Тёмный рассвет(Ночной Мир Вампирш#8)

Дилоса не верила своим ушам. — Ты мне не веришь? — Вполне возможно, что Сильвион попытался… — сказала она. — Но вряд ли он настолько силён. — Он раздобыл специальные обереги и снадобья. И теперь никто, кроме него, не сможет снять заклинания. Дилоса нахмурила брови, всё ещё сомневаясь, и тогда Майлз добавил: — А почему бы тебе не попробовать? Дилоса сильно дёрнула повязку, и она на удивление легко соскочила. Майлз зажмурил глаза. Вытянув руку в сторону стены, она выхватила кинжал из-за пояса. Ну конечно, он совсем забыл, что «должна пролиться кровь». Он больно прикусил губу, чтобы не вскрикнуть, когда она резанула себя по запястью. Хлынула алая кровь. — Не бойся, будет совсем маленький пожар, — сказала Дилоса, примеряясь, куда бы лучше ударить. Однако ничего не случилось. Она помрачнела, в её красных глазах бушевала гроза. Майлз видел, как она собиралась, концентрируя энергию, её вытянутые пальцы свело судорогой. И опять ничего не случилось. Майлз тяжело вздохнул. Ведьмовские чары невидимы. Повязка была просто предлогом. Дилоса смотрела на свою руку, как на чужую. — Мы в опасности. — Майлз старался, чтобы слова не прозвучали как назидательное: «Ну я ведь говорил!» — Знаешь, они тут о многом болтали, пока тебя не было. Ханне надо заставить тебя уничтожить человечество. А в Ночном Мире случился раскол, и все колдуны вышли из него. Принцесса вдруг стала пугающе спокойной. — Значит, война. Открытая война между колдунами и вампиршами. Майлз заговорил, возбуждённо жестикулируя и стараясь вывести её из оцепенения: — Дилоса! Послушай, Дилоса, колдуны направили в долину своего посла для переговоров с тобой. Они хотят перетянуть тебя на свою сторону. Ханна сказала, что у них уже есть одна Неукротимая Сила. Понимаешь? — Да, — всё так же отстранённо сказала Дилоса, смотря куда-то вдаль. — Один из четверых ничего не решает. Даже двое или трое — тоже недостаточно. — О чём ты? — спросил Майлз и, не дожидаясь ответа, затараторил: — Я его знаю, того парня, который пришёл беседовать с тобой. Это с ним я был тогда в горах, когда ты спасла нас от Берны. Его зовут Арадий. Он — Ведьмовской Юнец, Колдун-Провидец. Дилоса, они ищут его и хотят убить, чтобы не позволить ему встретиться с тобой. Он мой друг. Дилоса! — Очень плохо. — Мы должны остановить их. — Мы не сможем. — О чём ты? — заволновался Майлз. — Майлз, послушай меня, — заговорила она, чеканя каждое слово и не позволяя ему возражать. — Мы не сможем остановить их. Они сильнее. А он подумал о том, что она впервые произнесла вслух его имя — Майлз! — и у него закружилась голова. Он сжал голову руками и сосредоточился на её словах. — Это не просто заклинания, они навели на меня порчу. Кроме того, мой дворец тоже в их власти. — Дилоса горько усмехнулась. — Ты не жил тут и не можешь всего понять. Большинству придворных уже сотни лет. Им не нравится, что ими правит не по годам развитый ребёнок со сверхъестественной силой. И как только сюда прибыла Ханна, они все переметнулись к ней. — Но… — Они преклоняются перед ней. Она совершенство, идеальная вампирша и первородная хищница. Она не ведает жалости, жаждет крови и стремится превратить весь мир в свои охотничьи угодья. Никто из придворных не устоит перед таким соблазном. Неужели ты думаешь, что они, озверевшие от долгих лет постоянной охоты, смогут остановиться в один миг и отказаться от своих развлечений? Да все с готовностью последуют за ней! Майлз молчал. Ему нечего было сказать. Дилоса была права, и это многое меняло и не оставляло надежды. — Это ещё не всё, — беспощадно продолжала