Losing Control/Потерять контроль

Глава 7 Так вот каково это: находиться под проклятием Империус? Гермиона никогда по-настоящему не испытывала на себе действие непростительного проклятия, кроме того раза на четвертом курсе, когда самозванец Грюм заставил ее выполнить пируэт, во время которого она подвернула лодыжку. Но из всего, что Гарри рассказал ей о проклятии, это, вероятно, было очень похоже на то, когда она подчинялась своему Мастеру. На сессиях она чувствовала бесконечное блаженство. Прекрасное, опьяняющее, сводящее с ума, вызывающее оргазм, теплое чувство. Даже когда Гермиона отдала полный контроль мужчине, который когда-то в равной степени пугал и интриговал ее, она, как ни странно, почувствовала себя свободнее, чем когда-либо: никаких ссор на работе, или изнуряющего чувства обязанности представлять всех магглорожденных, или сокрушительной ответственности или страха подвести свою драгоценную дочь, или неуверенности, или сомнений. В этих стенах ее Мастер заботился о ней. Он был настроен на ее потребности и желания. Одним движением пальца он заставлял ее тело трепетать в сексуальном предвкушении. Его голос был одновременно греховно эротичным и размеренным – он успокаивал ее, но в то же время вдохновлял на смелость. Пробовать что-то новое. Чтобы чувствовать больше. Почувствовать его язык между своих бедер. Его руки сжимали ее задницу. Его дыхание на ее шее, когда он прижимал ее к себе. И в обмен на это прекрасное чувство она не хотела ничего более, нежели доставить удовольствие этому мужчине. Господину... Она стонала снова и снова, словно в молитве. Но затем, как только ей казалось, что ее унесет в пьянящие дали от ощущений, настойчивый голосок на заднем фоне пробивал эту дымку. Он говорил, что все это было неправильно, не по-настоящему. «На самом деле он тебя не хочет...» – говорил он, – «Он готовит тебя для других, он бросит тебя…» И ее сердце разобьется вновь. – Все в порядке, родная? Иди сюда, – скомандовал Мастер, возвращая ее к настоящему. Не желая ослушаться, она соскользнула с дивана и поползла к нему. Но когда она приблизилась на несколько шагов к его длинным, манящим ногам, мерзкий голосок вернулся в полную силу. Пока она пыталась выровнять дыхание, воспоминания о последних шести месяцах проносились перед ее мысленным взором в мучительной последовательности. ***** Шесть месяцев назад До их встречи в маггловском пабе Гермиона была не уверена, что ее бывший жестокий профессор сильно изменился со времен войны; хотя, конечно, она заметила, насколько привлекательнее он стал. С того момента, как она увидела его в «Ониксе», она поняла, почему Луна хотела, чтобы именно Снейп поработал с ней. Он был смуглым, задумчивым, таинственным и излучал чувственную энергию, которая сразу же захватила ее. Она была не единственной, кто подметил это: почти все сабы в зале, даже те, кто играл с другими, продолжали украдкой поглядывать на человека в углу. Несмотря на заверения Луны, что Снейп был бы заинтересован в ее обучении, Гермиона чувствовала себя особенно неуверенно, особенно после совсем недавнего развода с Роном, который едва прикасался к ней в течение двух лет их брака. Сможет ли этот брутально сексуальный мужчина разглядеть за неуклюжей девочкой-подростком с кривыми зубами и вьющимися волосами женщину, которой она стала за семь лет, прошедших после войны? Самый первый вечер в пабе развеял ее опасения по поводу бывшего учителя. И хотя в нем можно было видеть всплески прежней жестокости, особенно в момент, когда она опоздала, заявившись всклокоченная и неопрятная, он все равно проявил чудеса терпения и понимания, оказавшись удивительно проницательным. Встретить человека, который интуитивно понимал, что она имеет в виду, после бесконечных попыток объяснить Гарри и Рону, что «один плюс один будет два», было огромным облегчением. Если бы она сказала Рону, что опоздала, потому что «у нее были дела», он бы пожал плечами и заказал пинту. Северус, напротив, попросил ее честно рассказать о ее опоздании, сразу поняв, что она что-то скрывает. И когда она озвучила настоящую причину, получила не жестокий, саркастический ответ, а лишь искреннее сочувствие и уважение, к ее положению. Рассказать ему правду о Розе и трудностях совместного воспитания было странно освобождающим опытом для женщины, привыкшей молчать о своих трудностях. Вернувшись в клуб в свою первую субботу, она