Не место для бабочек IV: Дрезен

Ночью Дрезен был пугающе тихим. Восстановление шло днем, но ночью рабочие предпочитали крепко спать — кто в домах, которые постепенно восстанавливались, кто прямо на улицах, в крепко натянутых шатрах. В верхнем городе уже стояли пустые прилавки, ожидая появления товаров всех тех, чьи прошения Ри подписывала день за днем. И никого, никого — ни у Цитадели, ни дальше. Стражу командор не считала — они молчали, а может, и вовсе спали, привалившись к стене. Никто ее не окликнул, никто не позвал, не спросил, что закутанная в яркий крестоносный плащ фигура делала в цитадели и почему так спешит ее покинуть. Нормально ли это? Или дражайшие подопечные способны узнать свою Героиню даже со спины?.. Ри отбросила эти мысли — как и все прочие, от которых зло жгло в груди. Сердце колотится, в ушах только стук собственных сапог о мостовую. Она бросила оглядываться и теперь смотрела только под ноги, чтобы снова нахлынувший страх не подпитал злобу и не заставил еще кому-нибудь чего-нибудь наговорить. Это тоже последствия свалившейся на нее силы с бабочками? Или все же отголоски действий Арилу, смысл и природу которых Ри пока понять не могла? Зачем ведьма похитила ее, зачем принесла в Кенабрес? В то, что Арилу решила таким образом помочь потерявшейся путнице Ри не верила. Демонам неведомо милосердие. В памяти всплыл образ Арушалай — ведь она смогла вырваться из порочного круга, смогла обернуться к добру, к Богине! Что должно случиться с демоном, чтобы это произошло, может ли быть так, что и Арилу Ворлеш на самом деле давно уже не злобная предательница рода человеческого?.. Нет, этого не может быть. Иначе Арилу бы не сбежала тогда, а дала ответы на вопросы. Целиком, полностью, с расстановкой — ее бы никто не тронул, командор бы не позволила, если бы уверена была… — Эй, ты! Стой! — Ри вздрогнула и остановилась. — Кто ты такой? Говоривший — мужчина, тифлинг, — вышел перед ней, зло сверкая алыми глазами. В нем было что-то очень знакомое, и Ри мысленно перебрала всех тифлингов, с какими общалась в своей новой жизни. Но нет: более-менее близкое общение она имела только с Вольжифом, а он… — Отвечай! Что ты со мной делаешь?! — зарычал тифлинг, выбрасывая вперед руку. Ри отшатнулась, но пальцы незнакомца не сжимали рукояти меча или ножа. На самых кончиках невероятно длинных когтей блестело что-то зловеще-багровое, клубилось потусторонней жизнью, но не стремилось броситься на командора или причинить ей какой-либо вред. Оно просто… было. Жило на кончиках когтей, переливалось силой. — Я ничего не делаю, — пробормотала Ри. В груди жгло нестерпимо, попасть к своему Прудику-с-водичкой нужно было срочно, чтобы не случилось что-то плохое. Бабочки закрутились перед лицом с каким-то диким остервенением, под ногами что-то шевельнулось; Ри вскрикнула и отшатнулась. Сквозь плотно подогнанные камешки мостовой пробивались свежие зеленые ростки ровно там, где она только что стояла. — Почему меня сюда так тянет? В этот город, к тебе… я чувствую, ты что-то знаешь! Расскажи, пока я не вынул из тебя душу! — Я ничего… я… — Ри запнулась, снова вглядываясь в лицо угрожавшего ей мужчины. Оглянулась в поисках стражей, но их как на зло почему-то не было. Ни у ворот в средний город, ни дальше по улице — на подписание приносили планы патрулей, и если верить им, здесь должно было оказаться уже с десяток крепких мужчин и женщин, закованных в крестоносные латы. Но никого не было, никто не бежал, хоть собеседник командора и кричал во все горло. — Не знаеш-ш-шь… — прошипел тифлинг и оскалился, будто ждал именно этого ответа. — Так я освежу тебе память. Помнишь Кенабрес, детка? Помнишь, кого бросила умирать у городских ворот? *** Ланн хотел пойти к Ри сразу, как только ушел Арендей. Разговор с ним пошел совсем не по плану, и отработанная речь о дружбе и чести полетела в бездну. Кажется, он сделал только хуже: теперь Арендей уже не скрывал своих намерений относительно Ри. Он ведь попросит помощи у Голфри, он ведь заставит Ри остаться с ним, верно? Да и какая разумная женщина между аазимаром и монгрелом выберет второго?.. Он забился в крохотный домик у самых городских стен — тот самый, в котором проводил ночи в последнее время. Ри не предлагала ему остаться с ней, не проявляла нежности или ласки, и это тоже беспокоило. Как и то, что она в целом ведет себя очень странно: то смеется без причины, то глупости какие-то делает, купаться лезет, потом вдруг возвращается в свой кабинет и остервенело перебирает бумаги. Ланна будто бы и нет вовсе, он уже и за руку ее взять боялся, чтобы нечаянно не оказаться в чем-то виноватым. Это делала с ней сила, которую давала ее Богиня — Ланн догадался, что к Иомедай избранность Ри не имеет никакого отношения. Давно нужно было понять: она Дезнитка, и скорей уж азата, чем ангел Наследницы! Ланн поднялся из-за покосившегося, кое-как починенного стола, и снял котелок с огня. Ему почему-то не хотелось питаться вместе со всеми, в Цитадели — да на кухне, скорее всего, и не