Losing Control/Потерять контроль

Глава 6 Северус взглянул на небольшую группу Доминантов и Доминантрикс. Саймон сидел со слишком нетерпеливым блеском в глазах. Снейп пожалел, что в этот момент он не может стереть ухмылку с его развратного лица. Справа от немца Драко неподвижно сидел на своем месте, его челюсть была плотно сжата, как будто он скрипел зубами. Сбитый с толку поведением своего крестника, он посмотрел на Луну, которая сжимала руку Драко и смотрела прямо на него. Почему оба блондина были расстроены из-за него? Он покачал головой, пытаясь сосредоточиться. Теперь это не имело значения. Контроль. Он повернулся обратно к своей нижней, сделав глубокий вдох, чтобы еще раз привести в порядок свой разум и тело. – Хорошая девочка. Колено-упорная, сучка. Пока она вставала на четвереньки, он воспользовался возможностью абстрагироваться и снова сосредоточиться. Медленно и неторопливо он подошел к маленькому столику, на котором лежали кляп, веревки и паддлы для следующей части их демонстрации. Медленно проводя дрожащими руками по каждому инструменту, Снейп понимал, что жалок, что он просто тянет время, чтобы получить ещё несколько драгоценных мгновений с Грейнджер. И снова в его сознании шла война между противоречивыми мыслями. В чем была его проблема? За эти годы он натренировал бесчисленное количество саб и всегда расставался с ними, не задумываясь. Почему он не мог сделать это снова? Почему он не мог просто отпустить ее? Почему в этот момент ему казалось, что он отрезает часть себя? Возможно, она и Саймон идеально подошли бы друг другу, рассуждал бывший шпион. Немец был добрым, внимательным человеком, опытным и справедливым хозяином, хотя и немного напыщенным и самодовольным. Но хотела ли она вообще Саймона? Может быть, она хотела кого-то другого? За последние несколько месяцев они с Драко сблизились… Нет. Если ее глаза, смотревшие на него мгновение назад, были каким-то показателем ее истинных чувств, то она тоже не хотела, чтобы это между ними заканчивалось. Тем не менее, это могла быть просто временная привязанность, которая неизбежно возникает между Доминантами и новичками-сабами, это быстро проходит. Сколько раз Северусу приходилось объяснять нижним, что любое чувство зависимости, которое они испытывали к нему, было мимолетным. Как только они находили других партнеров, они легко перестраивались. Но мысль о том, что Гермиона так спокойно забудет о нем, как это сделали его предыдущие сабы, болезненно пронзила его. Он услышал отчетливый кашель из зала и понял, что слишком долго молча стоял над столом, погруженный в свои неугомонные, сбивающие с толку мысли. Контроль. Он подобрал кляп и веревки, затем вернулся к Гермионе, которая терпеливо ждала его, едва шевеля мускулами. – Ты в порядке, моя девочка? – тихо спросил он, присаживаясь на корточки перед ее лицом. Она спокойно кивнула, но он мог видеть огонь в ее глазах и безошибочные следы слез. – Тебе нужно, чтобы я остановился? Просто скажи «красный», и я остановлюсь. – Про себя он надеялся, что она прекратит эту сцену, чтобы он мог заключить ее в свои объятия. Она покачала головой из стороны в сторону. Черт. – Хорошо, тогда, родная, открой рот, – сказал он с особой заботой в голосе. Он нежно помассировал ей челюсть, прежде чем засунуть кляп в рот и закрепить его на затылке. – Помни о наших сигналах руками. Один палец для замедления. Кулак для остановки. Кивни, если ты все еще в порядке, милая? – она снова кивнула. Северус задержался еще на мгновение, с любовью лаская ее лицо, глядя в ее великолепные карие глаза, надеясь, из всех сил, найти в них ответы на все свои вопросы. Вместо этого ее глаза, казалось, задавали ему свои собственные вопросы. Смущенный и опечаленный их неминуемым прощанием, он наклонился и поцеловал ее в щеку, стараясь вложить в этот нежный жест как можно больше чувств, прежде чем схватиться за веревку. Он начал обматывать ее вокруг ее тела с привычной легкостью. В этот момент он мог бы связать ее с завязанными глазами. Он знал каждую впадинку, расщелину, косточку и изгиб ее тела. Приведя ее в положение стоя, со связанными за спиной руками и веревками, красиво пересекающими ее тело, он снова повернулся к аудитории. Дыши. – Некоторые из вас попросили поиграть с моей нижней сегодня вечером. Я разложил инструменты на столе, из которых вы можете выбрать один, основываясь на предварительном согласии, данном моей сабой. Неудивительно, что Саймон почти сразу же встал. Без колебаний он взял самый маленький паддл и с театральным мастерством покрутил его в руках. Северус чувствовал, как учащается его пульс, наблюдая, как высокий