чувствовала себя гораздо увереннее. Гермиона надела блузку на пуговицах и юбку до колен, как Северус и просил по смс накануне вечером, она потратила дополнительное время на приготовления: удалила все нежелательные волосы, нанесла лосьон на все тело и замаскировала не только свои боевые шрамы, но и растяжки и дополнительные ямочки на теле после родов. Северус попросил ее присоединиться к нему в отдельной комнате, которую он зарезервировал в «Ониксе» на вечер. Мысль о том, чтобы остаться наедине со своим бывшим профессором, заставляла ее нервничать, но в основном она испытывала облегчение, зная, что она выставит себя дурой только перед тем, кто уже видел ее в самом неловком положении. Когда Гермиона вошла в странную блестящую комнату, Мастер зелий сидел на мягком стуле, широко расставив ноги. Она подавила страх, который был уже готов поглотить ее целиком. Ее колени начали дрожать, а дыхание участилось. Что она должна была делать? Должна ли она была.... обслужить его? По словам Рона, у нее никогда не получалось это хорошо. Одна эта мысль заставила ее покраснеть. Северус же продолжал молча сидеть напротив, одной рукой облокотившись о подлокотник кресла, другой – отбивая ритм по бедру. В его глазах читался легкий интерес. В остальном – не было ни намека на то, что он чувствовал. Внезапно в комнате стало невыносимо жарко. Гермиона почувствовала, как пот медленно стекает по ее спине и между грудей. Ей показалось, что где-то на заднем плане действительно тикали часы, или это было лишь ее воображение? Почему он ничего не говорил? Что она должна делать? Была ли ее юбка слишком длинной? Черт возьми, ей следовало посоветоваться с Луной насчёт своего наряда перед тем, как прийти. В конце концов, она больше ни секунды не могла выносить напряженную тишину или мчащийся поезд в своем сознании. – Что я должна делать... э-м-м... сэр? Северус не торопился с ответом. Сначала он мучительно медленно скрестил ноги. Затем он, казалось, пару секунд теребил какую-то невидимую нитку на своих хорошо сшитых брюках. Гермиона уже собиралась снова открыть рот, чтобы спросить, но он поднял руку. – Ты должна делать все, о чем я тебя попрошу. И я не помню, чтобы позволял тебе говорить, сучка. Сучка? Реально? Из всех гребаных прозвищ, которые он мог ей дать, он выбрал «сучка»? Она должна была злиться на бесчеловечное обращение, которое он выбрал для нее. Она была независимой, сильной, современной женщиной. Та самая Гермиона Грейнджер. Не слабачка, которая жеманничает с мужчинами. И определенно не сучка какого-то мужчины! Так почему же она находила это обращение таким чертовски сексуальным? Оно затрагивало более глубинную, первобытную часть ее мозга. Она хотела быть хорошей для него. Искала его одобрения. Хотела произвести на него впечатление. Ублажить его. Внезапно в ее сознании вспыхнул образ того, как он гладит ее по волосам и называет «хорошей девочкой»… Нет! О чем она думала? Она была сильной женщиной! Северус, должно быть, почувствовал битву, бушующую в ее перегруженном мозгу. Сжалившись над ней, он встал: – На колени, сучка, – сказал он спокойным, но твердым голосом. Прежде чем Гермиона успела обдумать команду, она почувствовала, что ее колени подгибаются и ударяются об пол. Она была удивлена, почувствовав смягчающие чары, которые он наколдовал безпалочковой магией. Грейнджер была в равной степени тронута его заботой и впечатлена магическим мастерством. На свете было немного ведьм или волшебников, которые могли бы так легко творить магию такого уровня. Она хотела знать, как он это делал. – Теперь, сучка, положи руки на бедра, ладонями вверх. Не сутулься, но и не застывай неподвижно, чтобы не болели спина и плечи. Слегка приподними грудь. Держи голову высоко, но смотри вниз. И, наконец, слегка раздвинь бедра, расставив ноги так, чтобы они образовали идеальную букву «V». Ты можешь сделать это для меня, сучка? Гермиона кивнула головой и попыталась следовать многочисленным указаниям, которые он только что озвучил. Чтобы правильно раздвинуть ноги, ей пришлось неловко высоко задрать юбку, предоставив бывшему учителю безграничный обзор на ее киску, обтянутую кружевами; она была рада, что удалила все нежелательные волосы. Гермиона выпрямила спину, а затем несколько раз приподняла грудь и опустила ее, пока не приняла удобную позу. Краем глаза она увидела высокую фигуру Снейпа, кружащего вокруг нее, как хищная