ГОСПОДАРЬ

Фреут, дворец Кагос, 1733 год

      Ароматы мёда и имбиря смешались с запахом крови. Даже в самом страшном сне Господарь не мог себе представить то, что происходит сейчас.       Муж умирает на его глазах.       Чонгук смотрит на закрывающиеся веки Тэхёна и в панике оглядывается по сторонам. Альфа чувствует, что это не просто потеря сознания. Жизнь, как песок сквозь пальцы, медленно покидает тело любимого.       — Малыш, открой глаза, умоляю! — испуганно просит Господарь. — Не оставляй меня!       Снова щупает пульс, который то и дело пропадает, отчего у Чонгука ещё сильнее трясутся руки.       — Срочно найдите Джина! — истошно выкрикивает альфа. — И всех лекарей, которые есть во дворце. Не умирай! Тэхён, милый! Прошу тебя… — Он прижимает его руку к губам.       Пока вокруг суетятся люди, Господарь сидит возле супруга и непрерывно говорит с ним.       — Мы через столько прошли, Тэ… — Альфа совершенно не обращает внимания на посторонних. Для него сейчас существует только один человек, которого он просто не может потерять. — Пожалуйста, живи! Не оставляй меня! Я же не смогу без тебя! — Слёзы капают на чужие пальцы, размазывая следы запёкшейся крови.       Проходит около двадцати минут, прежде чем Сокджин влетает в оранжерею, испуганно глядя на друга. Заметив его, Господарь резко вскакивает и, хватая того за плечо, начинает трясти.       — Молю тебя, спаси его! Проси что угодно! Земли, деньги, власть… Я отдам тебе всё! — хрипло говорит Чонгук.       — Ты идиот? — закатывая глаза, возмущается Джин. — Уймись уже со своими землями. Мне это не нужно! — Он подходит ближе и глядит на избитого омегу, но даже ссадины на лице не отняли его неземной красоты. — Ты так много о нём говорил, что именно таким я его себе и представлял, — произносит альфа, опускаясь на колени. — Прикажи всем выйти. Я посмотрю, насколько серьёзные травмы.       Пока посторонние покидают оранжерею, Джин сосредоточенно касается пальцами пострадавшего, начиная с головы.       — Сильное сотрясение мозга… — Он тяжело вздыхает, глядя на багровые следы удушения на горле. — Тут и так всё понятно. — Альфа убирает край простыни и скользит пальцами ниже. — Закрытая травма грудной клетки, ушибы мягких тканей, селезёнки, печени, перелом двух рёбер справа и задний вывих ключицы слева, но это не самое страшное. — Сокджин прижимает ладони к низу живота, не обращая внимания на наготу омеги. — Куда хуже — внутреннее кровотечение брюшной полости…       Чонгук белее мела.       Он смотрит на истерзанное тело любимого и прикрывает рот рукой, чувствуя, как внутри нарастает неконтролируемая ярость. Ненависть к Чхве плещется на дне чёрных глаз, заполняя его целиком. Слёзы безудержно бегут по щекам, обжигая кожу.       — Выродок! Он ответит за каждую ссадину на его теле! — со злостью рычит Господарь.       Намджун заглядывает в оранжерею, с ужасом уставившись на умирающего Тэхёна, и торопливо докладывает, что выходы Кагоса перекрыты и все силы брошены на поиски императора. Чонгук кивает с благодарностью, уверенный в том, что хан-рас приложит все усилия для поимки этой сволочи, и снова возвращается к мужу.       Быть сейчас рядом с ним куда важнее этого мудака Чхве.       Его любимый… драгоценный человек. Самый лучший из всех, кого он когда-либо знал.       И как же так произошло, что на долю хрупкого омеги выпало столько испытаний? Господарь и дня не смог бы пробыть в статусе вдовца, а Тэхён оказался таким сильным… Но всё случившееся с ним во Фреуте просто не укладывается в голове. Это слишком жестоко!       — У меня хорошая новость… — Джин поворачивается к другу. — Насилия не было.       — Что? — едва слышно переспрашивает Чонгук.       — Не знаю, что между ними произошло, но этот урод его там не тронул.       Господарь прикрывает глаза и судорожно вздыхает. Хотя бы здесь он успел до того, как этот ублюдок посягнул на самое дорогое.       Осмотр длится всего несколько минут, хотя кажется, что целую вечность.       — Я не знаю, сколько времени прошло и как долго он здесь лежит, — начинает Ким, — но придётся дать ему кайсо. С опиумом есть риск, что я не успею остановить кровотечение.       — Делай всё, что необходимо. Я тебе доверяю, как никому другому… — загробным голосом молвит Господарь.       — Ты же понимаешь, что, скорее всего, он тебя забудет? — напоминает Джин, попутно раскрывая сумку со всем необходимым.       — Главное — спасти его! Всё остальное поправимо. — Чонгук умоляюще смотрит на Сокджина.       — Я сделаю всё возможное и невозможное, — кивает друг, доставая склянку с кайсо.       Тэхёна бережно переносят в лекарское крыло, где Джин в окружении помощников приступает к делу. Господаря просят ждать за дверью, настоятельно рекомендуя выпить успокоительный настой. Но он, не желая терять бдительность, пока его супруг находится в опасности, отказывается.       Лишь спустя семь часов Ким Сокджин убеждается, что жизни Тэхёна ничего не угрожает. Он дал ему совсем небольшую дозу: считал, что в процессе можно будет её увеличить, но, хвала небесам, до этого не дошло.       Кровотечение остановлено, наложены швы и вправлена ключица. Лекари, что ему помогают, с удивлением смотрят на чудаковатого мужчину, который, прежде чем что-то делать, прикладывает ладони к месту травмы и прикрывает глаза, неразборчиво нашёптывая себе под нос. Он выглядит как колдун, но не является им, действуя исключительно в рамках медицины. Кажется, этот человек знает гораздо больше, чем они все вместе взятые. Альфа не отвечает на глупые вопросы и максимально сосредоточен на спасении омеги.       С Тэхёна смывают запёкшуюся кровь и обрабатывают каждую ссадину, бережно наложив специальную мазь и повязки; надевают чистую пижаму и переносят в ближайшие покои, приставив сразу трёх сангонов и стражу, которые дежурят по очереди.       Чонгук отлучается лишь для того, чтобы разведать обстановку по поискам Чхве и смыть пот с кровью, сменив боевые доспехи на более удобную одежду. Когда Господарь входит в помещение, сангоны, почтительно поклонившись, тут же испаряются. Джин ещё у порога сказал, что опасность миновала, и отправился спасать других раненых, поэтому альфа наконец может побыть с любимым наедине.       Чонгук с содроганием сердца смотрит на мужа, который всё ещё не пришёл в себя. Тэхён лежит с правой стороны большой двуспальной кровати, укрытый одеялом. Альфа разувается, осторожно укладывается слева и утыкается носом в тёплую щёку. Он чувствует его тихое дыхание и слабые ароматы мёда и имбиря. Сделав глубокий вдох, Господарь грустно улыбается краешком губ.       Как же он скучал по нему! И до сих пор не верится, что всё страшное позади.       — Ты справился, малыш… — касаясь губами мочки уха, шепчет Чонгук. — Всё будет хорошо, обещаю тебе! — Он невесомо гладит его по лицу, чувствуя под пальцами шероховатые ссадины. — Даже если ты меня забудешь, это не страшно. Главное, живи!

