ГОСПОДАРЬ

Валанхан, замок Кунсо, 1733 год

      Пальцы касаются нежной кожи, поглаживая малыша, который внимательно следит за жёлтым цыплёнком с колокольчиком на шее и тянет ручки, чтобы ухватиться за него, но омега звонко смеётся и поднимает игрушку чуть выше. Он смотрит на сына с невероятной любовью и наклоняется, чтобы осыпать поцелуями пухлые щёчки, но его отвлекают.       Чимин поворачивается на тихий стук в дверь и кричит:       — Войдите!       Тэхён осторожно заглядывает и улыбается другу.       — Я не помешал? — говорит Тэ. — Не спите?       — Конечно нет, мы как раз одеваемся на прогулку! — Пак приветственно машет рукой. — Как ты?       — Даже не знаю… — Тэхён подходит ближе и смотрит на упитанного карапуза, который лежит на кровати и сучит ножками. — Уже такой большой, а вроде только недавно родился… — удивляется он.       — Мне и самому не верится, — улыбается Чимин, потрясывая над Этьёном деревянной погремушкой. — Растёт не по дням, а по часам!       — Мы тоже скоро станем родителями, — совсем тихо говорит Тэ, задумчиво кусая нижнюю губу.       — В смысле? Ты что, в положении?! — округляя глаза, изумлённо восклицает омега.       — Ещё в каком! — Тэхён потрясённо качает головой и смеётся. — Джин сказал, что у нас там полный набор: альфа и омега. — Он опускает взгляд на свой плоский живот.       — У вас будет двойня? — прижимая к губам ладонь, ошарашенно шепчет Пак. — Очуметь! Вот так новость!       — Пока никто не знает. Ты первый, кому я сообщил. Хотя Чонгук ходит с такой идиотской улыбкой, что наверняка уже все в Кунсо догадались.       — Благодарю за доверие… Это же чудесно! После всего, что вам довелось пережить, боги даровали сразу двойное счастье! Поздравляю! — Чимин обнимает друга.       — Спасибо, — смущённо произносит Тэ. — Помню, как ты сомневался и боялся, что не справишься, а вышло совсем иначе: у тебя отлично получается! И теперь пришла твоя очередь разгонять мои страхи.       — Уверен, что всё будет хорошо! — твёрдо говорит омега. — Это же так здорово! Скоро у Этьёна появятся друзья!       — Как же мы мечтали о малыше! А тут сразу двое, представляешь? — Он счастливо улыбается. — Юнги тоже говорил с животом? — хихикает Тэ.       — Ещё как! С самой первой беременности, как только узнал… — Его голос осекается, потому что резко вспоминается боль потери их нерождённого сына.       — Не представляю, как ты тогда всё это пережил! — с грустью говорит Тэхён, сжимая чужие пальцы.       — Тебе тоже досталось неслабо… — сочувственно произносит Чимин. — Хочется забыть как страшный сон всё случившееся.       — Пока я ничего не помнил, было куда спокойнее.       — Этот Чхве натворил столько зла! Говорят, казнь, которую лично провели наши мужья, была просто ужасающей!       — Да… Чонгук рассказал мне. — Тэхён снова мысленно возвращается в тот день, когда император пытался его изнасиловать, и тяжело вздыхает.       — Давай не будем о грустном! — Чимин чувствует, как меняется настроение друга в худшую сторону, и тут же пытается его отвлечь. — Ты пришёл с такой радостной вестью — вот что мы должны бесконечно обсуждать! Как самочувствие? Тошноты нет?       — Ты прав, — с улыбкой кивает Тэ. — Нет, всё прекрасно, правда, спать хочется невыносимо, — стонет омега. — Помню день, когда родился Этьён… — Он смотрит на малыша, который задремал под их разговоры, и переходит на шёпот: — Ты почти и не кричал во время схваток.       — Криком делу не поможешь, — усмехается Чимин, накрывая сына вязаным пледом. — Хонг научил меня правильному дыханию. Я и тебе покажу, не волнуйся!       — Это очень больно? — испуганно спрашивает омега.       — Если скажу, что нет, то солгу, — смеётся Пак. — Но как только всё закончится, ты почувствуешь невероятное облегчение и эйфорию, и это несравнимо ни с чем!       — О боги, поверю тебе на слово! — вздыхает Тэ, задумчиво потирая лоб. — Этьён заснул, а вы собирались на прогулку. Извини, что отвлёк.       — Да чёрт с ней! Я так счастлив за вас! А когда остальным сообщите?       — Думаю, Чонгук максимум до вечера дотерпит… — со смехом отвечает Тэхён.

