ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1733 год

      Когда Тэхён впервые узнал, что его супруг — тот самый Господарь, в нём всколыхнулась нарастающая паника. Потому что в голове не укладывалось, что он в здравом уме мог бы выйти за него замуж. Все были наслышаны о правителе Севера и о том, что его флот в любой момент мог захватить Сумантру. Но чем дольше Тэ смотрел на этого альфу, тем больше убеждался, что точно сделал это добровольно.       В Чонгука невозможно было не влюбиться.       Даже не понимая до конца всех чувств к нему, омега испытывал что-то невероятное к этому человеку. С каждым днём Тэхён узнавал его заново и не мог оставаться равнодушным, когда его окружали такой заботой, бесконечно ласкали взглядом и буквально купали в море любви. С Господарем было интересно проводить время и часами болтать на самые разные темы. Он обладал какой-то особенной харизмой, против которой омега не мог устоять. Красивый альфа с идеальными пропорциями тела, где широкие плечи и мускулистая грудь плавно перетекали в узкую талию и крепкие бёдра, на которые Тэ всё чаще засматривался… Чонгук был не просто хорошим воином и правителем, но и чертовски умным, начитанным человеком с отменным чувством юмора.       Именно таким когда-то и представлял себе принц Сумантры своего альфу.       Приподнявшись на локте, Тэхён смотрит на спящего мужа рядом с собой, который лежит на животе, просунув ладони под подушку. Одеяло сползло, прикрывая лишь нижнюю часть тела. Омега скользит взглядом по спине, остановившись на длинном шраме между лопаток. Касается пальцами и нежно проводит по нему сверху вниз, а потом целует в плечо, замечая мгновенную реакцию на чужой коже в виде стаи мурашек.       — Доброе утро, — сонно бубнит Чонгук, пытаясь перевернуться, но Тэхён не позволяет, накрывая собой. Зарывается носом в длинные волосы и с наслаждением вдыхает аромат сандала.       «Идеально!»       — У меня болит всё тело, — тихо стонет Тэ.       — У меня тоже, — усмехается Господарь, с улыбкой вспоминая их невероятную близость этой ночью.       Такую долгожданную, что остановиться было невозможно.       — Теперь я понимаю, почему так любил секс с тобой, — горячо шепчет омега на ухо, просовывая руки под подушку.       — Это лишь малая часть того, что мы делали, — довольно отзывается Чонгук. — Я и сейчас продолжил бы, но нужно хотя бы умыться и поесть.       — Согласен, — чмокнув его в висок, говорит Тэхён, нехотя слезая с альфы.       Господарь переворачивается на спину и замирает от боли, которая неожиданно пронзает тело.       — Вот чёрт! — ругается он с приглушённым стоном и прикусывает губу.       — Что такое? — обеспокоенно спрашивает Тэ.       — Сейчас пройдёт, погоди… — Он тяжело дышит через нос, прикрыв глаза.       — Этот шрам на спине после кораблекрушения? Где болит? — тревожно спрашивает омега, опуская ладонь на грудь супруга.       — Верно, Джин оперировал меня трижды, прежде чем смог восстановить мой позвоночник. Если бы не он, я и не ходил бы.       — Кажется, ночью кто-то перестарался, — виновато вздыхает Тэ. — Лежи, а я сейчас его позову.       — Кого? Кима? — округляя глаза, спрашивает Чонгук. — Нет-нет, не надо! Он снова начнёт ругаться, что я себя не берегу и всё такое.       Тэхён успевает надеть лишь исподнее. Поворачивается к альфе и хмурится, что-то прикидывая в уме.       — Значит, это не в первый раз, когда ты игнорируешь его просьбы? — Голубые глаза смотрят слишком осуждающе.       — И ты туда же? — фыркает Господарь. — Не начинай, пожалуйста!       — Лежи здесь, ясно? — Тэхён быстро одевается, покидает покои и возвращается уже с Сокджином и Юхо, который принёс тёплую воду.       — Отчитывать меня будешь? — Чонгук смотрит на друга исподлобья.       — За долгожданный секс не стану, так и быть, — усмехается Ким. — Повернись спиной, посмотрю, что там и как.       Тэхён с тревогой глядит на вздыхающего Господаря, который покорно переворачивается, с трудом сдерживая стоны. Вся его боль фантомно отражается и у омеги. Сокджин разогревает ладони, растирая между собой, и кладёт между лопаток, аккурат в том месте, где виднеется длинный шрам.       — Ну что я могу сказать… — вздыхает лекарь. — Придётся подлечиться, потому что сражение и те нагрузки, что ты давал всё это время на позвоночник, аукнулись только сейчас. Приготовлю специальную мазь и зайду чуть позже, а пока — полный покой. Никакого секса в ближайшие две недели! — уже громче добавляет он.       — Да ты шутишь, что ли? — возмущается Чонгук.       Тэхён прыскает в кулак, глядя на реакцию альфы. Господарь бубнит что-то нечленораздельное в подушку, явно несогласный на такие запреты, и поднимает голову, лишь когда слышит, как хлопает дверь.       — Что за издевательство? — ругается Господарь. — Я не согласен!       — Тсс! — Тэ садится сверху, нежно поглаживая кожу спины, и наклоняется, чтобы оставить несколько поцелуев между лопатками. — Если кто-то будет хорошо себя вести, то можно напомнить мне о других способах получения удовольствия.       Чонгук мгновенно расслабляется, расплываясь в улыбке.       — Я тебе говорил, как тебя люблю? — спрашивает альфа.       — Нет, — печально вздыхает Тэ.       — Как это «нет»? — Господарь дёргается под ним.       — Сегодня ещё не говорил, — смеётся Тэхён, поворачиваясь на звук открывающейся двери.       — Простите, Ваше Величество! — Шин с Юхо торопливо входят с подносами, на которых чего только нет: тут и яичница с хрустящими ломтиками бекона, и пышные булочки с апельсиновым джемом, и ароматный любимый чай Чонгука, и ещё много других лакомств, которые оба так обожали на завтрак. — Всё, как вы просили. Только приготовили, — говорит Шин, отводя глаза в сторону.       — Благодарю! — кивает молодой Господарь, провожая взглядом удаляющихся сангонов.       — Не успел вернуться и уже всё взял в свои руки? — смеётся Чонгук. — Узнаю любимого омегу!       — Сегодня у тебя постельный режим, мой дорогой, — ласково говорит Тэхён, слезая со спины альфы.       — Только если с тобой, — тут же добавляет он, с трудом переворачиваясь.       — Ну куда я без тебя? — Тэ усаживается поудобнее среди подушек и разливает горячий напиток по чашкам.       Господарь смотрит на него с таким восхищением, что Тэхён невольно замирает с чайником в руке, вопросительно глядя на него.       — Что такое?       — До сих пор не верю, что ты мой муж, — шепчет Чонгук, — и что всё это дерьмо закончилось.       Тэхён отставляет чайник на поднос и укладывается альфе на грудь.       — Может, и хорошо, что я ничего не помню… — спустя пару минут произносит омега. — Иначе слишком тяжело было бы залечивать душевные и физические раны.       — Наверное, ты прав. Но когда вспомнишь, я постараюсь затмить всё плохое своей любовью, — поглаживая его по спине, говорит Чонгук.       — Обними меня крепче, — шепчет Тэ, касаясь носом его шеи. — Лежал бы так вечность, но…       — Мм?       — Завтрак остывает…       — Точно, — смеётся Господарь. — Поможешь мне встать?       — Даже могу натянуть исподнее за пару поцелуев!       Они проводят почти весь день в покоях, просто лёжа в кровати. Никуда не нужно бежать, кого-то спасать или решать какие-то жизненно важные вопросы. Их спальня снова стала маленьким миром для них двоих. Островком любви, в который вновь вернулись звонкий смех, звуки поцелуев, страстные стоны и смесь ароматов сандала, мёда и имбиря.       Тэхён отлучается ненадолго по просьбе Феликса, который настоятельно просил зайти к нему в мастерскую.       — Привет, — говорит Тэ, заглядывая в просторную светлую комнату. — Неплохо ты тут устроился!       — Куда уж мне до Вашего Величества! — паясничает Ли и кланяется.       Оба одновременно начинают смеяться и крепко обнимаются.       — Как ты? — усаживаясь на широкий подоконник, спрашивает друг.       — В порядке, правда, почти ничего не помню… Так, какие-то разрозненные обрывки, которые пока сложно соединить в общую картину, — пожимая плечами, отвечает Тэхён.       — А с Чонгуком как? Представляю, как ты охренел, когда очнулся и тебе сообщили, что Господарь — твой муж! — качая головой, смеётся Феликс.       — Безусловно, я был в шоке. Но такая любовь, она… — Тэ пытается подобрать подходящее слово.       — Никогда не забывается? — подсказывает Ли.       — Верно! Потому что живёт глубоко в сердце, — кивает Тэхён. — Правда, первая близость после всего случившегося произошла только сегодня ночью.       — Оу! И как? Для тебя же это словно впервые? Или нет? — оживляется Ли.       — Не совсем. Тело всё помнит: каждый поцелуй и прикосновения — и знает, как двигаться. Это удивительно!       — А Чонгук молодец: так терпеливо ждал, — удивляется Феликс.       — Н-да-а, но когда дорвался, то не мог угомониться всю ночь — теперь у него постельный режим из-за болей в спине, — усмехается Тэ.       — Ну вы даёте! — хохочет друг.       — А теперь рассказывай, как ты до такой жизни докатился!       — До какой «такой»? — Феликс округляет глаза.       — Ты и этот здоровяк! Вот уж никогда не подумал бы! — качает головой Тэ.       «Это ты ещё не знаешь историю про Хённи… Хвала небесам!» — судорожно думает омега.       — Я так его люблю! — вздыхает Феликс. — Он не такой суровый, каким кажется! Мой Северный Мишка! — мечтательно и особенно тепло произносит омега.       — Представь себе, эти альфы до последнего молчали, что ты в Валанхане! — возмущается Тэхён.       — Зато сюрприз удался!       — Вот уж точно.       — Тебе же двадцать три исполнилось, пока ты был во Фреуте. И я хотел кое-что подарить. — Феликс спрыгивает с подоконника, направляется к противоположной стене и переворачивает огромный холст с его портретом.       — Ва-а! — восторженно шепчет Тэ. — Это просто невероятно! — Он подходит ближе и касается пальцами голубых глаз. Они смотрят так проникновенно, словно в самую душу!       — Я так за тебя волновался! Мы все переживали, но Чонгук… Он тут с ума сходил, когда вернулся, а тебя нет! — взволнованно говорит Феликс. — Досталось тебе, конечно…       — Да-а, — тянет Тэхён. — Всё случившееся с трудом укладывается у меня в голове, да ещё эта потеря памяти…       — Этот красавчик Джин, который лекарь, сегодня за завтраком сказал, что ты обязательно всё вспомнишь.       — Если честно, мне страшно возвращаться в тот год, когда я был один, без Чонгука, считая его погибшим. И дико боюсь узнать, что со мной делал Чхве. Хотя мне и сказали, что насилия не было, но…       — Главное, что всё самое страшное позади! — успокаивает его Феликс.       — Я так соскучился! — Тэхён снова обнимает друга. — И очень рад, что ты не просто здесь со мной, но тоже любишь и любим. Это ведь так?       — Очень любим. Скоро и сам убедишься, — отвечает омега.       — Чонгук говорил, что вы никак не поженитесь, — хихикает Тэ.       — Да, постоянно что-то происходит! — вздыхает Ли. — Надеюсь, в этот раз всё получится.