***

Два дня спустя…

      Боль.       У неё нет начала и конца.       Она, как бесконечная река, течёт по кругу и постоянно напоминает о своей силе и беспощадности, то набирая мощь, то немного отпуская. Играет, как хищник с жертвой, и не желает уступать.       Омега поднимает свинцовые веки в который раз, смутно скользит рассеянным взглядом голубых глаз по сторонам и затем снова медленно зажмуривается.       — Тэхён, милый… не уходи опять, говори со мной, — выдёргивает из мутной пелены чей-то мягкий голос.       Его нежно гладят по лицу и волосам и смачивают сухие потрескавшиеся губы влажной тканью. От этих прикосновений внутри медовым сиропом растекается удивительное тепло. В нём хочется находиться бесконечно долго, но каждый раз, когда Тэ собирается что-то сказать, горло будто сжимают тисками. От яркого солнечного света можно ослепнуть — настолько это болезненно, но всё же рассмотреть человека, который так с ним ласков, желание куда больше.       Он фокусируется зрачками на расплывчатом пятне и ждёт, когда лицо приобретёт чёткие очертания. Моргает несколько раз и прищуривается, едва сдерживая стон. Каждое движение причиняет нестерпимую боль по всему телу.       — Тихо-тихо! Не шевелись, маленький мой… Ещё рано! — Мужчина напротив фиксирует его за плечо.       В помещение входит кто-то ещё. Звонкий живой голос, словно колокольчик, нарушает утреннюю тишину. Тэхён не понимает, где он находится, и людей вокруг тоже не узнаёт. Беспомощно смотрит на незнакомцев — и нарастающая паника того и гляди выплеснется наружу.       — Охрене-еть! Вот это глазищи! — присвистывает симпатичный мужчина. — Он очень красивый, ты был прав, но эта небесная синева просто невероятна! — Наклоняется над омегой, заботливо поправив одеяло. — Как себя чувствуешь? Говорить можешь? Моргни, если больно.       — Могу… — хрипит Тэхён. — К-кажется…       — Где болит сильнее? — интересуется альфа.       — Голова… горло. — Он судорожно сглатывает. — Вся верхняя половина тела.       — Потерпи, с каждым днём будет легче. Процесс восстановления небыстрый. А этого человека узнаёшь? — Мужчина переводит взгляд на того, кто бережно держит его ладонь в своей.       Тэхён смотрит на него, чуть нахмурившись, но отрицательно мотает головой.       — Едем дальше… — Он что-то помечает у себя в кожаном блокноте. — Сколько тебе лет? — спрашивает альфа.       Тэ отвечает не сразу, нервно кусая губу, потому что не понимает, кто эти люди и что за странные вопросы они задают.       «Почему я здесь? И отчего так больно?»       — Двадцать? — неуверенно хрипит омега.       Во взгляде мужчины напротив что-то потухает. Словно яркую звезду резко закрыло тёмной тучей беспросветной обречённости. Он кивает, кажется, сам себе и поворачивается к собеседнику.       — Где я? — Губы совсем не слушаются, как и язык. Каждое слово даётся тяжело.       — На Востоке, в Кагосе… Тебя похитил император Чхве. Нам с большим трудом удалось тебя спасти, правда, не без последствий. Главное из них — твоя память. На самом деле тебе не двадцать, а уже двадцать три. А этот человек, — кивает на альфу рядом с собой, — твой супруг.       Тэхён ошалело смотрит то на одного мужчину, то на другого, думая, что это всё не по-настоящему. Так же не бывает, что ты вдруг открываешь глаза, не можешь пошевелиться от всепоглощающей боли и ни черта не помнишь! Но внезапно сталкивается с глазами напротив и замирает, утопая в тёмном омуте.       То, как на него смотрит этот человек, не передать словами.       Здесь такое смешение чувств, что Тэхён на какое-то время теряется. Внутри всё трепещет от пристального взгляда альфы и растекается по венам плавленым золотом. Они не сводят глаз друг с друга неприлично долго, прежде чем второй мужчина нарушает затянувшееся молчание.       — Погоди, дай ему немного прийти в себя. Очевидно же, что он не помнит только последние три года. Это уже хорошо!       — С чего ты взял? — расстроенно спрашивает обладатель бархатного тембра.       — Как тебя зовут? Помнишь? — тут же обращается к нему высокий альфа.       — Тэх-хён… — не без труда, но всё же выговаривает омега.       — Прекрасно! Я же говорил, что не будет такой глубокой потери памяти! — потирая ладони, произносит мужчина. — Всё, что он будет тебе давать, — кивает на собеседника, — принимай без слов. Меня зовут Ким Сокджин. Я твой лекарь и не желаю тебе зла. — Альфа поднимается с кровати и направляется к двери. — Загляну после полудня, не скучайте!       В комнате повисает звенящая тишина. Тэ снова смотрит на человека напротив и отчаянно пытается его вспомнить. Это как слово, которое вертится на языке, но ты никак не можешь сконцентрироваться. Его ладонь накрывают рукой и нежно растирают пальцами запястье, и все эти прикосновения какие-то удивительные и даже интимные. Тэхён прислушивается к собственному организму, который явно не горит желанием выдернуть руку, а скорее наоборот.       Хочется, чтобы он не останавливался.       Это необъяснимо.       Но чертовски приятно…       Тэ устало прикрывает глаза и тянет носом, концентрируясь на запахе альфы. Аромат сандала обволакивает с головы до ног, погружая омегу в мягкое облако безопасности. Отчего-то внутри растёт чёткая уверенность, что рядом с этим человеком так было и так будет всегда. С ним происходит что-то необъяснимое: волнение закручивается спиралью, заставляя сердце гулко ухать и пропускать удары, а потом становится тяжело дышать из-за нарастающей паники. Он уже совершенно точно слышал этот запах раньше! И никогда ни один аромат не вызывал в нём такую бурю эмоций. Тэхён непроизвольно всхлипывает — слёзы неконтролируемо текут из-под опущенных век. Мужчина тут же выпускает его руку и наклоняется, чтобы обнять.       Бережно.       Невесомо.       Но так значимо…       Веки омеги дрожат, а ладони сами собой ложатся на плечи этого альфы. Чужая щека касается его лица, пока пальцы утопают в белокурых прядях.       — Цири… — шепчет мужчина, обжигая ухо горячим дыханием. — Драгоценный мой! Спасибо, что живой!       Тэ словно теряет власть над собственным телом. Он безвольно льнёт к совершенно незнакомому человеку, но ощущения такие, будто они не просто знают друг друга.       Это что-то большее.       Словно они одно целое…       — Ваш запах, — говорит Тэхён. — Я не понимаю…       — Ты его очень любил, поэтому так реагируешь, — пытается объяснить Господарь.       Чонгук делает над собой титаническое усилие, чтобы не позволить лишнего. Слегка отстраняется, поглаживает дрожащими пальцами нежную кожу лица — единственное, что этот ублюдок Чхве оставил без особых повреждений, и смотрит на озадаченного супруга, прекрасно его понимая, потому что сам прошёл через потерю памяти.       В покои заглядывает ещё один незнакомец, вопросительно кивая альфе.       — Можешь войти: он очнулся, — говорит Чонгук.       Здоровяк, облачённый в доспехи, подходит ближе и прислоняется к стене, поглядывая на озадаченного Тэхёна.       — Вообще ничего не помнит? — уточняет он.       — Последние три года, — подтверждает тот.       — Уверен, что скоро память вернётся! — Альфа ободряюще хлопает друга по плечу. — Я Ким Намджун. — Повернувшись к омеге, мужчина улыбается, и на щеках появляются ямочки. — Не бойся, всё самое страшное позади. Мы тебе не враги, — дружелюбно добавляет он.       Тэхён как-то неуверенно кивает в ответ и надеется, что так оно и есть. Слишком много информации для человека, который только пришёл в себя.       Чонгук замечает его бледное лицо и осоловевшие глаза и уже хочет сказать, чтобы он отдыхал, но Тэ перебивает его неожиданным вопросом:       — Тот лекарь говорил, что вы мой супруг…       — Всё так, — кивает альфа, глядя на Тэхёна.       — Почему я должен в это верить? Кто вы такой? — с трудом выговаривает Тэ, рассматривая подвеску луны и солнца у него на шее.       — Я правитель Севера, Чон Чонгук…       Альфа наблюдает за испуганным взглядом голубых глаз и понимает, что Тэхён хоть ничего и не помнит, но наверняка был о нём наслышан ранее…       — Кто? — вжимаясь в подушку, с ужасом шепчет Тэ.       — А ты мой Господарь, коронованный мной в день нашей свадьбы. И я люблю тебя больше жизни, душа моя… — добавляет Чонгук.