мужчина приближается к Гермионе. Ее глаза метнулись от Саймона к нему, как будто спрашивая разрешения. Он глубоко вздохнул и начал закрываться. Но потом он остановил себя. Это было несправедливо по отношению к ней. Если она должна была чувствовать все прямо сейчас, то и он должен был. Он опустил щиты. Саймон наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Она молча кивнула, ее лицо было бесстрастным. Почти безжизненным. Затем немец начал водить пальцами вверх и вниз по ее телу, начиная с позвоночника, вниз по шее. Северус наблюдал, словно в замедленной съемке, как его друг провел своими длинными грязными пальцами по контуру ее рук. Все время, пока немец прикасался к ней, она не сводила глаз с Северуса. Он едва мог дышать, наблюдая за ласками другого мужчины. Ее расширенные глаза. Его длинные пальцы пробирались вниз по ее груди. И тогда гроссмейстер коснулся ее груди и сжал. На верхней части соска начало образовываться несколько капель молока. – Упс, – усмехнулся немец. Некоторые из присутствующих в комнате беззаботно рассмеялись. Лицо Гермионы стало пунцовым от смущения. И Северус увидел красное. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Ярость Снейпа была мгновенной и ужасающей. Ее тело – ее груди, ее молоко – эти самые священные части ее тела не должны были быть видны Саймону. Они не его, чтобы прикасаться. И определенно не его, чтобы издеваться. Нет. Абсолютно нет. Легкомысленный придурок не имел права высмеивать что-то настолько прекрасное. Молоко, которое она производила для поддержания жизни. Сладкий нектар, который эта Богиня однажды позволила ему попробовать. И который он все еще мечтал высосать из ее божественного тела. Он не мог больше выносить этого ни минуты. – Красный! – закричал он, не задумываясь. **** Все как один в зале повернулись, чтобы посмотреть на него. Его руки сжались в кулаки, Снейп с огромной скоростью двинулся к Гермионе и Саймону. Не говоря ни слова, он начал отстегивать кляп и взмахом палочки перерезал все веревки. Затем Северус притянул Гермиону к своей груди, заключая ее в объятия, вдыхая аромат ее волос, защищая ее от остальных в комнате. Когда он почувствовал, как она обхватила его за спину и прижалась к нему теснее, он позволил себе выдохнуть с облегчением. Но как только он это сделал, она разрыдалась, все ее тело затряслось в его объятиях. – Мастер Нуар. Что все это значит?! – сердито крикнул Саймон через плечо. Снейп повернулся ровно настолько, чтобы увидеть лицо своего друга, искаженное растерянной яростью. Однако, прежде чем Северус смог ответить, Луна и Драко вышли вперед. – Я полагаю, Мастер Ханс, – сказала Луна своим мечтательным, но напористым голосом Доминантрикс, – что Мастер Нуар закончил сцену. И я считаю, что ему и его нижней нужно побыть наедине. Саймон выглядел так, будто собирался возразить, но Драко встал перед ним. – Вы слышали леди Лакси. Вон, – и в довершение он размашисто махнул руками. Немец на мгновение впился взглядом в них четверых. Он что-то пробормотал себе под нос, а затем вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью. Северус еще мгновение смотрел на Драко и Луну, затем слегка кивнул в знак признательности. Двое склонили головы в молчаливом понимании, затем вывели нескольких оставшихся вуайеристов из комнаты. Оставшись наедине с Гермионой, Северус осторожно подтащил ведьму к ближайшему дивану, сел, посадив ее к себе на колени боком, чтобы ее голова могла лечь ему на плечо, и начал гладить ее волосы и целовать в макушку. Его рука успокаивающе поглаживала ее ногу, пока она продолжала рыдать в течение еще некоторого времени. – Господин? – Гермиона захныкала после того, как наконец успокоилась, ее лицо было опухшим и красным от слез. – Гермиона… Можем ли мы прямо сейчас говорить от имени самих себя? Не как Мастер и нижняя? А как я и ты? Она шмыгнула носом. – Да, Северус, я бы хотела этого, – она протянула руку и нежно обхватила его лицо ладонью. В ее прикосновении было столько эмоций, Северус был просто ошеломлен. Часть его хотела сбежать. Но ему нужно было это сделать. Ему нужно было быть честным. Ему нужно было отпустить. Каковы бы ни были последствия. – Я... я не знаю, как это сказать, Гермиона, – начал он. Произнесение ее имени подействовало как укрепляющее заклинание, придав ему сил идти дальше. Поэтому он повторил это снова. – Гермиона… Я был плохим Мастером, – признался он, стыдясь самого себя. Она посмотрела на него в замешательстве. – Я лгал тебе, Гермиона. И поэтому я был для тебя плохим Мастером и Доминантом. Грейнджер приподняла бровь в безмолвном вопросе. Он печально кивнул ей. – С тех