Не место для бабочек IV: Дрезен

Это был странный новый опыт — не самый приятный и, как выяснилось, совершенно бесполезный. Полуорк, исполосованный, обезображенный, изрезанный в лоскуты лежит на полу. Он больше не красив, не вызывает и толики возбуждения — и не вызывал, если по-честному, ни единой секунды. Камелия совершенно не наслаждалась процессом — только хотела поскорее закончить, ощутить довольство Мирейи, принявшей новую жертву, и вернуться под теплый бок Иламина. Просто перестать опасаться за его жизнь. Но ничего такого не ощущалось — напротив, раззадоренная убийством ни в чем не повинного работяги, Мирейя требовала большего. Сердце колотилось безобразно громко, отдавалось грохотом в ушах; жгло глаза, взгляд носился из одного угла забитого мусором подвала в другой. Дело в том, что Камелия не занялась с жертвой сексом, прежде чем пустить ее под нож? Откуда эта неудовлетворенность, неполноценность ощущений? Почему в этот раз не получилось так же просто, как и раньше?.. Камелия не уродовала лицо полуорка, и сейчас склонилась к нему, чтобы заглянуть в удивленно распахнутые неживые глаза. Он удивился, даже смог пошевелить веками и беззвучно распахнуть губы несколько раз, пока она рылась в его внутренностях; земляной пол подвальчика залило кровью, в воздухе тяжело воняло смертью и нечистотами. Каков храбрец, а все равно обделался перед смертью! Ситуация почему-то не смешила Камелию, хоть и определенно выходила забавной. Она провела окровавленным пальцем по своим губам — в который раз пытаясь пробудить желания. Давай же, Мирейя! Он еще теплый. Смотри, его сердце едва перестало биться! Почему-то ни голода, ни кровавой жажды при взгляде на бездыханное тело Камелия не ощутила. Что пошло не так? Что она сделала не так?.. Думать о том, что Мирейя просто хочет на этот раз определенную жертву, а не абы-какую, не хотелось. Как и верить, что спокойствию, едва поселившемуся в Дрезене, скоро придет конец. Нужно бежать — но куда и от кого? От себя? От Иламина, который, сам того не ведая, находится в постоянной опасности рядом с женщиной, которая едва не поклялась ему в любви? Будет ли он так же добр, если поймет, что и тогда, и сейчас Камелия мечтает убить, разорвать на части, вкусить крови и насладиться его последним вздохом?.. Камелия торопливо накинула плащ, запахнулась покрепче, чтобы не выдать себя страже кровавыми пятнами на одежде. Вынырнула из подвальчика, коротко шепнула заклинание — и под грохот маленького обвала хлипких перекрытий унеслась в сторону цитадели. На улице стремительно темнело; во многих домах за окнами уже горели свечи и лампады, кто-то отирался у постоялого двора, пытался пробиться в закрытую еще таверну. Стража бродила лениво и на тощую сгорбленную фигурку в неприметном плаще не обратила никакого внимания. Даже та, что охраняла вход в цитадель; намекнуть Мерисиэль, чтобы усилила охрану? В следующий раз прокрасться в ее обиталище может кто угодно другой. Камелия ускорила шаг, пролетая дверь комнаты, где несколькими часами ранее оставила Иламина. Острое незнакомое чувство прошило ее насквозь, пробило на холодный пот и заставило двигаться еще быстрее, едва не забывая об осторожности. Она ощутила себя бабочкой, наколотой на булавку — пришпиленной, бестолково дергающейся на чью-то потеху. Казалось, из каждого алькова, из-за каждой двери цитадели на нее кто-то смотрит, шепчется, тянет корявые пальцы: «Убийца! Это она! Мы должны немедленно донести командору! Должны предупредить Иламина, все здесь в большой опасности!» Нужно найти воду и сменную одежду. Как можно быстрее, не попавшись никому на глаза. Иначе придется раскрывать часть правды — или придумывать новую ложь. Делать этого не хотелось. Камелия никак не должна быть связана с