***

      Его заставляют есть.       Буквально силком впихивают ненавистный бульон и хоть что-то питательное. Из-за сотрясения постоянно кружится голова и всё ещё болит горло, но альфа, называющий себя его супругом, непреклонен. Господарь лично приходит и кормит омегу, не обращая внимания на его попытки отказаться от приёма пищи.       — Не могу больше, — стонет Тэхён, отворачиваясь.       — Ещё пару ложек — и я отстану, обещаю! — мягко приговаривает Чонгук. — Ну же, милый… давай! Так ты быстрее восстановишься.       Тёмные глаза смотрят с нескрываемой любовью, но так ловко подавляют, что Тэ и сам не замечает, как выполняет всё, что от него требуется, находясь во власти этого волевого взгляда. Иногда они подолгу сидят напротив друг друга и будто ведут немой диалог, известный только им двоим, где смущение граничит с диким желанием постоянно быть рядом, прикасаться, слышать аромат и чарующий голос.       Когда снимают швы, омеге позволяют посетить купальню. Это просто божественно! Тэхён ценит жест Господаря, который не нарушает личных границ, дав ему возможность восстановиться. Он незримо находится рядом, но прекрасно осознаёт, что давить на мужа нельзя и всему своё время.       Проходит две недели с тех пор, как Тэхён впервые пришёл в себя. Он чувствует, что идёт на поправку, потому что лежать постоянно в кровати уже не хочется. Симпатичный лекарь, которого все зовут Джином, навещает его чаще других и постоянно прикладывает ладони то к голове, то к груди или животу. В какой-то момент Тэ кажется, что он ненормальный, раз вытворяет подобное, но альфа будто читает его мысли и осуждающе смотрит в ответ.       — Ты очень красивый, я не спорю… Но у меня нет цели просто тебя полапать. Мои руки — это инструмент. Главный и бесценный дар богов. С их помощью я вижу то, что не дано другим. Все твои травмы и прочее… Понимаешь? — спокойно поясняет он.       — Как это работает? — озадаченно спрашивает Тэ.       — Не знаю. Я просто чувствую, где есть повреждения и что нужно поправить… — Мужчина пожимает плечами.       Тэхёну нравится этот лекарь. Он часто шутит и буквально состоит из света и добра. И всегда находит нужные слова поддержки, зная, как успокоить одним лишь взглядом.       Какой-то невероятно одарённый человек.       Когда приходит Господарь, у Тэ внутри всё сжимается от непривычных ощущений. В его присутствии омега смущается особенно сильно, но всё равно не может отвести взгляда от волевого альфы, который считается его мужем. Он с интересом наблюдает, как Чонгук ведёт себя с остальными, и поражается, насколько меняется лицо мужчины, когда тот смотрит на него: из строгого и властного в ласковое и нежное.       Предназначенное только ему одному.       Тэхён его опасается, но всё равно трепетно ждёт каждого появления Господаря.       Этим солнечным утром ему позволяют дойти до террасы, с которой открывается потрясающий вид на столицу. Тёплые порывы ветра треплют отросшие светлые пряди и дают приток сил. Облокотившись на парапет, Тэ зажмуривается и запрокидывает голову, улыбаясь новому дню, но удивлённо распахивает глаза и весь подбирается, когда кто-то обнимает его сзади, уткнувшись носом в макушку.       — Ты достаточно окреп, чтобы прогуляться по-настоящему? — тихо спрашивает альфа.       Аромат сандала сразу оповещает о том, кто именно стоит позади него. Широкие ладони ложатся на чужие плечи так, будто они здесь всегда и были. Его голос, рокочущий и немного грудной, будоражит внутри омеги что-то неизведанное.       — Доброе утро, — шепчет Тэхён, чуть напрягаясь.       Господарь, кажется, считывает каждую его реакцию, потому что мгновенно отстраняется и встаёт рядом, тоже оперевшись локтями о парапет. Смотрит вдаль, наблюдая, как жизнь в столице постепенно приходит в норму после кровавого побоища, и чувствует на себе изучающий взгляд омеги.       — Если хочешь о чём-то спросить, не стесняйся, — говорит Чонгук.       — Я кое-что слышал от сангонов и куннё… — начинает Тэ, нервно кусая губы. — Это правда, что Чхве заключил со мной брак?       — Правда. Но он недействителен, потому что мы с тобой уже были венчаны, да и вообще являемся истинной парой, — поясняет Господарь, глядя на омегу.       — «Истинной»? — Тэхён ошарашенно смотрит на мужчину.       — А ты ничего такого не чувствуешь? — чуть прищуриваясь, спрашивает альфа.       — Я… я не знаю. — Тэ озадаченно смотрит вдаль и пожимает плечами. — Не понимаю, что значит «истинной парой». Разве это не сказки?       — Нет, — с теплом отвечает Чон. — Это наша с тобой сказка. Одна на двоих…       Тэхён смущается, поглядывая на улыбающегося альфу, и вздыхает.       — Но истинности же не существует…       Чонгук поворачивается, удивлённо уставившись на мужа. От такой неожиданной фразы альфа заливается смехом, нарушая утреннюю тишину. Он хохочет так искренне, что волей-неволей у Тэ тоже губы расползаются в улыбке.       — Что я такого сказал? — смущённо говорит омега.       — Ничего, просто… — Господарь шумно выдыхает. — Забавно слышать от тебя подобное.       — А раньше я был иного мнения? — Тэхён озадаченно хмурится.       — Не сразу, но да…       — Расскажете?       — Пожалуйста, обращайся ко мне на «ты», — просит Чонгук.       Он начинает своё повествование с того момента, как стал лираном, спас наследника Фреута и завоевал Валанхан. Но когда дело доходит до похищения принца Сумантры, то Господарь заметно напрягается.       — Это было два года назад? — удивляется Тэ.       — Да. — Альфа как-то странно придвигается, сократив расстояние до опасного минимума.       Голубые глаза распахиваются чуть шире, когда тёмные напротив оказываются совсем близко. Смотрят так внимательно, считывая каждую эмоцию, что Тэхёну становится неловко.       — Но почему вы… — Он осекается. — Почему ты решил меня похитить? Я же должен был носить маску, разве нет?       — Я был тобой очарован, даже не видя лица. Твои глаза и голос свели меня с ума. — Господарь улыбается. — Я так сильно тебя люблю, что мне и самому страшно.       У омеги внутри что-то ёкает, будто он уже когда-то слышал эти слова. Тэ удивлённо моргает, чувствуя, как чужая ладонь невесомо ложится на талию, обжигая через ткань шёлкового халата. Медленно скользит вверх и застывает у шеи. Пальцы неожиданно касаются нежной кожи, слегка разминая затёкший участок у самой кромки волос.       — Ты очень любил, когда я так делал. С наслаждением прикрывал глаза и буквально урчал от удовольствия, — произносит Чонгук, продолжая свои манипуляции.       Тэ застывает и теряется от собственной реакции на такой интимный жест. Волна мурашек накрывает его с головой, вынуждая шумно выдохнуть через нос.       — Я же вижу, как тебе приятно, — грудным голосом говорит альфа. — И твоё тело отзывается на каждое моё прикосновение…       Тэхён непроизвольно прикрывает глаза, дико смущаясь, и чувствует, как щёки заливаются румянцем. Ему отчаянно хочется простонать что-то нечленораздельное и прильнуть к этому человеку, чтобы он крепко обнял и даже…       «Поцеловал?»       От этой мысли его словно обдают ушатом ледяной воды. Омега отшатывается от Господаря, теряя равновесие и морщась от резкой боли, но его надёжно придерживают за талию. Лицо альфы слишком близко, да и его аромат слышится сегодня особенно ярко. Тэ упирается ладонью в чужое плечо, готовый отразить атаку, но никто не нападает. Глаза Чонгука излучают лишь тепло, направленное на него одного.       Он снова это чувствует.       Всепоглощающую любовь и умиротворение.       Словно ты долго-долго плыл и наконец-то нашёл свою гавань. И так в ней надёжно и хорошо, что покидать совсем не хочется.       — Не бойся, любовь моя. Я никогда не сделаю ничего против твоей воли, — мягко говорит Чонгук. — И подожду столько, сколько нужно.       — Всё это очень странно, — вздыхает Тэхён. — Мне сложно поверить, что мы супруги.       — А что говорит твоё сердце? — неожиданно спрашивает Господарь.       — Оно… — Тэ озадаченно кусает нижнюю губу. — Готово выпрыгнуть из груди. И это пугает больше всего.       — Я похитил тебя накануне свадьбы с правителем Мавай, и мы тайно обвенчались уже через месяц твоего пребывания в Валанхане. Но была и торжественная церемония, на которой твой папа благословил нас, где я тебя короновал.       — Почему ты это сделал? — совсем тихо интересуется Тэхён.       — Потому что безумно люблю и всё моё — твоё, — ласково смотря, шепчет Чонгук.       Тэ опускает взгляд, чувствуя внутри невероятный трепет. Человек, которого уважали и боялись все в Киандэ, не просто взял его в мужья, а готов был разделить с ним власть, всецело доверяя. И от того, с какой гордостью Чонгук говорит о нём как о молодом Господаре и правителе Севера, у Тэхёна непроизвольно щемит в груди.       — Тогда почему же Чхве заключил со мной брак? — нарушая затянувшееся молчание, спрашивает он. — Как такое возможно? — У омеги в голове ничего не складывается.       — Более года назад мы уже хотели напасть на Фреут, но попали в страшный шторм. Меня считали погибшим долгое время, в том числе и император, желающий сделать тебя своим супругом и отхватить сразу Юг и Север, — поясняет Господарь.       — И я что, дал согласие, потому что думал, что тебя нет в живых? — в шоке шепчет Тэ.       — Нет. Мой маленький дикарь сопротивлялся до последнего! — Его ладонь ложится на щёку омеги. — Жители Фреута до сих пор обсуждают то, что ты, несмотря на закон, устроил на свадьбе.       — Какой? — Тэхён хмурится, внимательно слушая альфу.       — Чхве переписал его, чтобы любой ценой тебя заполучить. Твоё согласие не требовалось. Но этот урод не знал, что я жив, поэтому брак недействителен. — Чонгук победно улыбается.       — Он… он меня изнасиловал, да? Я же ничего не помню. — Его голос дрожит, а растерянный взгляд судорожно пытается прочесть ответ в глазах напротив.       — Нет, милый, нет! Я и сам не знаю, что там у вас было, но этот гад не успел, — притягивая мужа к себе, успокаивает его Чонгук. — Хвала небесам, всё это дерьмо закончилось! Я больше никуда тебя не отпущу.       — И где он сейчас? — испуганно спрашивает омега. — Надеюсь, его поймали?       — Император Чхве был казнён спустя пять дней после освобождения Фреута, — произносит Господарь, вспоминая то ужасающее зрелище…

