под этим мерзким Чхве, наблюдая его самодовольную харю».       Воздух в помещении затхлый. Скорее всего, тут давно никого не держали. И вероятно, что живым отсюда никто не возвращался. У самого входа едва мерцает слабый огонёк масляной лампы, который того и гляди погаснет вовсе. Тэ этого не боится, но всё равно не хотелось бы остаток времени коротать в кромешной тьме.       Он мерит шагами небольшой прямоугольник пола: шесть вперёд, разворот, ещё три, а потом четыре в сторону. Омега ходит кругами, считает секунды, минуты, часы…       Кажется, проходит целая вечность, прежде чем дверь отворяется — в проёме показывается стражник.       — На выход! — рявкает он.       То, что его здесь не оставят, уже радует. Но совершенно непонятно, куда сейчас поведут.       Неизвестность пугающе клокочет где-то в горле.       На этот раз на него надевают наручники и, словно узника, ведут по коридорам. Оба стражника с подозрением поглядывают на притихшего омегу. Он не смотрит по сторонам, а идёт, понуро опустив голову.       — Мне нужно в уборную, — тихо говорит он, резко останавливаясь.       — Что? — Один из стражников удивлённо смотрит на Тэхёна.       — Отлить ему надо, дурья твоя башка! — поясняет второй. — Две минуты, — говорит он, когда они доходят до резной дубовой двери.       Тэхён влетает в помещение, судорожно изучая пространство, но все окна с узорными металлическими решётками, да и они находятся слишком высоко.       — Проклятье! — стонет он, упираясь ладонями в стену.       — Одна минута! — кричит снаружи стражник, поэтому Тэхён торопливо покидает помещение, понимая, что попытка была совсем уж жалкая.       Его приводят в покои. Они ещё роскошнее тех, в которых он проживал все эти дни. И скорее всего, принадлежат императору. Тэ с благодарностью смотрит на стражника, снявшего с его затёкших запястий наручники. В горле застревает тугой комок, не позволяющий сделать нормальный вдох. Пахнет ароматными маслами и благовониями. Наверное, если бы сейчас пришёл Куан, Тэхён ему даже обрадовался бы. Но вместо него в помещение входит Чхве Дживон.       — Свободны! — Император машет рукой стражникам.       Тэ сжимает кулаки и воинственно смотрит на альфу.       — Не подходи ко мне! — шипит он.       — Ну что ж, дорогой супруг, я тебя поздравляю! — Чхве довольно ухмыляется.       — Я своего согласия не давал! — рявкает омега.       — Ты же сам ускорил процесс. Я и так планировал заявить, кем являюсь, но твоя выходка сыграла только на руку!       — Пошёл к чёрту! — огрызается Тэ.       — Я выступил перед присутствующими с длинной речью, сообщая, что на наши земли собираются напасть в ближайшие дни, но великий император Чхве сделает всё, чтобы защитить свой народ! Они приняли меня с диким восторгом! — довольно произносит Дживон.       Тэхён смотрит исподлобья, прожигая альфу яростным взглядом.       — Наши покои и купальни находятся рядом. Я уже успел насладиться красотой твоего нагого тела, а сейчас хочу вкусить тебя сполна. — Он хищно облизывается. — Если не подчинишься, вернёмся туда, откуда тебя привели! Я прикую твои руки и ноги и буду трахать столько, сколько захочу!       Омега задыхается от злости. Этот гад наблюдал за ним все дни?       — Мерзкий ублюдок! — Тэхён пятится, но почти сразу же упирается спиной в стену. — Если ты думаешь, что это сойдёт тебе с рук, то сильно ошибаешься!       — Раздевайся! — рявкает Чхве, рассекая словом, словно лезвием, гулкую тишину покоев.       Омега вздрагивает и отчаянно мотает головой.       — Предпочитаешь, чтобы это сделал я? — Альфа медленно приближается.       — Я не отдамся добровольно. Всё, что тебе светит, — это моё бездыханное тело!       — Ох как самонадеянно! Значит, хочешь вернуться к кандалам? — цокает Дживон, нарушая личное пространство.       Аромат полыни забивает лёгкие. Тэхён смотрит на мужчину с таким презрением, что любому другому стало бы не по себе. Но только не Чхве.       — Насилие — единственное, на что ты способен! Тебе никогда не услышать слов любви!       — Заткнись и делай всё, что я велю! — Альфа дёргает золотую тунику за ворот, и ткань с треском рвётся, обнажив плечо и часть груди.       Тэхёну хочется раствориться в воздухе, рассыпаться на миллион осколков и кануть в бездну, лишь бы не видеть и не чувствовать того, что сейчас будет происходить. Вспомнив субак-до, он применяет один из приёмов, но император оказывается проворнее, блокируя удар.       А потом снова и снова.       Чхве откровенно веселят попытки омеги защититься.       — Обожаю охоту! Когда гонишь добычу и смотришь в перепуганные глаза, перед тем как убить, — самодовольно говорит Дживон, нанося неожиданный удар в солнечное сплетение.       У Тэхёна всё темнеет перед глазами. Он пытается сделать вдох, но не получается. Это оказывается слишком больно и сильно его дезориентирует. Омега ловит ртом воздух, сгибаясь пополам, и чувствует, как его подхватывают и швыряют на кровать.       — Ещё не поздно покориться! Тебе понравится, красота моя! — нависая над ним, предлагает Чхве и впивается губами в соблазнительный рот.       Тэхён бьётся под ним загнанной птицей, кусается и яростно рычит, пытаясь попасть коленом в пах. Дживон удерживает его за запястья и скользит языком по нежной медовой коже, прикусив сосок.       — Ненавижу-у! — выкрикивает Тэ. — Не смей этого делать, сволочь!       — Кричи, моя прелесть, я это обожаю! — Император фиксирует коленями ноги омеги и поднимает голову. — Ещё раз дёрнешься — я зову стражу.       Тэхён шумно дышит, с ужасом соображая, что же дальше делать.       Спасения нет.       «Помоги мне, Ёса!» — мысленно молит он Чонгука.       Чхве снова рвёт на нём тунику и пытается стянуть шаровары, но всё же получает коленом в нос. Алая кровь фонтаном заливает обнажённый живот омеги, обжигая похлеще любой кислоты.       — Ах ты ж мразь! — рявкает взбешённый Дживон, оглушая Тэхёна мощным ударом кулака по голове.       Боль вытесняет страх, заполняя собой без остатка. Она звенит протяжной трелью, не давая нормально соображать. Перед глазами плывут тёмные пятна, а к горлу подкатывает тошнота. Пока Тэ пытается прийти в себя, его продолжают раздевать. Наглые пальцы гуляют по идеальному телу, оглаживая соблазнительные изгибы. Когда омега начинает хрипеть и сопротивляться, снова получает удар, но уже под рёбра.       Звуки борьбы пронзает протяжный вскрик Тэхёна.       — Сам напросился! Хотя мог бы стонать от удовольствия! — Альфа возится со своей одеждой, а потом нависает над Господарем и вновь прижимается к сладким губам. Скользит липким языком, пытаясь их разомкнуть, и опускается к шее.       По лицу он не бьёт осознанно: не желает портить такую красоту. Есть много других способов причинить боль и заставить подчиняться.       Тэ отворачивается и зажмуривается, понимая, что сейчас случится самое страшное.       Это хуже смерти.       Насилия он точно не перенесёт!       Император пыхтит и ёрзает на нём, но… ничего не происходит. Секунда, три, пять — и Тэхён неожиданно понимает почему. У этого урода просто-напросто не стоит! Омега распахивает удивлённые глаза, с омерзением глядя на вялый член альфы, который тот яростно передёргивает.       — Какого чёрта? — шипит он, не понимая, как в самый пиковый для него момент организм так его подвёл…       Ситуация настолько абсурдная, что Тэ вдруг становится по-настоящему смешно. Он нарушает тишину нарастающей истерикой, заливая покои каркающим хохотом, и совершенно не отдаёт себе отчёта в своих действиях. Знает, что поплатится, но это выше его сил!       Когда император наступает коленями на сгибы его локтей, придавливая к кровати, и хватает за волосы, пытаясь пропихнуть член в рот, Господарь сжимает губы и отчаянно мотает головой.       — Соси, тварь! — орёт Чхве, отвешивая ему звонкую пощёчину.       — Сунешь мне его в рот, — цедит Тэ сквозь зубы, — и отлить точно будет нечем!       Чхве замирает на несколько секунд, яростно дыша, и внезапно выпускает всю злобу и ненависть наружу. Тот факт, что этот омега стал свидетелем его полного провала как альфы и мужчины в целом, срывает у него крышу. Он наносит удар за ударом, выкрикивая проклятья, а потом смыкает на горле пальцы, безумно выпучивая глаза и брызгая слюной.       — Ты ответишь! За всё ответишь, паскуда! — хрипит Дживон, желая выместить на нём весь гнев. — Всё равно будешь мой! — Альфа наклоняется, чтобы поставить метку на нежной шее, совершенно забыв, что истинного пометить невозможно.       Он не слышит стука в дверь и не сразу оборачивается на голос Куана, который в ужасе замирает у входа, прижимая ладонь к губам.       — Что вы наделали, Ваше Величество?! — восклицает он, глядя на истерзанного омегу.       Тэхён не подаёт признаков жизни, безвольно свесив руку с края кровати. Всё тело его перепачкано кровью, как и сам Чхве.       — Какого чёрта ты припёрся? Проваливай и дай закончить начатое! Я всё равно уже получил свои земли! — рявкает он.       — На Фреут совершено нападение. Мы окружены по всему периметру даже со стороны Сухо, — сообщает Куан.       — А союзники? — вытирая краем простыни окровавленное лицо, хрипло спрашивает Чхве.       — Прибыл только один — из Хардана. Остальные отказались! — тихо сообщает советник. — У нас нет шансов. Говорят, там больше ста тысяч воинов! Корабли… Они повсюду! Всё море ими заполонено! Я такого никогда не видел!       — Заткнись! — ревёт Чхве, надевая штаны на голое тело. — Никого сюда не впускать! Головой отвечаешь! — выбегая из покоев, в спешке бросает император.       Куан подходит к кровати и не может сдержать слёз. Чхве — самое настоящее чудовище, если сотворил такое с Тэхёном. На нём буквально нет живого места.       — Я же предупреждал… — всхлипывает альфа, укрывая истерзанное тело простынёй.