***

      Войдя в покои, Господарь был уверен, что Тэ готовится к предстоящему ужину, а тот снова сладко сопит, обнимая подушку Чонгука. Привычка засыпать, растворяясь в любимом аромате, никуда не исчезла с возвращением альфы, поэтому, когда его нет рядом, Тэхён всегда прижимает её к себе, утопая носом в мягком ворохе сандала.       Теперь сонливость омеги не вызывает у Господаря никакого беспокойства, более того — ему отчаянно хочется окружить мужа ещё большей любовью и заботой, оберегая со всех сторон. Не решаясь разбудить своего нежного и хрупкого мальчика, Чонгук осторожно присаживается на край кровати.       — Как же я тебя люблю! — шепчет он едва слышно. — С каждым днём всё сильнее!       Ладонь ложится на плечо и осторожно скользит вниз по руке, отчего Тэхён вздыхает, улыбаясь во сне.       Спокойный и умиротворённый…       — Малыш, скоро ужин, — вполголоса говорит Чонгук и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на его щеке. — Просыпайся!       Тэхён ещё больше зарывается носом в подушку и вздыхает.       — А можно я никуда не пойду? — стонет омега спросонья.       — Ты просто хочешь спать или что-то беспокоит? — с тревогой интересуется Господарь, перебирая пальцами белокурые локоны.       — Мне кажется, я так и просплю всю беременность, — смеётся Тэ. — Проснусь, а у меня уже огромное пузо.       — Откуда ж ему взяться, если ты детей не кормишь? — мягко журит его муж.       — Начина-ается! — бубнит Тэхён, неторопливо потягиваясь.       — Я правда переживаю, — вздыхает альфа. — Хочешь, ужин принесут в покои?       — Нет, Ёса… Я уже встаю! — Он громко зевает, прикрыв ладонью рот. — Знаю же, что ты хотел сегодня всем сообщить радостную новость.       — Ну… Юнги и Намджун уже в курсе. Прости, но я не удержался, — произносит Господарь слегка виновато. — Уверен, что они всё рассказали своим омегам.       — Днём я поговорил с Чимином, так что он тоже уже знает.       — Как-то хреново мы храним секреты, — смеётся альфа.       — Такими радостными я делился бы ежедневно!       — Тогда остаются лишь Хосок и Хённи.       — Верно. Феликсу Намджун, скорее всего, разболтал уже.       — Можем до завтра подождать и сообщить на празднике, — терпеливо предлагает Господарь.       — Нет, дай мне десять минут. Я сейчас переоденусь, и спустимся вместе, — говорит Тэ, нехотя выбираясь из тёплого кокона.       — Ты тут себе целое гнездо свил из подушек и одеял! — смеётся Чонгук.       — Ага, такое уютное, что совсем не хочется его покидать.       Господарь неожиданно притягивает омегу к себе, сгребая в охапке сладких объятий.       — Я такой счастливый, что даже страшно! — шепчет альфа и трётся носом о чужой висок.       — Нужно же подобрать имена малышам. У тебя есть идеи? — отзывается Тэхён и ластится к нему ещё больше.       — Пока нет, но у нас полно времени! — Чонгук берёт его лицо и чмокает в губы несколько раз.       — Они должны быть очень ёмкими, но невероятно значимыми! — рассуждает омега, задирая голову к потолку.       — Согласен! — кивает Господарь.       На ужин они, конечно же, являются самыми последними. Но друзья с радостью их встречают, а когда Чонгук поднимает кубок, некоторые многозначительно улыбаются.       — Когда мы вернулись из Фреута, я был невероятно счастлив, что нам удалось спасти моего дорогого мужа и освободить Восточные земли от этого проклятого узурпатора. И огромной удачей стал тот факт, что никто из наших друзей не погиб и даже особо не пострадал при наступлении. Но главный подарок сделали нам боги, когда дали возможность стать родителями…       — Вы ждёте малыша?! — восклицает Хённи, громко отодвигая стул, чтобы подойти к друзьям.       — Сразу двоих, — смущённо отвечает Тэхён.       — О-бал-деть! — в шоке тянет Хван, обнимая сначала омегу, а затем и названого брата. — Прекрасная новость!       Остальные тоже радостно шумят, выпивая за будущих родителей, и поочерёдно поздравляют. Тэ до сих пор не верится, что всё это по-настоящему. После такой боли и отчаяния он сейчас просто утопал в любви. И так страшно спугнуть это хрупкое счастье, снова проснуться одному в холодной постели и осознать, что это был всего лишь сон. Сердце начинает бешено колотиться, а в лёгких снова не хватает воздуха.       Чонгук сразу ощущает, как паника вновь пытается овладеть Тэхёном, поэтому ладонь тут же ложится на талию омеги, а губы шепчут на ухо, обжигая горячим дыханием:       — Всё хорошо, милый! Дыши глубже…       В голубых глазах отражаются чёрные, находясь запредельно близко. Наплевав на пристальные взгляды, Господарь целует его при всех и крепко обнимает, ощущая, как Тэ понемногу успокаивается. Такие приступы периодически случались с ним, но с каждым днём значительно реже.       Сердце уже не выпрыгивает из груди, и дышать становится легче. Тэхён стоял бы так вечность, но все неожиданно притихают, с тревогой поглядывая на него.       — Спасибо вам всем! — чуть отстранившись, говорит омега. — Вы поддерживали меня, когда я умирал от тоски, не давая окончательно впасть в уныние. Даже Хённи писал мне письма с поддержкой. Это бесценно! — Тэхён смотрит на альф. — Вы без раздумий отправились сражаться плечом к плечу, чтобы освободить меня из плена, рисковали жизнями… И я до конца дней буду благодарить каждого из вас и богов, которые послали мне таких замечательных друзей. — Он поднимает взгляд на Господаря. — Но то, что мой дорогой муж жив и мы ждём двойню, всё ещё кажется мне каким-то невероятным чудом, которое я так отчаянно боюсь потерять вновь. Не зря говорят: «Счастье любит тишину». И мне очень хочется провести эти месяцы в каком-то укромном месте, оберегая нашу семью от любых невзгод… — Омега ненадолго замолкает. — Мне всё ещё страшно. Теперь уже не только за себя и Чонгука, но и за две зародившиеся жизни внутри меня. Но я знаю и верю, что мы справимся. Особенно с вашей поддержкой. Я люблю вас, ребята!       — Ой, ну всё! Я сейчас разревусь! — восклицает Феликс, вытирая слёзы. — Иди ко мне, дорогой мой! — Он тянет Тэхёна за рукав, обнимая. — Как же я счастлив за вас! Вы будете прекрасными родителями!       — Спасибо! — Тэхён тоже шмыгает носом.       — Что за сопливая вечеринка? — фыркает Юнги. — А ну, прекратить слёзы!       — И мы хотели бы кое-что объявить, — неожиданно встревает Хван.       — Ещё одна беременность? — Феликс изумлённо смотрит на Хённи, но тот с улыбкой мотает головой.       — Я присоединюсь к словам Тэхёна и тоже выражаю огромную благодарность всем, кто участвовал в освобождении Восточных земель, которые теперь вернулись к законному наследнику, правда, жить в Кагосе я не смогу. Мой дом там, где мой любимый муж. — Он преданно смотрит на своего альфу. — И у нас предложение к Юнги и Чимину… — Омега поворачивается к друзьям. — Вы оба родом из Фреута, знаете и любите его. Как правитель Востока, я хотел бы назначить вас наместниками на неограниченный срок.       Чимин удивлённо округляет глаза, уставившись на Хёнджина, а потом выжидающе смотрит на Юнги.       — Это большая ответственность! Но я прекрасно понимаю твои чувства. Кагос стал местом гибели всей твоей семьи, там ты видел боль и смерть, потому и не желаешь оставаться на Востоке. Рос и взрослел на наших глазах. Ты стал мне как брат, так же как и Чонгук с Намджуном. Мы сочтём за честь представлять твои интересы во Фреуте! — твёрдо говорит Мин.       Тэ терпеливо дожидается, когда все затихнут после очередной важной новости.       — Папа пишет, что после перенесённого стресса из-за моего похищения неважно себя чувствует, — говорит Тэхён. — Хотелось бы забрать его в Валанхан… Уверен, он будет счастлив проводить время с внуками, а не заниматься государственными делами. Поэтому своими наместниками на Юге я назначу Намджуна и Феликса, если они, конечно, не против, — с улыбкой добавляет омега.       — С ума сойти! — изумлённо шепчет Ли.       — Спасибо за доверие, Ваше Величество! — Хан-рас почтительно кланяется и расплывается в улыбке. — Мы не подведём!       — Это ещё не все новости на сегодня, — тут же говорит Чонгук и смотрит на Сокджина, который уже мотает головой. — Ты догадался, да? — улыбается Господарь.       — Только не говорите, что…       — Гай-Ё принадлежат Сумантре. Ты и сам знаешь, какой бардак там творится. Но не о том речь. На этих островах ты родился, там же сделал невероятное открытие, благодаря которому сейчас мы оба стоим перед вами! Ты спас нам жизнь, поэтому позволь отблагодарить тебя и дать возможность заниматься наукой. Но всë же за сингом, который ты выберешь лично, придётся присматривать.       — Председателем сделаю Чуни, — кивает Джин. — Это вы зря придумали: херовый из меня наместник. Или как их там величают?       — А кто такой «Чуни»? — уточняет Феликс.       — Горный козёл, — заливаясь смехом, отвечает Тэхён.       Остаток ужина проходит на подъёме. Все шутят, веселятся и активно обсуждают планы на жизнь. Чонгук то и дело ловит себя на мысли, что этот вечер запомнится ему как один из самых светлых и невероятно значимых, потому что вокруг него собрались не просто друзья — они уже одна большая семья, где каждый горой друг за друга. Тэ с аппетитом уплетает овощное рагу, оживлённо беседуя с Хённи и другими омегами, звонко хохочет, когда Феликс начинает паясничать, и перебивает его, чтобы внести свою лепту в чужую шутку. Куннё порхают вокруг стола с лёгкими улыбками, с наслаждением наблюдая за этой идиллией. Безусловно, весть о скором пополнении в молодой семье Господарей мгновенно расползается по всему замку.       Шин на радостях кидается обнимать Юхо, прыгая прямо в коридоре.       — Свершилось! Хвала небесам! Боги услышали наши молитвы! — восклицает омега.       — Сумасшедший, ты меня сейчас задушишь! — хохочет альфа.       — Сразу два малыша! Ура! Нужно подобрать для них достойных сангонов, — неожиданно отстранившись, говорит Шин.       — У меня есть кое-кто на примете… Идём обсудим это подробнее, — утягивая его вверх по лестнице, таинственно шепчет Юхо.