***

Две недели назад…

      Они прочесали весь дворец и прилегающие территории, но Дживона нигде не было, так же как и его наследника, с которым Чхве, скорее всего, успел скрыться. Всё решилось, когда один из императорских сангонов признался, что под Кагосом имеется подземная река, по которой они и должны были сбежать.       — Где к ней проход? — тут же оживился Чонгук, под глазами которого залегли глубокие тени.       Он толком не спал уже вторые сутки: переживал за состояние мужа и сгорал от злости, что этот ублюдок мог улизнуть из-под их носа.       — Под винной галереей есть винтовая лестница, я покажу, — поспешно пояснил мужчина.       — Если мы его найдём, я дарую тебе свободу! — бросил на ходу правитель Севера.       Заслышав издалека шаги и крики, император вжался в стену. Он понимал, что его конец близок, а потому хотел рвануть в бурлящую реку, предпочитая утопнуть в шумном потоке подводного течения, чем попасть в лапы разъярённого Господаря. Но в последний момент его схватил собственный хан-рас, рывком завалив на землю. Умирать альфе не хотелось, а вот шанс, что его помилуют, если он сдаст самого императора, всё же был.       — Пусти, сволочь! — зарычал Чхве, пачкаясь во влажной земле.       — Не двигайся! — прошипел альфа, прижимая его голову коленом. — Он здесь! — кричит бегущим людям в надежде, что его примут за союзника.       — Ну ты и падла, Сай! — хрипит Дживон. — Это аукнется и тебе, и Куану!       Когда Чонгук подбежал ближе, то безошибочно определил императора по шикарной одежде и со всего размаха вмазал ему по переносице. Чхве отлетел в сторону и чуть не сполз с берега в воду, но стража вовремя подхватила альфу и удерживала за руки. Господарь медленно наклонился и с омерзением плюнул в окровавленное лицо заклятого врага.       — Ну что, дерьма кусок! Не ожидал меня здесь увидеть? — остервенело рыкнул Чонгук. — У тебя был шанс утопнуть в этой поганой реке, но ты так трясёшься за свою шкуру, что не решился. А очень зря! Ты даже не представляешь, какая участь тебя ждёт!       Дживон с лютой ненавистью прожигал Чона взглядом, понимая, что его дни сочтены, но напоследок можно было ещё немного подгадить, чем он и воспользовался, прохрипев:       — А твой омежка оказался очень сладким, особенно когда брал у меня в…       Договорить ему не дали, потому что Господарь нанёс ещё один мощный удар прямо в челюсть императора.       — Ещё хоть слово про Тэхёна — и я вырву твой поганый язык, который ты сожрёшь на моих глазах! — рявкнул он. — Хочешь вывести меня на эмоции, но не выйдет! Ты ответишь за все свои деяния по древним законам Киандэ.       Чхве побледнел на глазах, чувствуя, как желудок скрутило спазмом от нарастающего ужаса. Во всех государствах правила казни переписывались множество раз, с каждым годом варианты лишения жизни смягчались, и лишь старая летопись хранила самые жуткие и страшные способы наказания. От дикого унижения до всепоглощающей боли, которая могла длиться мучительно долго, постепенно отнимая жизнь у осуждённого.       — Ты будешь молить богов, чтобы умереть поскорее! Но никто тебя не услышит! — вытирая о край рубашки окровавленную руку, с презрением процедил Господарь. — Ответишь за каждый волосок, упавший с головы моего мужа! За все свои деяния понесёшь наказание наивысшей меры!       Чонгук с огромным трудом сдержался, чтобы не превратить лицо этого ублюдка в кровавое месиво в ту же секунду. Он поклялся, что Чхве будет умирать самой страшной смертью, какую только можно себе вообразить.       На глазах у всех…       Когда императора, закованного в кандалы, провели по коридорам в сторону темницы, у многих отлегло от сердца. Господарь зашёл в уборную, умылся ледяной водой, тщательно вытер руки, не желая, чтобы хоть какая-то частичка оставалась на нём от этого мерзавца, и вернулся в покои, где лежал Тэхён. Он всё ещё не пришёл в себя, но Джин предупредил, что пробуждение после кайсо займёт несколько дней. Чонгук кивнул сангонам, чтобы покинули покои, лёг рядом с мужем и переплёл их пальцы.       — Всё хорошо, малыш… — шепчет альфа, нежно целуя его в щёку. — Мы поймали этого говнюка!       Измотанный тяжёлым боем, переживаниями за Тэхёна и поимкой императора, Чонгук попытался справиться с ноющей болью в спине, которая выжидала удобного момента, чтобы напомнить о себе. Он долго подбирал нужное положение, чтобы было не так ощутимо, и заснул, уткнувшись лбом в плечо омеги и прижав драгоценные пальцы к губам.       Казнь Чхве Дживона должна была состояться на пятый день, о чём заранее оповестили всех жителей Фреута. В столицу с самого утра стал стекаться народ из других городов, чтобы поглазеть на такое значимое событие. Людей оказалось так много, что они живой гудящей рекой застыли у ворот Уль-Хо, потому что пройти дальше не было никакой возможности. Благо дорога из Кагоса шла отдельно и строго охранялась часовыми, поэтому повозку с осуждённым доставили до главной городской площади без лишних проблем. Колонну со стражей замыкали всадники, среди которых были правители Севера и Запада, а также их хан-расы и советники.       Звук горна, означающий начало казни, призвал всех к тишине. На помост взошёл Господарь, а за ним поднялись и все остальные, встав за спиной альфы. Чонгук говорил довольно долго, перечисляя все злостные деяния императора, начиная с 1722 года, когда случился захват Восточных земель, и заканчивая нынешним днём. Одиннадцать лет тирании и бесчинства, из-за которых пострадали тысячи жителей Фреута, не говоря уже о гибели родных Чонгука и его советника, который только вчера вернулся с границы Плеит, проехав через Шантай, и выяснил, что никто из его близких не выжил. Он отметил отдельно истребление королевской семьи Хванов, жестокое нападение на мужа своего советника, из-за которого они потеряли долгожданного малыша, и, конечно же, похищение молодого Господаря, который восстанавливался с большим трудом после избиения императором.       Люди слушали затаив дыхание и передавали по цепочке слова тем, кто стоял дальше. Сейчас на их глазах творилось самое настоящее правосудие. Этого человека многие боялись долгие годы. Ему хотели отомстить за погибших родных и мечтали свергнуть с престола, потому что диктаторские замашки Чхве порой не знали границ. Император чувствовал себя безнаказанным: переписывал законы под себя, унижал, убивал и творил такие ужасные вещи, что о нём ещё долго будет ходить молва как о самом жестоком и безумном правителе за всю историю Киандэ.       Чхве Дживона вывели на специальный подиум. Под громкое улюлюканье и возбуждённый гул толпы с его головы содрали мешок, демонстрируя всем, что это действительно император. Он стоял полностью раздетый перед людьми, которыми правил не один год, и чувствовал, с каким презрением и ненавистью они на него смотрят.       Непросто держать лицо накануне смерти, да ещё и такой мучительной.       Господарь до последнего не поднимал взгляда на этого ублюдка, чувствуя, как внутри закипает кровь от ярости и ненависти. Стиснув зубы, он сделал шаг вперёд и развернул составленный ранее указ.       — Чхве Дживон приговаривается к смертной казни и, согласно древним законам Киандэ, получает наивысшую и самую страшную меру наказания — «крылья смерти». Лично от себя добавлю кое-что ещё… — Альфа злорадно ухмыльнулся и кивнул стражнику, который поставил перед ним на столик небольшой деревянный ларец. — Слышал что-нибудь о «груше страданий»? — откидывая крышку, спокойно спросил Чонгук у осуждённого.       На Чхве не было лица…       Безусловно, он знал о каждой пытке, которые частенько использовал, с наслаждением наблюдая за муками людей. Но даже не подозревал, что и сам вскоре подвергнется этим зверствам.       Быстрая смерть теперь казалась ему избавлением, потому что ту нечеловеческую боль, которая его ждала, не измерить ничем.       — Чтоб вы все сдохли, твари! — брызгая слюной, выплюнул бывший император.       Альфу поставили на колени лицом к толпе и заковали его запястья и шею в деревянные колодки. Он опустил голову, но Юнги подошёл и, резко схватив осуждённого за растрёпанные волосы, поднял её.       — Обычно я не мараю руки о таких, как ты. Для этого есть палачи. Но не в этот раз! — сказал Господарь.       Чонгук взял в ладонь металлический предмет грушевидной формы с небольшим ключом у основания рукоятки. Два помощника раздвинули ноги Чхве шире, придерживая для удобства за ягодицы. Дживон заёрзал от нарастающего ужаса, но дёргаться было бесполезно. Металлический предмет с трудом, но всё же вонзился в анус вопящего от боли альфы.       — Кричи громче! Ты же так это любишь! Мы уже наслышаны от куннё, каким зверствам ты подвергал несчастных людей! — приговаривал Господарь.       На площади стояла такая тишина, что было слышно, как жужжит пролетающая муха.       — Ну а теперь самая любимая твоя часть! — Чонгук медленно повернул ключ, и «груша страданий» раскрыла свои лепестки изнутри, причиняя невыносимую боль. — Это тебе за то, что посмел коснуться моего мужа! — Альфа медленно крутанул рукоять, замечая, как по внутренней части бедра уже начала стекать струйка крови.       — Нужно остановиться, иначе он слишком быстро сдохнет, — с беспокойством предупредил Юнги.       — Ты прав. Помоги мне, — кивнул Чонгук, забирая у стражника острый кинжал.       Чхве вытащили из колодок в тот момент, когда его руки, стянутые тугими верёвками, развели в стороны и привязали к двум столбам. Осуждённый в ужасе дёрнулся, всё ещё пребывая в сознании, но тут же скорчился от нестерпимой боли, которую причинял металлический предмет сзади.       Лезвие было заточено так мастерски, что входило в человеческую плоть легко и непринуждённо, будто в сливочное масло. Господарь медленно вёл им вдоль позвоночника, наблюдая, как алая кровь начинала сочиться из места разреза. Это делалось для того, чтобы имелась возможность добраться до рёбер, которые необходимо было отделить. Сжимая в руке небольшой топорик, Мин Юнги безжалостно рубил кости под душераздирающие вопли бывшего императора.       Чхве терял сознание от бесконечных страданий и невыносимой боли, но его снова и снова приводили в чувства, окатывая голову ледяной водой и поднося нюхательную соль.       — Тело твоё не будет ни сожжено, ни предано земле, и останется гнить на окраине Уль-Хо, куда его отвезут через три дня, а до тех пор каждый сможет вдоволь насладиться твоей позорной кончиной, Чхве Дживон! — выкрикнул Господарь, пока он ещё не отключился. — И душа твоя никогда не найдёт покоя!       В ответ послышался лишь булькающий хрип умирающего…       Нужно было обладать хорошей физической силой, чтобы суметь выкрутить рёбра наружу, образовав некое подобие крыльев. Но они справились мастерски, насаживая на торчащие обрубки костей лёгкие альфы, которые позже склевали птицы.       Чхве испустил дух ещё в процессе выкручивания рёбер, потому что выдержать подобное не смог бы ни один живой человек. В луже крови, ручьями стекающей по ногам, альфа свисал на верёвках, ужасая зевак своим жутким видом.       Толпа взорвалась дикими криками, разнося молву по всей столице. Такого зрелища не видывали даже их прадеды. В последние столетия казни были банальными — обезглавливание да повешение. А тут такое дело, да ещё и бывший император! Все прекрасно понимали, что Чхве Дживон, пытаясь присвоить себе молодого Господаря и чужие земли, сильно рисковал, но всё же поставил на кон абсолютно всё!       И так позорно проиграл по всем фронтам.       На его казнь пришло посмотреть немыслимое количество человек. Наверное, за всю историю Фреута не было такого столпотворения, как сегодня.       Чхве хотел запомниться, и он это сделал. Об этом жутком зрелище будут говорить ещё долгие годы, передавая подробности из уст в уста…