***

Элуэзское море, побережье Уль-Хо, 1733 год

      Корабли двигаются строго в шахматном порядке.       Если смотреть с высоты птичьего полёта, зрелище пугающе восхитительное. Каждый шаг выверен годами подготовки к самому долгожданному наступлению. Часть южного и западного флотов высаживается на стыке Восточных земель и пустыни Сухо под предводительством Мин Юнги. Только этот альфа знает древний язык бадави и может с ними договориться. Каждый несёт свою функцию и чётко выполняет поставленную задачу. Все воины максимально сосредоточены.       Оставшаяся часть кораблей Мавай под командованием Чон Хосока стремительно заходит с тыла, огибая Асланс. Предполагается, что с противоположной стороны их никто не ждёт, но там они неожиданно сталкиваются с союзниками из далёких земель. Правда, дюжина кораблей и около полутора тысяч воинов не пугают тех, кто настроен биться до последнего. Почти сразу становится очевидно, что противник явно не готов к такому нападению и количественному преимуществу. Битва начинается прямо в море и завершается полным провалом флота Хардана уже через несколько часов.       У северян самая сложная задача — напасть на столицу, которую обороняют тщательнее всего. Нужно было распределить силы так, чтобы не растратить их попусту в самые первые часы.       Всё выверено буквально до минуты.       Часть армии составляют лучники, и именно они выступают первыми, осыпав берег Уль-Хо градом из горящих стрел. У них отменное тактическое взаимодействие с пешими войсками, которые стремительно спускают на воду боевые ладьи под надёжным прикрытием.       Высаживаясь на восточный берег, воины тут же выстраиваются клином, обращённым острым концом против неприятеля. И по задумке Господаря, основные силы копьеносцев должны быть брошены не в центр, а по флангам. Впереди располагается линия обороны, прикрывая воинов крупными щитами. Вершина клина — пращники, которые мощными точечными ударами сбивают с ног противника, после чего в наступление уверенным шагом идут мечники.       Жертвы есть, но не так много, как они предполагали, что несказанно радует.       Чонгук стоит на главной палубе корабля и уверенно сжимает рукоять меча. Из-за того, что они распределили силы и стали окружать Восточные земли за сутки до основного нападения, войскам Фреута пришлось пересмотреть оборонительную позицию и частично сдвинуть её в другие места.       — Был бы у меня летательный аппарат, я бы захреначил им с неба, словно ястреб, — приговаривает Сокджин.       — Всё у тебя будет! Это дело времени и твоего упорства, — не сводя глаз с дымящихся построек, твёрдо произносит Господарь.       Зная, что Чонгук ради спасения Тэхёна будет готов на всё, Чхве мог использовать свой главный козырь, поэтому о том, что сюда пожаловал сам правитель Валанхана, было велено молчать. А воинственные призывы «За Господаря!» можно было вполне списать и насчёт его супруга.       По сути, так оно и было…       Все эти люди объединились, чтобы освободить Восточные земли от узурпатора и спасти Тэхёна. Ни у кого не возникло вопросов, для чего это делается, потому что готовились к этому годами, а после похищения молодого Господаря поприбавилось ярости и желания осуществить возмездие.       Когда лучники, пращники и пешие с копьями прорывают оборону, на берег высаживаются остальные. Их несметное количество, полчищами стекающееся в столицу. Многих удивляет, что не все местные выходят сражаться, выкрикивая из окон: «Освободители!» — и вешают белые отрезы ткани, оповещая этим жестом о капитуляции.       Спустя годы Фреут вновь умывается кровавыми слезами.       Эта битва запомнится всем как самая стремительная и грандиозная за всю историю Киандэ.       