***

      В отражении на Феликса смотрит красивый молодой человек с невероятно очаровательным лицом. Россыпь веснушек добавляет его внешности некую непосредственность и даже подростковость, но это отнюдь не портит общей картины, а наоборот — придаёт индивидуальности. Сангоны вьются вокруг омеги, укладывая волосы, и наносят ароматный бальзам на губы. Поправляют лацканы белоснежного пиджака и воздушное жабо шёлковой рубашки, расшитой едва заметными бабочками из серебряных нитей. Прикалывают брошь, закрепляют украшенный драгоценными камнями пояс и венчают светлую макушку жемчужной тиарой.       На кровати сидит Хённи, с восторгом любуясь другом. Он такой красивый, что Хван даже теряется в эпитетах, не решаясь высказаться вслух. Правда, улыбки и своего восхищения в глазах скрыть не может, смущённо смотря на Феликса. И когда сангоны завершают подготовку, с поклонами покинув покои господина, Хёнджин всё же приближается к нему и берёт за руки.       — Ты невероятный! — шепчет омега, лаская его взглядом. — Самый прекрасный из всех!       — Не вгоняй меня в краску, — смущённо произносит Ли. — Не верю, что сегодня стану законным мужем своего Мишки…       — Ты счастлив? — спрашивает Хван, выискивая в глазах ответ. Боится увидеть хотя бы каплю сомнения, но взгляд друга искрится любовью и радостью.       — Безумно! А ты? — Феликс выжидающе смотрит на Хённи.       — И я тоже, — кивает омега. — Люблю и любим.       — Это прекрасно! Теперь каждый из нас умеет не только целоваться, — усмехается Ли.       — Точно! — Хёнджин прыскает от смеха. — Проверять не будем…       — Само собой… Это лишнее, — заливаясь румянцем, произносит Феликс. — Но ты всегда будешь занимать особое место в моём сердце, помни это!       — Я тобой очень дорожу! И от всей души желаю семейного счастья! — Хённи обнимает его. — Береги себя и своего Мишку!       Празднование освобождения Фреута, а также долгожданной свадьбы хан-раса и его омеги жители Валанхана собираются отметить с особым размахом. После печальных событий, когда сначала погиб один Господарь, затем пропал и второй, а потом их удивительного возвращения домой, абсолютно всем нужно выдохнуть и повеселиться от души.       Столичные улицы вновь украшены белыми фонариками и отрезами ткани, которые с лёгким шорохом развеваются на ветру. Обычно холодная и дождливая осень в Валанхане сегодня радует всех своим теплом и ярким солнцем.       Будто сами боги благоволят этому празднику.       Торжественная церемония бракосочетания должна была проходить в самом Кунсо, но в этот раз все отправляются на столичную площадь. Чонгук категорически против, чтобы Тэхён передвигался верхом, и скрепя сердце согласился лишь на совместную поездку на Каюне. Омега забирается на коня и прислоняется спиной к груди мужа.       — Расслабься, — с улыбкой говорит он.       — Когда ты в моих руках, я спокоен, — шепчет ему на ухо альфа и кладёт широкую ладонь на плоский живот, а другую — на правую руку Тэ, чтобы помочь управлять Каюном.       — Нравится оберегать нас? — Тэхён урчит и трётся щекой о чужой подбородок.       — Любить, холить и лелеять… — целуя мужа в нос, с улыбкой добавляет Господарь.       Заметив торжественную процессию, которая двигается от Кунсо, толпа ликует. Безусловно, стража бдит со всех сторон, но такое количество правителей и важных господ в одном месте — это поистине историческое событие. Первыми в городские ворота въезжают Господари, грациозно восседая на мощном вороном коне. Чонгук, как всегда, весь в чёрном, а Тэхён — его противоположность. Сегодня омега впервые поймал себя на мысли, что хочет по-настоящему нарядиться, чтобы нравиться не только окружающим, но и себе самому. Он так давно этого не делал… И когда Чонгук его увидел, восхищённо прошептал: «Милый, неприлично затмевать своим великолепием будущего супруга хан-раса!»       На нём небесной синевы костюм, который идеально подходит к голубым глазам и украшениям. Золотые цепи спускаются с двух сторон от основной, которая закреплена вдоль пробора. Они утопают среди белокурых локонов, красиво переливаясь на солнце. В ушах серьги с крупными топазами, сапфирами и бриллиантами и такая же брошь на вороте. Поверх костюма надет синий плащ с оторочкой из белого песца не столько для тепла, сколько для красоты. Омега как яркая звезда на тёмном фоне своего супруга. Но тот, кажется, совсем не против. С гордостью замечает, с каким восхищением все смотрят на Тэхёна, и с наслаждением касается губами светлой макушки.       Господарь его сердца…       Самый красивый омега во всём Киандэ.       Его муж, любовник и друг. И папа будущих детей.       Чонгук всегда хотел быть лучшим из лучших, не зря же он в своё время попал в Лиран, являясь сыном простого кузнеца. Альфа не столько стремился к власти, сколько мечтал создать мир, в котором будет всё именно так, как он представлял. И сейчас эта идеальная картинка наконец-то стала обретать чёткие очертания, где центром вселенной всегда будет его драгоценный Цири, который не просто получает от него море любви, но и отдаёт столько же.       Вслед за Господарями едут правитель Мавай и Хван Хёнджин. Невероятная пара, даже чем-то похожая внешне. Длинноволосые красавцы прекрасно дополняют друг друга и постоянно переглядываются, счастливо улыбаясь. Почти никто не знает в Валанхане, что они уже супруги, но те искры, что пролетают между ними, красноречиво говорят о том, что эти люди не просто дружат, а безумно влюблены.       Советник Мин Юнги и его драгоценный айсир замыкают главную часть колонны. Нарядные, красивые и невероятно счастливые, они не спеша двигаются верхом вслед за остальными, с гордостью наблюдая за восхищёнными взглядами горожан. Их всех любят, почитают и встречают по-королевски. Чимин впервые оставил Этьёна на сангонов, а потому сильно нервничает, но всё же рад вырваться на такой невероятный праздник.       Джин предпочитает смешаться с толпой, поэтому приезжает вместе с Хонгом на обычной повозке, оживлённо болтая о способах уменьшения побочных эффектов от принятия кайсо. Он совершенно не стремится попасть в ряды особо избранных, не принимает никаких благ от Господарей и вообще ведёт себя как простой смертный. Так ему куда комфортнее…       Намджун должен увидеть будущего супруга самым последним, и когда открывает глаза, то замирает от восторга! Омега в свадебном наряде невероятно красив! Будто маленький принц, спустившийся с небес, он шагает по ступеням ему навстречу и неотрывно смотрит в самую душу. Видно, как Феликс волнуется и насколько сложно ему сдерживать эмоции. Он же всегда чист душой, как открытая книга, которую Намджун с удовольствием читает, не позволяя другим даже прикоснуться.       Хрупкий и нежный…       Его драгоценный Мотылёк.       В широкую ладонь ложится тонкая, изящная кисть. Альфа с обожанием смотрит на него и не верит, что уже совсем скоро они станут супругами. Хочется крепко обнять и долго терзать губы поцелуями, но хан-рас тактично сдерживается.       Они едут в красивой повозке прямиком в храм четырёх богов, где дают клятвы верности и обещают всегда быть рядом. Это таинство лишь для двоих, поэтому никого из посторонних там нет.       Только шин-хо и саран.       Когда Намджун надевает на палец омеги тонкое кольцо из белого золота с россыпью бриллиантов, скрученное по принципу знака бесконечности, и протягивает руку, чтобы Феликс надел ему такое же, но без камней, у обоих не выдерживают нервы.       Как же долго они этого ждали! Несколько раз переносили дату свадьбы, зная, что их желание быть вместе неизменно и стоит просто набраться терпения, которое сейчас вернулось сторицей. Мало того что они обвенчались, закрепив это трепетным поцелуем, так ещё и должны в скором времени стать наместниками в Сумантре.       Это огромная честь и ответственность!       — Я люблю тебя, мой дорогой муж! — шепчет хан-рас, когда саран объявляет их союз закреплённым на небесах.       — Мишка мой любимый! — всхлипывает Феликс, закидывая руки ему на шею. — Целуй меня скорее!       Хрупкий омега с наслаждением утопает в объятиях мускулистого альфы, который надёжно прижимает его к себе, даруя защиту и полную неприкосновенность. С суровым хан-расом мало кто хотел связываться: все опасались его гнева, хотя никто и не знал альфу по-настоящему. Он открылся лишь своему любимому Мотыльку, не стесняясь быть перед ним сентиментальным, слабым и даже смешным.       — Не верится, что это свершилось! — счастливо шепчет Феликс.       — Я же обещал тебе, что всё будет хорошо! — Он овладевает чужими губами, купаясь в ответной ласке. И оторваться от омеги практически невозможно. Лишь предупредительный кашель сарана приводит их в чувство.       — Простите! — смущённо шепчет Ли, прикрывая ладонью рот.       — Всё в порядке, дети мои! Отправляйтесь на центральную площадь! Вас все заждались.       Шин-хо выходят из храма, крепко держась за руки.       Влюблённые и счастливые.

