Посредник

— Экспелли… Мартин лениво взмахнул палочкой, прерывая заклинание Поттера простой немотой. Очень трудно применять магию, когда не можешь произнести ни звука и, при всем этом, не умеешь пользоваться невербальными чарами. А стоило бы научиться, между прочим. Или, как минимум, научиться не орать во весь голос, за милю предупреждая о своих намерениях всех, у кого не отшибло слух от таких криков. Поттер взмахнул палочкой, впустую открывая и закрывая рот. Затем — еще раз. И еще два раза, пока до него не дошло, что от этого не будет толку. Мартин по-звериному оскалился, пошел на мальчишку. Уворот от довольно быстрого, но неуклюжего удара кулаком, толчок в спину — и вот уже Поттер летит на пол. О, да, инерция — бессердечная сука. Через мгновение в спину Поттеру влетели по очереди оглушающее, пробуждающее и снова оглушающее. Почти безвредные по отдельности, в связке эти заклинания давали эффект, который часто используют колдомедики, чтобы запустить остановившееся сердце. Отключение, резкое пробуждение и снова отключение организма давали огромный дисбаланс по сердечно-сосудистой системе, которой крайне не нравились такие шутки с остановкой и запуском систем организма. Один цикл по здоровой, в общем и целом, системе дает сильную тошноту, головную боль и небольшое покалывание в груди, в остальном проходя безвредно, но если таких циклов дать несколько подряд — можно будет списывать человека на тот свет по причине внезапного разрыва сердца. Мартин дал Поттеру минуту поваляться на полу в позе эмбриона, после чего взмахом снял все наложенные чары. — Убит, — констатировал он в семнадцатый раз за сегодня. — Будь я Пожирателем, как ты предполагал, ты за сегодня бы кончился уже больше десяти раз. Даже если ты — кот, все равно шансов на выживание никаких нет. — Это было нечестно, — прохрипел Поттер, с трудом поднимаясь на ноги. — Я не мог защищаться… — Думаешь, Пожирателю, уголовнику из Лютного или просто наемнику, которого могут послать за твоей башкой, будет не все равно, что ты там можешь или не можешь? — хмыкнул Мартин. — Уверяю, любой мало-мальски опытный охотник за головами начнет захват столь неискушенной в магии цели, как ты, с вот такой связки… Демонолог без предупреждения выпустил по Избранному чары немоты, обезоруживающее и чары веревок, которые связали Героя так, что дай Мерлин иным ценителям шибари повторить. — Вот видишь? — Мартин убрал заклинания, помог Поттеру подняться. — Примитивные заклинания, которые ты уже, по идее, знаешь. Школьный курс, ничего лишнего, но эффективно, ведь ты уже пойман и абсолютно беспомощен — хоть сдавай тебя на органы, хоть вези к Темному Лорду. Давай думать, как ты мог избежать подобного развития событий… — Я… — Гарри сглотнул. — Я мог бы попробовать «Протего»… — Почему не попробовал, если знаешь эти чары? — Я не успел. — А должен бы. — Но я не успеваю произнести заклинание, пока ты уже выпускаешь в меня целую связку! — Не успеешь, — подтвердил Мартин. — Кроме того, я гораздо сильнее тебя, а потому ты бы заблокировал одно, максимум — два заклинания, но третье уж точно бы тебя настигло. Вывод? — Эм-м, — Поттер задумался. — Уклониться? — Почему не сделал? Боялся, что не сможешь прицелиться? — Угу, — грустно кивнул Поттер. — Запомни одну маленькую, но важную вещь магического боя, Поттер, — Мартин присел на край стола, сложил руки на груди. — Бой — это не дуэльные расшаркивания. Здесь не будет ни поклонов, ни отсчетов. Враг не будет милостиво стоять и ждать, пока ты прицелишься, равно как не будет пользоваться никакими правилами приличия. Он просто убьет или обезвредит тебя так быстро, как только сможет. И ты должен учиться поступать так же. — Я думал, мы с вами будем проходить темные искусства, сэр, — проворчал Гарри. Гарри было очень стыдно. Он привык считать, что хоть чего-то стоит — особенно после сражения с потомством Арагога и несколькими десятками дементоров. Да и вообще — что от него может быть хоть какая-то польза в бою. В результате — только унизительное поражение