исчезновением батрака и обвалом в одном из домов. Это просто несчастный случай, не было никакого убийства. Камелии и близко там не было. *** Элизиум снова встретил Ри таинственными огоньками, букетом цветочных ароматов и вечерней свежестью. Она дышала полной грудью, угощалась фруктами с низко согнувшихся диковинных лиловых ветвей, раскачивалась на качели… с момента обретения Клинка доблести Элизиум в снах командора немного изменился. Он, по крайней мере, больше не был таким пустым, а еще казался совсем реальным. Иногда Ри просыпалась со сладостью местных ягод на губах, изредка находила на своей подушке знакомые лиловые листья, будто бы запутавшиеся в ее волосах на одной из прогулок по чудесному саду. И теперь, как и прошлые две ночи, Ри постоянно казалось, что за ней наблюдают. Внимательно, многими глазами — и шепчутся, обсуждая увиденное. Она прислушивалась, пробовала идти на звук или даже звать — но азаты почему-то не спешили говорить с ней, прятались в зарослях так хорошо, что она не могла даже взглядом выхватить крыло, хвост или рог, показавшийся бы из-за кустов. Однако они выдали себя, и Ри решила считать это хорошим знаком. Привыкнут и выйдут; в шепотках не слышалась недовольства, только возбужденное любопытство и легкая опаска. Боятся, наверное — это было самым логичным объяснением. Еще бы не бояться! Где это видано, чтобы смертная при жизни оказалась в Элизиуме, да еще и заявляться начала регулярно, будто к себе домой! Ри и сама не понимала, что конкретно происходит с ней, но сколько бы ни пыталась сложить два и два в своей голове, ничего не выходило. Арилу Ворлеш зачем-то доставила неподвижное тело будущей почти-азаты в Кенабрес — при помощи демонов, пока Страж-камень еще функционировал, как это вообще возможно? — а теперь предложила найти «собственные ответы». Посоветовала следовать своим интересам, игнорируя — или почти игнорируя нужды похода. Конечно, Ри не собиралась этого делать — ответственность за судьбы тысяч людей заставляла ее день за днем садиться за письменный стол и разгребать корреспонденцию, подписывать бумаги, изучать донесения. Но этим ли должен быть занят командор? Не стоит ли ей, избранной, шагнуть снова в мировую язву, чтобы своими руками уничтожить как можно больше вторженцев? Она ведь может это — хотя бы теперь она стала чуточку сильнее?.. Или снова придется рисковать жизнями друзей? А захотят ли они ими рисковать? — Командор? — входная дверь скрипнула, вырывая Ри из объятий полусна. Знакомое чувство — некая безотчетная капризность, почти детская вспыльчивость — отозвалась навязчивым раздражением. — Ирабет, — Ри попыталась улыбнуться, быстро поднимаясь с кровати. Раздражение никуда не девалось, сколько бы она не подавляла его. Собственный голос казался командору капризным и даже оскорбительно звенящим, но Тирабейд не подала виду, что чем-то недовольна, и чинно прошла в комнату, отчеканив шаги до самого рабочего стола. — Вы спали, командор? — Ирабет попыталась улыбнуться. Ри поняла, что не только у нее проблемы с самоконтролем. В улыбке рыцаря было что-то странное, совсем не похожее на дружелюбие или возвращаемое раздражение. Обида снова поднялась, едва отступив; Ри помимо воли надула губы и склонила голову набок. — Что-то не так, Ирабет? — выдохнула она и прикусила губу, осознав, насколько надменно прозвучала простая фраза. — Я могу чем-то помочь? — Нет, то есть… — Ирабет тряхнула головой, отбрасывая со лба темные пряди. В полутьме едва отступившего заката ее глаза сверкнули отражением настольной свечи. — Я хотела поговорить с вами о том, что случилось в форте. В форте? Ирабет о том, что командора оставили за спиной накануне наступления, жалкую, беспомощную, в глубоком сне? О том, что надеялись, будто она там