Не место для бабочек IV: Дрезен

И снова Ри чувствовала себя так, будто вернулась домой — на этот раз очутиться у Прудика было особенно приятно, ведь сейчас здесь было еще больше друзей. Даже беспокойство за Камелию, которая почему-то потеряла сознание, почти отступило: отчего-то его вытеснила уверенность, что уж здесь-то, на укрытом от зла островке Элизиума, она точно будет в безопасности. Уже пересекая маскировочный щит командор, скорее, почувствовала, чем услышала слабый зов: ей казалось, что Аранка, склонившись к самому уху, просит поскорее вернуться. Иллюзорный шепот бардессы обернулся вдруг самым настоящим — вот только не шепотом, а пением. Мелодичный голос выводил знакомую мелодию, ее прекрасные глаза были закрыты, а застывшие по сторонам Талл и Илекс покачивались из стороны в сторону, будто в некоем трансе. Удивиться толком не получилось: со стороны недавно поставленных шатров и палаток к Ри бросились дезниты-паломники, и голоса их слились в один нестройный гул. — Ваша подруга… — Сестра Аранка… — Этот алхимик взял и… — …доставить побольше вина, а то как… — И фруктов! Нужно больше фруктов!.. — Мерисиэль! — Аранка широко улыбнулась и распахнула глаза, шагнула навстречу и вдруг замерла. На ее лице мелькнули, сменяя друг друга противоречивые эмоции: удивление, страх, несмелая радость… — Это Арушалай, — выдохнула Ри, крепче сжимая руку крылатой Сестры-во-снах. — Вы ведь помните ее? — Мне лучше уйти, — Арушалай отшатнулась и попыталась высвободить руку. — Я не думаю, что… — Это ведь ты пыталась предупредить нас о Дескари? — имя лорда демона сорвалось с губ Талла почти шепотом. Он шагнул вперед, глядя на Арушалай, будто завороженный. И вот на его лице не было и капли испуга. Удивление, смешанное с ликованием — и только они. Он оглядел Арушалай — взгляд скользнул по дрогнувшим кожистым крыльям, по крохотным рожкам на ее голове. Он осторожно протянул к суккубе руку, будто к пугливому зверьку, и она в ответ замерла, будто забыв, что только что пыталась бежать. — Они хорошие, Арушалай, — Ри разжала пальцы, отпуская рукав подруги. — Это те самые дезниты, которых ты навещала. — В-вы знаете меня? — Арушалай перевела взгляд с радушно настроенного Талла к Илексу, который вздрогнул от ее голоса и тоже вдруг расплылся в облегченной улыбке. — Вы меня запомнили? Последней очнулась Аранка, и в своей обычной манере обратилась в чистое радушие. Она дернулась вперед — порывисто, как и всегда — и замерла перед командором, инстинктивно заступившей путь к суккубе. — Конечно! Мы помним твой голос, — Аранка бросила на командора взгляд, и Ри зачем-то кивнула. То ли разрешение дала, то ли подтвердила догадку, какая разница? — Ты многим рисковала, чтобы помочь нам. — Но не помогла? — Арушалай снова задрожала, и Ри пришлось обернуться уже к ней и снова кивнуть. Суккуба повторила ее жест, шумно сглотнула и снова посмотрела на дезнитов. — Я ведь не справилась? — Ты сделала все, что могла, — отозвался кто-то из паломников. — Мы слышали о тебе. Ты живое напоминание о милосердии Богини! — Ты наша сестра-во-снах, так говорит Дезна! — отозвалась улыбчивая женщина в ярком вышитом переднике. — Но это не значит, что Арушалай можно трогать, — строго заключила Ри. Паства замолкла, все уставились на командора в ожидании объяснений, Арушалай — с молчаливой благодраностью. — Просто не нужно, — уже мягче добавила Ри и постаралась улыбнуться. — Так будет лучше. — Но мы можем с ней говорить? Арушалай, ты ведь не против?.. — Аранка снова предприняла попытку приблизиться, но Ри снова оказалась между ней и суккубой. — Все в порядке… я… в этом месте, кажется, мне становится легче… — Арушалай осторожно опустила руку на плечо командору, дрогнула, но все же сжала плотный кожаный наплеч. — Я могу побыть здесь? Ты ведь… не уйдешь без меня? — Не уйду, — Ри улыбнулась. — Я буду поблизости. — Камелия! — Аранка хлопнула себя по лбу. — Этот парень, алхимик, принес Камелию. Она уже пришла в себя, но он зачем-то ее связал, никого из нас и близко не подпустил, сказал, что сначала дождется тебя. Он не выглядел агрессивным, да и ты говорила, что ему можно доверять… — Но Камелию все равно лучше развязать, — закончил за нее Талл. — Иди, Мерисиэль. Мы не обидим