раз за разом. Быстро и безжалостно. Одна-две секунды после старта поединка — и он уже снова на полу. Максимум, который ему удалось продержаться — около семи секунд, в последнюю попытку, когда он начал давить первым. Правда, толку из этого не было никакого — Мартин просто лениво отмахивался от всех его заклинаний… — Не уверен, мистер Поттер, что вы к этому готовы, — хмыкнул Мартин. — Конечно, некоторые дисциплины мы можем начать проходить уже сейчас, но я бы предпочел, чтобы вы сначала научились себя защищать. Хотя бы немного. Было бы не очень хорошо, если бы кто-то вас одолел и на допросе выбил из вас тайные знания… Это уже не говоря о легилименции. — А что это… сэр? — Искусство влияния на разум. Гипноз, чтение мыслей и воспоминаний, подсовывание образов или иллюзий, если пожелаете, — Мартин убрал палочку, демонстрируя, что больше вытирать пол Поттером он сегодня не будет. — Это, конечно, грубое упрощение, но так вам будет более понятно. Этот раздел магии считается темным и сложным, в Британии в более-менее нормальной мере этим искусством владеют, дай Мерлин, человек десять. Но надеяться, что они вам не встретятся — глупо, так что будем учиться защищаться и от него тоже. — Что мне нужно делать, сэр? — На сегодня с вас унижений достаточно, — Мартин вздохнул, взял со стола чистый лист пергамента, щелчком пальцев сотворил на нем текст. — По крайней мере, практических. Вот, возьмите. — Что это? — Гарри боязливо взял пергамент у демонолога. — Разрешение на выдачу вам книги Альбертария Бруггенсона под названием «Искусство Разума». Она хранится в особой секции и обычно ее не выдают никому младше седьмого курса, но у нас с вами особый случай. Ваша задача — выучить эту книгу наизусть и отработать абсолютно все рекомендованные упражнения. Кроме того, я жду, что вы будете выполнять все рекомендации, приведенные в этой книге. Вам ясно, Поттер? — Ясно, сэр… — Учтите, я узнаю, если вы этого не сделаете, — Мартин хмыкнул. — «Искусство Разума» — исключительно толковое пособие, написанное простейшим языком, без лишней воды и с замечательными упражнениями. Если приложите достаточно усилий — сможете постепенно начать управлять своим разумом. Сначала — держать под контролем эмоции, затем — мысли, обучившись, при необходимости не думать вообще ни о чем, а затем, если постараетесь, сможете разумом влиять сначала на собственное тело, а затем — на разум и на тела других людей. Книга относительно небольшая, в ней примерно полторы тысячи страниц, курс рассчитан на полгода интенсивного обучения. Так что я ожидаю, что через неделю увижу у вас какие-то минимальные зачатки порядка в разуме, через месяц — что вы сможете отразить попытку поверхностного чтения мыслей, а через полгода — что сможете некоторое время противостоять давлению на свой разум и не терять самообладание ни при каких обстоятельствах. Вопросы? — Никаких, сэр… — Хорошо, потому что сейчас вы, Поттер, как открытая книга, — Мартин покачал головой. — Впрочем, других проблем тоже хватает. Даже если отбросить воздействие на разум и чтение ваших мыслей, остается минимум три немаловажных нюанса, которые придется исправлять. Первый из них — движения. Вы ведь до сегодняшнего дня никогда не были в настоящем бою с другим волшебником, не так ли? — Не был… — потупился Гарри. — Только небольшая дуэль с Малфоем на втором курсе — и то… — Это сразу видно, — Мартин встал напротив Поттера. — Два ваших главных недостатка — движения и зависимость от голоса. Оба недостатка устранимы. Третий же недостаток… Это не столько недостаток, сколько замечание… Как вы думаете, Поттер, в чем ваше преимущество в бою? — Эм-м-м… — Гарри всерьез задумался. — Ну… Я, наверное, легкий? — Вы спрашиваете или утверждаете, Поттер? — хмыкнул Мартин. — Впрочем, не суть… Именно. Вы — крайне легкий, субтильный, да и рост у вас, прямо скажем, далек от великаньего. Это и слабость, все же, достаточно попасть в вас один раз — и прощай, Избранный. Так что даже не пытайтесь давить на кого-то заведомо более сильного или пытаться