она. — Хочешь услышать пророчество? — Не очень… — Майлз уже наслушался пророчеств, кажется, на всю оставшуюся жизнь. Казалось, она даже не услышала его возражений. — Моя старая учительница говорила: …Четверо встанут меж ночью да солнечным днём, Дети из голубого огня, сила в их древней крови. Те, кто рождён в год видения слепого Юнца, — Только лишь всем четверым предначертано Темноту одолеть. Если погибнет один, то рассвет никогда не наступит. — Ого! — оценил Майлз пророчество, прозвучавшее для него бессмысленным набором слов. Его заинтересовало только упоминание о слепом Юнце. Это, скорее всего, Арадий. Он настоящая знаменитость среди ведьмаков. — Что там сказано про «рождённых в год слепого Юнца»? — спросил он. — Все Обладатели Неукротимой Силы одного возраста, все мы родились восемнадцать лет назад. Но не в этом суть. Главный смысл заключается в последней строке: «Если погибнет один, то рассвет никогда не наступит». Ночной Мир одержит победу, Майлз. — Что ты хочешь этим сказать? — Сумрак неизбежен. Ни люди, ни колдуны не смогут перетянуть все четыре Неукротимые Силы на свою сторону. А если окажется на одного меньше четырёх, Темнота победит. Вампиршам необходимо просто убить одну Неукротимую Силу, и всё будет закончено. Неужели ты не понимаешь? Майлз понимал, и от этого стало лишь страшнее. — Но нельзя ведь нам просто отказаться от борьбы? — Он старался разгадать, куда клонит Дилоса. — Если мы сдадимся, всё будет закончено. Мы ведь не можем позволить им победить нас. — Да, не можем! — Было ясно, она приняла решение. — Мы должны примкнуть к ним. — Что?! — Мы должны оказаться на стороне победителей, то есть на стороне вампирш. — Она смотрела на него красными глазами вампирши, чужими и незнакомыми. — Мне жаль твоих друзей, но у них нет шансов выжить. А единственный шанс для тебя — стать вампиром. Майлз не поверил собственным ушам. До него дошло наконец, что она задумала. Обида придала ему силы. И хотя Дилоса двигалась молниеносно, он успел вскочить до того, как она сомкнула руки вокруг него. — Ты сошла с ума! — Нет. — Ты собираешься убить меня? — Нет. Я хочу спасти тебе жизнь единственно возможным способом. Она встала, преследуя его со зловещим спокойствием. «Я не могу поверить в это! Я… реально… не могу… поверить… в это», — думал Майлз. Он долго бегал от неё вокруг кровати, затем остановился. Бесполезно, она всё равно настигнет его. Он заглянул в её лицо, увидел, что она совершенно серьёзна, и беспомощно уронил руки. Но тут же собрался, постарался успокоиться и смело встретить её взгляд. — Дилоса, речь идёт не только обо мне и не только о моих друзьях. Речь идёт обо всех рабах в долине и о людях Внешнего Мира. Если ты превратишь меня в вампира, кто им поможет? — Мне жаль их, — равнодушно проговорила она. — Но только твоя жизнь имеет для меня значение. — А для меня не только! — Майлз не сдержался, стараясь не расплакаться. И заявил: — Я не дамся. — Ты не можешь противиться мне. — Я буду драться и заставлю тебя убить меня. Лучше умереть, нежели стать вампиром. Если ты хочешь действовать силой — давай! Пусть это будет твоей лучшей охотой. Дилоса пронзила его взглядом и… опустила глаза. — Ах, так! Замечательно! — И её лицо опять застыло. — Ты не желаешь принять мою помощь. Хорошо, будешь сидеть в тюрьме, пока не поймёшь, что для тебя лучше. Майлз открыл рот от удивления: — Не надо… Ты ведь не посадишь меня за решётку?! — Посмотрим. *** Тюремная башня оказалась невероятно древней постройкой. В ней было всё, что Майлз видел в средневековых фильмах: на полу охапка сена, узкая каменная лавочка, выбитая прямо в