Не место для бабочек IV: Дрезен

Резкая перемена в поведении Фьерина не давала покоя Мерисиэль и после возвращения в цитадель. Его самого пришлось оставить на Аранку и стремительно растущую общину дезнитов-паломников; это решение показалось всем лучшим из возможных, однако сама Ри сразу же начала в нем сомневаться. А что, если парень вернется к собственным истокам и превратится в неуправляемого монстра прямо сразу, как только командор покинет свой двор? И никто не защитит Аранку, Талла и Илкеса, никто не встанет перед кем-то из паломников, которые и вовсе не могут за себя постоять. Да и кто может сравниться с мощью, если она подобна той, что дремлет в самой командоре? Чего Фьерину стоит разорить Прудик-с-водичкой, обратив его в Озерцо-с-магмой или Провал-в-пространстве-и-времени?.. А если за их общей метаморфозой стоит Арилу Ворлеш, значит ли это, что они наделены той же способностью чинить разломы между мирами? Что, если это она и планировала, отправляя их шататься по Мендеву в опасной близости от собственного произведения — мировой язвы?.. — Ри, ты меня слушаешь? — А?.. — Ри обернулась к Ланну. Он все это время что-то говорил, и теперь Мерисиэль стало стыдно: она не запомнила ни слова из длинной речи монгрела. Он нахмурился, заставив ее стушеваться под собственным взглядом, а потом вдруг расхохотался и потрепал ее по волосам. — Тебе нужно поспать, — мягко произнес он. Человеческая рука скользнула по растрепавшимся командорским косичкам и коснулась щеки приятным теплом. Взгляд снова стал ласковым — по крайней мере, привычного карего глаза. Ящеричий, как и всегда, таращился без особого выражения. — Ты устала, в таком состоянии ничего хорошего не придумаешь. — Да, наверное… — Ри обернулась к узкому оконцу, за которым уже во всю брезжил алый рассвет. В язве почти все рассветы были алыми… и закаты. Вообще в любое время суток солнечный свет имел раздражающий красноватый оттенок. — Нет, нужно садиться за документы. Королева оставила… — Королевы здесь нет, — прервал ее Ланн, приобнимая за плечи. — Никто не осудит, если ты решишь поспать чуть дольше приличного. — Нужно разобраться с часовыми, куда они могли деться? Ланн… — она попыталась освободиться от объятий, но быстро бросила эту затею. В кольце монгрельских рук по-прежнему было слишком спокойно, чтобы так легко от него отказываться. Пальцы командора будто по собственной воле соскользнули по его плечам и бокам, чтобы сомкнуться за в раз напрягшейся спиной. — Я устала… Богиня, как же я устала… Эта фраза слетела с губ помимо воли; Ри медленно выдохнула, уткнувшись носом в плотную рубашку на плече Ланна, прикрыла глаза. Он прижал ее чуть крепче, провел, забывшись, чешуйчатой лапой по спине, вызвав волну приятных мурашек. Они так долго не оставались наедине — на самом деле одни, без посторонних. Кажется, даже в походных условиях с этим было как-то проще — сейчас в любое время дня и ночи командор была чем-то занята. Как Ланн чувствовал себя все это время, как он перенес вынужденное отчуждение женщины, которая обещала защищать и беречь его? Что он переживал, о чем думает сейчас?.. — Тебе нужно отдохнуть, — он шепнул ей на ухо и снова провел короткими затупленными когтями по спине. Сверху вниз, медленно, успокаивающе. — Правильные решения не принимаются на сонную голову. — Ты прав, — она замотала головой, размазывая выступившие бессильные слезы по его рубашке. — Ты прав, мне нужно поспать. Я безумно устала… королева была права. Все они были правы, я не гожусь в командоры. — Годишься, еще как, — когтистая лапа скользнула в сторону, Ланн снова крепко прижал Ри к себе, усиливая ощущение безопасности. Ри всхлипнула — совершенно неожиданно для себя, безотчетно, — и отчетливо хлюпнула носом. — Я не знаю никого, кто годился бы для этого дела больше тебя. Ты сильная, мудрая и добрая, ты умница… все получится, но сейчас нужно отдохнуть. — Я не справляюсь… я… я даже не знаю, что я такое, — она снова всхлипнула и прикусила губу. Откуда эта плаксивость? Еще одна грань мифического безумия, раскрывшегося в ней с обретением «Божественного дуба»? Или возвращается память, и та, прошлая Мерисиэль, как раз была безвольной плаксой?.. — Ты моя Ри. Моя сильная, умная… хорошая жрица Ри. Командор вздрогнула. Что-то внутри натянулось тонкой струной и заставило резко распахнуть глаза. Ланн, не заметив этого, продолжил: — Хорошая жрица умеет отдохнуть и выпустить пар. Это правильно, потому что она живая жрица. Всем иногда нужен отдых… Хорошая жрица, вот оно! Та женщина из снов, та, что в мантии Иомедай… в мантии без символа… это Арилу учила Ри быть хорошей жрицей! Безумное подсознание перевернуло полустертое воспоминание с ног на голову, заменив один образ другим, безопасным. Арилу в роли жрицы Иомедай… какая ирония, какое глупое допущение! Но голос, этот голос все время был рядом, все время звучал в голове — это Арилу Ворлеш почему-то хотела, чтобы Ри была хорошей жрицей. К чему на самом деле готовила свою подопечную архитектор мировой язвы? Что она сделала с сельской дезниткой, ничем не повелевавшей, никому не приказывавшей никогда в жизни? Что стало с паствой, которую она оставила — убиты? Похищены?.. — Ланн… — Тсс, ложись и отдохни. Если хочешь, я мог бы остаться рядом и… — Ланн, постой, — она отстранилась и внимательно посмотрела ему в глаза. Даже ящеричий, казалось, горел беспокойством — Ланн заметил перемену в ее настроении и тоже напрягся. — Меня ведь создала Арилу Ворлеш, так? Я ее создание, и у нее есть какая-то цель. Какая может быть цель у архитектора мировой язвы? Ланн, мне нельзя быть командором! Я все испорчу, я всех нас убью! *** — Войдите, — Регилл проследил за вошедшим тяжелым взглядом. В тщательно прибранном интерьере деревянного домика, пожалованного рыцарям преисподней в качестве штаба, Зосиэль Винис смотрелся куда органичнее, чем сам параликтор или кто-то из его людей. Мастер-жрец выглядел свежим и отдохнувшим — Регилла от души восхищало его умение соответствовать заветам собственной богини в любых условиях. Заветы глупые, но Зосиэль как носитель определенных норм с лихвой демонстрировал их собственным примером. Отчасти это вызывало некоторое уважение. Такое бы рвение, да в правильное русло… Винис улыбался, это наводило на определенные недобрые мысли. Что-то задумал? Или пришел сообщить, что одна из задумок воплотилась в жизнь, и теперь Рыцарей преисподней обяжут поклоняться этой его Шелин?.. — Доброе утро, параликтор, — Винис чуть склонил голову, прижав к груди крепко сжатый холеный кулачок. Регилл ответил кивком головы. — Я к вам по очень щекотливому делу. — Какому именно? — Скажите, как вы относитесь к парадным портретам? — Не отношу себя к ценителям искусства, — Регилл опустил взгляд к донесению, лежащему на столе перед ним. — Если это все, можете быть свободны. — Я бы хотел написать ваш портрет, если вы не против, — спокойно добавил жрец, заставив Регилла вновь поднять взгляд. На губах Зосиэля играла уверенная улыбка, будто произносимое им не было лишено смысла. — Разумеется, результат вы сможете повесить в каком угодно месте на свое усмотрение. — Не вижу смысла в таком украшении. — Регилл чуть прищурился, подмечая ширину зрачков Зосиэля, потом — частоту, с которой поднималась его грудь под жреческой робой. Жрец трезв, хоть и несколько беспокоен, что можно