принять сразу много заклятий на щит или, Мерлин вас сохрани, на собственную тушу. Это Лонгботтому можно — здоровый, как медведь… Но, одновременно с этим, ваша легкость — преимущество. Нужно только научиться его использовать. Сами скажете, что дает вам ваша комплекция? — Ну… — Гарри вспомнил, как за ним регулярно гонялась банда Дадли. — Я маленький, поэтому в меня должно быть не так легко попасть… Да и бежать проще… И вообще. — Верно, — кивнул Мартин. — Поставить вам движения, немного поработать над гибкостью и бегом — и будет нормальный маг с уклоном в легкие боевые стили и увороты. Надо только вам их поставить. Предлагаю начать прямо сейчас. До комендантского часа меньше двух часов, но, полагаю, часик мы можем потратить на то, чтобы разобрать основные принципы… И началась вторая часть пытки на сегодня. Мартин заставлял Гарри повторять каждое действие с абсолютной точностью по много-много раз, постоянно вставляя ехидные комментарии. Час пролетел почти незаметно. Правда, под конец занятия Гарри уже ни рук, ни ног не чувствовал. Особенно ног, ибо Мартин заставлял его исполнять какие-то совсем странные и непривычные движения вроде перекатов в сторону из позиции «гуськом». — Ну, для первого занятия — сносно, — заключил, наконец, демонолог. — Только запомните еще одну вещь, Поттер: никогда не держите какой-то ритм. Бой — это не танец. Если будете действовать ритмично — не забудьте заранее заказать себе могилу. Потому как если будете работать в ритм — враг его тоже поймает, а для неопытного «танцора», вроде вас, такое — смерть. Гарри кивнул. Ему было не слишком приятно это осознавать, но Мартин, будучи несомненно темным магом, совсем не походил на тех, кого Гарри привык считать темными, а значит — злыми волшебниками. Не был… слизеринцем в том смысле, в котором Гарри привык их видеть. Он не был снобом, как Малфой, не высказывал никакой неприязни к магглорожденным, как Нотт или Паркинсон, не ненавидел его лично, как это делал Снейп, и не был отмороженным на всю голову психом, как Волан-де-Морт… Вообще, Гарри было стыдно. Нет, разумеется, Мартин был жестким, пожалуй — даже жестоким, не стеснялся применять силу и разум, пользовался темной магией с той же легкостью, с какой Гермиона писала километровые эссе, но, при всем этом, Мартин, почему-то все меньше и меньше казался ему злобным темным магом. И чего они с Роном вообще к нему полезли тогда? Мартин вдруг хохотнул, Гарри вздрогнул. — Поттер… Все куда проще, чем вы думаете. Должен сказать, слишком громко думаете… И ладно бы вы слишком громко думали удельный вес ядра своей планеты… Но такое… Если хотите — я вам объясню, почему я не делаю всего того, что вы сейчас подумали. Гарри снова вздрогнул. Неужели опять эта… как ее… Легилименция? — Объясню немного в ином порядке, — все еще улыбаясь, сказал Мартин. — Отмороженным на всю голову психом, как Темный Лорд, я не являюсь потому, что никогда не искал путь к вечной жизни, он сам меня нашел. Так что смерти я не особо боюсь, а потому не иду на запретные ритуалы, от которых у кого хочешь поедет крыша. Я не такой сноб, как Малфой, потому что меня абсолютно не волнует политика — у меня другая вертикаль власти… — Например? — сглотнул Гарри. — Скажем так, — Мартин вздохнул, — у меня есть друзья и знакомства не только среди людей. Но о большем пока не просите, Поттер… А что до бытия «не обычным слизеринцем»… Трудно, знаете ли, быть слизеринцем, если учился на Равенкло. Все… Этот Избранный сломался, несите нового. Мартин почти физически ощущал, как треснули шаблоны в сознании Поттера. Гарри уставился на него остекленевшими глазами. — Вы… Вы учились на Равенкло? — Ага, — кивнул Мартин. — Почетный ворон с восемьдесят первого по восемьдесят седьмой. Выпустился на год раньше остального курса, ибо считал, что последние курсы Хогвартса — пустая трата времени. А что до магглорожденных, — Мартин усмехнулся, предвкушая реакцию Поттера, — то с моей стороны ненавидеть магглорожденных было бы лицемерием. В конце концов, я сам такой же…