птица, оценивая ее взглядом. Ей потребовалось все самообладание, которым она обладала, чтобы не ерзать и не пытаться прикрыться под таким пристальным взглядом. – Мы начинаем, и каждый раз, когда я спрошу, мне будет нужно твое устное согласие, нижняя. Предлагаю использовать цветовую систему, о которой мы говорили в пабе. Понятно? – Да, сэр, – нервно ответила она, прикусив губу. Он на мгновение нахмурился. «О боже, он недоволен», – подумала она. Ее беспокойство снова усилилось, когда она мысленно оценила свою позу и взгляд. Может быть, она сделала это неправильно? – Нижняя, могу ли я прикоснуться к твоему лицу? – его тон был очень серьезным. – Да, сэр… О боже, что он собирался делать? Тревога из-за того, что она не знала, чем вызвала его неудовольствие, сводила ее с ума. Она была почти в слезах, когда он придвинулся к ней ближе, не сводя с нее глаз. Снейп наклонился и взял в ладони ее дрожащий подбородок, поводя ее лицом из стороны в сторону, как будто осматривая ее. Прежде чем она смогла понять, что он делает, большим пальцем Северус медленно провел по губам, раскрывая их, нежно поглаживая красную, нежную часть плоти. Это было... неожиданно… и горячо… Места, где он прикасался к ней, становились теплыми. Гермиона смутилась, потому что почувствовала, как между ее ног образуется влага. Они едва касались друг друга, а она уже была возбуждена больше, чем когда-либо с предыдущими любовниками, которых, по общему признанию, было немного. Луна не лгала о сексуальном мастерстве Снейпа. – Не кусай больше губы, сучка. Только я могу это делать. Тебе лучше поскорее избавиться от этой привычки. Скажи мне, какой сейчас цвет? – Зеленый, сэр! Ей не хотелось, чтобы это прозвучало так чертовски нетерпеливо. Но вместо того, чтобы высмеять ее за обычную роль чрезмерно увлеченной ученицы, Снейп лишь одобрительно усмехнулся в ответ на ее рвение. Она почувствовала себя безмерно довольной его ответом. – Хорошая девочка. Теперь я хотел бы попросить тебя снять все чары. Никогда не накладывай их во время наших сессий, я ясно выразился? Гермиона удивленно подняла глаза. Как он узнал? Никто никогда не замечал ее чары. Она гордилась тем, как хорошо они сочетались с ее кожей. – Да, сэр. – на этот раз ее голос звучал гораздо тише. Ей никогда не нравилось, когда ее ругали, особенно учитель. – И раз уж мы об этом заговорили, запомни: ты не какая-нибудь жеманная школьница. Ты – красивая взрослая женщина, нижняя. И я не хочу, чтобы ты сбривала волосы на лобке. Это тебе не к лицу. Мне больше нравятся завитки… – сказал он своим глубоким соблазнительным голосом, слегка касаясь ее головы одной рукой, а другую держа всего в нескольких дюймах от ее затылка – достаточно близко, чтобы она могла чувствовать тепло его руки, но на самом деле не прикасаясь. Гермиона так испугалась, что забыла, как дышать. **** (Месяц спустя) Где, черт возьми, был Рон? Роза все еще горела. И этот кашель! Боги, это было так ужасно. Бедная маленькая Рози. Гермиона дала ей последнее зелье от кашля час назад. Она посмотрела на часы на стене. Подождите. Нет. Было уже семь вечера? Это означало, что она дала его ей четыре часа назад! Почему Рон не берет чертову трубку? В любом случае, он должен был прийти и забрать ее сегодня после работы, его очередь, не так ли? Все расплывалось. Гермиона встала выйти на кухню, чтобы снова найти свой телефон. Почему комната кружилась? Она, должно быть, устала. Прошлой ночью она вообще не спала, большую часть времени Роуз кашляла. Или, может быть, она была голодна. Она вообще ела сегодня? Как только эта последняя мысль промелькнула в ее затуманенном сознании, она опрокинула кофейный столик, ударившись ребром об острый угол. – Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, – громко закричала она, потирая ушибленные ребра. Затем она увидела выражение тревоги на больном лице Розы из-за яркой вспышки гнева ее матери и сделала успокаивающий вдох. – Не волнуйся, Рози, – сказала она, храбрясь. «Брось, Гермиона», – мысленно упрекнула она себя. «Ты взрослая женщина. Героиня войны. Ты не позволишь какой-то глупой инфекции... или журнальному столику победить тебя». В этот момент ее рациональный мозг включился. Пришло время отправиться в больницу Святого Мунго. К сожалению, когда она пошла за своей сумкой, то снова упала. Теперь ее колени стукались друг о друга, а руки дрожали. Было так холодно. Она знала, что