Не место для бабочек IV: Дрезен

— Достало, — Ри фыркнула и отбросила в сторону перо. Аневия за ее плечом вздохнула, встряхнув в руках подаренный королевой плащ. Вышивали, очевидно, заранее, и не факт, что для Ри — символ, который красовался на Клинке доблести до трансформации, был вышит и здесь. На пафосно-багровом фоне. Ни тебе лилового, ни тебе деревца… Плащ был тяжелым и плотным, как туман королевских интриг, в которых наивная жрица увязла по самые кончики ушей. Как могла она вообще подумать, что Голфри относится к ней серьезно? Выдумывала какие-то оправдания, сочиняла благовидные предлоги: «Она просто беспокоится, она просто не доверяет…» Хрена с два! Голфри просто нравится мучить окружающих, избирательно запихивая их в пыльные каменные саркофаги! — Я могу поработать с бумагами, — примирительно произнесла шпионка, поморщилась и сложила дурацкий плащ на коленях. — Не думаю, что там есть что-то действительно заслуживающее твоего личного внимания. Ри оглядела стопку — бодрый писарь притащил еще полсотни бумажек буквально полчаса назад, почти сразу после ухода королевы. Кажется, этажом ниже работала целая артель — официальные бумаги были написаны, надписаны и подписаны дюжиной разных почерков, от каллиграфически ровных до рваных, будто бы детских. Один из писарей — Ри подозревала, что это женщина — выводил длинные хвосты заглавным А и У, и командор уже от всего сердца ненавидела всех, кто когда-то догадался назвать детей именами на эти буквы. А еще она ненавидела тесную комнату, в которую едва проникал через бойницу солнечный свет, ненавидела пыль, копившуюся буквально везде, холодный камень, обступивший со всех сторон… Она глубоко вздохнула и потянулась к кружке с травяным настоем, который заботливо принес Дейран четверть часа назад. Дейран… вот медом ему намазано, все в командорскую комнату шатается! То один предлог находит, то другой… Ри фыркнула, но все же приложилась к чашке. На этот раз приход графа, по крайней мере, имел смысл. Пить хотелось ужасно, будто Ри читала каждую бумагу вслух, а не подписывала, едва вникнув в суть вопроса. Рядом с пачкой приказов и назначений лежала еще одна, и ее было страшно даже трогать. Все сплошь торговцы, которые чего-то требуют, каких-то торговых мест и площадей. Откуда Ри их возьмет, она в город-то носа не кажет, чтобы располагать данными об этих треклятых площадях! — Командор, не обязательно делать все сейчас, — Аневия отложила плащ и подошла к столу. — Бумаги никуда от вас не убегут. Отдохните… — Я знаю, просто… — Ри выдохнула и потерла переносицу, с силой зажмурив глаза. — Хочу разделаться со всем этим поскорее. — Поскорее не получится, — Аневия хмыкнула. — Крестовый поход — это все новые и новые бумаги… отдохните, командор. Большую часть из них могу заполнить я, граф Арендей или мастер Винис. — Вот уж кого я к своему месту не подпущу, — буркнула Ри, отпивая еще глоток напитка. — Он точно сделает все так, чтобы Голфри немедленно вернулась. Войдет сюда, сверкая как долбаный чайник, и заявит, — Ри покряхтела и продолжила фальцетом, не имевшим никакого отношения к голосу Голфри. — Ой, командор, как же вы отвратительно справляетесь! Немедленно сядьте вот тут и прикуйте себя к полу. Вот так, и мешок на голову, чтобы уж точно солнца не видеть! Аневия усмехнулась. — Ее величество озабочена успехом похода, — вкрадчиво произнесла она. — Впервые за столько лет кому-то вообще пришлось быть командором Дрезена. Может, она и перегибает палку, но… — Ты на чьей стороне? — буркнула Ри. Аневия мягко, беззлобно рассмеялась. — Отдохни, Мерисиэль, — снова предложила она уже в знакомом дружеском тоне. — Никуда от тебя эти приказы не убегут. А письма и прошения я сама посмотрю. — А тебе самой-то отдыхать не нужно? Вы с Бет вообще видитесь? — Видимся, не переживай, — при упоминании жены Аневия кротко улыбнулась, тут же спрятав несвойственную ей нежность за ироничной усмешкой. — А вот тебе кое с кем не мешало бы проводить больше времени. Ри угукнула и снова припала к чашке. Она даже не стала уточнять, о ком говорит Аневия — и так понятно было, что о Ланне. С ним, впрочем, было понятно только это: Ри никак не удавалось разобраться, что же такое между ними происходит на самом деле. Они, ну… дружат? И еще… целуются? И еще… еще… Ри почувствовала, как щеки заливает краска, будто ей ни в коем случае нельзя вспоминать то, что