стене, и маленькое, закрытое решёткой окошко — высоко, примерно в пятнадцати футах над головой. Майлз пошуровал солому и обнаружил, что предпочитает не знать, что может оказаться в этой куче. Подёргал железные прутья, перегораживающие дверь, внимательно изучил каменные плиты, из которых были сложены стены, и влез на скамью, стараясь дотянуться до оконца. Всё! Больше ему нечем заняться. Он с досадой плюхнулся на скамейку. Дурацкая ситуация! Его на самом деле посадили в тюремную камеру. Дилоса не шутила. А мир, настоящий, реальный мир вне долины, будет действительно уничтожен. Да, он понимал, почему она с ним так обошлась. Он ясно чувствовал её желание защитить его. Но нельзя ведь просто забыть обо всём. О родителях, друзьях, учителях… Если он позволит Дилосе отказаться от борьбы, что произойдёт со всеми ними? А с рабами из Тёмного Королевства? Прачным, Старым Штопальщиком, Бельевым Замочком, Мойщиком Ночных Горшков и другими… Они рисковали жизнью, помогая Майлзу, он восхищался их стойкостью и отчаянным бесстрашием. Он не мог предать их. «Дилоса ничего не понимает. Они для неё второй сорт. Всю свою жизнь она заботилась лишь о себе. Теперь — обо мне. Она не способна на большее. Значит, надо её заставить. Только как?» В тишине камеры время замедлило свой ход, и бесконечные часы действовали на Майлза угнетающе. Он тщётно пытался придумать хоть что-то. За окном стемнело, в камере становилось всё холоднее. Майлз задремал, скрючившись на холодной скамейке, и вдруг услышал звяканье ключей. Вскочив, он ринулся к решётке в надежде увидеть Дилосу. В самом конце узкого каменного коридора появился человек с факелом. Увы! Это была не Дилоса. Это была стражница, а за ней была ещё одна стражница, которая вела узника. — Джин! — вскрикнул Майлз. А затем его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Третья стражница волоком тащила Арадия. Майлз онемел от отчаяния. Странно, Джин вообще не сопротивлялся, когда стражницы открыли дверь камеры и впихнули туда парней. Дверь лязгнула, захлопываясь за ними, и стражницы молча промаршировали обратно. Одна из них воткнула факел в железное кольцо на стене, оставив узникам немного света. Когда стражницы ушли, Джин вскочил и помог Арадию встать. — Они заперли Ли Джо наверху, — сказал он Майлзу, который всё ещё не мог поверить в реальность происходящего. — Они обещали не колотить его, если мы не окажем сопротивления. Ком застрял в горле у Майлза. Наконец ему удалось выдавить из себя: — Кто обещал? Дилоса? — И Дилоса, и Ханна Редферн, и тот колдун. Они все были очень любезны. Майлз медленно опустился на холодную скамейку. — Это я виноват. — Почему? Ты очень доверчивый… — утешающе сказал Джин. — Но ты не можешь отвечать за действия принцессы. — Может. Они — супруги по духу, — вдруг произнёс Арадий. Джин уставился на него, словно тот вдруг заговорил на иностранном языке. Майлз тоже выпучил глаза от удивления. Он напряжённо всматривался в полутьме в сказочно красивое лицо Арадия и чувствовал странное смущение перед этим парнем, которого он звал Кэдом и который оказался очень важным в ведьмовском мире. Подумать только! — Откуда ты знаешь? — спросил он, стараясь не заикаться. — Ты мог бы сказать и раньше… Улыбка изогнула совершенные губы колдуна. — Да. Я мог сказать и раньше. — Арадий подошёл к стене и опустился на скамейку, которую в такой темноте и зрячему-то было не разглядеть. — Когда ты пришёл после вашей первой встречи с принцессой, я уже знал, но не мог говорить, будучи почти в забвении. Я много раз видел, как люди находят свои половинки. — А сейчас тебе лучше? — спросил Майлз. — Ты