сгинет, сметенная идущими с тыла демонами? О том, что сама Ирабет и слова не сказала Голфри о странности ее решения?! — Я не злюсь, — слишком быстро бросила Ри и спрятала глаза. Негодование в ее груди росло с каждой секундой. — Все хорошо, не думай об этом. — Я… — Ирабет вздохнула. — Я хотела извиниться за то, что наговорила вам перед штурмом. И… поблагодарить. После битвы за святилище я плохо спала, поэтому, должно быть… А, так она о том, что струхнула и закатила истерику накануне решающего сражения? О едва не сорванной мотивации? Право, какая мелочь по сравнению с последующим предательством. Ри фыркнула и села за стол, уткнувшись в недочитанное перед сном донесение. Там снова сообщали о странной демонической активности и просили усилить разведывательные отряды жрецами-лекарями, а также запрашивали несколько ящиков стрел холодного железа для полевых бойцов. Неужели интендант не может просто выдать им эти стрелы? Почему для такого простого действия нужен высокий приказ? — Не бери в голову, — отчеканила Ри как можно более холодно. — Со всеми случаются промахи. Богиня, как же тяжело ей давался спокойный холодный тон! Почему-то Ри ощутила себя бочкой с порохом, к которой некто ради шутки прицепил короткий фитиль. Взрыв казался неизбежным; командор крепче сжала в руке перо, чувствуя, что еще мгновение — и оно просто сломается под натиском ее пальцев. — Ты хотела что-то еще, Тирабейд? Стоило назвать ее по имени, но слова снова слетели с губ Ри раньше, чем она смогла это остановить. Что это, неужели Ри зазналась? Почувствовала власть и начала вести себя ничем не лучше благородных господ? Она не помнила, какой была до потери памяти, но всем существом ощущала чуждость нынешнего состояния. Она ведь не была злой… не была же? Тогда откуда эта ярость, почему ее так трудно удержать в себе? Разве ее сила не берет начало в царстве Богини?.. — Нет, я… пожалуй, я буду снаружи, — Ирабет чинно склонила голову, приложив кулак к груди, и собиралась покинуть кабинет. Перо щелкнуло в руке, расколовшись на две части от давления командорских пальцев. Ри прикрыла глаза и процедила так спокойно, как только смогла: — В этом нет нужды, Тирабейд. Можешь идти отдыхать. Мне не требуется надзиратель. Она осеклась. Последней фразы не должно быть — теперь все выглядит так, будто Ри выгоняет командира прочь, будто видит за ней какую-то вину. Но она не видит! Не хочет видеть, не хочет думать обо всем, что случилось! — Но королева… — начала Ирабет вполне уверенно. — Здесь нет королевы, а я пока еще ваш командор, — Ри вдохнула, медленно выдохнула. — Пожалуйста… Ирабет, отправляйся спать. Со мной ничего не случится, даже если над душой не будет стоять кто-то по фамилии Тирабейд. Ирабет замерла на месте, будто бы дрогнув на секунду. Ри не обернулась к ней, но ощутила, что полуорчиха растеряна и сбита с толку ее ответом. — Вы правы. Спокойной ночи, командор, — наконец произнесла Ирабет. — Я… я надеюсь, вы не будете требовать для меня казни, но оставляю этот вопрос на ваше усмотрение. Она развернулась и покинула комнату, напоследок снова коротко ударив себя в грудь кулаком. Скрип, удаляющиеся по гулкому коридору шаги… Ри прислушалась и дождалась, пока где-то внизу стих стук подошв по холодному камню и отбросила остатки пера. У нее горело в груди, в том самом месте, где открывалась демоническая рана, оставленная — без сомнения — Арилу Ворлеш. Командор подхватила подаренный королевой плащ и накинула его на плечи, прямо на измятое платье; запахнула полы и накинула капюшон. На улице прохладно; хорошо, что идти совсем недалеко. Ри не знала, что ждет ее у пруда, но почему-то ощутила, что немедленно должна там оказаться. Будто не она изменила то место, а оно способно было изменить что-то в ней самой.