***

      Сегодня в каждой харчевне имеются бесплатные угощения. На улицах раздают сладости, а брага из пузатых бочек льётся рекой. Музыка, смех и безудержные пляски сливаются в бесконечное веселье, которое длится до самой темноты. После торжественной церемонии, прошедшей на главной столичной площади, шин-хо с друзьями прогуливаются по городу и заглядывают в любимую таверну, где их уже ждут накрытый стол и вкусное домашнее вино. Люди с восторгом смотрят на все четыре пары, олицетворяющие любовь.       Каждый из них нашёл своего человека.       Каждый любит и любим.       Остаётся лишь пронести это чувство через долгие годы совместной жизни, сохранить ту искру, которая загорелась однажды, и сберечь хрупкое семейное счастье.       Эти альфы и омеги стали примером для подражания. Ими восхищаются и воспевают в песнях. Изменив жизнь во всех четырёх государствах к лучшему, они действительно прочно вошли в историю Киандэ       — Устал? — ласково спрашивает Чонгук, когда они выдвигаются обратно.       — Валюсь с ног, — откидываясь спиной на его мускулистую грудь, отзывается омега. — Держи меня крепче: я могу заснуть прямо в пути, — предупреждает Тэхён.       — Потерпи, милый! Ехать не так долго. — Он надёжно фиксирует его рукой. — Ничего не болит?       — Давай договоримся: если будет что-то не так, я тут же сообщу. А то ты уже восьмой раз об этом спрашиваешь, — смеётся Тэ.       — Я волнуюсь, — бормочет в своё оправдание Господарь.       — Беременность — это не болезнь! — на всякий случай напоминает он.       — Но лучше всё же поберечься, — настаивает альфа. — Сейчас приедем, и я уложу тебя спать.       Когда они добираются до Кунсо, на улице уже стемнело, а Тэ так пригрелся в объятиях Господаря, что и правда чуть не задремал. Чонгук спешивается и, протянув руки, помогает омеге спуститься. Все, кроме Джина, который отправился к Хонгу, дружно двигаются в сторону замка, обсуждая сам праздник и свадьбу.       — С погодой сегодня повезло! Прекрасный выдался денёк, — говорит Хённи.       — Вот уж точно! — подхватывает Чимин. — К сожалению, мы вынуждены откланяться: Этьён и так весь день пробыл без нас, — виновато говорит омега.       — Я засыпаю на ходу… Простите, но из меня сейчас тот ещё весельчак! — усмехается Тэ.       — А у нас брачная ночь на горизонте, — тут же вклинивается Намджун, обнимая мужа со спины.       — Вот тебе и продолжение праздника в замке! — разочарованно вздыхает Хосок. — Ну вас всех! Устроим вечеринку для двоих? — предлагает он Хённи.       — Прекрасная идея! Тем более стол уже накрыт! — соглашается омега.

