Посредник

— Что?! — Что-то не так? — спросил Мартин. — Девять душ за каждого Чемпиона? — понял возмущение британцев по-своему Каркаров. — Не многовато ли? — Да нет, в самый раз, — пожал плечами демонолог. — На самом деле, если учесть, какой объем работы исполняет Кубок в течение всего Турнира, а также то, как долго Спящего не кормили душами — цена вполне справедливая. В конце концов, именно Кубок обеспечивает неприкосновенность жизни Чемпионов вне Испытаний, гарантирует честное судейство, гарантирует исполнение всех правил Турнира, прописанных в контракте. И именно Кубок гарантирует получение награды победителем в полной независимости от обстоятельств… — Как-то маловато работы для двадцати семи душ. — То есть, факт того, что награду выдает Кубок, вас не смущает? — хмыкнул Мартин. — И я не про золото, которое считается здесь скорее дополнительным призом. Я именно о Награде. Вечная слава, темные знания, магическая сила проигравших, вечная жизнь… Смотря, что именно попросить. Прошение о вечной славе, кстати, один из худших вариантов. Я вам уже говорил, почему так. — Кес-кесе, Дамбльдогг! — громогласно объявила мадам Максим. — Ви говорили, что Турнигг есть безопасное явление для наш чемпион… — Разве я ЭТО говорил, уважаемая мадам Максим? — не повелся на провокацию Дамблдор. — Я сказал, что мы сделаем все возможное для минимизации рисков для Чемпионов. Никто не говорил, что Турнир будет безопасен. Я не настолько глуп, чтобы сметь об этом мечтать. — Но души, Дамбльдогг! — Надо заметить, цена не слишком большая, — заметил Мартин, понимая, что Дамблдор сейчас заведет любимую песню по поводу допустимости малой жертвы во избежание больших потерь. — Могло быть гораздо хуже. — Да куда уже хуже?! — подал, наконец, голос совершенно шокированный Бэгмен. — Откуда вы все собираетесь брать двадцать семь душ! Это ведь будут живые люди! А вы их — как баранов, на убой… — Будут другие предложения — милости просим, — пожал плечами Мартин. — Вы тут самый опытный в плане займов и выплаты долгов, не так ли? Бэгмен стушевался, закрыл рот и гневно посмотрел на Мартина. Ну да, столь слабо завуалированное обвинение в невыплате долгов и проигранных денег не понял бы только полный идиот, а Бэгмен, что бы о нем ни говорили, полным идиотом себя не считал. — По счастью, Кубок ничего не говорит о качестве этих душ, — продолжил Мартин. — Разумеется, совсем уж дрянь он не примет, но у меня есть идея… — Нет! — первым сообразил Дамблдор. — Да… — У этих людей есть родственники! — Тем лучше, не придется переживать по поводу гибели древнейшей и благороднейшей семьи. Даже нескольких. Они там все равно все одним дерьмом мазаны, так что… — Это незаконно! Фадж это не одобрит… — Так мы его и спрашивать не будем. Смертность там слишком высокая, чтобы нельзя было прикрыться чередой случайностей. В конце концов, закон не запрещает тамошним постояльцам заключать соглашения такого рода. — Вы о чем? — вмешался Бэгмен. — Об Азкабане, разумеется, — пояснил Мартин. — Международная тюрьма, почти восемь сотен заключенных, многие — на пожизненном. Маньяки, убийцы, каннибалы, насильники, растлители малолетних, члены Культа Теней, Пожиратели Смерти, прочие уроды всех мастей… Мне лично их жалко не будет. Да и им, думаю, смерть покажется милосердием. Особенно рекомендую принять в качестве «материала» членов Культа Теней. — Почему? — Они хотели воссоединиться со своими владыками, которыми считают демонов. А тут им дают такой замечательный шанс, да еще и нахваливают их решение… — хохотнул Мартин. — Это — фанатики. Международная секта самых отбитых на голову магов-фанатиков, для которых единственная цель в жизни — это соединиться с Эурис после смерти. Ну, в идеале — еще и весь наш мир соединить с Тенью, но это уже детали. Спор продолжался еще несколько минут. Каждый имел на счет использования заключенных Азкабана в качестве разменной монеты свое собственное, невероятно важное мнение. Мартин, который, собственно, и