***

Валанхан, ущелье Клего, 1733 год

      Капюшон окончательно слетает с головы Хённи, и в ушах начинает свистеть ветер. Он гонит коня в сторону ущелья и звонко смеётся, слушая сзади тревожные крики мужа.       — Куда ты так несёшься? Остановись немедленно! — ругается Хосок, переживая за омегу.       — В Мавай нет таких просторов, по крайней мере, не в столице, а мне так этого не хватало! — Чуть сбавляя скорость, Хван равняется с альфой и счастливо улыбается. — Хочу показать тебе одно место. Догоняй!       Красота Валанхана и правда поражает своим величием и каким-то невероятно сладким воздухом. Нигде Хосок такого не ощущал ранее. Это придаёт сил и бодрости, наполняя изнутри каким-то удивительным ощущением свободы. Он смеётся и несётся за неугомонным мужем, который снова ускакал вперёд.       Альфа безмерно обожает своего Хённи и теперь наконец-то может спокойно представить его в качестве супруга в родных землях. До освобождения Фреута все опасались, что есть риск похищения людьми Чхве ещё и единственного наследника из королевской семьи Хванов, поэтому предусмотрительно скрывали его всё это время. Хоть Хосок и не короновал его, как Господарь, но всецело доверял и мечтал везде появляться с любимым мужем.       Приблизившись к подножию большой горы, Хёнджин оглядывается и машет рукой.       — Тут может быть камнепад, так что держись левее! — кричит он, и его бархатный голос эхом разносится по ущелью.       Их взорам предстаёт глубокая горная долина с неприступными отвесными склонами, которые нависают с двух сторон, будто каменные великаны, застывшие много веков назад.       — Что это за шум? — спрашивает Хосок, оглядываясь по сторонам.       — Водопад! — Хённи спешивается с коня и привязывает его к дереву. — Дальше прогуляемся.       Извилистая тропа пролегает вдоль широкой горной реки и до бурного потока, ниспадающего с высокой скалы. Дорога занимает около часа. Они оживлённо болтают, держась за руки, останавливаются в самых живописных местах, с наслаждением целуются, и даже не замечают, как добираются до него.       — Какая красота! — восхищённо восклицает альфа.       — Обожаю это место! И рад, что успел тебе его показать, пока мы не уехали. — Хённи обнимает мужа за шею и снова отвечает на глубокий и чувственный поцелуй.       — Домой мы ещё не скоро попадём. Нам предстоит поездка на Восток, где я представлю тебя в качестве наследника и правителя Фреута, — вздыхает Хосок.       — Не хочу туда возвращаться… Я не смогу там жить: Кагос стал для меня местом гибели всех моих родных, — с грустью говорит Хёнджин.       — Прекрасно тебя понимаю, но один раз необходимо его посетить, а потом сделаем так, как договорились. — Альфа прижимает его к себе, с восторгом любуясь горными вершинами.       — Хочу домой, в нашу уютную постель, красивую столовую с разноцветными бликами на потолке и тёплую купальню, где только ты и я, — говорит омега.       — Обещаю, что надолго в Уль-Хо мы не задержимся и сразу же отправимся в Мавай.       — И тогда уже можно будет планировать детей? — счастливо уточняет Хван.       — Да… — кивает Хосок, убирая непослушную прядь с его лица. — Я уже и сам жду не дождусь!       Они могли бы зачать малыша и раньше, но хотели, чтобы всё было официально. Торжественная свадьба и большой праздник для жителей Мавай, а потом и наследники.