это из-за лихорадки, но сейчас у нее не было времени разбираться с этим. Роза нуждалась в ней. Гермиона попыталась призвать сумку, но ее магия, казалось, полностью истощилась вместе с энергией. Она медленно подползла к Розе. Дыхание ее дочери стало таким затрудненным, и каждый раз, когда она кашляла и хрипела, сердце Гермионы разбивалось. Она смутно помнила, как ее мать говорила ей, что пар может помочь открыть легкие человека. И поэтому, собрав последние остатки сил, которыми она обладала, она встала и осторожно направилась в ванную, бережно прижимая дочь к груди. Включив теплую воду, она шагнула под струи воды, не потрудившись снять с них одежду, а затем со всей дури рухнула на колени. Не в силах снова встать, она просто села, позволяя пару накапливаться вокруг них двоих. По прошествии, как ей показалось, нескольких часов, Роуз начала дышать легче и перестала кашлять. И затем, сквозь свой лихорадочный туман, она услышала... его. Как она могла спутать этот голос с чьим-то другим? За последний месяц он стал постоянным саундтреком ее фантазий. – Северус? – смущенно спросила она. У нее были галлюцинации? Но прежде чем она окончательно поверила в то, что ей это всего лишь кажется, ее Мастер оказался рядом с выражением крайней озабоченности на лице. Он действительно был здесь! Слова срывались с ее губ, но она не понимала, что говорит. Затем она услышала: «Можно мне?» Он наклонился к ней, прося о чем-то... о чем именно? Что она должна была сделать? Неужели она забыла свои позы? Он протягивал к ней руки. Они были не в клубе. Он был здесь. В ее ванной, прося забрать Роуз. Чтобы помочь ей с Розой. Роза!!! Ее больной ребенок нуждался в помощи. И она доверяла Северусу. Она передала ему самого важного человека в своей жизни. Когда он снял Розу с ее груди, она почувствовала, как с ее измученных плеч свалился огромный груз. Они больше не были одни. Северус позаботится о них. За последний месяц он уже доказал ей, что он внимательный, заботливый, красивый, сексуальный, сильный мужчина. Идеальный отец, подумала она, проваливаясь в забытье. ****** (Четыре дня спустя) – Ну, я, конечно, своими словами скажу, но он назвал это ошибкой, оставил мне противозачаточное зелье и ушел так быстро, как мог, после единственного самого интенсивного, эротического сексуального опыта моей жизни, – Гермиона попыталась осветить события прошедшей среды, потягивая «Кровавую Мэри». Встречаться в маггловских заведениях было одним из условий, чтобы Драко мог присоединиться к ее воскресным бранчам с Луной после его удивительно искренних извинений перед ней в клубе несколько недель назад. К его чести, бывший Пожиратель Смерти ухватился за эту идею мертвой хваткой, искренне желая доказать свою дружбу женщине, над которой когда-то издевался. Новизна употребления алкогольных напитков в этих маггловских барах также способствовала скорейшей интеграции. Гермионе потребовалось все ее гриффиндорское мужество, чтобы рассказать Драко и Луне о довольно-таки смущающем происшествии в ее квартире с Северусом ранее на этой неделе. Первый месяц обучения у Снейпа дал ей возможность осознать, что склонность держать все свои чувства при себе отталкивала тех, кто любил ее. – О боже. О чем только думал Северус? – сказала Луна, обменявшись нервными взглядами с Драко, который избегал что-либо говорить, делая большой глоток Кровавой Мэри. – Что? Почему вы двое ведете себя так загадочно? Я сделала что-то не так? Ты можешь объяснить мне... – она старалась, чтобы в ее голосе не звучало отчаяние. Вздохнув, Драко медленно добавил в свой напиток сок стебля сельдерея. – Гермиона, ты не сделала ничего плохого... Он... что ж, Снейп значительно все испортил, переспав с тобой за пределами клуба, особенно после такой эмоционально насыщенной ночи. – Да, это почти дословно то, что он мне сказал. Но мой вопрос в том, почему это все испортило? Разве мы не работали над тем, чтобы… – Гермиона одними губами произнесла слово «секс», чтобы соседний столик их не услышал. – Я предполагаю, что рано или поздно это должно было произойти в течение наших сессий. – Она покраснела от того, как смело они обсуждали секс с ее бывшим учителем. Все это невероятно смущало ее, и, честно говоря, ей все еще было больно от того, что произошло в ее квартире. И чем больше она думала об этом, тем больнее становилось. – Ну, давай скажем так: Северус считается отличным вариантом