предложил идею, настаивал на том, чтобы скормить пламени Кубка двадцать семь узников. Можно даже еще немного сверху, чтобы наверняка. Каркаров, избежавший в свое время заключения в Азкабане путем выдачи подельников, тоже активно был «за» всеми руками и ногами. Даже приводил в пример фамилии и преступления, за которые узников можно было отдать Кубку. Мадам Максим, как и Дамблдор, была решительно против и считала подобный поступок откровенно низким. Бэгмена никто не спрашивал — глава отдела магического спорта вообще едва не потерял сознание от страха и бочком-бочком старался оказаться подальше от Кубка Огня. Наконец, Дамблдор предложил: — Мы так будем спорить до конца времен. Давайте спросим нашего уважаемого мистера Крауча. В конце концов, он — один из главных организаторов Турнира… Директор Хогвартса повернулся к мистеру Краучу, который до этого стоял молча и наблюдал за разгорающимся скандалом примерно с той же степенью интереса, с которой литературные критики смотрят на издание очередной бульварной макулатуры в духе «Каникулы с каргой». Некоторое время Крауч молчал, как будто не зная, что ему сказать, но, наконец, он решился: — Правила непреложны. Требование Кубка Огня должно быть исполнено… Боюсь, господа и дамы, у нас с вами нет выхода, ведь погасить Кубок, находящийся на стадии инициации контракта, еще никому не удавалось. Кроме того, на меньшее Кубок все равно не согласится, не так ли, мистер Штерн? — Все так, — подтвердил Мартин. — Я, конечно, могу попробовать сбить цену, но тогда придется чем-то компенсировать. — В таком случае, я склонен считать, что жизни двадцати семи моральных уродов стоят того, чтобы отдать их и не мучить ни их, ни себя, ни Чемпионов. Мартин хмыкнул. Ну, разумеется. Чего еще можно было ожидать от человека, который не пожалел и отправил в Азкабан собственного сына? Впрочем, Мартин считал, что Крауч в том случае был прав. Закон суров, но это Закон. — Заключенных мы доставим, — проговорил через силу Дамблдор, понимая, что остается в меньшинстве. — Двадцать семь нелюдей, которые сами предпочтут смерть Азкабану. Мартин? — Да, профессор? — Что вы говорили по поводу Награды? — Я бы рекомендовал сменить ее хотя бы на вечную жизнь. Вечная слава — слишком мелкий трофей для мероприятия такого уровня. — Вы можете предложить данное изменение в договор? — Естественно.

***

— Это еще что за черти? — Охрана, разумеется, — чуть улыбнулся Дамблдор. — Как-то не похожи на авроров, — хмыкнул Мартин. — Я бы скорее сказал — какая-то ЧВК. — Ты же не думал, Мартин, что охраной международного события, особенно — после ситуации с Чемпионатом Мира по квиддичу, будут заниматься простые патрульные авроры? — Дамблдор, казалось, издевался. — Я впервые воспользовался привилегиями главы Международной Конфедерации по такому случаю и пригласил сюда Усмирителей. Ну, и еще кое-кого из своих знакомых авроров попросил приглядывать вполглаза… — «Своих знакомых» — это вон те ребята, возглавляемые Грюмом, которые всеми своими десятью лицами стараются показать, что они здесь оказались случайно и вообще являются мимопроходилами. — Боевое звено Ордена Феникса, — с ностальгией в голосе произнес Дамблдор. — Вернее — то, что от него осталось. Старик Грюм, Римус, мисс Вэнс и Стерджис Подмор. Остальные — не бойцы, к сожалению. Ну, и еще молодежь. Те, кого удалось убедить в том, что возрождение Волан-де-Морта неминуемо и надо готовиться заранее. Турнир, да еще и под защитой международных миротворцев — идеальное время, чтобы дать им возможность учиться в условиях, приближенных к реальным. — Лучше и придумать нельзя, — кивнул Мартин. — И твари, и задачи по охране, и ловля потенциальных диверсантов… — Умерь сарказм, — попросил Дамблдор. — На фоне тех ничтожеств, в которых превратился основной состав аврората — с подачи Фаджа, между прочим — эти ребята действительно кое-что могут. Мартин кивнул, не став спорить. Конечно, Дамблдор видит лучшее