***

Валанхан, замок Кунсо, 1733 год

      Полумрак купальни разбавляют лишь горящие по краям свечи. Тэхён сидит на приступке, обнимая со спины своего альфу. Неторопливо поливает из ковша тёплой водой и намыливает длинные тёмные волосы.       — Раньше они были короче, — задумчиво говорит он, массируя чужую голову.       — Хочешь, чтобы я подстригся? — отзывается разомлевший Чонгук.       — Нет-нет, оставь так. Мне очень нравится, — смывая мыльную пену, просит Тэ. — Зажмурься, а то в глаза попадёт.       — Ты в курсе, что твой член упирается мне в зад? — смеётся альфа. — И я думаю только об одном.       — О чём же? — урчит омега.       — О том, чтобы поменяться местами. — Господарь слегка дёргается, но его останавливают.       — Кто-то обещал не приставать, — смеётся Тэхён.       — Не могу! Это выше моих сил! — стонет альфа, разворачиваясь к мужу. — Иди сюда… — Он впивается в его губы, тут же властно проникая языком. Вовлекает его в безумный водоворот страсти и нарастающего вожделения, которое и так уже было на грани у обоих.       — Если ты пообещаешь не двигаться, я кое-что сделаю, — горячо шепчет омега, прерывая поцелуй, — на панге.       — Мой маленький дикарь вернулся? — Господарь улыбается ему в приоткрытый рот.       — Он никуда и не пропадал. — Тэ кусает его за нижнюю губу, немного оттягивая. — Просто прятался в засаде.       — Вот как? Обожаю тебя таким!       — Каким?       — Слегка властным и чертовски соблазнительным!       Когда они перебираются на панг, Тэхён ещё долго нависает над альфой, раздразнивая его поцелуями, и, кажется, никуда не торопится, пока не чувствует, как в него проникает чужой член.       — Я просил не шевелиться! — цокает омега.       — Бёдра не в счёт! — Чонгук входит с нескольких толчков и зажмуривается от удовольствия.       Начав с круговых движений, Тэ слегка ёрзает и неторопливо двигается, опираясь сначала на грудь альфы, а затем отклоняется назад, ускоряясь с каждой секундой.       Господарь дуреет от такого зрелища. Ему безумно нравится, что он сейчас в полной власти Тэ, и с наслаждением любуется тем, как сексуально тот на нём скачет, яростно насаживаясь на член. Стоны омеги заводят ещё больше, а когда чужие пальцы касаются его возбуждения, Тэхён неожиданно распахивает глаза, тут же утягивая альфу в глубокий синий омут, и медленно облизывает губы, прикусив нижнюю. Его медовая кожа блестит от воды и пота, отражая в бисеринках капель золотистое мерцание свечей. Он будто весь усыпан драгоценными камнями, а тело настолько идеально, что взгляд Чонгука говорит сам за себя.       — Какой же ты потрясающий! Боги! Я с ума по тебе схожу! — рычит он, не в силах больше сдерживаться и спокойно лежать. Господарь вбивается снизу неистовыми толчками, повторяя движения рукой.       Купальню заполняют звуки стонов, влажных, пошлых шлепков и рваных обрывков фраз, где каждый просит: «Ещё, ещё!» — и суматошно скользит руками по коже, сводя с ума своими действиями. Омега накрывает его собой и жадно впивается в губы, кусая и терзая их перед приближением оргазма. Когда он весь напрягается, словно натянутая струна, а потом часто-часто дышит, альфа дёргается несколько раз и входит как можно глубже, докрасна сжимая аппетитные ягодицы.       — Ох-х, Чонгук! — всхлипывает Тэ, содрогаясь всем телом. — Чёрт, как же это… — Но фраза обрывается глухим стоном, потому что омега изливается ему на живот, чувствуя пульсацию внутри.       Он в нём растворяется, с наслаждением ловит волну общей эйфории и немного хмурится, когда альфа выходит из него.       — Слезай, малыш, тут не место для узла, — просит Господарь, приподнимая его за бёдра. Тэхён тяжело дышит, перевернувшись на спину, и счастливо улыбается. — Как же я люблю кончать с тобой одновременно. Это какое-то сумасшествие! — Чонгук нависает сверху и осыпает его лицо поцелуями.       — Ты не должен был двигаться, — шепчет он назидательным тоном. — Если завтра у тебя заболит спина, будешь сам оправдываться перед Сокджином!       — Подскажи, в какой момент я допустил, что теперь этот засранец решает, когда мне трахаться, а когда нет? — возмущается Чонгук.       — Наверное, в тот самый, когда спас нам обоим жизнь, — мягко напоминает Тэхён. — Он же не желает тебе зла, да и вообще я таких людей ещё не встречал! Удивительный и поцелованный богами.       — Ты прав. Я всё думаю, как его отблагодарить, но ничего на ум не идёт.       — Сокджин же с Гай-Ё, верно? — уточняет Тэ.       — Да, и очень рвётся обратно, хотя я так хотел бы, чтобы он остался.       — Парящие острова принадлежат Сумантре. Уверен, что папа не будет против, если мы передадим их в его владение. Если у кайсо столько удивительных свойств, мы обязаны помочь в его начинаниях, — предлагает Тэхён.       — Ты прав, это было бы здорово! Да и Чуни будет рад его возвращению…       — «Чуни»? А кто это такой?       — Козёл… — отвечает Чонгук и начинает хохотать, глядя на округлившиеся глаза омеги. — С огромными рогами.       — Лучше бы я не спрашивал! — смеётся Тэхён.

