Эхо Твоей Жизни

Стылое ноябрьское утро серо висело над городом. Беспорядочная дробь дождя прерывалась порывами ветра, и негромкая какофония капель возобновлялась. Так не хочется открывать глаза. Что если их не открывать ближайшие лет десять? Можно ли вечно вот так просто лежать, не размыкая век, слушать возню ветра с дождём за окном, наслаждаясь прохладой за стенами дома и в спальне, недвижно присутствуя в запустившейся после ночи реальности? Что если остаться в той ночи насовсем?.. Остаться там, где в полумраке комнаты плывёт нежный аромат пылающих роз, где из окна виден совсем другой город, хоть и с тем же названием, где тёмные глаза смотрят так безжалостно и окровенно… А здесь… Что здесь? Здесь есть всё. Но дышится пусто. Здесь воздух разрежен как на большой высоте – самый отчаянный натужный вдох не наполнит лёгкие кислородом, не даст жизнь телу и мыслям. Здесь великолепная сверкающая вечная мерзлота. Шум на нижнем этаже прервал блуждание дум. Отчётливо послышался резкий голос Лилит, бормотание горничной Олив, хлопание дверей, возгласы обслуги. Быстрые шаги уверенно приближались по лестнице и коридору к комнате Тайлер. Раздался обеспокоенный говор Олив. “Миссис Морган! Миссис Морган! Позвольте… Миссис Морган!” Дверь громко распахнулась. На пороге возникла фигура Лилит Морган в темно-синем брючном костюме. Её лицо не предвещало доброго утра – наоборот, глаза гостьи испускали практически ощутимые лучи смерти. Если бы пожаловавшая родственница обладала даром убивать взглядом, от Тайлер, стремительно севшей в кровати, осталась бы дымящаяся кучка пепла. “Как это понимать, Лилит??” Фурия в образе свекрови молча сделала несколько медленных шагов в сторону напряжённо застывшей на постели женщины. Приближаясь как в замедленной съёмке, она взглядом уничтожала свою жертву, изливая на неё оглушительный поток первозданной, животной ненависти, которая вдавливала Тайлер в постель, рвала на части, лишала кислорода и голоса. “Лилит?!” Искривленный злобой безгубый рот беззвучно раскрылся, издавая хриплый клекот. Продолжая надвигаться на свою ошеломленную цель, всадник апокалипсиса в женском обличье дышал с надсадным грудным сипом. Тайлер инстинкивно отодвинулась назад к изголовью кровати. “Лилит, черт побери!?” “Сссука!.. Ты что…ссука…себе…позволяешь?!!” Лилит застыла в шаге от постели. “Тварь!.. Позорить меня вздумала?! Меня….позорить… да я…тебя…” то ли со стоном, то ли с рыком сухая немолодая рука сжалась в кулак до побелевших костяшек, застыв на уровне груди. “Может, объяснишь в конце кон…” “Слушай сюда, мерзавка.” Лилит Морган сделала глубокий вдох, задержала его на несколько секунд, прикрыв глаза, и, словно выпуская пар под давлением, выдохнула, взяв себя в руки. “Слушай внимательно. Я бы давно выбросила тебя из этого дома к чёртовой матери.” Слова выпадали из её рта как тяжёлые камни, медленно, грузно, каждое из них грозило разможжить изумленную Тайлер. “К чёртовой. Матери. Но, боюсь, Винсент тогда окончательно съедет с катушек. А ты… Не мечтай, что я позволю тебе позорить нашу фамилию.” “Кажется, я где-то это уже слышала.” “Помолчи! Какого черта вы там вытворяли на выставке с той девкой?! С актриской. Ты хоть представляешь, дрянь, как сейчас полощут наше имя сплетнями?? Что я выслушиваю! Какой позор! Вы с ней что, действительно…?! Нет, не хочу знать.” Лилит напряжённо, как сжатая пружина, покачивалась, запрокинув голову вверх. Тайлер хранила молчание, мрачно следя за происходящим. Признать правду прямо сейчас – значит, подставить под удар Син. Морганы способны на что угодно. А когда вообще её можно признать? И можно ли признавать в принципе. Как быть с этой правдой? И что будет с самой Тайлер после признания сокровенного факта? “Запомни. Крепко запомни. Сейчас и здесь.” Голос Лилит звучал металлом. “Если ещё хоть раз… если я узнаю нечто подобное от кого бы то ни было… Клянусь. Я уничтожу вас обеих. Не пожалею ни тебя, ни девку. Я устрою ей показательную публичную казнь, изничтожу её карьеру и существование подчистую. С кривляниями на сцене будет покончено навсегда. В этой стране её не возьмут даже мыть посуду в