Не место для бабочек IV: Дрезен

Разговор не получился — новый вид бывшей жены ожидаемо напугал простака, но вместо активной паники и попытки позвать на помощь крестоносцев мужик просто рухнул в глубокий обморок. Айла позаботилась о нем, разместив в итоге на широкой двуспальной кровати — невовремя шевельнувшийся червячок ревности к новой жене был заглушен железным «сама виновата». Виновата, что выбрала служение и службу вместо семьи, виновата, что оставила. Он все сделал правильно — маленькой Люси нужна была семья, настоящая. Желание поскорее узнать, куда же делась ее маленькая девочка, заставило носиться по тихому дому в поисках ответов — но ни новой жены бывшего, ни следов пребывания дочери не нашлось. Обе жилые комнаты находились в неряшливом запустении, тумбы и столешницы были покрыты пылью, на кухне, среди крошек, нашлась единственная в доме снедь — черствая хлебная краюха со следами крысиных зубов. Не густо. В комнате, которую, очевидно, занимала когда-то Люси, было чище, чем в остальных — будто бы кто-то прибирался здесь максимум пару недель назад. Аккуратно застеленная постель, тумба, полная девчачьих сокровищ вроде простеньких колечек и захватанной баночки с эльфийской помадой, платяной шкаф с несколькими комплектами чистой одежды. Куда девочка могла деться?.. Самую очевидную мысль Айла гнала прочь: не хотелось даже думать, что Люси, поддавшись крестоносному безумию, двинулась в поход добровольцем. Но эта догадка то и дело возвращалась, обретая все новые подтверждения — в шкафу не нашлось ни единых брюк, пропали и легкие кожаные доспехи, расшитые кольчужными колечками, которые подарила дочери сама Айла на шестнадцатилетие. Чем она думала, когда дарила девочке намек на повторение собственной судьбы?.. Должно быть, надеялась, что затишье, объявшее Мендев в последние годы, продлится еще десяток — а к тому времени Люси, как и положено нормальной девочке, выйдет замуж и заведет детей, намертво привязав себя к мирному Кенабресу. Но, видимо, не срослось — на месте не оказалось и короткого меча с золотой гравировкой, который Люси получила от матери в пятнадцать. Верить в очевидное очень не хотелось. — Айли?.. — донеслось слабое из соседней спальни. Айла выронила расческу с парой тонких розовых волосков, запутавшихся в редких зубьях. Стук упавшей на пол деревяшки отдался болью в висках. — Ты здесь? — Вальд… — она метнулась в комнату бывшего мужа. Он уже сел на постели и теперь щурился, пытаясь разглядеть под глубоким капюшоном ее лицо. — Как ты? — Лучше, чем ты, — он поднялся на ноги и подошел ближе, протянул руку к капюшону — Айла поймала ее, не позволяя взглянуть себе в лицо. — Что произошло, Айли? Что с тобой случилось? Мы получили бумагу, и… — В ней чистая правда, — Айла вздохнула, отводя руку Вальдира от своего лица. — Я мертва. Для всех. — Порча?.. Айла неопределенно повела плечом, не желая вдаваться в подробности своей новой жизни. Закариус запретил ей рассказывать правду о себе до поры — по крайней мере, пока не будет выполнено возложенное на нее задание. — Где Люси? И… — Айла фыркнула, пытаясь припомнить имя новой жены Вальда. — Келрин, Келси, — отозвался он, послушно отступая на шаг назад, но не сводя напряженного взгляда с открытого серого подбородка Айлы. — Келси умерла. — Соболезную, — фыркнула Айла. — Где наша дочь? Вальд со вздохом наконец-то отвел взгляд, снова сел на постель и закрыл руками лицо. Покачал головой; его плечи дрогнули, будто от всхлипа, и тут же поникли. Еще одно подтверждение прежней мысли — и сейчас Айла хотела услышать ее от бывшего мужа, потому что иная догадка казалась еще более дикой. Если Келси мертва, то Люси… Айла уставилась на Вальда в ожидании, но он молчал долгие несколько секунд, заставив сердце полуживой бывшей супруги особенно сильно удариться, будто на короткий момент вернувшись к жизни. Глаза закололо, будто бы от слез, которых не было и не могло быть; Айла почувствовала, что разрыдалась бы, если бы могла. Но осталась неподвижной, запретив себе даже моргать. — Она ушла, — выдохнул наконец Вальд. — Посреди ночи, на третий день осады. Взяла твои доспехи и меч, вышла через заднюю дверь. Оставила записку, что примкнет к защитникам и… — А после осады? Она ведь вернулась? — она нетерпеливо перебила его и шагнула ближе, вцепилась костлявыми пальцами в плечи потерянного человека, которого когда-то любила. Он отнял руки от лица и с надежной посмотрел на нее снизу вверх. — Скажи уже что-нибудь! Хватит молчать! Бездна! Она отпустила его и метнулась в сторону, крепко сжав кулаки. Желание разнести что-нибудь накрыло с головой, и меньше всего Айле хотелось ненароком пришибить