Не место для бабочек IV: Дрезен

Широкий шатер разбит буквально у порога старой таверны, но распоряжением командора крестоносцам туда ход закрыт. Что стоило этой зануде разрешить подчиненным квартироваться в просторном на вид здании? Власть-имущие всегда вызывали у Фила нервную дрожь где-то в области хвоста — даже в человеческом облике ему казалось, что хвост вот-вот вздыбится и выкажет неуважение владельца что к дуболомам-командирам, что к самой королеве, слепой на оба глаза в вопросах притеснений малых рас Мендева. Командор крестового похода, известная как Мерисиэль, вызывала у него менее бурную реакцию — вероятно, Фил просто еще не был уверен, что она однозначное зло. Что-то в белобрысой эльфийке казалось ему почти правильным, даже закрадывалась непрошенная мысль, а на той ли он стороне?.. Мысли такие Фил от себя гнал изо всех сил. Сомнения — непозволительная роскошь, если однажды уже ступил на путь нарушителя закона. Тем более, что причин понервничать у него было более, чем достаточно — во-первых звероформа, пусть и не совсем прилюдно, но успела себя раскрыть, потому из двух личин безопасной оставалась только человеческая, неудобная тем более, чем холоднее становилось в Язве. Во вторых решение примкнуть к крестоносцам под видом новобранца обернулось сотней неприятных обязанностей, далеких от основного рода занятий: его гоняли между грязными котлами, грязными же портянками и тяжелючими деревянными балками, которые требовалось разгружать с прибывающих в город обозов. Последняя обязанность казалось Филу самой бестолковой: какой смысл вообще отстраивать город, если демоны заберут его обратно со дня на день? В то, что победа крестоносцев окончательна, не верилось: не через сотню лет поражений, не под предводительством пусть и относительно симпатичной, но все-таки пришлой эльфийки без известного ратного прошлого. Тем более далекой стала победа, когда над головой командора вспорхнули цветные бабочки, самим фактом своего существования отрезавшие ее от статуса избранницы Иомедай. Какая, в бездну, Иомедай теперь? Но будто Фила бы кто-то послушал, вздумай он открыть рот. Его, как и прочих рядовых, держали в черном теле, гоняли с одной подработки на другую, по поводу и без оного угощали палкой по спине и практически не позволяли нормально спать и питаться. Он много раз видел, как сержант уплетает свеженькие яблочки или широкими желтыми зубищами вгрызается в пухлую курячью ножку, но сам при этом уже третий день получал на обед куцую похлебку на косточках тех самых курей. Желудок непрестанно урчал, требуя наполнить себя чем-то более приличным, и Фил даже почти решил сбежать на охоту, но кто ж его отпустит?.. Самое страшное, что разделаться с заданием и дезертировать тоже не представлялось возможным: кицуне, которую ему нужно было выследить и обокрасть, куда-то пропала. Совсем без следа; Фил даже думал, что она не пережила осады, но трупа ее тоже не нашел. Она просто растворилась в воздухе под конец осады, вот только мельтешила перед глазами, бесстыдно сверкая рыжим хвостом, и вдруг как сквозь землю провалилась! — Котел чистый? — буркнул сержант. Фил вздохнул и усиленнее заработал тряпкой, размазывая прогорклый жир по покатой стенке отрядного котла. Вопрос будто бы не требовал ответа — невооруженным глазом видно, что жрать из этой посудины все еще нельзя, но сержант, очевидно, был напрочь слеп: — Отвечать! Котел чистый? — Никак нет, — ответил Фил, не понимая глаз. — Пора готовить. Заканчивай здесь, — сержант оскалился и замахнулся. От подзатыльника Фил увернулся без особого труда, но быстро об этом пожалел: рука сержанта с гулом приложилась к стенке несчастного котла. — Твою ж… — толстые пальцы сомкнулись на вороте рубахи Фила, и хлипкое человеческое тело буквально повисло в сильных руках старшего-по-званию. Фил сгруппировался, готовясь получить удар, зажмурился и пообещал себе сразу, как только задание будет выполнено, вскрыть этому нахалу глотку. Но боль почему-то не пришла, более того, спустя мгновение Фила, будто нашкодившего котенка, просто выпустили из руки. Он распахнул глаза и вытаращился на сержанта, сам не понимая, обрадован