ресторане. А ты…” Лилит медленно сделала шаг вперёд и каменным взглядом вдавила Тайлер в деревянное изголовье кровати за её спиной. Серые острые глаза хищника заживо сдирали кожу со своей добычи – в воздухе повисла жажда крови того, кто находится на низшей ступени пищевой цепочки. Нет ни малейшего шанса на выживание. Сухая жилистая рука снова до побеления сжалась в сгусток смертоносной энергии ненависти. “А ты… Я не просто вышвырну тебя из дома без единой монеты в кармане… Нет. Этого недостаточно. Я лично отведу тебя за руку в ад. Даже ценой собственной жизни если понадобится. Пусть сама там останусь, но буду знать, что мой позор смыт твоей кровью и слезами. Я заставлю тебя страдать так же, как я сейчас умираю от стыда.” “Лилит, ты хоть отдаёшь себе….” – голос Тайлер звучал тихо, но уверенно. “Заткнись!” взвизгнул металл, сорвавшись на фальцет. Шторм эмоций безжалостно смывал напыление аристократизма с почитательницы королевской семьи. “Тебе с самого начала не было места в нашем круге. Дурак Винсент подобрал тебя черт знает где, приютил в нашей семье как дворняжку, а ведь для него была готова превосходная партия! Это был бы неслыханный союз! Из-за тебя, рвань, мы потеряли блестящие перспективы!” Высохшие птичьи пальцы взметнулись вверх, подчёркивая значимость последних слов. “Мы – это вы с Адамом, или ваш сын?” Стряхнув с себя оторопь от яростного вторжения свекрови, Тайлер поднялась с постели, набросила длинный шёлковый халат и спокойно воззрилась на гневно поперхнувшуюся воздухом фурию. Неспеша завязывая пояс на одеянии, она продолжила с равнодушной усталостью. “Вы, победители премии “родители года”, хоть раз в жизни задались вопросом чего хочет ваш сын, а не ваше ненасытное тщеславие? Ах да, вас с Адамом тоже не спросили в свое время. Откуда ж вам знать хотя бы в теории что такое любовь. Видимо, эмоциональная отмороженность – это фамильная драгоценность семьи Морган. Я сказала “семьи”? Оговорка. Просто Морган.” “Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, Лилит. Мне плевать. Ровно так же как и тебе было плевать на меня все эти годы. И Адаму. Да и Винсенту, по большому счету. Скажи, а Сэм у вас случайно не усыновленный? Вряд ли из ваших с Адамом мутированных половых клеток мог получиться такой прекрасный человек. Нормальный человек. Обещаю сохранить эту тайну если что. Я вижу сейчас в твоих глазах свой смертный приговор. И знаешь…я повторю: мне плевать. Что ты мне можешь сделать? Скажи, что? Я уже не та малолетняя дурочка, которая выходила замуж за Винсента. Хочешь выбросить меня из дома без монеты в кармане? Попробуй. Я буду сопротивляться. Устрою грандиозную публичную шумиху. Твои возможности велики, но всё же не безграничны. Ты попытаешься уничтожить меня, а я на радость жёлтой прессе вываляю вашу долбаную семейку в такой грязи – до дня собственной торжественной кремации не отмоетесь. Ведь единственное твоя забота – воображаемая репутация, над которой ты трясёшься. Кстати, хоть один член королевской семьи знает вашу фамилию? Да что там фамилию – они вообще знают о вашем существовании?” Мертвенно-белая Лилит застыла каменным изваянием. Казалось, даже не дышала. Вечная мерзлота в глазах приговорила девушку к высшей мере наказания. Тайлер не было страшно. Она сама себе вынесет приговор. Тайлер сама себя приговорит к электрическому стулу, к четвертованию, к аннигиляции, к чему угодно. Что ей терять? Страшно совсем не это… “Моя судьба меня мало заботит. Но запомни кое-что, Лилит.” Приблизившись к застывшему сгустку злобы в синем костюме, она остановилась на расстоянии шага. “Если я узнаю, что ты хотя бы попыталась навредить Максин, если она хоть как-то пострадает по твоей вине… Клянусь, это развяжет мне руки.” Презрительная усмешка как плевок метнулась в цель. “Не забывай, что о моем существовании королевская семья тоже не знает. Но из нас двоих это волнует только тебя. Не просто волнует. Аж припекает, да, Лилит? “ Не дожидаясь возрождения жизни в каменном воплощении ненависти, Тай развернулась и покинула свою спальню, на ходу бросая горничной на первом этаже: “Олив, сделай кофе и два тоста, пожалуйста!”