в людях, иногда даже там, где этого «лучшего» и в помине нет, но он не стал бы набирать себе в личную гвардию бесполезных людей. На мгновение глаза Мартина застило пламя, демонолог хмыкнул, разглядывая, как на ладони, души бойцов Ордена Феникса. Смазанная картинка на месте Грюма — скорее всего, из-за действия амулетов, которыми он увешан, будто новогодняя елка. Дух волка — это Люпин, оборотень, о котором несколько месяцев назад буквально кричали во всех газетах магической Британии. Мисс Вэнс — человек, не интересна как цель, ни одного проклятия на душе, ни одной зацепки, ни одного непреложного обета… Подмор — несколько следов прегрешений, за которые он карает сам себя, но, в целом, тоже ничего странного, а вот дальше… — Директор, вы в курсе, что у вас в новобранцах ходит метаморф? — А, вы про мисс Тонкс… — улыбнулся Дамблдор. — Кстати, Мартин, ты бы присмотрелся. Она как раз твоего возраста… Вы, кажется, учились вместе, разве нет? Мартин подавился воздухом. Серьезно?! Вот эта вот нескладеха с дурацким розовым каре — это его школьная подруга?! Куда, спрашивается, делась шикарная шатенка, по которой пускали слюни половина парней школы? Нет, понятное дело, что метаморфиня может легко и запросто сделать себе любой образ, какой ей захочется, но она же не дура, чтобы настолько сильно себя портить?! — Если это — Нимфадора Тонкс, то я — святой Георг… — О, простите, Ваше Святейшество, — съехидничал Дамблдор. — Не изволите ли почтить нас, простых смертных, сиянием Небесного Царствия? — Очень смешно… Мне нужно с ней поговорить. — После ритуала, Мартин, — попросил Дамблдор. — А узников уже доставили? Почему домовики не доложили? — Я не идиот, чтобы доставлять в Хогвартс преступников, большая часть из которых — Культисты Теней и которые без особых усилий смогут воспользоваться разломом в Большом Зале для побега, — Дамблдор вздохнул. — Я все еще не одобряю этого решения. Да и не хотелось бы устраивать кровопролитие прямо в школе… — Давать заднюю уже поздно, — Мартин сделал глоток из фляги, отошел от окна. — Возвращать их в Азкабан живыми все равно нельзя. Мы с вами и без того с огнем играем. Формально, конечно, их личные дела уже изменены и все бумаги об этом подписаны и лежат в архиве, но едва ли вояж такого плана останется незамеченным два раза подряд. — Я понимаю, — кивнул Дамблдор. — Узников пока что собрали в одном из домов Хогсмида. Кубок уже тоже там. Ждут только вас. — Тогда не будем терять времени… Вы правы. С Нимми я потом поговорю. Сначала — дело. Несколькими минутами позже Мартин уже был в доме на окраине Хогсмида. Там его уже ждали все остальные контрагенты с финальным вариантом контракта, который пришлось выторговывать у Кубка чуть ли не с боем — по крайней мере, Мартин ругался на лилим, нисколько не скрываясь и не стесняясь в выражениях. Конечно, ненасытную тварь, заключенную в Кубке, все же уломали, но нервов это стоило прилично. По итогу — двадцать семь душ жертв, дополненных магией самого ритуала, взамен на все обязанности и всю помощь Спящего, а также на вечную жизнь в качестве Награды победителю Турнира. Мартин считал, что это честная сделка. Контракт, после финального прочтения, был, все же, подписан, пергамент с ним улетел в магическое пламя. Теперь, дабы скрепить его, требовалась жертва. Оплата услуг демона. Его, демонолога, работа. Самая неприятная часть. Мартин выдворил всех лишних из зала, куда поставили Кубок, позвал домовика. — Приведи первую партию. — Как прикажете, милорд… Вздохнув, демонолог достал из-под плаща небольшой кинжал, исписанный рунами. В навершие был встроен довольно крупный камень кроваво-красного цвета. — Что же, братец… Поработаем. Процесс был очень быстрым. Мартин успел провести заключенным краткий ликбез о том, что их ожидает, и для чего они вообще здесь. Поскольку большая часть будущего мяса были ранее культистами Теней, предложение вверить души одному из демонов было встречено с большим энтузиазмом. Так