поворотом событий или напуган. — Ваше благородие, — сержант подобострастно склонил голову и ударил себя в грудь кулаком, обращаясь куда-то ко входу в шатер. Фил проследил за его взглядом и увидел отдаленно знакомое лицо; потребовалось несколько долгих секунд, пока незнакомка подошла ближе, чтобы перебрать в голове всех рослых темнокожих воительниц, которых он видел в крестоносной ставке. Спутница командора! Сиила, кажется. Что она здесь делает? — Вольно, сержант, — благодушно улыбнулась она. — Как проходит денек? — Вот, как раз собирался отдать приказ полевой кухне, — отчитался сержант. Потом обернулся и снова схватил Фила за шиворот, поднимая на ноги перед высшим начальством. Фил автоматически вытянулся по струнке, припоминая, видела ли Сиила его человеческое лицо. И чуть расслабился, поняв, что знакома она только со звероформой — а может, и ее уже успела забыть. Все-таки обстоятельства их встречи не располагали ко взаимному рассматриванию или запоминанию. Сиила выглядела вполне благодушно; подошла ближе, бросила расслабленное «вольно, я же не офицер» сержанту и приблизилась к Филу. Бестактно ущипнула его за рукав, под которым, будто плеть, болталась тощая воровская ручонка, вздохнула так, будто пожалела его, и наконец-то снова обратилась к сержанту: — Как дела у личного состава? Провизии хватает? — Так точно! Не смеем жаловаться, слава командору! — отрапортовал сержант. Фил сжал зубы. Наружу рвались слова, за которые его потом здорово отходят по спине. Болтать все подряд его в крестоносном войске отучили быстро, а покуда ему с ними еще сосуществовать — лучше принять эти правила. Сиила однако почему-то никак не хотела уходить. Видать, роль сподвижницы нечаянно-командора-с-бабочками здорово развязывала ее язык: — А почему мальчонка такой тощий? Мальчонка! Фил скрипнул зубами. Но снова смолчал. — Так кто ж его знает, такого пригнали… Ничего-о-о, — сержант фривольно хлопнул Фила по больной спине. Он сдавленно пискнул, но на ногах устоял. — …раздобреет на казенных харчах, помяните мое слово, ваш-благородие! Вы лучше… скажите, а таверну-то скоро откроют? Сиила расхохоталась, окончательно теряя всякое сходство с серьезным рыцарем-паладином. — Поговаривают, что скоро, — весело отозвалась она, снова с подозрением покосившись на Фила. — Если демоны, конечно, не попытаются отбить Дрезен… Ее лицо резко потеряло всякую веселость. Фил почти испугался метаморфозы — вместо смешливой подружки недокомандора перед ним теперь стояла суровая тётя-воительница. Даром, что тёте дай-боги четверть века. — …какой-нибудь темной-темной ночью. — Так это… — сержант, очевидно, стушевался не меньше подчиненного, растеряв напускную стать. — Так не позволим же, вашество. Порешаем. — Если явитесь на службу, — с напускным сомнением согласилась Сиила. — Кто дал право игнорировать распорядок караула? — Так… ну… никто не давал, мы не… — сержант икнул и заткнулся. — Имена, сержант. Я жду имен зачинщиков бунта. — Как-кого бунта? — Игнорирование приказов командования в военное время приравнивается к бунту, — Сиила нахмурилась и на полшага надвинулась на Фила с сержантом, отчего они синхронно отшатнулись назад. — Мы не бунтуем, — сержант оклемался первым и резво замотал головой. — Как можно? Мы всю ночь, это… ходили, туда и сюда. И во все стороны, как предписано! — Имена, сержант. Если к вечеру на столе у командира Тирабейд не будет списка имен зачинщиков — пострадают все, кто должен был выйти в караул по бумагам. Разбираться не станут, кто был, а кого не было. — Так не наш же отряд! Все они! И эти… с Утли которые, и неросианские тоже! — сержант перехватил Сиилу за руку, игнорируя остатки субординации. — Не губите, вашество! Я же добровольцем, я же от самого Кенабреса с вами!.. — Я запрошу списки и у других отрядов… — она стояла неподвижно несколько секунд, буравя бледного сержанта взглядом. Потом вдруг снова весело улыбнулась. — Да не пугайся так, плевое же дело! Напряги писаря. Оштрафуем виновных, да и дело с концом! — Д-да… да, вашество… здравия, да, желаю… слава командору! — сержант, провожая гостью, перебирал ножками до того потешно для своей бравой комплекции, что Фил