между ними с Ланном происходило. И тут же в голове зачем-то появился дурацкий Дейран, с его этими вкрадчивыми интонациями и монологами, будто почерпнутыми из скабрезных книжек. Даже когда он просто проходил мимо, Ри буквально корежило от непрошенных мурашек; она забывала все, что собиралась сказать, и на чисто выученной вежливости держалась, чтобы вконец не раскраснеться и не начать блеять что-нибудь бессмысленное. Все установки хорошей жрицы рядом с ним сбоили, все планы летели в бездну, и даже собственное тело вырывалось из-под контроля и зачем-то тянулось в его сторону. И он ведь продолжал ее навещать, хотя по собственным словам очень сильно спешил в родное поместье, ублажаться винами и блудницами. Или блудниками… какая, в бездну, разница, если суть одна: Дейран Арендей не должен вызывать у Ри ровно никаких странных эмоций. И точка! Он не был ей неприятен или что-то в этом роде: наоборот, и мурашки в целом были щекотные, и улыбался он красиво, и говорил витиевато. И магией владел отлично — куда лучше, чем Ри. Но каждый раз, оказываясь к Дейрану слишком близко, Ри чувствовала стыд пополам с желанием немедленно взять за руку Ланна. Который, кстати, вообще непонятно кем ей приходился. У них же нет каких-то особенных отношений? Они об этом не говорили. Он говорил, что ее любит, а еще они говорили, что будут друг друга защищать. Они, вроде как, друг другу… любовные увлечения. И Ри мысленно бьет себя по рукам каждый раз, когда эти самые руки зачем-то тянутся к Дейрану, а Ланн делает то же самое, когда куда-нибудь тянутся его руки? Не делает он ничего, только смущается, когда его целуют всякие бардессы. Ри одернула себя — не какие-то, и не так целуют, как она. Так, как Ланна целует Ри, точно можно только Ри — и он не заливается краской на половину лица, он отвечает на ее ласки, даже целует ее сам, и не только целует. Это совсем, совсем другое! И никакая Аранка или кто-нибудь еще Ланну не нужны. Он ее, Ри выбрал — еще тогда, в Кенабресе. А может, и того раньше. — Скоро подойдет Бет, — негромко заговорила Аневия. Ри, выпадая из собственных размышлений, дернулась, едва не выронив почти остывшую полупустую кружку. — Справишься тут одна до ее прихода? Шпионка сладко потянулась, поднимаясь с кровати. На покрывале остался лежать снова аккуратно сложенный плащ, королевское кольцо и толстая учетная книга, которую Аневия старательно заполняла почти весь день. Ри, отвечая Аневии, зевнула и потянулась, поднимаясь со своего стула. — Спасибо, Неви, — она подалась вперед и совершенно естественным жестом обняла Аневию. Шпионка усмехнулась и потрепала ее по волосам, отчего вездесущие бабочки снова встрепенулись и закружились вокруг командорской головы. — Совсем не место для бабочек… — пробормотала Аневия и вздохнула. — Прогуляйся по городу, хватит сидеть взаперти. Ри торжественно кивнула, на всякий случай несколько раз, провожая шпионку очень честным взглядом. И рухнула на кровать, крепко обняв учетную книгу, едва закрылась дверь. Обязательно будет и прогулка, и отдых. Пять минут полежать, пару часов поработать — и можно сходить к прудику. С Ланном. Чтобы Аранка еще раз посмотрела, чей он любовный интерес! Командор захихикала, пожав колени и перевернулась на другой бок. Или стоит позвать Ланна куда-нибудь в другое место, где не будет никаких Аранок? В конце концов, то, чем они занимались в командорском шатре вместо положенного сна, Ри более чем нравилось. Этого не происходило уже пару недель… Почему Ланн вообще не живет в ее комнате? Это же гораздо удобнее, чем каждый раз куда-то уходить, когда Ри засыпает… *** — О чем ты хотел поговорить? — Дейран взглянул вниз. Со стены цитадели открывался отличный вид на город и все, что лежит за его стенами. Отличный для созерцания, но не наблюдения — чтобы крыша цитадели исполняла роль сторожевой башни, следовало построить еще пару этажей. Знаменитая крестоносная предусмотрительность — чувствуется почерк драгоценной кузины. Для нее видимость величия всегда была важнее какой-то там пользы. — О командоре, разумеется, — Ланн усмехнулся и зачем-то взъерошил волосы на затылке. На закате монгрел выглядел совершенно волшебно — последние лучи солнца заставляли его сверкать и изменять цвет с каждым новым движением. Блики перекрашивали открытые участки ящеричей половины тела из зеленого в рыжий и оттенки желтого, чешуйки пускали