списать на волнение перед встречей с тем, кого сам Винис считает врагом всего сущего. Откуда тогда это предложение?.. — Подумайте об утилитарной ценности своего парадного портрета, — спокойно возразил жрец. — Ваше лицо, непрерывно, даже в дни отсутствия взирающее на подчиненных, заставит их не забывать о выданных ранее инструкциях… — Поверьте, мои подчиненные отлично знают свои инструкции и без дополнительных напоминаний. — Нет, параликтор, вы меня не поняли… — мягко не согласился жрец, сделав еще шаг к столу. Теперь, в силу достаточно высокого роста, он возвышался над Региллом, заставляя его вскидывать голову, чтобы взглянуть собеседнику в лицо. Это могло быть хорошим ходом психологического давления на оппонента, но Винису следовало заметить, что ни один из таких ходов не работает на рыцарях преисподней. — Я достаточно хорошо вас понял, чтобы попросить покинуть штаб. — Параликтор, это не займет лишнего времени. Я просто размещу мольберт здесь, в этой комнате, — жрец кивнул в сторону пустующего, тщательно намытого накануне угла помещения. — И буду писать вас за работой. Вам не нужно будет делать ничего особенного. — Происходящее в этой комнате может быть секретно, вы отдаете себе в этом отчет, мастер Винис? — Полностью, параликтор Деренге, — серьезно кивнул Зосиэль. Улыбка исчезла с его лица, но все еще опасно искрила в темно-карих глазах. В уголках их наметились едва заметные морщинки, говорившие о том, что жрец пребывает в самом радужном расположении духа. — Я готов покинуть помещение сразу, как только в этом появится необходимость. И вернуться, как только переговоры будут завершены. — Это не будет удобно. — Это не займет много времени. Я управлюсь за пару дней. — Я не собираюсь пару дней сидеть на одном месте, у меня есть дела за городскими стенами, — это было ложью, но правдивых причин невозможности предложенного Зосиэль не принял. Регилл импровизировал, сам не понимая, с какой целью. Стоило просто позвать одного из привратников, чтобы выдворить прочь представителя совершенно иного, хоть и союзного ведомства, но он почему-то пытался решить вопрос бестолковой дискуссией. Мысленно Деренге накинул к своему ежедневному истязанию пару десятков плетей. — Я буду рядом с вами, как только вы будете возвращаться назад. — Зачем вам это, мастер Винис? — Понятия не имею, — Зосиэль наконец-то вспыхнул, безмятежно расслабленные ухоженные руки наконец-то сжались в кулаки. — Послушайте, мне эта затея нравится не больше вашего, но моя богиня требует видеть… — Вот ее и рисуйте, — Регилл снова опустил взгляд к документам. — Это ваше служение. Мое — вести рыцарей преисподней и следить за их тренировками. Можете быть свободны. — То есть… это «нет»? Регилл не ответил. Вопреки демонстрируемой безучастности он готов был к неожиданному появлению в руках жреца глефы ровно также, как и к неумелому выпаду холеного кулачка. Но пальцы жреца отчего-то разжались, он покачнулся, будто перекатившись с пяток на носки и развернулся на месте. — Как скажете, параликтор. Всего доброго. Сдался? Вот так легко? Совершенно не в духе вспыльчивого Шелинита. Стоило ему уйти, Регилл призвал к себе одного из подручных, дежуривших за дверями дома. — Присмотрите за мастером Винисом, — Регилл осекся. Импульсивное желание явно было продиктовано любопытством, а не оперативной необходимостью. Пришлось врать второй раз за день, а это тянуло уже на пятьдесят дополнительных плетей. — Его поведение вызывает некоторые опасения. Подробно запишите, с кем, где и когда он видится в ближайшие сутки. И сообщите, если окажется в опасной близости от нашей ставки. Жду отчет к завтрашнему утру. — Принято, параликтор.