***

      — Каждую ночь меня кто-то душит, — опуская глаза, шепчет Тэ. — Я не помню его лица, но это такой дикий страх, что потом я долго не могу прийти в себя.       Альфа судорожно вздыхает, порывисто притягивая его к себе. Кольцует объятиями, утыкаясь носом в макушку. Слишком поспешный жест, который мог напугать Тэхёна, но тот покорно замирает, слушая чужое сердцебиение.       — Почему не сказал раньше? — расстроенно спрашивает Господарь.       — Не знаю. — Тэ прикрывает глаза, прижимаясь щекой к мускулистой груди альфы. — Ждал, когда эти кошмары сами закончатся.       — Скажу Джину, чтобы приготовил успокоительный отвар, — обеспокоенно говорит Чонгук.       — Нет-нет, я после него по утрам такой сонный и вялый, не хочу, — мотает головой Тэхён.       — Есть ещё одно средство, — с улыбкой шепчет альфа.       — Какое? — Тэ слегка отстраняется, доверчиво смотря на него снизу вверх.       — Мои крепкие объятия по ночам избавят от любых кошмаров, — глядя на смущённое лицо омеги, произносит Господарь.

***

      Их покои находятся через стенку. Чонгук специально подобрал такие, чтобы быть максимально близко к мужу, понимая, что тот ещё не готов лежать в одной постели с ним. Между спальнями имеется общая дверь, через которую Господарь мог войти к Тэхёну в любой момент, но тактично не делал этого. После откровений омеги о ночных кошмарах альфу не покидают тревожные мысли. Мало того что Тэ досталось по полной, так ещё и теперь этот упырь во снах его душит!       Почти месяц прошёл с момента освобождения Фреута, и очень скоро они должны будут отправиться обратно в Валанхан. Намджун и Юнги с частью северного флота уже уплыли, так же как и корабли Сумантры. С Господарем остался лишь Хосок как представитель и супруг настоящего наследника Фреута. Они сменили синг в Уль-Хо, поставив своих надёжных людей, которые временно взяли на себя обязанности по управлению государством. И до сих пор проводили восстановительные работы в столице и других городах. Разрушений было не так много, но и они требовали вложений.       Сокджин просит повременить хотя бы ещё недельку, чтобы Тэхён окончательно восстановился перед длительным плаванием, поэтому принимают решение не торопиться. Они проводят много времени вместе, и Чонгук терпеливо ждёт, когда его муж хоть что-то вспомнит или подпустит к себе чуть ближе. Каждый раз, когда он обнимает его, омега сильно смущается, но всё же не отстранялся, явно наслаждаясь чужими прикосновениями.       Но Господарю этого чертовски мало!       Как же он соскучился по его сладким губам и соблазнительным изгибам тела!       Этой ночью Чонгуку не спится, а чувство липкой тревоги странным образом набирает обороты. Он накидывает халат и подходит к той самой двери, разделяющей их с мужем спальни, совершенно не подозревая, что с другой стороны стоит Тэхён, судорожно хватая ртом воздух. Каждый раз, когда ему снился очередной кошмар, омега подходил к ней и хватался за ручку, но дёрнуть за неё так и не решался, хотя Господарь говорил, что он может прийти к нему в любой момент.       Альфа слышит чей-то шумный вздох и распахивает дверь, удивлённо глядя на Тэ, который замирает в немом испуге и пятится в сторону постели.       — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, перешагивая порог чужой спальни.       — Я… — Тэхён мотает головой. — Это повторилось. Каждый раз я будто умираю заново, — всхлипывая, шепчет омега. — Мне так страшно, Чонгук!       — О боги, Тэ! — Господарь подходит ближе и берёт его лицо в ладони, вытирая слёзы подушечками больших пальцев. — Не плачь, прошу тебя!       Альфа замирает на мгновение, чувствуя, что сейчас тот самый момент, когда можно сделать следующий маленький шаг. Замечая, что нет никакого сопротивления со стороны омеги, он наклоняется и нежно накрывает его губы своими.       Их второй первый поцелуй…       У Тэхёна внутри журчат весенние ручьи и щебечут птицы, водопадом чувств накрывая с головой. Каждый раз, когда этот мужчина был слишком близко, он думал: «Каково же целоваться с ним?» Но ни одно представление не шло ни в какое сравнение с действительностью, которая вихрем закружила их обоих.       Чужой язык проникает внутрь, и Тэ сносит волной мурашек по всему телу. Это что-то невообразимо прекрасное! Такое опьяняющее чувство, что тихий стон сам собой срывается с губ, когда омега порывисто обнимает его в ответ за шею, прижимаясь ближе.       И все тревоги как-то разом улетучиваются.       Под крылом этого человека ничего не страшно. В его объятиях он не только чувствует себя в безопасности, но и буквально утопает в звенящем ворохе удивительного ощущения счастья и любви. А в том, что его безумно любят, нет никаких сомнений. Тело отзывается нарастающим желанием и приятной тягучей истомой от каждого движения языка, кружащего вокруг его собственного.       Судя по всему, он и правда уже с ним целовался, потому что губы сами собой двигаются в унисон с чужими, точно зная, как доставить невероятное удовольствие альфе.       Чонгук чуть не лишается рассудка, ощущая на языке вкус своего омеги. Он узнал бы его из тысяч других. Альфа внутренне скулит от восторга, когда чувствует, с какой отдачей ему отвечают.       Можно потерять память, но сердце не обманешь никогда.       Господарь прерывается лишь на минуту, чтобы подхватить Тэхёна на руки и унести к себе в спальню. Бережно опускает на кровать и нетерпеливо сбрасывает халат, оставшись в одних лишь пижамных брюках. Тэ с нескрываемым восторгом смотрит на идеальные пропорции его торса и диковинные татуировки, которые тянутся от самой кисти и до груди. Альфа склоняется над ним, снова накрыв губами, но уже нежный изгиб шеи, где ароматы мёда и имбиря особенно яркие. Кружит языком возле мочки уха и постоянно шепчет: «Я люблю тебя… Люблю! Как же я скучал, Цири!»       Каждое прикосновение и каждое слово пронзают Тэхёна насквозь и будоражат в нём невероятное желание быть ещё ближе и прижиматься всеми частями тела, утопая пальцами в густой копне чёрных волос.       Если задыхаться, то только от сумасшедших чувств к этому человеку. От избытка эмоций у Тэ так колотится сердце, что он буквально слышит его гулкие удары.       Водоворот безумия и страсти.       — Чонгу-ук, — хрипло стонет Тэхён, упираясь ладонью в его плечо.       Господарь замирает, глядя в растерянные и ошалевшие глаза омеги. Кажется, он слетел с катушек, когда дорвался до его губ.       — Прости, — выдыхает альфа, виновато улыбаясь. — Я напугал тебя?       — Немного, — смущённо шепчет Тэ. — Понимаю, что мы уже делали это, но…       — Я не собирался заниматься с тобой любовью прямо сейчас, — перебивает его Чонгук, ласково поглаживая по волосам. — Просто немного потерял контроль, но… кажется, ты не был против.       Тэхён смущённо молчит и кусает распухшие от поцелуев губы, а потом обнимает альфу за шею, улыбаясь.       — Ты был прав! — шепчет омега.       — В чём? — удивлённо спрашивает Чон.       — Не только твои объятия, но и поцелуи прогоняют любые страхи и кошмары, — притягивая его к себе, признаётся он.       Они целуются так долго, что за окном уже начинает брезжить рассвет, а у Тэхёна окончательно немеет челюсть. Уходить к себе в спальню не хочется, да никто его и не отпускает, прижимая к себе.       Господарь им надышаться не может.       Снова и снова осыпает поцелуями лицо и обнимает так крепко, что омеге порой не хватает воздуха. Чонгуку не верится, что всё позади. И самое незначительное испытание в виде потери памяти совсем не стало преградой для тех, кто любит всей душой и сердцем.       — Спи, любовь моя. — Альфа видит, как голубые глаза сонно моргают, отчаянно борясь со сном. — Я всегда буду рядом, и никто больше не посмеет тебя душить даже во сне.       Тэ засыпает почти мгновенно, уткнувшись носом ему в шею, окольцованный чужими руками, окутанный ароматом сандала и напитанный любовью.