***

      Чимин сидит в кресле и поглядывает на Юнги, который мерит шагами спальню, укачивая сына на руках. У него всегда это получалось мастерски, особенно если он напевал себе под нос странные мелодии бадави. От них даже омегу клонило в сон, поэтому у Этьёна не было шансов.       Закрыв книгу, Чимин подтягивает к себе колени, улыбается мужу, когда встречается с ним взглядом, и кивает в сторону кроватки, чтобы альфа переложил малыша туда, но Мин мотает головой и продолжает наворачивать круги.       «Значит, ещё не заснул», — мысленно вздыхает омега.       Наблюдать за тем, как муж возится с сыном, он может бесконечно. У этих двоих какая-то особая связь, потому что, когда появляется Юнги, кроха тут же узнаёт его по голосу и так радуется, что грозный альфа моментально превращается в самого милого человека на свете.       Когда Этьён всё же перекочёвывает с отцовских рук в уютную колыбель, Мин потягивается и вздыхает, направляясь к мужу.       Усаживается на пол, уложив голову ему на колени, и шепчет:       — Требую поцелуй за все мои старания.       Чимин наклоняется и касается его губ своими, обхватывая ладонями лицо альфы.       — Ты лучший отец и муж! — тихо говорит он. — Идём спать, пока кое-кто не проснулся…       — У меня другое предложение. — Мин хитро щурится. — Наведаемся в детскую?       — Можно и здесь, — поглядывая на колыбель, предлагает омега. — Хотя нет, ты прав… В прошлый раз он проснулся в самый неподходящий момент.       — Ну а я тебе про что? Идём! — Юнги встаёт с пола и тянет мужа за руку. — Не переживай: если заплачет, мы рядом — тут же услышим.       Войдя в соседнюю спальню и осторожно прикрыв дверь, они будто с цепи срываются, набрасываясь друг на друга.       — Как же я тебя хочу! — выдыхает ему в губы альфа.       Юнги вспоминается их самый первый секс, когда оба полностью потеряли контроль. Зная, как стремительно беременеет его муж, они договорились, что, как бы тот ни умолял, никакого узла Мин ему не даст. Всё же нужно немного подрастить Этьёна, а потом уже думать о пополнении.       Большая семья — их общая мечта, да и с обязанностями новоиспечённых родителей они справляются прекрасно. Но, несмотря на бессонные ночи, это не мешает им безумно хотеть друг друга. Оставшись без одежды, альфа подталкивает мужа к креслу у окна, разворачивая к себе спиной. Чимин соблазнительно прогибается в пояснице и опускает голову на скрещённые руки, с наслаждением принимая в себя чужое возбуждение. Ладони альфы властно ложатся на его бёдра и чуть сжимают, после чего оба нетерпеливо двигаются навстречу, с глухими стонами и влажными шлепками сталкиваясь друг с другом.       — Быстрее! — рычит омега, впиваясь зубами в свой кулак.       Юнги обожает брать его вот так — неистово, жадно и без предварительных ласк. Есть в этом какая-то дикость и первобытность, от которой оба дуреют и слетают с катушек.       — Хочешь ещё глубже? — хрипло бросает Мин, врезаясь в него со всей силой. — Не слышу! — Внезапный хлопок по ягодице сводит омегу с ума.       — Да-а! — хнычет Чимин, чувствуя, как рука Юнги подхватывает его под правым коленом и слегка наклоняет в сторону, а горячий язык выписывает круги на его спине. — О-о-ох! — Кожа мгновенно покрывается мурашками, а наружу так и рвётся результат их безудержного секса, накрывая с головой невероятным наслаждением. — Ласкай меня! — гортанно просит он.       Альфа рывком притягивает мужа к себе и запечатывает поцелуем едва зародившийся стон. Кусает до боли губы и сжимает пальцами его член, изнемогающий от желания. Язык Юнги скользит по ушной раковине, нашёптывая разные пошлости, от которых омега заводится ещё сильнее. Толкается всё быстрее, неистово погружаясь до самого основания, и слышит, как он заполошно стонет под ним. Чимин всегда кончает первым, чаще и не один раз, прежде чем Юнги накроет волной блаженства.       — Хочу вместе с тобой! — обжигая горячим дыханием, хрипит альфа, ощущая вибрации чужого тела. — Давай же, милый!       Он ускоряется до безумного ритма, наслаждаясь приглушёнными вскриками мужа, который вцепился зубами в мягкую обивку кресла.       Колени Чимина трясутся от перенапряжения, когда он изливается в широкую ладонь Юнги и чувствует капли горячего семени у себя на пояснице.       — О боги… — рвано выдыхает омега, без сил обмякая в его сильных руках.       Оба взмокли от этого безумства и счастливо улыбаются, находя губы друг друга.       — Вижу, как ты соскучился. — Мин меняется с ним местами, опустившись в кресло, и усаживает его к себе на колени.       — Обожаю тебя! — запуская пятерню в густую копну альфы, шепчет Чимин. — Нужно почаще сюда сбегать, пока кое-кто… — Но договорить он не успевает, потому что тишину Кунсо нарушает истошный крик младенца.       — Ладно, что хоть кончить успели, и на том спасибо, — смеётся Юнги, торопливо передавая халат мужу.