что теперь Мартину требовалось лишь исполнять ритуал, действуя почти механически. Наконец, остался последний фанатик. — Имя? — Шараф Макгирсон. — Уверены в своем выборе? — Я почту за честь отдать свою душу одному из темнейших… Мартин кивнул, подошел поближе, протянул Макгирсону пергамент с бланком и перо. Тот мгновенно расписался в договоре о передаче души. — Во имя Королевы из Тени, — прошептал узник за мгновение до того, как кинжал демонолога пронзил его сердце, вспыхнув камнем, который принял за сегодня уже двадцать седьмую душу. Некоторое время Мартин держал кинжал в теле убитого культиста, с некоторым извращенным удовольствием глядя, как из поверженного волшебника пытается вырваться душа, тут же попавшая в сети камня душ. Вообще, обычно Мартин старался не убивать самостоятельно — все же, демонам вполне по силам забрать вверенную им душу — но здесь был особый случай. Демон кубка огня заперт в своем вместилище и последние несколько десятилетий не получал ни малейшей подпитки. Сейчас он слаб, будто новорожденный младенец. Заперт и ничего не сможет сделать. Но если его как следует напитать душами… Наконец, тусклое сияние души, перешедшей из тела в камень, погасло. Мартин бросил пустое мертвое тело на пол, переступил через него и подошел к Кубку. Замер в сомнениях. Все эти убийства ради того, чтобы кто-то получил свой контракт. Обязательство, исполнения которого требует демоническая половина души. Двадцать семь душ, которые сейчас будут брошены в бездну взамен одной. Своей. Испытывал ли он сейчас хоть что-то? Испытывал ли сожаление? Боль? Моральные терзания? Мартин вздохнул, глядя на окровавленное оружие, с которого капало драгоценное витэ и на пропитавшиеся темно-красным цветом рукава рубашки. Если бы некоторые учения были правы, он бы сказал, что еще двадцать семь частиц его собственной души только что сгорели в адском огне. Мартин коснулся небольшого зажима, который держал камень душ в рукояти кинжала, посмотрел на свет изрядно потемневший минерал, хмыкнул. Хватит, пожалуй… Демонолог подошел к Кубку Огня, осторожно поднес камень душ к пламени. — Твоя плата, — прорычал Мартин на лилим. — Подтверждаешь ли ты контракт? Пламя кубка вспыхнуло, принимая плату. Мартин зашипел от боли, когда язычок пламени лизнул его руку, оставляя небольшой ожог и запекая кровь убитых культистов. Судя по синхронному вскрику за дверью, аналогичные ожоги получил каждый причастный к организации Турнира. Метка договора, которая исчезнет только после окончания Турнира. Чемпионы тоже получат такие после выбора. Мартин рассмотрел метку, кивнул, обращаясь к Кубку. — Приятно иметь с тобой дело… Пламя снова вспыхнуло, теперь уже пробуждаясь полностью. Мартин сглотнул, сделал глоток из фляжки. Конечно, это было уже не первое его убийство, но все равно было как-то… Гадко. Мартин терпеть не мог убийства, хотя и понимал, что без них в демонологии никак не обойтись. Он не заметил, в какой момент в комнату зашли остальные организаторы. Почти сразу Бэгмена и мадам Максим стошнило. Остальные, впрочем, тоже с трудом держались — зрелище в виде двадцати семи трупов и целого озера крови на полу было, мягко говоря, неаппетитным. Да и запах… Примерно так пахнет на скотобойне. Дамблдор подошел к Мартину. — Как ты? — Бывало и хуже, — проговорил Мартин безжизненным голосом, после чего вытер кинжал об рукав рубашки. Конечно, его еще потом надо будет почистить, но пока что — и так сойдет. — Прошу простить, директор, но мне нужно вымыть руки — они у меня буквально по локоть в крови. — Сопровождающего дать? — А кто-то выдержит это зрелище? — Думаю, я могу кое-что придумать, а заодно и сэкономлю вам немного времени, — вздохнул Дамблдор, с некоторой скорбью глядя то на Мартина, то на почти три десятка тел, брошенных на пол. — Я пока займусь доставкой тел на кладбище Азкабана. Нужно же подготовить всю документальную подоплеку… — Спасибо, директор… — Аврор Тонкс! Проводите ритуалиста!