***

      Мужчина входит в покои с неизменным кувшином тёплой воды ровно в восемь утра, как и полагается сангону Господаря, но, замечая в объятиях альфы Тэхёна, расплывается в блаженной улыбке и на цыпочках выходит из спальни, подпрыгивая от радости прямо в коридоре. Жидкость расплёскивается на ковёр и его форму под удивлённые взгляды стражи.       — Чего там, Юхо? — спрашивает один из них.       — Хвала небесам! — счастливо шепчет он. — Боги услышали наши молитвы!       Их никто не беспокоит, оберегая драгоценный сон Господарей. И Чонгук, проснувшийся первым, с удивлением смотрит на часы, показывающие полдень. Спящий на его руке омега настолько прекрасен, что любоваться им можно было бесконечно. Альфа прикидывает, какие дела на сегодня были запланированы и что лучше перенести или отменить вовсе. Голубые глаза сонно моргают, уставившись на него, но губы тут же трогает лёгкая улыбка.       — Привет, — хрипло говорит он и получает чмок в нос.       — Как спалось? — заботливо спрашивает Господарь.       — Замечательно, — чуть потягиваясь, отвечает Тэхён и касается пальцами обнажённой груди альфы.       Он ведёт по красивым узорам, поднимаясь выше к шее, и замирает, когда слышит фразу:       — Как же я скучал по твоим ароматам! — Чонгук тянет носом и довольно жмурится.       — У меня есть ароматы? Их что, несколько? — удивляется Тэ.       — Ох… Про это я совсем забыл рассказать, — виновато спохватывается Господарь.       — Мне кажется, сейчас самое время, — усаживаясь на кровати, произносит омега.       «Я же не имел запаха… Значит, что-то изменилось за эти два года».       Чонгук обнимает его со спины, нежно целуя под кромкой волос, и подробно рассказывает о гамме, замечая, как с каждым его словом омега напрягается всё больше.       — С ума сойти! Чувствую себя каким-то беспомощным дураком, — вздыхает Тэ. — Ни черта не помню! И какие они?       — Твои ароматы? — уточняет Господарь.       — Ага… — Он поворачивается к нему лицом.       — Мёд и имбирь, — с улыбкой отвечает Чонгук. — Именно они вернули мне память.       — Как необычно, — качает головой он. — Интересно, вернётся ли моя? — озадаченно спрашивает Тэ.       — Уверен, что это дело времени. Тебе дали очень маленькую дозу кайсо. Я же вообще не помнил даже своего имени целый год!       — Это и правда тяжело, — вздыхает Тэхён. — Но ты меня сейчас этим рассказом про гамму поверг в шок. А в какой момент мои ароматы проявились?       Господарь толкает языком внутреннюю стенку щеки и как-то странно ухмыляется, поглядывая на омегу.       — Всё, я понял! Можешь не отвечать! — машет руками Тэхён, чем вызывает громкий смех альфы.       — Ты так забавно смущаешься, — хохочет Чонгук. — Особенно если знать, как ты его любил.       — Кого? — удивляется омега.       — Секс со мной… — Господарь окончательно вгоняет Тэхёна в краску. — Безудержный и страстный. — Он кладёт ладонь на колено омеги и слегка сжимает. — О боги, и чего ты так перепугался?! — восклицает Чонгук, когда Тэ вскакивает как ошпаренный с кровати и несётся в свои покои. — Да стой же ты! — Альфа ловит его уже за порогом. — Прости, я неудачно шучу!       — Дай. Мне. Время, — вздыхает Тэхён и замирает оттого, что в голове вдруг что-то щёлкает. Он медленно оборачивается и удивлённо смотрит на Господаря. — В какой момент ты просил оставить тебе хотя бы мои пальцы?       — Что? — Чонгук округляет глаза, но тут же вспоминает тот разговор. — Ты что-то вспомнил?       — Я — Цири, а ты — Ёса? — ошарашенно шепчет омега, замечая, как счастливо улыбается Господарь.       — Ты вспомнил! — радостно восклицает он. — Что-то ещё или пока только этот момент?       — Пока только это, — нервно кусая губу, отзывается Тэ.       — Всё будет хорошо! Придёт время — и память обязательно восстановится! — говорит альфа и тут же меняется в лице.       — Что такое? — спрашивает Тэхён.       Но Чонгук молчит, с тревогой глядя на любимого. Если это произойдёт, то вернутся и воспоминания о тех страданиях, что ему довелось пережить. И те издевательства, которым он подвергся, будучи в плену у Чхве.       Этого ему хочется меньше всего…