***

      Феликс, подготовленный сангонами после купальни, идёт по коридору. И чем ближе их покои, тем сильнее колотится сердце. Они уже столько раз были близки и чего только ни вытворяли в постели, но сегодня всё будет совсем в другом ключе.       Мужья…       Альфа нетерпеливо мерит шагами спальню, поглядывая на часы. Феликс слишком задержался с подготовкой, поэтому хан-рас уже хочет отправиться за ним, но дверь неожиданно открывается.       — Извини, что заставил ждать, — виновато говорит омега, подходя ближе.       Намджун смотрит на него с обожанием и притягивает к себе, оставив на губах невесомый поцелуй.       — Всё в порядке. Мы так долго этого ждали, что пара лишних часов — просто ерунда, — тихо выдыхает он прямо в губы.       Полумрак спальни разбавлен мерцанием огня от камина и десятка свечей на комоде. Феликс поворачивает голову: на кровати выложены в виде сердца белые лепестки роз.       — Как красиво! — шепчет он.       — Ты прости, я во всей этой романтике не особо разбираюсь, но…       Его прерывают, нагло и горячо проникая языком в рот. Чтобы целоваться с таким здоровяком, омеге всё время приходится либо вставать на цыпочки, либо тянуть его на себя, кольцуя тонкими руками мощную шею. Но тут Намджун, решив упростить задачу, подхватывает его под ягодицы.       — Как ты хочешь, любовь моя? — спрашивает альфа, прерывая поцелуй.       — Хочу так, как было в наш первый раз, — хрипло шепчет Феликс. — Обнови мне метку, умоляю…       — О боги! Нет! Ты потом так болел после этого! — виновато вздыхает хан-рас, двигаясь к кровати.       — Но те ощущения не сравнить ни с чем! Один разок! В качестве свадебного подарка! — Омега умоляюще смотрит на мужа.       — Я не могу причинять тебе боль, — качает головой Намджун.       — Это другая боль! — Феликс втягивает его нижнюю губу и неожиданно стискивает зубы, но тут же соблазнительно облизывается. — Возбуждающая, крышесносная и такая…       — Безумная, как и ты сам, когда дело касается секса! — Альфа заводится и бросает его на середину кровати. — Значит, хочешь сумасшествия? — рычит он, нависая над ним.       — Очень хочу! — Глаза омеги горят огнём вожделения.       Ли с хитрой улыбкой дёргает за пояс альфы, помогая ему избавиться от халата, и, задержав дыхание, смотрит, как одним рывком хан-рас обнажает его тело.       — Не устану повторять тебе, как ты прекрасен! Самый невероятный омега, которого я когда-либо встречал! — осыпая суматошными поцелуями соблазнительные изгибы, шепчет альфа.       Феликс дрожит под ним от нарастающего желания и нетерпеливо мычит от каждого прикосновения горячего языка. Влажная дорожка тянется вниз, прокладывая свой путь между сосков к пупку, огибает его по кругу и следует дальше. От таких дразнящих ласк омега распаляется ещё больше, раздвигая ноги приглашающим жестом. Но его муж никуда не спешит: он медленно ласкает возбуждённый член губами и касается пальцами входа. Смачивает слюной подушечки и слегка массирует круговыми движениями, срывая с губ утробные стоны.       — А-ах! — выгибаясь в пояснице, выдыхает Ли и скулит, когда язык кружит вокруг уздечки. Хватает альфу за волосы и двигает бёдрами навстречу, жадно насаживаясь на пальцы.       — Ишь какой шустрый! — ухмыляется хан-рас, лаская рукой ещё быстрее.       И когда омега уже готов кончить, он резко останавливается и вынимает пальцы, перепачканные сладковатой смазкой.       — Открой рот, детка! — властно говорит Намджун, нависая над мужем.       Феликс покорно обхватывает указательный и средний губами, скользя по всей длине, и неотрывно смотрит в глаза альфы. Собственный вкус пробуждает внутри что-то дикое и необузданное.       Он закидывает ноги на крепкие бёдра и хрипит с придыханием:       — Возьми меня!       Хан-рас входит почти сразу до основания, не давая прийти в себя. Его муж хотел сумасшедшего секса — он сделает всё, чтобы эта ночь запомнилась надолго. Яростно толкаясь бёдрами, альфа начинает наращивать темп, удерживая его за запястья.       — Я хочу тебя слышать, — кусая за мочку уха, утробно стонет Намджун.       Каждый толчок отзывается вскриком омеги, который мечется и заполошно ловит ртом воздух, облизывая пересохшие от частого дыхания губы. Исступлённо двигается навстречу, пытаясь найти опору ступням, но они постоянно разъезжаются в стороны.       — Пожалуйста, Джуни! — хнычет Феликс. — Ещё!       Пока длинные ноги укладываются на мускулистые плечи, большие карие глаза блестят в полумраке, с вожделением любуясь идеально сложенным альфой. Его трахают с такой силой, что очень скоро голова омеги начинает биться о деревянное изголовье, поэтому приходится остановиться и со смехом сместиться ниже. Ловким движением его переворачивают на бок и заполняют собой, лаская пальцами влажный от смазки член. И снова хан-рас останавливается, когда омега готов излиться. Беспощадно убирает руку и выходит, судорожно дыша.       — Сядь на меня, — приказывает властным голосом, и Феликс пьяно пытается оседлать альфу.       — Ты специально дразнишься? — хнычет Ли, мечтая смочить пересохшее горло хоть каплей воды, но прерываться очень не хочется.       — Чем дольше ты ждёшь, тем ярче будет оргазм…       Намджун придерживает его за бёдра, мягко направляя и увеличивая темп вместе со скачущим омегой. Любуется его стройным телом, изящными изгибами и с наслаждением вдыхает аромат мяты, который сейчас смешался с запахом секса и звучит особенно ярко.       Феликс опускается без сил, сдавленно выстанывая:       — Не могу больше, п-пожалуйста!       Когда омега вновь подходит к пику, задерживая дыхание, хан-рас переворачивается вместе с ним, снова вбиваясь с дикими шлепками о ягодицы.       Неистово и горячо…       — О боги! — Феликс впивается в чужие предплечья, оставляя глубокие полумесяцы от ногтей.       — Кончай, мой сладкий! Давай! — Намджун касается зубами побелевшего шрама, смешивая острую боль с невероятным взрывом наслаждения.       Он не просто обновляет метку, а даёт ему узел, отправив в удивительный мир блаженства, где омега парит, словно в небесах, и утопает в бесконечной эйфории.       Крики Феликса сменяются хрипом и сиплым поскуливанием, когда очередная волна оргазма накрывает снова и снова. Горячий язык слизывает кровь, залечивает рану и, прикасаясь к месту укуса, доставляет неземное удовольствие.       Это и правда незабываемо и настолько феерично, что омега приходит в себя далеко не сразу, слыша сквозь туман голос мужа.       — Любовь моя… — зовёт его Намджун и трясёт за плечо. — Очнись, умоляю!       — Мишка-а? — неожиданно шепчет Феликс онемевшими губами и пытается обнять альфу, но руки не слушаются. — Что это было?       — Ты меня напугал! — Хан-рас выдыхает с облегчением, наблюдая, как омега медленно возвращается в реальность.       — Прости… — виновато отзывается Ли. — Это сумасшествие какое-то!       — Больше никаких меток! Даже не проси! — бубнит Намджун, потирая лоб.       — Мне было так хорошо, что аж плохо, — смеётся он. — Ну, иди ко мне! — И раскрывает руки для объятий.       — Видел бы ты свою шею! — расстроенно качает головой альфа.       Феликс касается пальцами места укуса и счастливо улыбается.       — Спасибо! — шепчет он и тянет хан-раса на себя. — Ты не представляешь, какие это непередаваемые ощущения!       — Расскажешь? — Альфа чуть смягчается и улыбается краешком губ.       — Это как скопление всего самого чувствительного в одном месте! Даже не знаю, с чем сравнить!       — Головка члена подойдёт? — со смехом предлагает Намджун.       — Близко, но это скорее как та самая точка внутри меня, которую ты иногда задеваешь, и меня словно пронзает молниями.       — Звучит весьма заманчиво, — цокает альфа. — Болит?       — Почти нет. Ты столько раз прошёлся по ней языком, что я чуть с ума не сошёл! — Вспоминая эти ощущения, омега жмурится.       — Могу повторить! — Он ехидно улыбается.       — Ох, позволь мне немного прийти в себя! — умоляюще стонет Феликс. — Не ожидал, что ты дашь мне ещё и узел.       — Теперь мы мужья! Почему нет?       — «Мужья-я»… — мечтательно тянет Ли. — Люблю тебя! Тысячу раз люблю!       Намджун раскрывает объятия, баюкая его в руках, и переплетает их пальцы.       — Кольца такие же красивые, как и наша любовь, которая будет длиться вечно, — шепчет альфа, счастливо улыбаясь.