Многие альфы выходят из домов и просят оружие, чтобы сражаться на стороне Севера. Мало кто любит императора Чхве, и когда появилась реальная возможность ему противостоять, люди тут же ею воспользовались.       Чонгук двигается наравне со всеми, яростно уничтожая атакующих, мастерски отражая удары и прикрываясь щитом. У воинов открывается второе дыхание, когда они наблюдают, как их правитель плечом к плечу идёт вместе с ними в наступление. С криками «За Господаря!» альфы сносят всё на своём пути, не оставляя шансов на спасение тем, кто вовремя не сложил оружие.       Сильные, смелые и преданные.       Они всецело доверяют Господарю, прекрасно зная, на чьей стороне правда. И абсолютно убеждены, что именно она рано или поздно восторжествует над тем злом, которое прочно обосновалось на Востоке. Опытные воины готовы жизнь положить ради светлого будущего потомков. Молодые же стремятся добиться для себя лучшего, потому что понимают: если к власти придёт Чхве Дживон, Киандэ накроет непроглядная тьма на долгие годы. Будут переписаны многие законы и ущемлены права омег, стариков и детей. Все наслышаны о жёстких и диктаторских замашках императора, поэтому нельзя допустить его к власти.       За год отсутствия Чонгука Ким Тэхён успел зарекомендовать себя как мудрый и крайне человечный правитель. Его обожают и боготворят, поэтому освобождение молодого Господаря для многих стало делом чести.       Первое, что спрашивает у местного жителя Чонгук, хватая того за рукав холщовой рубахи: «Была ли свадьба?» А когда получает ответ, что она состоялась ещё вчера, ярость альфы выходит из берегов.       Все смотрят на мощного воина, облачённого в чёрную кожу с металлическими вставками. Его тёмные волосы собраны в хвост почти на макушке, и лишь несколько прядей обрамляют красивое волевое лицо. Скулы перепачканы кровью, а губы плотно сжаты, но даже этот ожесточённый вид не портит его образ.       Этот человек излучает силу и власть, хоть и не заявляет о том, кто он такой.       То, как альфа владеет мечом и собственным телом, действительно восхищает! Рядом с ним плечом к плечу сражается великий хан-рас Ким Намджун, безжалостно уничтожая врага. Они прекрасно дополняют друг друга в бою, прикрывая спины и вызывая немой восторг даже у неприятеля.       Альфа предугадывает действия соперников и зеркалит один удар за другим, постепенно продвигаясь к дворцу. Ещё будучи на корабле, Господарь почувствовал, что его омега совершенно точно в беде, поэтому тревожные мысли не покидают его ни на секунду. Если Чонгук знал, что этот брак недействителен, то Тэхён пребывал в полном неведении и мог решить наложить на себя руки! Всё это время альфа, словно мантру, повторяет одни и те же слова: «Я иду за тобой, держись!»       Осада Кагоса занимает всего десять часов благодаря знанию внутренней архитектуры дворца и тому самому подземному ходу, через который многим воинам удаётся проникнуть внутрь и значительно ускорить процесс захвата.       В воздухе пахнет кровью, гарью и страхом.       Всё смешивается, особенно крики людей, которые не понимают, куда бежать и как спасаться. В подобных нападениях альфы обычно хватают омег и беззащитных детей, насилуя прямо в домах и отнимая самое ценное, но здесь всё иначе: мужчины командуют, чтобы мирные жители укрылись в безопасных местах и не выходили до тех пор, пока не протрубит победный горн. Поясняют, что это — не завоевание, а освобождение, о котором и говорил Ким Тэхён. Молва волей-неволей разносится по всему Востоку, и люди складывают оружие добровольно в самом зачатке сражения.       Безусловно, это лишь облегчает процесс взятия столицы. Доверие растёт буквально с каждой минутой, а кто-то уже догадывается, что сам Господарь вернулся за своим супругом.       Эта же весть неожиданно доходит и до Чхве…