***

      — Я говорил, что твоя рука идеально ложится в мою ладонь? — с широкой улыбкой бросает Чонгук, спускаясь по лестнице.       — Да куда ты так несёшься? Я не успеваю! — перепрыгивая через ступени, спрашивает Тэхён.       — Джин позволил прогуляться, ещё и верхом, так что грех этим не воспользоваться! — радостно говорит Господарь, останавливаясь в холле. — На улице прохладно, поэтому лучше что-нибудь накинуть, — заботливо произносит он, кивая куннё, чтобы подал плащ.       — Может, не стоит? Всего неделя прошла! — растерянно говорит омега. — Ну почему ты такой неугомонный?       — Мы просто прокатимся по лесу! — Обхватывая ладонями его лицо, Чонгук несколько раз чмокает его в губы. — Не волнуйся!       Когда они подходят к конюшне, Господарь просит его зажмуриться и позволяет посмотреть, лишь когда его щеки касается чей-то бархатный нос. От неожиданности Тэхён отшатывается, встречаясь с голубыми глазами невероятно красивого коня.       — Асан — твой любимчик! — довольно поясняет Чонгук.       — Какая необыкновенная масть! — с восторгом шепчет Тэ.       — Один из первых моих подарков тебе, от которого ты не смог отказаться, — говорит альфа, поглаживая жемчужную морду животного.       Асан явно узнаёт хозяина, потому принимается нетерпеливо ржать и громко фыркает, слегка боднув его лбом. Тэхён гладит блестящую шерсть изящными пальцами, приговаривая ласковые слова, от которых конь сразу успокаивается.       — Он довольно строптивый, так что аккуратно! — предупреждает Чонгук. — Такой же, как и ты.       — Не сомневаюсь! — смеётся Тэ, седлая красавца.       Господарю выводят чёрного жеребца, который мощнее Асана раза в два. Завидев Чонгука, конь тут же реагирует радостным ржанием.       — Пока меня не было, они тебя спасали от тоски и одиночества, — неожиданно говорит альфа.       — Это было в письмах? — Его глаза тут же становятся грустными, а улыбку будто сдувает ветром.       — Да… — кивает Господарь. — И Син тоже отвлекал…       — Его так и нет? — с тревогой интересуется Тэхён.       — Нет. Может, думал, что мы уже не вернёмся… вот и ушёл. Я скучаю по нему, — вздыхает Чонгук, забираясь в седло.       Они едут через лес, и альфа то и дело с тревогой поглядывает на свинцовое небо, которое всё больше затягивает тучами. Тэ с огромным интересом рассматривает красоты северной природы, совершенно не обращая внимания на переменчивую погоду. Омега безумно рад выбраться на прогулку после стольких дней вынужденного покоя, который заботливый Сокджин прописывал то одному, то другому.       — Нужно возвращаться. Жаль, не добрались до озера: сейчас там должно быть очень красиво, — вздыхает Чонгук.       — Как твоя спина?       — Всё в порядке. На обратном пути кое-куда заедем, — подмигивает он.       — Только не говори, что в тот самый охотничий домик! — смеётся Тэхён, уже наслышанный о нём от мужа.       — Именно!       — Решил меня заманить в свои сети?       — А ты против? — Альфа одним лишь прищуром убивает все его метания. — Придётся скакать быстрее, а то промокнем, — говорит Господарь, слегка пришпоривая коня.       Тэхён сворачивает вслед за ним на другую тропу, чувствуя мелкие капли дождя на лице. Асан под ним с радостью откликается на каждое хозяйское движение, и Тэ ловит себя на мысли, что ехать на этом коне — одно удовольствие. Он весь лоснится и просто в идеальном состоянии, как и Каюн Чонгука. Этих животных холили и лелеяли в надежде, что когда Господари вернутся, то оценят их физическую форму по достоинству.       — Нужно выписать конюху дополнительное жалование! — кричит Тэ, догоняя мужа. — Наши красавцы — просто загляденье! А ещё так похожи на своих хозяев!       — Я долго искал тебе коня, а когда увидел этого — сразу понял, что он идеально тебе подойдёт, — приближаясь к домику, говорит Чонгук.       — Ты попал в самое яблочко! — соглашается омега.       — В яблочко я попал, когда повстречал тебя, увёз в Валанхан и доказал свою любовь, — помогая ему спешиться, произносит Господарь и обнимает за плечи.       Когда они входят в дом, тот, к удивлению омеги, уже затоплен, а на столе стоят графин с вином и разные вкусности, прикрытые белоснежными матерчатыми салфетками.       — Спланировал, значит? — усмехается Тэ.       — Романтический ужин, — обнимая его со спины, говорит альфа. — Наши сангоны так о нас заботятся!       — Здесь невероятно тихо и спокойно. — Оглядываясь по сторонам, Тэхён берёт графин и разливает густое красное вино.       — Люблю это место. Я рад, что мы здесь. — Господарь забирает свой кубок и приподнимает его. — За тебя, любовь моя!       — Нет, за нас, — возражает Тэ и делает несколько глотков. — Чего ты смеёшься?       — У тебя усы, — со смехом произносит Чонгук, вытирая подушечкой большого пальца верхнюю губу омеги.       Время останавливается…       Голубые глаза медленно моргают, а потом и вовсе застывают. Он ошарашенно смотрит на альфу. Лавина воспоминаний стремительно обрушивается на Тэ, и приоткрытый от шока рот замирает в полном безмолвии. Пальцы становятся будто тряпичные — и он роняет кубок, расплёскивая вино кровавыми брызгами вокруг себя.       Тэхёну нечем дышать.       Почему-то вспоминается тот момент, когда Чхве ударил его под дых, выбивая последние остатки кислорода. Омега упирается ладонями в стол и жадно хватает ртом воздух.       — Милый, что случилось? — тревожно спрашивает Чонгук, но всё понимает, как только встречается с ним взглядом, наполненным диким отчаянием, болью и страхом. Слёзы застилают глаза, когда его сгребают в охапку, крепко прижимая к себе. — Не молчи, умоляю! Что ты вспомнил? — Он берёт его лицо в руки, собираясь поцеловать, но Тэхён испуганно пятится.       — Не трогай! — Омега громко всхлипывает, предупреждающе выставляя ладонь вперёд. — Подожди, п-пожалуйста! — Он весь трясётся, поэтому растерянно обхватывает себя за плечи и поднимает взгляд к потолку, промаргиваясь.       Господарь стоит совсем рядом и, кажется, не дышит уже вторую минуту в ожидании хоть какой-то реакции от Тэ. Ему так хочется утешить его, но альфа чувствует, что сейчас не время, поэтому терпеливо ждёт, с беспокойством глядя на мужа.       Слёзы стекают по щекам, струятся дальше по подбородку и шее и исчезают отголосками прошлого где-то в вороте шёлковой рубашки. Память вернулась так неожиданно, что он до сих пор не понимает, всё ли вспомнил разом или осталось что-то ещё.       — Цири? — едва слышно шепчет Чонгук.       — Дай мне вина, — хрипло просит Тэхён.       Альфа протягивает свой кубок, который едва успел пригубить, и омега опрокидывает его с просьбой налить ещё. После выпитого он переводит на Господаря взгляд, похожий на глубокую синюю бездну отчаяния, к которой даже страшно прикасаться. У Чонгука леденеют кончики пальцев. Ему становится не по себе. Он не может понять, что сейчас творится на душе у любимого человека и как много Тэхён вспомнил, но, судя по всему, довольно внушительную часть.       — Насилия и правда не было, — шепчет Тэ, глядя куда-то сквозь него. — Но это не значит, что я ему не подвергся в другом ключе, — добавляет совсем тихо. — Этот ублюдок…       — О боги, Тэхён! — Чонгук не выдерживает и рывком притягивает его к себе. — Если тебе важно рассказать, я готов выслушать, но это ничего не меняет, понимаешь? Не терзай себя понапрасну!       Но уже поздно…       Омегу накрывает самая настоящая истерика.       — Мне было так плохо без тебя! Весь. Этот. Проклятый. Год! Я возненавидел богов! Как вообще можно жить с вырванным сердцем? — Голос резко осекается. — А потом… потом этот ублюдский Чхве меня практически сломал! Он убивал невинных людей у меня на глазах за отказ быть с ним! — плачет омега, судорожно цепляясь за чужие плечи. — Всё, чего я хотел, — это поскорее умереть, Чонгук! Но лишить себя жизни означало потерять возможность встретить тебя на небесах… Чхве окончательно озверел, когда я увидел его мужское бессилие. Этот урод касался меня везде! Он наносил удар за ударом, а я всё никак не отключался, и эта боль, она меня…       — Остановись, молю тебя! — Господарь почти кричит. — Прошу, не продолжай больше! Это разрывает мне сердце! — Альфа громко всхлипывает, не сдерживая слёз.       Все эти слова режут по живому, причиняя столько боли, что хочется пронзительно закричать на весь лес, распугивая всех вокруг, хочется бежать без оглядки, хлестая себя колючими еловыми ветками по щекам, но ещё больше хочется, чтобы Тэхён снова всё это забыл и никогда не знал, что такое жестокость и насилие.       Омега рыдает ему в плечо так отчаянно и горько, что Чонгук плачет вместе с ним, разделяя всю боль, что пережил его муж. Крепко прижимает к себе, чтобы хоть как-то успокоить.       — Я люблю тебя, всё хорошо, — приговаривает он. — И никогда больше тебя не покину!       Тэ постепенно затихает, громко всхлипывая и шмыгая носом. Судорожные всплески вынуждают тело вздрагивать от бесконечных рыданий. Всё это время Господарь неотрывно рядом с ним и надёжно держит в своих объятиях. Гладит по волосам, целует в макушку и шепчет что-то успокаивающее. Он осторожно отстраняется спустя несколько минут лишь после того, как омега окончательно затихает. Чонгук смотрит на мужа и протягивает ему матерчатую салфетку, чтобы утереть слёзы и высморкаться.       