***

Две недели спустя…

      Вещи наконец собраны, а корабль готов к отплытию. Но чем меньше остаётся времени до отъезда, тем грустнее становится Феликсу. От короля Сумантры пришло письмо, что он с радостью передаст полномочия и отправится к сыну, по которому сильно скучает. Это значит, что обратно они уже не вернутся. Погостят сначала на парящих островах, а затем уплывут в Юфирь, где и останутся в качестве наместников. Отказываться от этой почётной миссии просто глупо, да и хан-рас за все годы верной службы действительно достоин такого повышения. Омега далёк от правления, но Господари обещали помогать и поддерживать во всём.       Ким Сокджин внёс большую лепту в развитие медицины столичной больницы и оставил Хонгу все склянки с кайсо, обещая слать письма и отчитываться о дальнейших исследованиях. Как бы хорошо ни было в Валанхане, но к родным парящим островам всё же нестерпимо хочется вернуться.       — Передавай привет Чуни! — хлопая его по плечу, произносит Чонгук.       — Обязательно! Он же теперь главный правитель Гай-Ё! — со смехом напоминает Джин.       — Я очень хотел бы, чтобы ты остался хотя бы до родов, но понимаю, что не имею права так надолго тебя задерживать, — вздыхает Господарь.       — Мы будем писать письма. Мне так понравилась идея с голубиной почтой. Хосок обещал прислать птиц и на острова, так что будем держать связь с тобой и Хонгом. Если что-то будет не так, я всё брошу и приплыву. Но у твоего мужа отменное здоровье, поэтому и с малышами всё будет хорошо, — успокаивает его друг. — Береги себя, моё голубоглазое чудо! — обращаясь к Тэхёну, с теплом говорит он.       — Нам будет очень тебя не хватать! — с грустью произносит Тэ и крепко его обнимает, а потом поворачивается к Феликсу с Намджуном. — Не верится, что скоро все разъедутся и Кунсо опустеет, — всхлипывает омега.       — Ну не пла-ачь, пожалуйста! — Ли тут же достаёт кружевной платок и промакивает глаза друга. — Я тоже буду безумно скучать! Но мы же будем встречаться? Хотя бы по праздникам?       — Ты же понимаешь, что две недели пути — это довольно много. Поэтому встречи будут, но нечастые, а когда у всех родятся дети, то и подавно…       — Ой, всё! — Феликс рывком притягивает его к себе. — Сейчас задушу в объятиях, и тебе не придётся скучать!       — Я согласен! — шмыгая носом, говорит Тэ. — Хосок с Хённи уже уплыли на Восток, да ещё и Юнги с собой прихватили, а теперь и вы…       — Пока ты не родил, у нас столько государственных дел, что не соскучишься, — уверяет его Господарь. — Да и твой папа должен приплыть через месяц-другой, так что всё наладится!       — Знаю, просто так привык ко всем, да и сентиментальный стал во время беременности.       — Ой, рёвой ты был всегда! — со смехом бросает Чонгук.       — А на это я могу и обидеться! — надувая губы, бубнит омега.       — Разрешаю даже всплакнуть, — хохочет альфа, но когда видит, как голубые глаза наполняются влагой, то тут же ретируется. — Ну прости! Я же просто пошутил! — Он сцеловывает слёзы и слышит хихиканье за спиной.       — Этот приём Тэхён проворачивал много раз не только со мной, но и с родителями, — прыскает в кулак Феликс. — Тот ещё манипулятор!       — Сдал с потрохами! Друг называется! — фыркает Тэ. — Идите уже на свой корабль, а мне надо нареветь на ночь любви, которой меня лишили!       — Боюсь, нарыдаешь себе только синяки под глазами! — хохочет Ли, глядя на озадаченного Господаря.       — Ты что, можешь вот так запросто выдавить из себя слезу? — изумляется он.       — А что ты так удивляешься? Гордись! Во мне умер большой артист! — закатывает глаза Тэ.       — Мотаю на ус, — кивает Чонгук и жмёт руку Намджуну. — Счастливого пути и прекрасного отдыха, — тепло произносит он. — Как только будет возможность, отправьте весточку.       — Спасибо! Обязательно, дружище! — Хан-рас крепко обнимает альфу и с улыбкой смотрит на мужа. — Ну что же? В путь!