Арушалай. — Где они сейчас? — На уступе, над озером… Прудиком. Ждут тебя, — отозвался Илкес. — Поспеши, у Камелии наверняка уже затекли руки и ноги. — И ноги?! — Я же говорю, странно все это, — Талл пожал плечами и кивнул Арушалай. — Пойдем, мы покажем тебе командорский Двор. *** Какую линию поведения выбрать, чего держаться? Алхимик точно расскажет Мерисиэль обо всем, что случилось — наверняка их торопливый отход многим бросился в глаза, и ему как минимум потребуется объяснение. Командор его потребует так или иначе, так почему Лим решил, что может как-то переиграть случившееся? Он умен, безусловно очень умен, но их точно видели! А может, кто-то даже застал Мирейю, которая определенно не была деликатна в словах и изящна в выражении чувств. Она никогда этим не отличалась. — Если я расскажу тебе… что-то, — Камелия торопливо облизывает губы, проглотив слово «правду». Ни к чему раскрывать карты, если еще не ясен исход партии. — Как ты объяснишь все это командору? — Скажу, что мы повздорили, — алхимик незаинтересованно пожал плечами. — Экспериментальный напиток, перепутанный с алкоголем. Ты перебрала, мы поссорились… Попрошу выделить нам отдельный домик, чтобы больше не пугать стражу. — Нас видела стража? То есть… тебя и Мирейю, — губы снова будто бы высохли, и Камелия в последний момент прикусила язык, чтобы опять их не облизать. — Им ты тоже скажешь про ссору? — Было похоже, — алхимик обернулся к пруду, вгляделся в толпу дезнитов, переместившуюся почему-то к самому краю защитного купола. — А вот и Мерисиэль. Надумала поговорить? Огненный взгляд снова обратился к Камелии. Она плотно сжала губы, оглядела знакомые черты; Лим, кажется, снова забыл побриться, и теперь колючая щетина блестит на шеках и подбородке огненными искрами, ловит отблески особенно яркого в этом странном месте солнца. Его губы дрогнули, будто бы на мгновение он улыбнулся, но глаза остались серьезными. Он ждет ответа, отсчитывает последние мгновения уединения — а от толпы внизу тем временем отделяются две фигуры. Им потребуется не больше пары минут, чтобы подняться к ним, и тогда… — Я больна, — выпалила Камелия. — Я… я тяжело больна. В груди разлился жар, сердце забилось, кажется, с утроенной силой; перед глазами плывет темное, но Камелия упрямо держит сознание при себе. Лим не выглядит удивленным, он ждет продолжения речи, очевидно, отчего-то уверенный, что шаманка продолжит говорить. — Если о моей болезни узнает командор, меня запрут. Запрут до конца жизни, Лим, превратят в овощ, заглушат заклинаниями разум, запрут его наедине с Мирейей. Я никогда больше не увижу солнца, не сделаю ни шага и не съем ничего, кроме жидкой массы, которую будут вливать мне в глотку через трубку. Если командор узнает, так и будет. Так бывает с такими, как я. — Такими? — Я безумна. Я сумасшедшая, — в уголках глаз колет, но Камелия отчаянно хватается за неуверенность Лима. Жар в груди разрастается до размеров крошечного личного солнца, жжет как пламя, бушующее в глазах алхимика. — Это началось еще в детстве. И духи… С ними еще сложнее. Я расскажу тебе все с самого начала, но только тебе! Не дай им меня запереть! — Она не… — Запрет. Кто угодно запер бы, так что… просто молчи. Я могу доверять только тебе, я никому не говорила, даже отцу… Пообещай мне. Нет, просто сохрани мой секрет. Сохрани его, Лим… если любишь меня, промолчи! Я… я не хочу… Голос срывается, речь захлебывается вдохом — и Лим молчит. Молчит слишком долго; Камелии нужен ответ прямо сейчас, пока не поздно. Мирейя рвется на волю, паникует, выкручивает руки, пытаясь избавиться от пут, проносится судорогой по телу. До слуха едва доносится близкий шелест травы, сминаемой двумя парами ног. Тьма застилает глаза; Камелия закусывает губу до боли, до крови. Падает назад, прижимая непослушные руки к земле, запрещая себе сдаваться в этот раз. Обещает той, другой, все, что она попросит — в обмен на спокойствие сейчас. Камелия идет ва-банк. Рискует всем, делает ставку на того, кого по всем законам логики давно не должно было быть в живых. Сквозь тьму, сквозь шум крови в ушах она едва слышит: — …экспериментальное зелье… должно пройти к вечеру, и я подумал… — …ничего серьезного? — …ничего, просто нужно время…