Нужно хоть что-то сказать, но слова закончились у обоих…       Слишком много всего навалилось вот так сразу.       Воспоминания. Эмоции. Боль. Страх.       — Мне так жаль! Прости меня, Цири! — наконец шепчет Чонгук. — Это из-за меня ты столько всего пережил.       — Я так скучал! — всхлипывает Тэ. — Готов был всё отдать хотя бы за один поцелуй!       — Всё хорошо, маленький мой. — Господарь держит его лицо в ладонях и смотрит в заплаканные глаза. — Я подарю тебе миллионы поцелуев, только не плачь, прошу!       — Люби меня так, будто мы только что встретились после долгой разлуки! — умоляет он.       Чонгук медлит всего пару секунд, а потом вонзается губами в чужие, проникая языком как можно глубже. Он буквально вылизывает его рот, доставая до нёба, скользит по зубам и не обращает внимания на влагу, стекающую по подбородку. Слышит судорожный стон омеги и рычит ему в ответ, чуть оттягивая за волосы. Альфа буквально трахает его сумасшедшим поцелуем, чувствуя солёный вкус слёз. Тэхён отвечает так пылко, что едва стоит на ногах, цепляясь дрожащими руками за рубашку мужа.       — Ещё! Умоляю! — хнычет Тэ, когда альфа ненадолго отстраняется.       Ему всегда будет его мало.       Сколько бы минут, часов и дней ни прошло…       Одежда летит в стороны, с треском рвутся пуговицы и тонкий шёлк рубашек, обнажая изголодавшиеся тела. Сейчас всё иначе, и Чонгук это очень хорошо понимает. Того Тэхёна, который доверился ему по приезде, сейчас дополняет его настоящий муж. Тот, кто уже и не надеялся когда-то снова ощутить аромат любимого сандала и почувствовать вкус альфы.       Господарь подхватывает его под ягодицы, не отрываясь от губ, и двигается в сторону кровати, упав вместе с омегой на мягкий матрац. Отрывается лишь для того, чтобы стянуть с него брюки, нижнее бельё и раздеться самому. Тэхён приподнимается, пьяно глядя на альфу, толкает его на подушки и нависает сверху. Снова целует и шумно дышит через нос, кусая чужие губы до боли. Чонгук готов стерпеть что угодно, лишь бы его мужу полегчало.       Пусть через эту сумасшедшую страсть уйдут все страдания…       Омега оставляет отметины от зубов на шее, плечах, сосках, слушая тяжёлое дыхание и гулкие стоны Господаря. Обхватывает изнемогающий от желания член и проводит языком снизу вверх, сжав плотным кольцом губ. Чонгук знает, чего он хочет, поэтому двигает бёдрами навстречу, проникая ещё глубже. Беспощадно трахает его в рот, слушая жалобные всхлипы.       Нужно бы уже остановиться.       Но не сейчас. Не в этот раз.       Омега царапает ему живот, мычит в пах, давясь слезами, но не отстраняется до тех пор, пока Чонгук не изливается ему в горло бурным потоком горячего семени. Он жадно и даже безумно слизывает каждую каплю, желая продолжить ласки языком, но Господарь останавливает его и одним рывком оказывается сверху. Накрывает телом, будто невидимой защитой, которая способна уберечь от всех бед, и сжимает чужие запястья, фиксируя над головой.       — Всё. Дыши, любовь моя, всё хорошо… — шепчет он, чувствуя, как дрожит под ним Тэхён. — Я здесь и больше никогда тебя не покину, обещаю!       «Никогда. Никогда. Никогда…» — заповедью отпечатывается на подкорке его сознания.       Тэ беззвучно плачет, но лежит смирно, глядя широко распахнутыми глазами на самого дорогого человека. Понимает, что это не сон и всё, что было до этого, тоже ему не привиделось, поэтому осознание того, что весь этот ужас наконец-то закончился, не спеша возвращает его в реальность.       Какого секса у них только не было! Медленный, чуть дразнящий, когда ты балансируешь на грани очень долго, а потом стремительно падаешь в пропасть невероятного наслаждения. Безумный и страстный, когда срываешь горло до хрипоты, а на теле остаются следы недавнего сумасшествия. Неистовый и пошлый, когда потом даже стыдно вспоминать о том, что было, но всё же хочется повторить.       Сейчас происходит что-то необыкновенное.       Они сливаются воедино, буквально прорастая друг в друга корнями. Оплетают лианами чувств, напитывают светом и любовью, восполняя каждый день вынужденной разлуки. Сначала они неторопливы и постоянно поддерживают зрительный контакт, а потом переходят совсем на другой темп: бесконечно меняют позиции и срывают голос от страстных криков. Чонгук и правда любит его как в последний раз, бесконечно распаляя и доводя до пика, но тут же снижая обороты. Этот водоворот утягивает всё глубже, взрываясь под веками яркими всполохами разноцветного неба — того самого, что показывал им когда-то Джин на корабле.       Их неземная любовь.       Самая яркая и чистая, какую только могли даровать боги.       Это не секс, а самое настоящее признание на языке тела. Они говорят на нём так долго, рассказывая обо всех печалях и страхах, утешая и зализывая раны, что в итоге действительно чувствуют себя едиными. И дело вовсе не в узле, скрепляющим альфу и омегу, а в невидимых путах, которые не разорвать ничем.       Ни расстоянием, ни даже смертью одного из них.       И нет таких слов, чтобы выразить то, что они испытывают в этот момент. Это обмен самой чистой энергией и драгоценным счастьем. Обещание быть неделимыми, любить и оберегать несмотря ни на что.       Вместе и навсегда…       Огонь в камине давно погас — в помещении стало зябко. Господарь смотрит на спящего мужа и осторожно выбирается из постели, чтобы подкинуть поленья. За окном уже стемнело, а остывшая еда так и осталась лежать нетронутой на столе. Чонгук наливает себе вина и, вспоминая сказанное Тэхёном, вздыхает. Ему будет ещё долго больно и страшно, поэтому придётся сильно постараться, чтобы это исправить.       — Я тебя потерял, — прижимаясь сзади, шепчет омега и целует в шрам между лопаток.       — Пришлось встать и снова затопить камин, а то к утру мы совсем окоченеем. — Поворачиваясь, альфа кольцует его в сильных руках. — Как ты? — И целует в светлую макушку.       — Немного лучше… — Он тяжело вздыхает и трётся щекой о мускулистую грудь. — Боги даровали нам неземную любовь, а потом отняли. Я так злился, буквально проклинал их.       — Но они ничего не делают просто так, — тихо добавляет Господарь.       — Верно. Теперь я люблю тебя ещё больше и буду ценить каждую секунду, проведённую вместе.       — Нет таких слов, чтобы выразить, что я к тебе чувствую! — шепчет Чонгук, целуя истерзанные губы.       — Иногда это и не нужно вовсе…       Они стоят какое-то время в тишине, согревая друг друга объятиями обнажённых тел, но неожиданный звук вынуждает обоих насторожиться…       — Что это за шум? — Господарь смотрит на входную дверь и весь подбирается. — Накинь на себя что-нибудь.       — А ты планируешь голым задом незваных гостей пугать? — хихикает Тэ, кидая ему исподнее. — Погоди, это моё, а вот твоё!       За входной дверью какой-то шорох, будто кто-то настойчиво скребётся. Альфа, вооружившись копьём, которое стояло в самом углу возле камина, крадётся к выходу.       — Будь осторожен! — испуганно просит Тэхён. — Вдруг это медведь? Там же Каюн и Асан в стойлах!       — Маловероятно: они людей за километр обходят, тем более дома, — не оглядываясь, бросает Чонгук и резко открывает дверь, готовый тут же пронзить нарушителя их идиллии остриём копья. — Твою омегу! Син! Да чтоб тебя! — восклицает Господарь, едва удерживаясь на ногах, когда волк на радостях прыгает на хозяина.       — Малыш! — восторженно кричит Тэ, подбегая к ним. — Вернулся! — Он обнимает его за мохнатую шею и утыкается носом в густую волчью шерсть. — Вот и где ты пропадал?       Син взвизгивает и на эмоциях кидается то к одному, то к другому, неистово облизывая их языком.       — Дурачина! Я уж и не надеялся тебя увидеть! — смеётся Господарь. — Исхудал совсем! Кожа да кости!       Тэхён счастливо улыбается, глядя на мужа и любимого волка, который всегда находился рядом, когда было невыносимо больно, преданно заглядывал в глаза и слизывал слёзы отчаяния.       Они перекусывают, поделившись мясом с голодным Сином, и возвращаются в кровать, проговорив почти до утра. Тэхёну сейчас это жизненно необходимо, поэтому Чонгук внимательно слушает и утешает как может. Он ещё больше гордится своим мужем, который так отчаянно противостоял императору, не побоялся высказаться перед толпой на свадьбе и сражался до последнего.       — Значит, меня спрятал советник? — уточняет Тэ.       — Со слов одного из куннё, да… — Чонгук полулежит и гладит омегу по волосам, который устроился головой у него на коленях.       — А я ему не верил: думал, он просто хочет выслужиться перед Чхве.       — Сложно кому-то доверять, когда ты в плену и вокруг одни враги.       — А его сын? Получается, Куан сбежал вместе с ним? — спрашивает Тэхён.       — Судя по всему, да. Мы долго их искали, но так никого и не нашли. Думаю, там было много сообщников. Возможно, они успели уплыть.       — Это плохо… Потомки всегда жаждут мести, — с тревогой рассуждает Тэ.       — Будем надеяться, что они не успели далеко скрыться и их всё же найдут. Я держу связь с доверенными людьми во Фреуте.