***

      Дорога до Гай-Ё самая долгая, потому что, когда добираются до Сумантры, необходимо ещё пересечь пролив между Южными землями и частью Мавай. Они плывут восемнадцать дней, терпеливо ожидая, когда можно будет бросить якорь. За время пути Феликс и Намджун ещё больше сдружились с Сокджином, который до сих пор не верит, что всё случившееся с ним за последнее время — правда. За годы отшельничества он заметно одичал и привык к полному уединению, но Чонгук перевернул его жизнь с ног на голову. Когда Джин спасал этого умирающего альфу, то и представить не мог, кому именно дарует шанс на жизнь! И что теперь все эти острова, по сути, принадлежат ему.       — А ты откуда? — интересуется Сокджин у Феликса.       — С главного острова. Но мы жили небогато до того момента, пока не приехала королевская чета из Сумантры в поисках сангона для их сына.       — Но почему они решили взять именно тебя?       — Я понравился Ким Донхёну. Он тогда так и сказал: «С этим парнишкой мой сын однозначно подружится!» Думаю, они искали не столько сангона, потому что к принцу с детства был приставлен Гису, сколько простого друга. Тэ тогда было очень одиноко… Я был не так сильно привязан к семье, потому что мои настоящие родители погибли, когда мне было ещё девять лет, и дядя взял меня под своё крыло, — поясняет Феликс. — Кстати, у меня есть двоюродный брат. Мне очень хотелось бы, чтобы ты его осмотрел.       — А что с ним не так? — любопытствует Ким.       — Чонин родился абсолютно слепым, и все лекари в один голос говорили, что восстановить его зрение невозможно. Но с твоим даром… вдруг что-то получится? — с надеждой в голосе спрашивает Ли.       — Конечно, я его осмотрю и помогу чем смогу, — обещает Сокджин.       Господарь знал, в каком плачевном состоянии местные канатные дороги, поэтому отправил своих людей их восстанавливать ещё задолго до прибытия на Гай-Ё именитых гостей. Глядя на новенькие прочные мосты, уходящие далеко ввысь и теряющиеся в облаках, Джин благодарно улыбается и кивает хан-расу, чтобы опускали якорь. Подъём довольно весёлый, потому что Феликс трещит без умолку, пугая своего альфу, который, как выяснилось, тоже боится высоты, как и Чонгук.       — Мы нашли их слабое место! — подмигивая омеге, говорит Сокджин. — Видел бы ты глаза Господаря, когда он шёл по ветхому мосту. Я думал, прямо там наложит в штаны! — хохочет альфа.       — Тоже мне, воины! — подхватывает Ли.       — Заткнитесь уже оба! — бормочет Намджун, стараясь не смотреть вниз.       Ловкие руки тягачей крутят большую ручку колеса, приводящего механизм в действие. Глядя на их мучения, Джин кивает сам себе, обдумывая, как упростить процесс подъёма с моря.       «Возможно, кайсо и тут пригодится!»       На главном острове уже предупреждены о важных гостях, поэтому, понимая, что нужно выложиться по полной, чтобы остаться в синге, встречают их с большим почтением.       — Как же давно я здесь не был! — тянет Феликс, рассматривая полуразвалившиеся здания. — Это же надо было настолько запустить такой прекрасный город!       — Да-а, придётся много всего восстанавливать. Но один я не справлюсь. Мне нужны доверенные люди, а не эти прихлебатели из синга. — Ким косо смотрит на кучку улыбающихся альф, которые даже не признали в нём того самого парня, которого когда-то хотели арестовать за колдовство.       Намджун никогда здесь не был, а потому с изумлением смотрит на чудо природы в виде зависших прямо в воздухе скалистых участков земли, соединённых между собой мостами.       — Очуметь! Вот это красота-а! — ошарашенно тянет альфа, любуясь местностью.       — Идёмте! Познакомлю вас с дядей и братом, а потом наведаемся в синг, — радостно говорит Феликс.       После того как королевская семья забрала их сына себе, его родным в благодарность был выделен внушительный участок земли и красивый дом. Они проживали не в центре, где яблоку негде было упасть, а на окраине города, но зато из окон открывался потрясающий вид на соседние острова и бескрайнее море, плавно перетекающее в небесное покрывало.       — Так вот кто твой дядя! — восклицает Сокджин. — Я видел его изделия по дереву. Они очень красивые!       — Вся наша семья весьма творческая. Папа был художником, и я унаследовал этот талант от него. А Чонин, несмотря на свой недуг, тоже работает с деревом. У него удивительные фигурки животных, а какие шкатулки! — нахваливает омега.       — Фели-икс! — восклицает худощавый мужчина с завязанными в небрежный хвост волосами на макушке. — О боги! Какой же ты стал красавец! — Ян Лин крепко стискивает в объятиях племянника. — Познакомишь со своими спутниками?       — Это Сокджин, — кивает на альфу. — Он тоже с островов и будет следить здесь за порядком. А это… — Омега влюблённо смотрит на хан-раса. — Ким Намджун, мой дорогой муж и наместник Сумантры.       — «Наместник»? — удивлённо переспрашивает Лин.       — Всё верно. На Юге грядут большие перемены: король отходит от дел и уплывает на Север к Тэхёну, — поясняет Феликс.       — С ума сойти! Какие тут все важные персоны! Надо было одеться поприличнее, — сокрушается омега, пожимая ладони альфам.       — Не переживайте, мы хоть и важные, но такие же простые смертные, как и все остальные! — со смехом успокаивает его хан-рас.       — Да-да, голодные и мечтающие о купальне с уборной, — без ложной скромности добавляет Сокджин.       — Так чего мы тут тогда встали?! — хлопая себя по бёдрам, восклицает Лин.       Дом, в котором Феликс так ни разу и не успел побывать, оказывается довольно просторным, светлым и уютным. Все эти годы Ли писал дяде и отправлял отдельные послания брату, который хоть и не мог ответить самостоятельно, но с удовольствием слушал о жизни омеги в королевском дворце, а потом и на Севере, и отправлял ответные весточки, которые он диктовал дяде.       — Чони-ин! — радостно кричит Феликс, увидев брата, стоящего у окна.       — Иди скорее ко мне! — протягивая руки, с улыбкой говорит омега.       Джин замирает у порога, глядя на красивого парня, смотрящего куда-то в иной мир, словно его тело здесь, а душа совсем в другом месте. Альфа слегка прищуривается, наблюдая, как Чонин касается пальцами лица брата, изучая его своим особым способом.       Совсем как он, но немного иначе.       Это так поразительно, что Сокджин не сразу реагирует, когда Феликс представляет его и просит подойти к ним. А когда приближается, видит лучезарную улыбку и удивительные глаза, застывшие где-то очень далеко… в своём уютном мире. Джин приветственно кивает, запоздало понимая, что человек напротив этого не видит, а потом берёт его руку и кладёт на своё лицо.       — Не стесняйся, — дружелюбно говорит альфа.       Чонин тянет носом, улавливая приятный аромат эвкалипта, и улыбается, невесомо касаясь подушечками пальцев чужого лица. Этот мужчина совершенно точно красив и обладает невероятно чарующим голосом.       — Здравствуйте! — едва слышно говорит омега. — Добро пожаловать в наш дом!       — Я Ким Сокджин, — представляется он.       — Ян Чонин, — смущённо произносит парень.       На вид ему лет двадцать, не больше. Высокий, с утончёнными чертами лица и каштановыми волосами, ровными прядями обрамляющими аккуратный лоб. Его аромат звучит особенно изысканно, когда они стоят вот так близко.       Лаванда…       Запах тёплого лета, хороших воспоминаний и какого-то особого умиротворения.       Феликс многозначительно переглядывается с Намджуном и прячет хитрую улыбку.       После купальни и плотного обеда все решают отдохнуть с дороги. Но просьба омеги осмотреть его незрячего брата не даёт Сокджину покоя. Он, как истинный лекарь, желает быть полезным там, где это возможно. А потому спускается на первый этаж и находит Чонина в саду под яблонями. Парень сидит в плетёном кресле и что-то строгает.       — Не боишься порезаться? — неожиданно спрашивает Джин.       — Нет, я уже привык и всë контролирую пальцами, — с улыбкой отвечает омега.       — Что это будет? — присаживаясь рядом, интересуется он.       — Пока не решил, просто заготовка, — пожимая плечами, произносит Чонин.       — Феликс говорил тебе, что я лекарь? — уточняет Ким.       — Говорил… но как-то сумбурно. Если честно, не совсем понял момент про ваш дар, — озадаченно отвечает он.       — Руки заменяют тебе глаза. У меня похожая ситуация, правда, я ещё и зрячий. Мне дано видеть то, что нужно поправить, даже если я не всегда понимаю, как это делается. Меня считали колдуном и хотели арестовать, поэтому я долгое время жил уединённо на заброшенном острове, изучая свой дар на животных. Там же открыл удивительное вещество — кайсо, которое исследую по сей день, — говорит Сокджин.       — Потрясающе! — восхищённо шепчет Чонин.       — Мне хотелось бы помочь тебе, если это возможно. Позволишь осмотреть? — осторожно спрашивает альфа.       — Лекари говорят, что это врождённый недуг, но попробуйте, конечно. — Омега откладывает заготовку и стамеску в сторону и усаживается поудобнее.       — Прикрой глаза, — просит Ким.       Он разогревает руки и прикладывает пальцы к подрагивающим векам парня. Касается сначала средними и указательными, а затем подушечками больших, озадаченно считывая открывшуюся информацию. Результат ему не нравится, потому что порадовать омегу нечем… И осознание собственного бессилия весьма огорчает.       — Я чувствую, что всё плохо, да? — нарушая тишину, шепчет Чонин.       — Откуда? — удивляется Джин.       — По вашему дыханию…       — Я и правда очень хотел бы помочь, но здесь даже мой дар и кайсо бессильны, — с сожалением признаётся Сокджин. — Но хочу попробовать кое-что другое. Я делал это ранее…       — Что именно? — заинтересованно спрашивает он.       — Дай мне свои руки.       Чонин усмехается и протягивает мужчине хрупкие ладони, которые тут же накрывают более крупные. Джин внимательно смотрит за реакцией парня, брови которого удивлённо ползут вверх. Омега сначала просто чувствует тепло чужих рук, но потом перед ним вырисовывается красивое лицо. Вихрастые непослушные волосы колышутся от лёгких порывов ветра, мягкий и тёплый взгляд карих глаз, аккуратный нос и пухлые губы. Этот человек улыбается и смотрит прямо на него. От неожиданности перепуганный Чонин выдёргивает пальцы и вжимается в кресло.       — Что это? К-кто это? — заикаясь, в шоке шепчет омега.       — Это я, — с улыбкой отвечает Джин. — Не бойся, это тоже часть моего дара.       — О бо-оги! — прижимая ладонь к лицу, медленно тянет Чонин. — Но как такое вообще возможно?       — Без понятия. Я попробовал это дважды со своими друзьями. Может, ты слышал о Господарях с Севера?       — Конечно слышал. Самая легендарная пара! К тому же Феликс — лучший друг Тэхёна.       — Я показал им, как выглядит их истинная любовь, потом малышей, которых они ожидают. А теперь вот и тебе, — тихо говорит Сокджин.       — Это удивительно! — качая головой, изумляется Чонин.       — Согласен. Я и сам до конца не знаю своих способностей. Но у меня вся жизнь впереди!       — А можно ещё раз взглянуть? — смущённо просит омега.       — Конечно.       Джин снова кладёт свои ладони на чужие и смещает фокус с себя на прекрасный розовый сад, где над цветком порхает ярко-синяя бабочка. Обычная картина для зрячих. Изумительная, но ничего сверхъестественного. Правда, не для того, кто всю жизнь провёл во тьме.       Яркие краски сочными мазками окрашивают мир, который предстаёт перед незрячим омегой. Его глаза заполняются слезами от переизбытка эмоций, когда он наблюдает удивительное великолепие природы.       — Мои руки тоже могут стать твоими глазами… — шепчет альфа, любуясь Чонином, который, несмотря на свой недуг, невероятно прекрасен и чист душой.