***

      Корабли северного и западного флота отправляются в родные земли спустя неделю, наконец-то покинув берег Уль-Хо. Напоследок Господари появляются вместе на столичной площади, чем вызывают небывалый переполох среди местных жителей.       Люди прекрасно знают о самой влиятельной паре во всём Киандэ, но увидеть их вживую, держащимися за руки, поистине историческое событие.       Чонгук выступает на главной площади с длинной речью, напоминая, что сам родом из Фреута и заинтересован в процветании Востока. Вселяет в народ веру в светлое будущее и обещает, что лично будет присматривать за землями, в которых родился и вырос. В планах воссоздать заново Лиран и начать набор новобранцев уже в следующем году, а пока все силы уйдут на восстановление городов и налаживание торговых путей. Сообщив о настоящем наследнике Хван Хёнджине, Господарь передаёт слово его супругу — правителю Мавай, который обещает, что очень скоро они вместе с мужем вернутся в Уль-Хо и у жителей будет возможность увидеть и пообщаться лично с истинным правителем Востока.       В истории Фреута намечаются грандиозные перемены, но народ искренне рад, что период правления тирана Чхве Дживона наконец-то подошёл к концу благодаря объединённым силам сразу трёх государств.       Путь домой занимает двенадцать дней, и всё это время Чонгук с Тэхёном почти не расстаются, наслаждаясь обществом друг друга. И конечно же, делят одну каюту на двоих. После той ночи, проведённой вместе ещё в Кагосе, больше альфа его от себя не отпускает, хотя и лишнего не позволяет. Но уже тот факт, что муж наконец-то спит в его объятиях, несказанно радует Господаря.       Когда на горизонте появляется кромка Северного берега, Чонгук вздыхает с облегчением и накидывает на плечи омеги тёплый плащ, развернув к себе.       — Не стой здесь раздетый: ветер слишком холодный, — бубнит Чонгук, набрасывая на него капюшон, и снова замечает этот удивлённый взгляд голубых глаз.       — Когда солнце луна закроет, а на небе самая яркая звезда загорится… — неожиданно произносит Тэ.       — Я тогда сказал, что умею ждать и ты сам ко мне придёшь, — с улыбкой подхватывает Чонгук.       — Верно… — кивает омега, прижимаясь к мужу.       Будто драгоценные бусины, он нанизывал эти фрагменты на хрупкую нить собственных воспоминаний. Их становилось всё больше, хотя они до сих пор были слишком разрозненны и хаотичны.       Неожиданно к ним присоединяется Сокджин, который всё чаще торчит у себя в каюте, делая записи в любимом кожаном блокноте.       — Так приятно на вас смотреть, — говорит альфа, подходя ближе. — Вы позволите мне кое-что сделать?       — Мм? — Чонгук удивлённо поворачивается в сторону друга.       — Дайте мне ваши руки. — Джин протягивает в ответ свои. — И закройте глаза.       Они послушно кладут ладони в его, слегка зажмуриваясь. И буквально через секунду происходит нечто удивительное! Оба видят яркое свечение, переливающееся всеми цветами радуги, будто разноцветное небо, усыпанное мириадами звёзд.       — О боги… Скажите, что видите то же, что и я! — шепчет Сокджин, сжимая их пальцы. — Вот так выглядит ваша любовь. Истинная и самая сильная, какую только могли создать боги.       У Тэхёна от избытка эмоций текут слёзы. Он и не сомневался, что Чонгук безумно его любит, но увидеть их чувства вот так…       Это просто потрясающе!       На берегу их встречают с небывалым восторгом и любовью. Завидев издалека самую красивую пару на носу корабля с мордой волка, жители Валанхана ликуют, размахивая руками и выкрикивая имена любимых Господарей.       — Ты видишь, как они нас встречают? — с улыбкой говорит Чонгук, обнимая мужа за плечи.       — Может, только тебя? — с сомнением предполагает Тэ.       — Погоди, сейчас сойдём на берег — сам убедишься, насколько они тебя боготворят. Пока меня не было, ты отлично себя зарекомендовал как правитель! — с гордостью произносит альфа.       Символом их любви у народа давно стали живые цветы, перевязанные белой лентой, которые они неизменно возлагали у монумента Цири и Ёсы. И сейчас каждый принёс их с собой, чтобы усыпать дорогу, по которой будут идти Господари.       На помосте их ждут друзья из Кунсо. Когда Тэхён видит Феликса в объятиях хан-раса, у него брови ползут вверх от удивления. Шокированный, он смотрит на Чонгука, а тот лишь звонко смеётся.       — Не стал тебе говорить: хотел сделать сюрприз, — произносит Господарь.       — Они что, вместе? О боги… — качает головой Тэ, глядя на парня, который кажется таким хрупким на фоне этого здоровяка.       — Ага, никак свадьбу не сыграют из-за нас. То я пропал, то ты, — усмехается альфа.       Они сходят с корабля — и первым навстречу бежит Феликс, а за ним и Чимин с Хённи. Безусловно, все уже в курсе, что у Тэ тоже проблемы с памятью из-за кайсо, поэтому сначала к нему подходит Ли и стискивает в объятиях.       — С ума сойти! Как же я соскучился! — причитает омега. — Намджун сказал, что ты не помнишь последние три года?       — Около того, правда, кое-что уже всплывает в памяти… А я и не знал, что ты тоже в Валанхане, да ещё и с хан-расом! — изумляется Тэхён и смотрит на красивого парня с карамельными глазами. — А ты, должно быть, Чимин? — вспомнив визит Юнги в первые дни, когда только очнулся, предполагает он.       Они тогда долго говорили, и советник много всего рассказал, постоянно упоминая своего сына и мужа, который оказался невероятно красивым.       — Точно, но ты меня не помнишь? — улыбается омега.       — К сожалению, нет, но уверен, что скоро память восстановится.       — Главное, что ты живой, а остальное — дело поправимое, — бодро говорит Чимин, приобнимая его за плечи.       — Хван Хёнджин! — Третий омега дружелюбно протягивает ладонь для повторного знакомства.       — К сожалению, тоже не помню, но много слышал о тебе от Хосока, — произносит Тэ, зная, как сильно скучал по своему супругу правитель Мавай, корабль которого ещё не успел пришвартоваться к берегу. — Приятно осознавать, что у нас так много друзей, — тепло кивает Тэхён, поглядывая на Чонгука, который тоже с радостью всех приветствует.       Шагая по длинному помосту, все оживлённо обмениваются новостями, но тут же затихают, когда приближаются к побережью, где их ожидают жители. Толпа взрывается восторженными криками, когда Чонгук берёт своего супруга за руку и ведёт через скопление людей.       Самые разные цветы падают под ноги Господарей, и каждый с почтением кланяется, произнося:       — С возвращением домой, Цири и Ёса!       Это настолько трогательно, что Тэхён едва сдерживает слёзы. Эти люди и правда встречают не только Чонгука, но и его. Они безгранично любят обоих Господарей.       — С ума сойти! — шепчет омега, сжимая ладонь мужа. — Не ожидал такого!       — Тебя невозможно не любить, — говорит Чонгук. — Позволь мне совершить небольшую вольность…       — Какую? — растерянно спрашивает Тэ, но его губы уже накрывают чужие.       За их спинами ликуют северяне, искренне радуясь за воссоединившуюся пару. Все знают, сколько испытаний выпало на их долю, поэтому желают правителям большой любви и семейного счастья.       — Он же ничего не помнит, — удивлённо говорит Чимин за их спинами.       — Видимо, это не помешало им снова сблизиться. Ох уж эти истинные! — смеётся Феликс, наслаждаясь зрелищем.       Когда они приезжают в Кунсо, их встречают со всей помпезностью. Тэхён с интересом разглядывает замок, смутно вспоминая его внутреннее убранство.       — А где Син? — спрашивает Чонгук у Юнги.       — Всё как обычно: почувствовал ваше возвращение и с утра сбежал, — хмыкает советник.       — Нужно найти. Я соскучился по этой мохнатой заднице.       — Кто такой Син? — спрашивает Тэ.       — Волк…       — Оу! — кивает Тэхён, явно не ожидая такого ответа.       — Вы с ним большие друзья, — подмигивает ему альфа.       — Это шутка? — Омега слегка хмурится.       — Нет, я говорю правду! Он принял тебя почти сразу.       — Какие ещё сюрпризы меня ждут? — качая головой, произносит Тэ.       — Двое детей, — слишком серьёзно сообщает Чонгук, но тут же начинает хохотать, наблюдая, как вытягивается лицо омеги. — Шучу-шучу! — Он примирительно выставляет ладони перед собой.       Сангоны, куннё и стража выстраиваются перед входом в замок, организовав торжественную встречу Господарей. Многие до сих пор не верят, что Чонгуку удалось спасти Тэхёна, поэтому, когда видят их вместе, едва могут сдерживать эмоции. Особенно Шин, который тогда не поплыл с ним в Сумантру.       — Ваше Величество! Как же я счастлив, что вы вернулись! — причитает он, хватая омегу за руку и поднося в низком поклоне ко лбу его пальцы — знак наивысшего почтения.       — Это Шин, твой сангон, — поясняет Господарь.       Тэхён приветливо кивает и торопливо следует за Чонгуком в замок.