пор, как... Ну... с тех пор, как мы впервые переспали в твоей квартире… может быть, даже до этого, если быть с тобой абсолютно честным, у меня появились чувства к тебе, которые выходят далеко за рамки обычных… договоренностей такого рода. За все годы, что я тренировал нижних, я никогда не чувствовал себя так, как сейчас, когда я с тобой... Гермиона села немного прямее, так что теперь она смотрела прямо ему в глаза. И снова этот взгляд, что был ранее вечером – полный преданности, доверия, и, да, теперь, когда он позволил себе поверить в это… любви. – Гермиона, если ты позволишь, я хочу узнать, к чему могут привести наши отношения, если мы больше не будем ограничены нашим контрактом на обучение. При его словах на ее лице промелькнула обида. – Значит, ты просто хочешь продлить контракт? – спросила она, явно расстроенная этим предложением. Снейп сразу же осознал, что сформулировал свою мысль неудачно. – Нет! Я имею в виду, да, но я также хотел бы встречаться с тобой, Гермиона. Я хочу пригласить тебя куда-нибудь поужинать. Я хочу узнать тебя получше. Гулять с тобой на выходных... – Снейп посмотрел вниз, чувствуя себя более уязвимым, чем когда-либо прежде. – Я хочу узнать Роуз поближе. – он чувствовал, как краснеют его уши. Ведьма разразилась новым приступом рыданий при его последнем признании. Это был не совсем тот ответ, на который он надеялся. Снейп снова поднял голову. И как только он это сделал, Гермиона схватила его лицо и прижалась губами к его губам во влажном поцелуе. – О, Северус. Ты невыносимый, приводящий в бешенство мужчина! Я хочу этого от тебя уже несколько месяцев. Но я думала... после нашего первого раза... то есть, ты заставил меня думать, что ты не чувствуешь того же, что я чувствую к тебе. Боги, он был идиотом. – Я... я лгал, Гермиона. Тебе... Саймону… Да всем! Больше всего самому себе. Я хотел тебя. Но не посмел… ну, а что насчет тебя? Казалось, тебя все устраивало потом... – он сам слышал молящие нотки в своем голосе, пытаясь оправдать собственные ошибки, перейдя в наступление. Она уткнулась головой в его шею и зарычала от разочарования. Затем, через мгновение, она снова подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. – О, Северус… Я защищала себя… и Розу. – тихо сказала она. Он действительно не заслуживал называть себя Доминантом. Хороший доминант должен быть проницательным и понимающим, чтобы иметь возможность читать подтекст: то, что заключено внутри. Когда Грейнджер произнесла эти слова вслух, теперь все казалось ясным, как божий день. Зачем ей рисковать собой с ним, когда у нее на кону было гораздо больше, чем у него? Особенно после того, как он сбежал от нее, как трус, при первой же возможности заняться с ней чем-то настоящим? – И... – продолжила она, – я буду продолжать защищать ее… – прошептала она, хотя ее голос слегка дрогнул. Он почувствовал, как его тревога возвращается вместе с едва уловимой переменой в ее тоне. – Если ты серьезно относишься к этому, Северус… ты должен действительно хотеть этого. Я не хочу впускать тебя в свою жизнь... в жизнь моей дочери, если ты собираешься снова сбежать, когда не сможешь с этим справиться или в тот момент, когда все станет трудным или неоднозначным. Воспитание ребенка – это утомительно, это большой стресс. Я почти все время вымотана. Я всегда буду опаздывать на какие-то мероприятия. Я буду перегруженной работой матерью-одиночкой, которую ты встретил в пабе, гораздо чаще, чем идеальной нижней, которая тебя здесь обслуживает… Она очаровательно покраснела. Северус хотел поцеловать ее. Чтобы успокоить ее. Конечно, он хотел этого. Он хотел все. Он хотел ее всю... мать, заместителя Министра, богиню. Он просто думал, что не заслуживает ее. Снейп наклонился, чтобы показать ей, как сильно он ее хочет, но она отстранилась, заставив его почувствовать неловкость момента и глубокую уязвимость. – Я уже пережила наихудшее в сердечных делах. Если для тебя это несерьезно, Северус, тогда отпусти меня сейчас, пока ты не причинил мне еще большую боль. Или, не дай бог, ты причинишь боль Розе, сбегая из ее жизни. Затем она встала, в ее глазах, полных слез, было выражение решительной силы и властолюбия. – Я хочу, чтобы ты подумал об этом. Я не хочу, чтобы это было из-за ревности к Саймону. Или чтобы удержать меня от какого-то другого Доминанта. Если ты хочешь быть со мной, это должно быть потому, что ты готов принять все, что приходит со мной. Все это. Снейп стоял там молча, его мозг все еще переваривал то, что она выложила перед ним. Северус стоял и просто смотрел, как она развернулась и вышла из комнаты, а он был не в силах остановить ее.