***

      Топот копыт сообщает о возвращении Господарей, поэтому куннё тут же начинают суетиться, чтобы встретить их у дверей. Конюх уводит Каюна и Асана, а Чонгук притягивает к себе омегу, нежно целуя посреди двора.       — Всё в порядке? Ты всё утро такой молчаливый, — взволнованно спрашивает альфа.       — Не совсем… Мне нужно время, чтобы прийти в себя, — без утайки говорит Тэ.       — Понимаю, но прошу тебя — не молчи, когда что-то беспокоит. Я постараюсь помочь.       — Хорошо. — Омега тепло улыбается и оборачивается на голос другого альфы.       — Это называется «прогуляться на пару часиков»? — скрещивая на груди руки, строго спрашивает Сокджин.       — И вам не хворать, дружище, — смеётся Чонгук.       — Ты же обещал! — возмущается Ким.       — Убирай отцовские замашки, — машет на него Господарь. — Всё в порядке, и спина тоже.       — Память вернулась ко мне, когда мы были в охотничьем домике и пережидали дождь, — внезапно вклинивается в разговор Тэхён.       — Оу! — Джин переключает внимание на него. — Думаешь, что она восстановилась полностью?       — Не думаю, а уверен, — твёрдо говорит Тэ.       — Мне осмотреть бы вас обоих…       — Давай чуть позже. — Чонгук проходит мимо него, придерживая омегу за плечи.       — Вы точно в порядке? Мне нужно сделать записи! — Он семенит за ними и что-то бубнит себе под нос.       — Вот ведь настырный! Ждём через час в наших покоях, — бросает Господарь, утягивая за собой мужа.       Джин приходит, когда они уже вернулись после купальни и лёгкого перекуса, и закидывает Тэ вопросами, желая убедиться, что память точно восстановилась. А потом долго щупает спину Чонгука и хмурится, поглядывая на омегу.       — Мы можем выйти? — просит он Тэхёна.       — А что такое? — Альфа поднимает голову и озадаченно смотрит на друга. — Говори при мне. В чём дело?       — С тобой разговаривать бесполезно, поэтому вся надежда на твоего мужа. — Сокджин направляется к окну и кивает Тэхёну, чтобы подошёл. — Чонгук откровенно не понимает, что его позвоночник был сломан в нескольких местах. И если я говорю поберечься, значит, дело действительно очень серьёзное. Неужели вы думаете, что мне доставляет удовольствие ставить все эти запреты? Я понимаю, что вы только воссоединились, а тут ещё и память вернулась, но хоть кто-то из вас двоих должен соображать! Или ты хочешь остаток жизни его на каталке возить? — строго спрашивает Ким.       Тэхён втягивает голову в плечи и виновато смотрит на Джина. Безусловно, он прав во всём, а они снова нарушили запрет. Да ещё как! Такого сумасшествия у них никогда не было. У обоих было столько отметин на коже после этой ночи, что не сосчитать. Но Чонгук вроде не жаловался и спокойно ехал верхом. Тэ поворачивается и осуждающе смотрит на мужа.       — Ты что, терпишь боль? — в шоке спрашивает он.       — Да при чём тут это? — вспыхивает альфа.       — Ответь мне! — слишком резко просит Тэ.       — Я ван-лиран и довольно вынослив, так что всё будет хорошо! Пройдёт время, и…       — И ты перестанешь ходить, — огорошивает его Сокджин. — Услышь меня, наконец!       — Чонгук! — Тэхён направляется к кровати, кладёт ему руку на плечо и тут же краснеет, заметив следы укусов на его шее. — Я не думал, что ты будешь так хорохориться и наплевательски относиться к собственному здоровью!       Господарь смотрит в сторону и играет желваками от негодования. Видно, что он зол, но сдерживается, чтобы не нагрубить.       — Если вам так сложно себя контролировать, рекомендую спать раздельно, — предлагает Джин.       — Это исключено! — одновременно восклицают они.       — Ой, всё! — Он поднимает ладони. — Я предупредил.       — Спасибо тебе, Джин! — Тэхён провожает его до двери. — Обещаю взять всё под свой контроль. Не думал, что это настолько серьёзно.       — Надеюсь на ваше благоразумие, — бормочет Сокджин.       Омега поворачивается и с укором смотрит на Чонгука. Голубые глаза пронзают насквозь, отчего Господарю становится не по себе.       — Не нужно вот таких взглядов! — виновато просит он.       — Я был так занят воспоминаниями и совершенно не почувствовал, что с тобой что-то не так! — сокрушается Тэ, подходя ближе. — Обещай мне, что больше не станешь обманывать. И если есть боль, то не нужно о ней молчать!       — Я думал, это не тот случай, о котором стоит плакаться. Я же альфа, в конце концов! — Господарь встаёт с кровати и кладёт ладонь на щёку Тэхёна.       — Ты самое дорогое, что у меня есть! Пожалуйста, живи долго и будь здоровым и сильным! — просит Тэ, прижимаясь к обнажённой груди мужа. — И прикрой эти царапины с укусами. Стыдоба-то какая!       — Так и пойду на ужин, — смеётся Чонгук.       — И будешь сидеть там в гордом одиночестве!       — Ладно, не злись. — Альфа завлекает его в тягучий и сладкий поцелуй. — Обещаю, что буду внимательнее к себе.       — Вот и прекрасно! — довольно говорит омега, прикрывая глаза.