***

Дворец Кагос, 1733 год

      Чхве Дживон находится в смотровой башне и с нескрываемой злобой наблюдает, насколько грамотно войска противника пробивают одну оборону за другой. В помещение влетает запыхавшийся хан-рас.       — Прошёл слух, что Господарь жив и явился за своим супругом! — хрипло сообщает альфа.       — Что? — Император в шоке смотрит на мужчину. — Чон Чонгук?       — Да, Ваше Величество! У нас нет шансов: их слишком много! И я не видел ранее, чтобы воины так мастерски сражались! Все до одного!       — Так какого чёрта ты тут ходишь? Хан-рас ты или кто? — рявкает Чхве.       — Они уже внутри! — выкрикивает альфа, призывая Дживона к благоразумию. — Вам нужно бежать вместе с сыном, — торопливо говорит он.       — У меня на руках главный козырь — Ким Тэхён! — злорадно усмехается император. — Давай покажем этому говнюку, кто здесь хозяин!       Чхве возвращается в свои покои с намерением выставить Господарю условие: они отступают, и только в этом случае он отдаст ему мужа. Но с ужасом застывает у порога, понимая, что в спальне никого нет. Лишь окровавленные простыни немым укором напоминают о недавней жестокости императора.       — Где Куан? — рычит Чхве, вылетая в коридор.       — Он унёс омегу. Сказал, что вы приказали, — виновато оправдывается стражник.       — Убью крысу! — грохочет император. — Найти их немедленно!       Паника в глазах Чхве нарастает с пугающей быстротой. Северяне уже в Кагосе, а Тэхён бесследно пропал — крыть больше нечем. Осознание того, что собственный советник так подло его предал в самый ответственный момент, вызывает неконтролируемую вспышку гнева.       Только вот выместить её не на ком, да и времени на это абсолютно нет.       На первых этажах уже слышатся лязг металла и крики людей. Когда-то Чхве Дживон ворвался в этот дворец со своей армией, утопив его в море крови, но он не задумывался, что зло всегда возвращается бумерангом, только в троекратном размере.       — Будь ты проклят, Чон Чонгук! — брызгая слюной, выкрикивает император, спускаясь по запасной лестнице.       — Тэмин уже ждёт вас с сангонами, — сообщает хан-рас. — Поторопитесь, пока они не добрались до верхних этажей.       Побег по подземной реке был самым крайним вариантом в случае полного поражения. И сейчас Чхве всё больше понимает, что нужно было спасаться куда раньше и не ждать, когда северяне ворвутся во дворец.       — Где Дэсон? — на бегу спрашивает Дживон.       — Его схватили, — сообщает хан-рас.       — Прекрасно! Значит, у меня есть небольшая фора, пока они не разберутся, что он вовсе не император.       — Да вы же сами вчера всем открыли своё лицо. Уже каждый в курсе, что он все эти годы был лишь подставным человеком.       — Это я зря, конечно, поторопился! — сокрушается Чхве.       В подвале темно и сыро, но впереди горит масляный фонарь, а значит, их уже ждут. Желая поскорее убраться отсюда и спасти свои шкуры, мужчины бегут со всех ног. Но, дойдя до берега, оба замирают как вкопанные.       Заготовленных лодок нет.       Как и сангонов с единственным наследником Чхве.       — Что за дерьмо? — рычит император. — Где они?       — Понятия не имею… — ошарашенно молвит хан-рас.