***

Валанхан, замок Кунсо, 1733 год

      Они входят в покои, которые так долго пустовали без хозяев, и Тэхён с интересом осматривается. Ощущение чего-то родного и значимого накрывает с головой. Это место определённо для него очень важное, потому что сердце начинает учащённо биться при виде большого портрета над кроватью, где они оба в коронах и с таким обожанием смотрят друг на друга. Чонгук стоит в стороне и старается не мешать в надежде, что привычная обстановка поможет ещё что-нибудь вспомнить. Тэ садится за стол и касается пальцами чернильницы, задумчиво хмурясь.       — Кажется, я проводил здесь довольно много времени…       — Верно. Ты писал мне письма, пока все считали меня погибшим, — тихо говорит Господарь, подходя ближе. Он бережно накрывает его плечи ладонями, чуть сжав.       — Вот как? И откуда тебе о них известно? — оживляется Тэхён.       — Они обнаружились совершенно случайно, когда я только вернулся в Валанхан. Семь конвертов боли и отчаяния. После прочтения я плакал так горько, что не мог успокоиться до самого утра. Мне безумно жаль, что тебе целый грёбаный год пришлось жить с мыслью, что меня больше нет. Я не протянул бы и дня…       — Ох-х… — Тэхён поднимается со стула, поворачиваясь к нему. — Могу я взглянуть на них? Вдруг это как-то поможет мне вспомнить?       — Я не хотел бы, чтобы ты читал их. И чтобы эта часть воспоминаний возвращалась к тебе, как и всё то, что случилось с тобой во Фреуте. Жаль, нельзя выборочно что-то стереть, а что-то вернуть на место. — Альфа притягивает его к себе за талию и нежно касается губ. — Мне так хочется защитить тебя от всех бед и вообще от всего, что могло бы хоть как-то навредить.       Тэхён понимающе кивает, переплетая их пальцы, и судорожно вздыхает.       — Я так устал, а нужно идти на праздничный ужин.       — Все очень ждали нашего возвращения. Мы посидим недолго, обещаю! Купальни уже готовы, так что у нас есть немного времени, чтобы привести себя в порядок и переодеться с дороги.       Большой зал украшен цветами и свечами в витиеватых серебряных канделябрах. Устроившись на маленьком подиуме в углу у окна, музыканты играют приятные мелодии. Огромный стол ломится от яств, а мелькающие куннё то и дело улыбаются идущим к своим местам Господарям.       — Я помню этот зал… и как вылил вино на пол, отказываясь пить за то, что ты назвал меня будущим супругом, — с лёгкой улыбкой говорит Тэхён, когда они устраиваются за столом.       — Мой маленький дикарь так долго сопротивлялся, — притворно возмущается Чонгук.       — Когда ты так меня называешь, мне хочется возмутиться, но ничего не получается…       — Когда-то ты в сердцах звал меня варваром. — Чонгук смеётся себе под нос.       — Я возьму на заметку, — хитро подмигивает Тэ.       — Может, вы уже перестанете болтать друг с другом? — смеётся Феликс. — Мы вас и так заждались!       — Простите великодушно, — виновато кивает Тэхён.       Большая компания сидит за столом и оживлённо обсуждает последние события. Крошку Этьёна Чимин уложил спать под присмотром сангонов и ненадолго присоединился ко всем. Джин с большим интересом наблюдает за людьми, которые ведут себя очень расслабленно, показывая, что здесь собрались самые близкие друзья. И ему приятно, что он входит в этот узкий круг.       После бокала вина Тэхёна тут же развозит, поэтому он откидывается на спинку стула и молча наблюдает за всеми осоловевшими глазами. Заметив его тщетные попытки борьбы со сном, Чонгук улыбается и встаёт из-за стола, вынуждая подняться и всех остальных.       — Мы очень устали с дороги, — говорит он, — поэтому покидаем вас. Повеселитесь от души!       — Добрых снов, Цириёсы! — кричит им вслед Феликс.       — Так забавно звучит, — выйдя из большого зала, хихикает Тэ.       Господарь останавливается, резко подхватывая омегу на руки.       — Что ты делаешь?! — восклицает Тэхён.       — Несу тебя в нашу кровать, — довольно говорит Чонгук, преодолевая пролёт за пролётом.       Стражники почтительно кивают, слегка улыбаясь, и продолжают нести службу часовых на каждом этаже.       Когда они входят в спальню, Чонгук осторожно ставит омегу на пол, лаская взглядом голубые топазы глаз.       — Не знаю, чем я заслужил такого мужа, но спасибо за то, что ты есть, — тихо говорит Тэ, закидывая руки ему на шею.       — Не знаю, за какие заслуги боги даровали мне тебя, но даже если ты никогда не вспомнишь прошлое, то я сделаю всё, чтобы ты полюбил меня вновь.       — Думаю, я никогда и не переставал, — с улыбкой признаётся Тэ. — Этого у меня никто не отнимет.       — Тэхён… — Альфа смотрит немного удивлённо. — Скажи мне!       — Я люблю тебя, Чонгук! — Он первым целует его, но совсем недолго, тут же отстраняясь. — Покажи мне, как я любил тебя здесь и что мне нравилось.       — Это то, о чём я думаю? — изумлённо уточняет Господарь, расстёгивая свою рубашку.       — Ты и правда умеешь ждать. Самый терпеливый альфа на свете! — ласково говорит омега, утягивая его на кровать.       Ему немного страшно, но он знает, что этот мужчина никогда не причинит ему вреда. К тому же они супруги, венчанные на небесах. У них уже всё было, и не единожды, а значит, тело точно вспомнит, потому что у него другая память.       Всё это время дальше поцелуев Господарь не заходил, терпеливо ожидая, когда ему позволят большее. И сейчас трепещет от предвкушения, стягивая чужую одежду и любуясь обнажённым телом, по которому так тосковал всё это время.       — Ты обожал вот это, — говорит Чонгук, чуть прикусывая его за нижнюю губу. Распаляет омегу своими действиями и углубляет поцелуй, жадно и страстно раздразнивая круговыми движениями языка. — Любил, когда я ласкал твою шею и соски. — Он медленно скользит вниз, оставляя влажный след на коже, и двигается дальше, остановившись чуть выше пупка. Возбуждённый член омеги упирается ему в подбородок, отчего у альфы окончательно срывает крышу. — И с ума сходил вот от этого! — Его губы накрывают головку плотным кольцом и опускаются почти до самого основания.       Это настолько неожиданно, что Тэхён вскрикивает, хватаясь за чужие плечи. Все прикосновения альфы отзываются троекратно где-то в глубине, расцветая пышным розовым садом, благоухающим бесконечным желанием дарить этому человеку неземное блаженство и его же получать обратно в виде вот таких сумасшедших ласк.       И даже смущающе-хлюпающие звуки не портят картину, а наоборот — ещё больше возбуждают.       — Но вот самое любимое, — гортанно рокочет альфа, резко подтягивая его к себе и раздвигая ноги омеги как можно шире. Язык касается промежности, уже чувствуя появление смазки.       — О боги! — скулит Тэхён, догадываясь, что хочет сделать альфа. Он дрожит всем телом, чувствуя, как наглый язык проникает внутрь, усердно лаская и доводя до исступления. — Ох, Чонгук!       — Ты кончал особенно сильно, когда я делал вот так! — Альфа снова накрывает губами его член и вводит пару пальцев внутрь. Он уверенно двигает ими, точно зная, какой темп нравился омеге больше всего.       Быстро и безудержно, чтобы периодически задевать чувствительную точку.       Чонгук понимает, что нужна подготовка, потому что прошло слишком много времени с их последней близости и его мальчик, хвала богам, был не тронут этим подонком Чхве.       — Какой же ты узкий! — утробно рычит альфа, соблазнительно двигая пальцами.       Тэхён умирает от этих ласк, распадается на фрагменты и окончательно отдаётся во власть своего альфы. Ему не разрешают сдвинуться и не позволяют опомниться, а доводят до экстаза, после чего сумасшедший оргазм накрывает его — с губ омеги срывается протяжный стон наслаждения. Он бурно выплёскивается, запоздало осознавая, что его член всё ещё во рту Господаря. Альфа вылизывает его так тщательно, что у Тэ уже темнеет перед глазами. Он норовит кончить снова, а потому умоляет остановиться.       — Чонгук, погоди, прошу тебя! — тяжело дыша, шепчет Тэхён.       Альфа отстраняется, вытирая рот тыльной стороной ладони, и смотрит на омегу одурманенным от вожделения взглядом.       — Я сделал тебе больно?       Тэ отрицательно мотает головой и прикрывает глаза.       — Просто слишком ярко и стремительно.       — Прости, мне так сложно сдерживаться. — Чонгук нависает над ним, медленно и тягуче целуя в губы.       Он увлекает его в долгий танец с языками, постепенно раздразнивая. Трётся бедром о возбуждение омеги и ловит момент, когда тот максимально расслаблен и сам двигается навстречу, постепенно насаживаясь на член альфы.       Быть внутри него — это чистейшая эйфория.       Господарь замирает, чтобы не кончить так быстро, и начинает медленно двигаться, наблюдая за реакцией Тэхёна. Ему определённо очень хорошо. Он сжимает пальцами чужие плечи и покачивает бёдрами.       Голубые глаза смотрят неотрывно, затягивая альфу в свои сети.       День и ночь.       Луна и солнце…       Вновь соединились, чтобы уже никогда не расставаться.       Тело ликует от каждого прикосновения, от всего происходящего и взрывается внутри мириадами звёзд. Тэ впивается в чужие губы с такой силой, что самому становится страшно.       Этот мужчина совершенно точно знает каждую его эрогенную зону и безошибочно ласкает именно так, как ему хочется. Он будто угадывает его мысли и читает как открытую книгу, точно зная, что нужно делать. И в тот момент, когда Тэхён, желая ускориться, слегка прогибается в пояснице, Чонгук резко переходит на другой ритм.       Обхватив тонкие запястья, альфа яростно вбивается в податливое тело, чувствуя, что кульминация близко не только у него. А когда Тэхён снова изливается себе на живот, альфа рычит, ощущая, как оргазм сносит его мощной волной.       Он так долго этого ждал! Так скучал по своему Цири, что сейчас не может оставить без главного.       — Больше всего. — Чонгук находит его губы. — Ты любил это…       Он даёт ему узел, с наслаждением наблюдая, как мечется под ним омега, как царапает ему кожу до красных отметин и бесконечно кончает, уплывая в далёкую гавань чистейшего наслаждения.       Господарь упивается этой близостью, изголодавшийся и тоскующий по любимому телу, по сладким губам, по томным стонам. Он в нём неприлично долго и уже понимает, что надо бы остановиться, а то они пойдут на второй круг, но не может… просто не в силах это сделать.       — Любовь моя! — Его горячее дыхание обжигает. — Как же мне оторваться от тебя?       — Не останавливайся, — хрипит омега, кусая его за губы. — Пожалуйста…       Это какое-то безумие. Словно с цепи сорвались и уже потеряли счёт времени, когда организм, истощённый любовными ласками и бесконечными оргазмами, окончательно обессилел. Мокрые и потные, они лежат, прижавшись друг к другу, и ещё долго пытаются восстановить дыхание.       — На мне была белая хна? — спустя вечность осипшим голосом спрашивает Тэ.       Чонгук приподнимается, глядя на мужа.       — В нашу брачную ночь… — кивает он.       — И ты сидел в кресле с повязкой на глазах?       — Да, всё верно. — Альфа расплывается в улыбке от воспоминаний.       — И я там кое-что делал. Отчего ты…       — Оторвал к хренам подлокотник? — смеётся Чонгук.       — Неужели я на такое способен? — хихикает Тэ.       — И не на такое! Ты самый горячий омега во всём Киандэ!       — Я люблю тебя, Чонгук, — неожиданно шепчет Тэхён.       — А можно ещё разок? — просит он.       — Я люблю тебя, мой Господарь… мой альфа, мой дорогой муж…       — И я тебя, моё сокровище! Даже и не думал, что вообще способен на такие чувства. — Он прижимает его к груди и натягивает на них одеяло.       У них совсем нет сил встать и обтереться. Они так и засыпают, приклеенные друг к другу подсыхающим семенем.       Самые счастливые на свете…