***

Валанхан, замок Кунсо, 1733 год

      Больше месяца идёт подготовка к празднику освобождения Фреута и долгожданной свадьбе хан-раса и Феликса. Все так увлеклись, наконец-то занимаясь не военными сборами, а чем-то приятным, что дни пролетают мгновенно.       В каминной снова звучат музыка и звонкий смех альф и омег, которые собираются там вечерами. Джин очень подружился с Хонгом и много времени проводит у него в доме или в столичной больнице, рассказывая о своих знаниях другим лекарям, которые затаив дыхание слушают одарённого альфу. Он рвётся обратно на Гай-Ё, но Чонгук очень просил погостить хоть немного и дождаться праздника. Тем более шин-хо собираются отправиться в путешествие на парящие острова и навестить родных Феликса.       Господарь интересуется у Шина, куда подевался Тэхён, и тот кивает в сторону библиотеки, сообщая, что Его Величество там уже несколько часов. Войдя в просторное помещение с книжными стеллажами до самого потолка, Чонгук обнаруживает за столом омегу, уронившего голову на скрещённые руки. Он мирно дремлет и даже не слышит, как тот приблизился. Это хороший знак, потому что первые ночи, после того как вернулась память, Тэхён ужасно спал и постоянно вздрагивал. Страх слишком прочно поселился в нём, хотя опасность давно миновала, и альфе приходилось постоянно напоминать Тэ, что здесь ему точно ничего не угрожает, а Чхве давно казнён.       Он так сладко спит, что Господарь просто сидит и какое-то время любуется им, не желая будить своего мальчика. Но потом всё же касается пальцами светлых прядей и невесомо проводит по нежной щеке, наблюдая, как подрагивают во сне длинные ресницы.       — Малыш, просыпайся, — чуть громче говорит альфа, запуская пятерню в его волосы.       — Мм? — Голубые глаза сонно моргают, фокусируясь на Чонгуке. — Я что, задремал прямо здесь?       — Видимо, да…       — Я читал письмо от папы, а потом книгу. Даже и не помню, как заснул, — растерянно говорит Тэ.       — Ты не заболел? — Широкая ладонь ложится на прохладный лоб. — Ничего не беспокоит?       — Да всё в порядке. Ночью плохо спал. Наверное, поэтому.       — Опять кошмары? — обеспокоенно спрашивает Господарь.       — Снится всякая ерунда, не помню какая, но потом долго не могу успокоиться… — вздыхает Тэхён. — Пожалуй, стоит попить какие-то отвары, хотя я так их не люблю.       — Всё наладится. Нужно время… Ты столько пережил, поэтому немудрено, что организм даёт сбой. Идём обедать, — мягко говорит Чонгук.       В следующий раз Господарь обнаруживает его спящим в каминной. Он свернулся калачиком на диване и, скорее всего, ждал, когда Чонгук освободится, чтобы пойти вместе в купальню. Тэхён сладко сопит, подложив под щёку обе ладони. Альфа улыбается, качает головой, поднимает его на руки и уносит в покои.       На третий раз это случается следующим утром. Чонгук поднимается первым и принимается одеваться, а Тэхён заворачивается в одеяло, будто в кокон, и отказывается вставать.       — Милый, ты идёшь на завтрак? — спрашивает Господарь.       — Чуть позже. Можно я ещё немножко посплю? Сегодня же нет важных дел? — сонно отзывается омега.       — Нет, но мы всегда завтракаем вместе. Хочешь, попрошу, чтобы принесли в постель?       — Ох, нет! Не нужно! Я уже встаю, — стонет Тэхён, пытаясь разлепить глаза. — Это, наверное, от отвара, который дал Хонг, я как сонная муха!       Чонгук помогает ему умыться и внимательно наблюдает за мужем, пока тот одевается. Слегка хмурится и кусает губы, пока омега приводит волосы в порядок. Они не очень любят помощь сангонов, за исключением выходов в свет или поездок в город. Тэ, всё ещё вялый и какой-то грустный, поворачивается к нему и кивает на дверь.       — Я готов. Ты идёшь? — спрашивает Тэхён.       — Да, только по пути зайдём к Джину, если он ещё у себя.       — У тебя снова болит спина? — встревоженно спрашивает омега.       — Не совсем… — неоднозначно отвечает Господарь, переплетая их пальцы, замирает на секунду и как-то странно улыбается.       — Да что такое? — удивляется Тэхён.       — Я очень тебя люблю, — шепчет Чонгук. — Идём!       Покои Сокджина располагаются этажом ниже, и он как раз выходит из спальни, когда к дверям приближаются Господари.       — Доброе утро. — Джин озадаченно переводит взгляд с одного на другого. — Что-то случилось?       — Можешь осмотреть Тэхёна? — неожиданно спрашивает альфа.       — Зачем? Я в порядке! Говорю же! — упирается Тэ.       — Почему просишь? — хмурится Ким.       Альфа наклоняется и что-то шепчет ему на ухо, отчего Джин удивлённо смотрит на Господаря.       — А при мне сказать нельзя? — вспыхивает омега. — Ну вас в пень!       Он уже разворачивается, чтобы уйти, но Чонгук хватает его за руку.       — Милый, дай мне пять минут, и я всё объясню.       Они входят в спальню Сокджина, который просит Тэхёна прилечь на кровать. В его покоях столько книг и разных склянок, которые занимают все горизонтальные поверхности, что сразу видно: здесь остановился лекарь или учёный.       — Расстегни рубашку, — просит Господарь, — и брюки.       — А чего не догола? — язвит омега, но под пристальным взглядом мужа всё же повинуется и обнажает верхнюю часть тела. — Может, объясните уже, что происходит?       Когда Джин, разогрев предварительно ладони, прикладывает их к нижней части живота, до Тэхёна наконец доходит, в чём же дело.       — Ты думаешь, что…       — Тшш! — Чонгук прикладывает указательный палец к его губам. — Погоди.       Спустя пару секунд Джин открывает глаза и неожиданно расплывается в широкой улыбке.       — Дайте руки, — сбивчиво просит он и кладёт свои поверх чужих ладоней. — Закройте глаза. Если получилось в прошлый раз, может, и тут я вам лучше покажу, чем расскажу.       Сначала ничего не происходит, секунд тридцать точно, но вскоре тьму рассеивает золотистое сияние, переливаясь яркими лучами солнца, и сквозь свет оба видят себя со стороны: они медленно идут босиком по берегу моря, крепко удерживая за руки двоих детей лет трёх-четырёх. Кажется, даже слышен их звонкий смех — настолько эта картинка реальна.       А потом звучат удары сердец…       Тук-тук…       Тук-тук…       Джин убирает ладони, и оба распахивают глаза, ошарашенно глядя на альфу.       Тэхён смаргивает слёзы и не может произнести ничего вразумительного, но Чонгук тут же спрашивает:       — Их что, двое?       — Да… — мягко кивает Джин. — У кого-то в роду были двойни?       — У меня были братья-близнецы, — растерянно говорит Чонгук.       — Поздравляю! — радостно сообщает Сокджин. — У вас полный набор.       — В смысле? Альфа и омега? — удивляется Господарь.       — Верно!       — Но как ты это увидел?       — Не могу объяснить. Просто знаю. — Он пожимает плечами.       Тэхён закрывает лицо ладонями и громко всхлипывает, не сдерживая эмоций.       — Ох, Цири! Ну что ты? — Чонгук притягивает его к себе.       — Как ты понял? — поднимая на мужа глаза, спрашивает омега.       — Почувствовал. — Господарь счастливо улыбается. — Ты в последние дни всё время спал, что тебе несвойственно.       — А ведь и правда, — растерянно соглашается Тэхён. — Это вообще нормально? — Он вопросительно смотрит на Кима.       — Всё в порядке. Твой организм больше года находился в состоянии стресса, я уж молчу про те травмы, которые нанёс Чхве. Тебе по-хорошему уехать бы в Сумантру на время беременности и отъедаться там фруктами, греясь на солнышке. Если хочется спать, значит, тебе это необходимо. Отдыхай и набирайся сил, потому что выносить сразу двоих — непростая задача. — Джин подмигивает и улыбается. — Пожалуй, оставлю вас наедине. Увидимся в большом зале!       Когда альфа покидает покои, оба изумлённо смотрят друг на друга.       — Я не верю! — в шоке мотает головой Тэ. — Сразу двое! С ума сойти!       — Неужели мы скоро станем родителями? — Господарь обхватывает его лицо и сцеловывает слёзы.       — Что-то мне уже страшно… — шепчет Тэхён, испуганно моргая.       — Ничего не бойся, любовь моя! Мы справимся! — Чонгук нежно целует мужа, опуская ладонь на плоский живот. — Малыш альфа и крошка омега…       — Так интересно, какими они будут. Как же это всё удивительно!       — Самыми красивыми! — мечтательно тянет Господарь.       — И умными…       — Несомненно! Все в отца!       — Эй! А скромности тебе не занимать! — Тэхён смеётся и толкает мужа в плечо.       Чонгук хохочет в ответ, притягивая к себе омегу, и вдруг ловит себя на мысли, что невероятно счастлив. Просто быть рядом, вдыхая любимые ароматы мёда и имбиря, обнимать и целовать самого дорогого человека на свете, осознавая, что всё плохое осталось позади.       Он любит и любим…       Они скоро станут родителями.       Впереди их ждёт длинный путь, который они пройдут вместе.       «Рука в руке… До конца наших дней».