зайчиков по серому камню крепости. Может, именно это в нем и нравится командору? Одна дальняя родственница как-то попросила придворного ювелира изготовить ей собачку из цельного изумруда. Она была бы от Ланна в полном восторге. Стоит выслать ей гравюру с его портретом? — Не думаю, что ты сообщишь мне что-то новое, — любезно отказался Дейран. — Впрочем… не мог бы пореже ошиваться возле нее? Не хочу тебя пугать, но ходят всякие слухи… — Слухи? — Ланн прокашлялся, очень натурально смутившись, но быстро взял себя в руки. — Послушай, Дейран… Ты ведь сам прекрасно знаешь, что мы… Что я и Ри… Он запнулся, хмыкнул и обернулся к закату. Они промолчали несколько минут, пока от алого солнечного диска не остался только самый краешек короны, почти скрытой неровным рельефом язвы. К западу отсюда изъеденная разломами равнина, далее, судя по штабным картам, старый храм Меткого Старика и несколько давно потерянных фортов. Еще дальше и южнее — Из и Рубеж, куда королева теперь погонит всех их за подвигами. Во главе с Мерисиэль — девочка-с-бабочками по иронии судьбы стала символом крестоносного беспорядка, и это выводит из себя дражайшую кузину. Будто этого мало, командор оказалась еще и очень нестандартной, интригующе многогранной личностью… такой сложно не заинтересоваться. Еще пару дней назад Дейран активно собирал вещи, чтобы в скором времени покинуть Дрезен навсегда. Высочайшее разрешение от Ее Величества было получено, в Кенабрес уже выехали несколько именитых бардов и свеженьких, непримелькавшихся куртизанок, подвалы родного особняка набухли винными бочками и готовы были вот-вот лопнуть, словно перезрелый плод. Но Арендей все переиграл, приказав большую часть всего этого великолепия доставить сюда, в Дрезен, как раз к празднику. Потому что вообще передумал уезжать. Он собирался досмотреть историю командора-с-бабочками до самого конца. Из первых рядов. — Ты мог бы вернуться домой? Знаю, мы не слишком-то ладили в последнее время, но… проклятье… — Ланн снова замялся. Дейран повернулся в его сторону; без закатных бликов чешуя Ланна казалось блеклой и скучной. Все, что заставляло сиять его сейчас — нимб самого Арендея. Отзови он его — и в монгреле не останется ровным счетом ничего интересного. Убери его от командора — и он станет просто подземным чудовищем, ничем неотличимым от многих других своего рода. Рог, чешуя — а что под ними? Просто-хороший-парень?.. — Я решил задержаться в Дрезене, — Дейран снова обернулся к догорающему алым западу. — Окажи любезность, прекрати ошиваться возле командора. Это может плохо сказаться на ее репутации. Дейран почти слышал скрип зубов — выпад явно достиг цели, но монгрел почему-то не вернул колкость. Неужели такой нежный и чувствительный? Что же, нужно это запомнить. И бить его почаще — в самые больные места. Как насчет… — Понимаешь, дружище… она командор крестового похода. А ты — порождение язвы. Я знаю, ты хороший парень и самое вежливое из подземных чудовищ. Но ты все еще подземное чудовище, Ланн. Если слухов о вас станет больше… сам понимаешь. Королева может принять меры. Он сохранял лицо сочувствующе-серьезным, едва сдерживая смех. Ланн легко купился на эту сцену — а может, дело было в закатной романтической обстановке. Дейран покачал головой и добавил: — Выдаст нашу Мерисиэль замуж за какого-нибудь графа, заставит нарожать ему выводок богоизбранных детей… чтобы варить из них зелье вечной молодости. Знаешь, кровь богоизбранных обладает удивительными омолаживающими свойствами… — Пошел ты, граф, — Ланн выдохнул и усмехнулся. — В каждой шутке только доля шутки, — Дейран склонил голову набок, наблюдая за реакцией собеседника. Монгрел вскинул голову. Он улыбался, но во взгляде остро читался вызов. — Никаких богоизбранных детей королева не получит, Ри на это не пойдет. — А если пойдет? Выберет красавчика без чешуи на половину морды, например. Или сытую жизнь вместо… жареных крыс. — Не выберет, Дейран. Можешь быть уверен, — теперь монгрел смотрел колко и недружелюбно. Какой запал! Его бы — да в благое русло. Дейран вздохнул и покачал головой, с сожалением глядя на подобравшегося монгрела. Он ничего не понимает в женщинах — а пора бы… вроде, далеко не ребенок, чтобы верить в сказки про красавиц, влюбленных в подземных чудовищ. — Время покажет, Ланн, — он склонил голову в некоем подобии прощального поклона и направился в цитадель.