***

Парящие острова Гай-Ё, 1733 год

      Феликс с Намджуном прибыли на Гай-Ё с целью отдохнуть, но выходит наоборот. Оба активно набирают новый синг вместе с Джином, которому приходится вникать в тонкости правления островами. Он лишь однажды наведывается в свой заброшенный дом, где провёл несколько лет в полном одиночестве, чтобы забрать друга и все записи, которые были надёжно спрятаны под половицей. Чуни едва не забодал его на радостях мощными рогами и шумел всю дорогу, пока его спускали на главный остров в специальной корзине.       — И сдался ему этот козёл? — смеётся Намджун.       — Ты что? Чонгук, зная, как он дорог Сокджину, лично просил переправить его.       — Смотрите не переверните! — кричит Джин тягачам. — Медленно и осторожно!       Не желая селиться во дворце, в котором когда-то проживал правитель Гай-Ё, Ким Сокджин выбирает себе домик неподалёку от поместья Янов. Прошлый синг не просто распустили, а осудили почти всех за грабёж и развал полностью запущенных островов.       — Мне наукой заниматься бы, а не этой ерундой! — возмущается Джин.       — Мы будем помогать, и у тебя теперь новый синг. Ты только приказы раздавай и немного контролируй! — успокаивает его Намджун.       — Вот уж удружили мне Господари! Пошлю им портрет Чуни в золотой короне. Пусть поволнуются! — ругается Ким.       — Боюсь, это их развеселит ещё больше, — смеётся Ли.       С родными Джину так и не удаётся помириться: знает, что они будут искать исключительно выгоду от общения с ним. Когда ему так нужна была их поддержка, он получил лишь осуждение и предательство, поэтому общаться с ними не горит желанием, хотя давно не держит на них зла.       В обществе Чонина альфа проводит всё свободное время, которого совсем немного, учитывая его занятость. Но именно с ним Джин отдыхает душой, а ещё с наслаждением открывает омеге мир, показывая то, что видит сам. Они часто гуляют вдоль острова, любуясь закатом.       Одним на двоих.       Соприкасаются ладонями и душами, которые становятся так близки за столь короткий срок.       — Сколько тебе лет? — как-то спрашивает омега, робко сжимая чужую ладонь.       — Тридцать пять, — шепчет Сокджин, глядя на парня.       — А мне всего двадцать четыре, — смущённо произносит Ян.       — Я хотел бы кое-что сделать, но боюсь напугать, — неожиданно говорит Джин.       Парень протягивает руку, касается кончиками пальцев его губ и медленно проводит по ним, чувствуя, как что-то удивительное разливается внутри тёплым весенним дождём.       — Я тоже очень хотел бы этого… — прикрывая глаза, с улыбкой отзывается Чонин.       Губы касаются чужих совсем невесомо…       Поцелуй получается робким, нежным, даже целомудренным, но настолько долгожданным и потрясающим, что у обоих сердце готово выпрыгнуть из груди. Он длится всего несколько секунд, после чего альфа отстраняется и пытливо изучает реакцию омеги. Незрячему необязательно закрывать глаза, но когда настолько приятно, то хочется зажмуриться именно от удовольствия.       Джин улыбается и обнимает Чонина.       Его удивительное умение чувствовать других поражает альфу, так же как и чуткость со способностью сопереживать абсолютно всему живому. И несмотря на то что Ян незрячий, он давно научился передвигаться по дому без помощников и обслуживать себя самостоятельно. Омега, желая быть ближе и «видеть» его хотя бы так, то и дело касается лекаря чувствительными пальцами. Но когда Джин накрывает его ладони своими и снова показывает то, что вокруг них, у парня перехватывает дыхание.       — Кажется, он в надёжных руках, — задумчиво глядя на прогуливающуюся парочку, произносит Феликс.       — Ты про Чонина или Джина? — уточняет Намджун.       — Да я про обоих…

***

      Почти месяц спустя наместники Сумантры покинут парящие острова и направятся в Юфирь, чтобы взять правление Южными землями в свои руки. Ким Сокджин станет самым почитаемым и одарённым лекарем во всём Киандэ. К нему будут съезжаться отовсюду, чтобы узнать секрет использования кайсо. На двух островах будут построены заводы по переработке драгоценного газа, который вскоре станет цениться выше золота. Главный склад расположат на Трибете, откуда кайсо будут поставлять не только во все четыре государства, но и в далёкие земли по двойной цене, а то и дороже.       Ян Чонин всегда будет при альфе и поддержит во всём, и уже спустя три месяца согласится стать его супругом. Они построят больницу не только для людей, но и для животных и будут с трепетом оберегать каждую жизнь, дарованную богами.       Вот так простой парень, отвергнутый многими, но не растерявший своей человечности, достигнет небывалых высот, к которым совершенно не стремился. Джин никогда не желал роскоши, но всегда мечтал приносить пользу людям. И все средства, вырученные с продажи кайсо, будут идти не лично в его карман, а на благоустройство парящих островов, которые станут самым посещаемым местом за всю историю Киандэ, а центральный город расцветёт, будто диковинный цветок, облагороженный заботливыми руками двух удивительных людей, чьи пальцы по-настоящему чувствуют и берегут всё хрупкое и живое, что есть вокруг.