говоришь так, словно совсем пришёл в себя. Изменилось не только это. Арадий всегда удивлял своим благородством, но теперь в нём стали заметны непоколебимая уверенность и властность. — Знахарь очень помог мне. Да, я ещё не здоров, — Арадий окинул невидящим взглядом темницу, — и не в полной мере владею своей силой. Впрочем, я всё равно не сумел бы провести вас через стены. Майлз вздохнул. — Хорошо, что тебе уже лучше, — сказал он, смутившись. — Я узнал твоё настоящее имя. Прости, я его сразу не расслышал. Арадий положил руку на плечо Майлза. — Мой дорогой друг (Майлза потрясла сила и проникновенность его голоса), никто не помогал мне больше тебя… и настолько бескорыстно. Если бы ты был одним из моих подданных или хотя бы знал, кто я, то и тогда твой поступок был бы удивительным. Но от человека, который вообще ничего обо мне не знает… — Он помотал головой. — Если мы проживём эту ночь и если есть что-нибудь в мире, что ведьмы могут сделать для тебя, тебе нужно лишь попросить. Майлз зажмурил глаза. — Спасибо, — прошептал он. — Я хочу сказать… ты знаешь, что я хочу сказать. Я не мог тебя бросить, и всё тут. — Знаю, — ответил Арадий. — Это и есть самое удивительное. — Он пожал Майлзу руку. — Что бы ни произошло, я никогда тебя не забуду. И не только я, но и другие… Тут вмешался Джин. Сначала он молча переводил взгляд с одного на другого, как болельщик на теннисном матче, затем не выдержал: — О чём весь этот сентиментальный диалог? О чём вы, друзья? И Майлз рассказал ему. И о том, что Арадий был Ведьмовским Юнцом, Колдуном-Провидцем, и о расколе в Ночном Мире — обо всём, что он узнал из беседы Ханны Редферн и Сильвиона. — Значит, мы всё-таки покинули Ночной Мир, — спокойно сказал Арадий, когда Майлз закончил свой рассказ. — Когда я уходил, мы только собирались. — Ты пришёл сюда встретиться с Дилосой? — спросил Майлз. Арадий кивнул: — До нас дошли слухи, что Ханна уже подбирается к следующей Неукротимой Силе. И разумеется, она не могла позволить Кругу Рассвета связаться с Дилосой. Джин потёр лоб: — Круг Рассвета? Что это? — Самый светлый ведьмовской круг. Он объединяет не только колдунов. Он открыт и для людей, и для оборотней, и даже для вампирш, которые хотят жить в мире со всеми. И он противостоит Тёмным Силам. — На миг он задумался. — Я принадлежал к Кругу Сумрака, в нём… не очень злые колдуны. — Он улыбнулся, но улыбка быстро сбежала с его губ. — Сегодня есть только две стороны. Пришло время выбирать, где ты. Есть Свет, и есть Тьма — это всё. — Но Дилоса же не на стороне Тьмы! — В голосе Майлза были слышны боль с отчаянием. — Она запуталась. Она бы присоединилась к вам, если б не думала, что это означает неминуемую гибель. Арадий вновь положил руку ему на плечо: — Я верю тебе. — Так ты, стало быть, важный человек среди колдунов, да? — воскликнул Джин. Повернувшись к нему, Арадий рассмеялся: — Я для колдунов Ведьмовской Юнец, спустя пару лет стану их Отцом, а потом когда-нибудь Старшим Колдуном… если проживу достаточно долго. — Интересно. И при всём этом ты не в состоянии придумать, как нам отсюда выбраться? — Прости. Я ничего не смогу сделать. Если только… в том мало пользы, но раз уж я предсказатель, я мог бы прочесть одно пророчество. Майлз невольно фыркнул: — Только не это! — Видение посетило меня, когда я спал в лачуге знахаря, — сказал Арадий, будто оправдываясь. — Просто одна фраза: «Лишь воззвав к сердцам, можно ещё спастись». Джин расхохотался ещё громче Майлза. — И ещё одно. — Арадий обратил взор своих узких открытых невидящих глаз к Майлзу. — Я должен был рассказать тебе раньше… о твоей сестре.