бывшего возлюбленного. Под руки попался треснутый старый кувшин, остро пахнущий дешевым пойлом; она схватила его и запустила в стену, разрушив повисшую тишину жутким грохотом. — Она приходила, — согласился вдруг Вальд. — Айли, она приходила после осады. Говорила, что помогала Тирабейд, собирала информацию вместе с остальными. Смеялась, рассказывая, как они всем отрядом сочиняли письма для Халрана… такими словами его крыла! От молчаливости не осталось и следа; бывший затараторил вдохновенно, почти безумно, его глаза загорелись светом странного восхищения. Он широко распахнул их и таращился будто бы сквозь Айлу, видимо, прокручивая в голове последнюю встречу с дочерью. — Принесла вина! Сказала, что в «Сердце защитника» оно льется рекой, и что по городу снуют люди королевы, сменяя караульных и отправляя их на отдых. Хвасталась, что получила первую лычку, а это почти путевка в «Орлиный дозор»! Говорила, что хочет… хочет быть похожей… Он иссяк, его взгляд сфокуссировался на Айле, и ей даже показалось, что он видит ее лицо даже под тенью капюшона. Во взгляде резким контрастом с восхищением задрожали злые слезы; Вальд поджал губы и выдавил: — На свою мать. Она говорила, что хочет быть похожей на тебя. Айла выдохнула — медленно выпустила воздух с негромким свистом, сквозь плотно сцепленные зубы. Сердце снова ударилось в ребра — отрывисто и крепко, будто пытаясь вернуться к полноценно живому состоянию. В руки и ноги двинулась кровь — или уже мертвецкая гулья лимфа? — отчего пальцы резко задрожали. Айла подняла их к лицу, но не смогла разглядеть. Маленькая розововолосая девочка, крошка Люси. Она была рядом все это время? Всю осаду копошилась на улицах города, пока ее мать думала, что оберегает ее покой? Почему Аневия не сказала об этом, почему никто ничего не сказал? Стала бы Айла Ваэрис носиться по заполненным демонами улицам, если бы знала, что где-то тем же самым занимается шестнадцатилетняя маленькая Люси?.. Нет. Нет, она бы отправилась на поиски дочери, нашла бы ее и за остроконечное ушко привела бы к отцу, приковав их обоих где-нибудь в безопасном доме. А еще лучше — отвела бы их в одно из охраняемых убежищ. Почему она не подумала об этом? Почему не проведала единственных, кого могла назвать семьей, прежде чем отправляться в поход с новоиспеченным командором? Имеет ли право называть себя матерью после этого?.. — Она хотела быть на тебя похожей, — негромко продолжил Вальд. Снова удар сердца — и снова слишком сильный для нежити. — Мечтала стать храбрым рыцарем на службе Мендева. Знаешь, каково это видеть? Мы пытались привить ей мир. Научить ее жизни в городе, среди нормальных людей. Келси… Келси стала для нашей дочери настоящей матерью, оберегала ее, обучила вязать и шить, брала с собой на рынок и женские вечерины… когда Келси не стало… Люси пошла искать тебя. Еще удар. Айла пошатнулась и привалилась спиной к косяку — ноги почему-то отказались ее держать. — Ловить призрак собственной матери, которой рыцарские обеты оказались дороже собственной семьи. Новый удар — и глазам становится влажно и горячо. Липкая капля лениво, медленно стекает по щеке, и Айла нервно собирает влагу кончиками едва чувствительных пальцев. — Она любила тебя больше, чем кто-либо. Любила. Любила… — Вальд вскочил и бросился ей навстречу, и Айла вздрогнула, вжавшись в косяк спиной. Капюшон соскользнул с лысого затылка, и лицо бывшего мужа скривилось от отвращения. — А теперь ее нет. Ты довольна, Айли? Этого ты хотела для нее? — Ее… нет? — собственный голос шелестит едва слышно. Легкие горят будто от удушья, которого нет и не может быть у мертвеца. — Похоронка?.. — Для тебя она мертва, Айли, — он сплюнул ей под ноги. По щеке побежала вторая липкая дорожка, и Айла снова мазанула по ней пальцами, тут же пытаясь в полутьме разглядеть на них, что же бежит из ее глаз. Темно-алое, густое, с крошечными вкраплениями гульей желтизны. Сердце снова ухнуло, и еще, и еще — забилось, будто заведенное, будто совсем живое. Колени дрогнули снова, и Айла рухнула на пол, больно приложившись об пол копчиком. В ушах зашумело, перед глазами дрогнула темная пелена. Сквозь шум Айла разглядела, как Вальдир Ваэрис склоняется к ней, трясет за плечи и пытается докричаться — безумие схлынуло, от отвращения на когда-то любимом лице не осталось следа. Теперь в его глазах, глубоко запавших и выцветших от горя, плескался почти животный страх. — Айли! Айли!.. Она шевельнула губами, чтобы что-то ответить, но сердце снова оглушительно ударилось и затихло. Веки сомкнулись, и у Айлы не осталось сил сохранять сознание. Последним отголоском метнулась мысль: «Теперь-то смерть будет настоящей?..»