почти убедил себя усмехнуться. На деле же ему было куда страшнее, чем тому самому сержанту. Кого он запишет в этот список, себя? Или тех, кого ему не жалко? Например, котломойцев-рядовых, к которым сам Фил волею судьбы относится. Кто вообще склоняет собственную армию к доносам на собратьев по оружию?! Несуществующий в человеческой форме хвост снова предупредительно закололо — быть беде. Бежать надо, и чем дальше и раньше — тем лучше. Куда могла запропаститься магичка Ненио? Давно бы уже стащил что сказано и был таков!.. *** Мальчики-крестоносцы никак не хотели сдаваться — Ненио уже обновляла ледяную преграду в дверях подземной кузницы каждые три часа, извела на это почти все соответствующие свитки, но им все равно не терпелось прорваться внутрь. А исследование все еще не было завершено — более того, ни одно из десятка! Огромная демоническая кузня, оставленная почившим мальчиком-кузнецом, все еще выглядела на редкость загадочно, и даже с трудом полученный соскоб копоти с внутренней стороны горна мало что прояснил. Чертежей чудо-машины не нашлось ни под кроватью, которую Ненио уже успела облюбовать, ни в одной из тайных ниш в стене (ниш тут, собственно говоря, не было совсем), ни даже на скромненькой книжной полке. По всему выходило, что кузню либо построили здесь до появления мальчика-кузнеца, либо ее создатели унесли с собой все бумаги, совершенно не подумав о науке, которая эдаким прецедентом демонических ремесел будет обязательно заинтересована. — Именем… командора! Да чтоб тебя… По ледяной преграде пробежала трещина, за ней — еще одна. Кажется, на третьи сутки мальчики-крестоносцы догадались использовать факелы. Удивительный прогресс — Ненио ожидала от них этой идеи только к концу недели. — Немедленно впустите нас! Вы обвиняетесь… — Последовательница дала добро, — лениво отозвалась Ненио, уже привычно извлекая из футляра свиток защиты от огня. — Она у вас главная, она мне разрешила. Это даже не было ложью — командор не запрещала Ненио изучать кузницу, а ее автоматическое разрешение разумелось само собой из статуса верной последовательницы. Кто, как не командор, больше всего заинтересован в успехе исследования? Какими бы ни были военные успехи крестового похода, Ненио собиралась обойти демонов в науке, а это во сто, нет, в тысячу крат важнее! — …командира! — возня, треск и шипение. — Чтоб тебя, безумная магичка!.. Ненио едва повела ухом. — Что же… во имя науки, — она резко выдохнула и запустила голову в пылающий горн. А потом и вовсе влезла туда на половину длины своего туловища и попыталась хоть что-то разглядеть сквозь толстенные затемняющие линзы. Что же, во имя науки, тут так жарко горит? За три дня жар не утих ни на единый градус, а никакого резервуара с топливом поблизости не наблюдалось. Изнутри пытающий горн выглядел… просто пылающим. Без угля, дерева или магмы, просто так в имитированной (и анатомически верной) челюсти здоровенного балора пылало синее пламя огромной температуры. Чутье подсказало, что защита скоро совершенно потеряет свой эффект — здешний жар был уж слишком велик, и именно этот факт не давал исследовательнице покоя. Со стороны проема едва донесся новый треск; Ненио выругалась на древнеэльфском и выбралась из горна, вытягивая из небрежно сброшенной на пол стопки очередной свиток ледяной преграды. — Во избежание травм советую расступиться! — бросила она и зашептала магическую формулу, которая, кажется, скоро начнет отскакивать от зубов. Послушно ее голосу ледяная преграда затрещала и расширилась. По ту сторону послышался громкий мат на одном из мендевских диалектов и почему-то молитва Торагу. Было бы очень неплохо выучить уже это заклинание, но Ненио не хотела без толку захламлять свой бесценный разум бесполезной информацией. Преграда ей снова понадобится очень нескоро — разгадать тайну горна она планировала уже к вечеру, после чего собиралась переместиться в бывшую ритуальную комнату. По всем расчетам, крестоносны должны были ее обнаружить только через пару дней, после чего убить минимум неделю на вскрытие двери. А там Ненио, возможно, уже придумает новый способ заставить их не мешать научному прогрессу.