рассчитывали, что придется кормить подземное чудовище. И это вовсе не страшно — Ланну удалось выбраться на охоту и уже привычно подстрелить саблезубого зайца, разделать его и заварить отличную похлебку. Все хорошо, ему есть, где ночевать, есть, чем перекусить, и он даже может ходить в цитадель когда вздумается — стражи и ухом не ведут, когда однорогий урод пробирается в покои командора. Все же хорошо, так? Интересно, как там Ри… Ланн занес ложку над похлебкой и замер. Наверное, она давно уже спит, оберегаемая Ирабет. Сегодня ведь, кажется, ее смена? Это было еще одной сложностью в общении с командором — с того дня, как ее поселили в тех покоях, она никогда не оставалась в одиночестве. Должно быть, это было делом рук Голфри — не сумев вывести командора из игры, она поставила над ней парочку часовых. Контроль или обережение единственной надежды похода? Как это стоило воспринимать?.. По крайней мере, она там не одна — даже если не спит, ей есть, с кем поболтать. Наверное, стоит вернуться в Натхолм — крестовый поход в разгаре, почему бы не считать это тем самым Знаком, которого ждет Сулл? Лабиринт давно пал, в Дрезене обязательно найдется место для племени монгрелов — а они сильные, они свыкнутся с бездонным небом над головой, как это сделал и сам Ланн. Здесь есть еда, есть врачи и жрецы — молодняку будет куда приятнее расти под солнцем, как то и было задумано природой. О существовании монгрелов уже знали достаточно многие, чтобы их не решили сжечь из-за «демонического» вида, да и тифлингов Ланн в Дрезене видел более, чем достаточно. Хотя казалось бы… Ночную тишину взрезал крик; Ланн уронил ложку и вскочил из-за стола, едва его не перевернув. Кричала… Ри? Он ведь ни с одним другим не перепутает ее голос? Что она делает на улице в такое время, почему не спит или не сидит над своими бумагами? Где Ирабет, почему она не защитила ее?.. Все это мелькало в голове, пока Ланн несся на звуки драки, петляя между домов. Додумался же забраться к самой городской стене! Нужно было селиться возле цитадели, да хоть в самой цитадели — тогда бы он точно был уверен, что его любимую женщину никто не побеспокоит! Взгляд скользил по привычному уже городскому ландшафту — за последние дни, выслеживая чудящую Айву, Ланн успел изучить каждую подворотню и даже знал, кто и где в городе разместился. Более того, он помнил расписание патрулей, но почему-то вопреки этому ни один патрульный так и не попался ему на глаза. Это было странно, до невероятного; Ланн выскочил на широкую улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ри знакомо складывает руки, прежде чем выпустить в противника луч лилово-золотой энергии. Стрела послушно легла в руку, соскользнула с тетивы, рванув в сторону противника командора. Ланн даже не взял труд его разглядывать: если он напал на нее, значит, враг. Стрела прервала поток мерцающе-алой магии, срывавшейся с рук незнакомца; он охнул и дернулся в сторону. Сияние на пальцах Мерисиэль тоже погасло; она отшатнулась назад и завертела головой в поисках нового противника. Увидела Ланна и… улыбнулась. — Ланн! Найди патрульных, я… — Ты ответиш-ш-ш-шь на мои вопросы, — незнакомец отступил, прижавшись спиной к стене дома, рванул из правого плеча засевшую там стрелу. — А ты мне не нужен. Тифлинг — а нападавший был тифлингом, судя по расходящимся от лба коротким рогам и темной коже, — зло сверкнул красными глазами, выбросил руку, направляя в сторону Ланна луч алой энергии; Ланн уже приготовился уклониться, но поток почему-то иссяк. За плечом тифлинга откуда-то взялся Иламин; широко улыбаясь, алхимик держал короткий клинок у самого подбородка тифлинга. — Ф-ф-фы… — тифлинг выдохнул, рвано и зло, но не попытался больше читать заклинание. — Вы поплатитесь! Вы все поплатитесь за то, что сделали со мной! Ри подошла ближе, держа руки наготове. Ланн дернулся к ней, но замер, нутром ощутив, что дело нечисто. Его любимая женщина улыбалась незнакомцу, широко и открыто, как старому другу. На ее пальцах плясали лиловые искры готового сорваться с них силового луча. Где-то на улицах уже слышался топот многих ног — похоже, стража все-таки решила вернуться к своим обязанностям. — Это ты мне все-все расскажешь, — незнакомо, зло процедила Ри. — И о себе, и обо мне… и о Кенабресе. — Ведьма… — прошипел тифлинг, не решаясь больше рваться из хватки алхимика. — Ты сделала это со мной… ты сделала… — Ри, кто это? — наконец подал голос монгрел. — Вы знакомы? — Не помню, — командор поморщилась, дернулась в сторону и пошатнулась, схватившись за голову. На ее груди темнело знакомое пятно крови, как раз в том месте, где открывалась странная демоническая рана. — Мне… мне нужно… Тифлинг почему-то захрипел; Иламин отшатнулся в сторону, влекомый неизвестной силой. Ланн вскинул лук, но замер — на груди нападавшего расплывалось точно такое же кровавое пятно, как у командора. Они почему-то обменялись странными взглядами, Ри безотчетно протянула руку к недавнему противнику, а он остался стоять, ошалело пялясь на кровь на ее мантии.