***

Часом ранее…

      Как только Куан убедился, что Чхве ушёл, тут же вернулся к избитому омеге и проверил пульс.       — Хвала небесам, живой! — прошептал советник, укутывая Господаря в простыню.       Тэхён был без сознания и едва дышал, а потому нужно поторопиться. Куан вышел из покоев, сообщая, что император приказал унести его в лекарское крыло. Стражники кивнули и выпустили мужчину без лишних вопросов. И пока советник бежал по коридору, молил всех четырёх богов, чтобы ему по пути не встретился Чхве. На ум пришло только одно безопасное место, где Тэхёна будут искать в последнюю очередь, — цветочная оранжерея.       Там всегда тихо и безлюдно, к тому же совсем рядом с западным крылом, где располагались императорские покои. Но Чхве сюда не заглядывал никогда, в отличие от его сына, который проводил здесь всё свободное время. Куан вошёл в залитое солнцем помещение и бережно опустил омегу на небольшую софу, снова проверив пульс.       — Милый мой, живите, умоляю вас! Помощь совсем близко! — прошептал он, оставляя лёгкий поцелуй у виска.       Куан взглянул на избитое, но всё ещё красивое лицо молодого Господаря и искренне пожалел, что ему не хватило смелости попробовать спасти его чуть раньше. Он не заслужил той боли и страданий, что выпали на его долю по вине императора.       Советник покинул галерею, пронёсся в противоположный конец коридора и спустился по лестнице в подвал. Бежал, не щадя лёгкие, к подземной реке и махнул сангонам, сидящим в лодке.       — Где Тэмин? — согнувшись пополам, чтобы привести дыхание в порядок, поинтересовался альфа.       — Я здесь, дядя Куан. А где отец? — спросил худощавый темноволосый мальчик, вышедший из темноты.       — Всех убили. Срочно уплываем! — приказал советник, прижимая к себе пацана.       Две лодки стремительно удалялись вниз по течению, оставляя императора без шанса на побег.

***

      — Всех пленных выводите на дворцовую площадь! — командует Чонгук, который уже изрядно вымотался, чувствуя нестерпимую боль в спине. — Обыскать каждый угол!       То, что Кагос теперь в их власти, как и весь Фреут, нет никаких сомнений. Почти никто уже и не сражается, сдаваясь без боя.       — Мы схватили Чхве! — радостно сообщает один из воинов.       — Где он? — рычит Господарь.       — Уже ведут, Ваше Величество!       Не проходит и пяти минут, как в зал вводят перепуганного мужчину, который постоянно повторяет, что он не Чхве Дживон. Чонгук подходит почти вплотную и внимательно смотрит мужчине в глаза.       — Если не он, то кто? — цедит Чон.       — Его брат! Пощадите! Я вам всё расскажу! — позорно хнычет альфа.       — Он и правда не Чхве Дживон, — подтверждают куннё. — Император похож, но старше на десять лет.       — Приковать цепями! Разберусь с ним позже. Ищите Тэхёна! Быстрее! — приказывает Чонгук. — И не упустите настоящего императора! Я с ним лично должен расквитаться!       Господарь вместе с остальными прочёсывает каждый этаж и неожиданно натыкается на перепуганного куннё, который отчаянно машет рукой.       — П-простите, но я видел, к-куда унесли тело вашего супруга, — заикаясь, произносит парнишка.       — «Тело»? — замогильным голосом переспрашивает Чонгук. — Он что, мёртв? — едва слышно шепчет Господарь, холодея от ужаса.       — Я не знаю. Видел из-за угла, как советник императора нёс омегу в оранжерею! Думаю, он хотел спрятать его от Чхве!       — Показывай, где это! — хватая куннё за плечо, восклицает Чонгук.       — Ид-дёмте, это в западном крыле! — кивает омега, направляясь к лестнице.       «Умоляю, боги! Только бы он был жив!»       Господарь видит его издалека, сквозь большие стеклянные двери. Тэхён лежит, замотанный в окровавленную простыню, безвольно свесив руку, и не подаёт признаков жизни. Чонгук замирает на мгновение, смаргивая слёзы, и боится… отчаянно боится туда войти и обнаружить его мёртвым. В груди от страха гулко ухает сердце, пропуская удары, и резко становится нечем дышать.       Окружённый живыми цветами, он пугающе прекрасен.       Альфе кажется, что ноги не идут, хотя на самом деле всё это длится считаные секунды. Он преодолевает расстояние слишком стремительно.       Кладёт дрожащую ладонь на любимое лицо, обречённо опускаясь на колени, и шепчет:       — Милый мой, я здесь…       Кожа под пальцами тёплая, а на запястье чувствуется слабый пульс.       — Живой… — хрипло говорит Господарь, с ужасом замечая багровые следы на шее омеги.       Страшно представить, что там под простынёй, украшенной алыми кровавыми розами.       — Тэхён, ты меня слышишь? — Он гладит его по волосам и роняет горькие слёзы, потому что смотреть на истерзанное тело мужа просто невыносимо. — Прости меня! Прости, что так долго!       Голубые глаза открываются лишь на мгновение, но этого достаточно, чтобы омега увидел перед собой лицо любимого.       «Вот мы и встретились…»       Тэхён убеждён, что он уже на небесах. Но отчего же тогда так нестерпимо больно?       — Ёса-а… — одними губами шепчет он, снова проваливаясь в темноту.