в качестве Обучающего Доминанта для саб-новичков именно потому, что он никогда не теряет контроль. Просто никогда. За семь лет, что он работает в «Ониксе», я ни разу не видел, чтобы он терял контроль во время сессии или увлекался. И, ну... – Драко прервал свое объяснение. – Что «ну»? – Гермиона больше не могла сдерживать раздражение в своем тоне. Луна взяла ее за руку и начала надавливать на кожу между большим и указательным пальцами. Боги, это было приятно. Ее подруга действительно была экспертом по тактильному удовольствию. Неудивительно, что люди стекались к леди Лакси в клуб. – Ну, Гермиона, это значит, что что-то в тебе заставило его потерять контроль тем утром. Конечно, это могли бы быть рэкспурты... – серьезно предложила ее подруга, глядя на Драко в поисках подтверждения. Драко громко фыркнул и отпил еще немного. – Да, что-то в этом роде... – ответил он с озадаченной усмешкой. Гермиона не знала, что и думать о таком мнении своих друзей. Означало ли это, что Северуса Снейпа действительно влекло к ней помимо их обычных встреч в клубе? Или это было нечто большее? И чего она хотела? Она развелась с Роном всего восемь месяцев назад – после четырех лет брака и целой жизни вместе в качестве друзей. Хотя, честно говоря, они практически жили порознь еще за восемь месяцев до развода и были совершенно несчастны вместе, а секс отсутствовал как вид, по крайней мере, за два года до этого. Роза была результатом последнего, ужасно слабого момента перед тем, как Рон переехал жить к Гарри и Джинни. Когда месяц спустя они узнали, что она беременна, он согласился вернуться на роды и первый месяц помогать матери и ребенку, прежде чем оформить развод. Все это было очень по-взрослому. Удивительно, но это так. Но с другой стороны, они медленно отдалялись друг от друга в течение многих лет, даже если они все еще любили друг друга как друзья. И что теперь? Неужели у нее начали появляться чувства к мужчине, с которым у нее была непростая, запутанная история? Могли ли они развиться всего за месяц? Или интенсивность их сессий в клубе затуманила ее рассудок? Северус уже и так помог ей испытать столько, сколько ей никогда не приходилось испытывать: ни физически, ни в сексуальном плане, ни в эмоциональном – и все это за их короткое время вместе. Или, возможно, все было намного проще. Он протянул ей руку помощи в трудную минуту, и теперь, возможно, она принимала свое чувство благодарности за нечто большее? Или, может быть, ее растущее одиночество и неуверенность в себе после развода наконец-то добили ее, и она просто наслаждалась вниманием чувственного, красивого мужчины? И потом… сам секс. Боги, то, что он говорил ей тогда, перед тем как кончить – ничего более Гермиона так страстно не желала. Грейнджер покраснела, просто подумав об этом сейчас. Его слова взывали к чему-то первобытному внутри нее. Гермиона глубоко и искренне желала наполниться его семенем, принадлежать ему, чтобы он обладал ею; она хотела выносить его ребенка. Когда Снейп приложился к ее груди, она почти мгновенно испытала оргазм. В отличие от Рона, Северус находил привлекательными материнские аспекты ее тела. Он желал ее такую, его это заводило. Он неоднократно говорил ей в клубе, каким красивым было ее тело после рождения ребенка, и убеждал ее не скрывать этого. И то самое утро в ее квартире подтвердило то, на что намекали его постоянные (непризнанные) эрекции в клубе в течение нескольких недель. Она посмотрела на своих друзей, которые, казалось, просвечивали ее рентгеном. На лице Луны была мечтательная, но понимающая улыбка. Драко прищурил глаза, как будто пытался разгадать загадку. – Ну, это уже неважно. Он обещал, что это больше не повторится, – Гермиона попыталась отвести глаза от их чрезмерно понимающих взглядов. ****** (Два месяца спустя) – Сучка, позиция смирения, – приказал он своим самым шелковистым баритоном. Гермиона немедленно отреагировала, опустившись лицом на пол, вытянув руки над головой и приподняв задницу вверх, обнажив украшенную драгоценными камнями пробку между ягодицами. Не было и следа былой неуверенности в себе и в своем теле. Мастер просил – она с радостью давала. Сегодня вечером он мучил ее по ощущениям уже несколько дней, заставляя принимать разные позы, используя свою палочку, палец и даже рот, чтобы подразнить ее. Подводя ее к краю пропасти, а затем отступая. К четвертому разу она начала умолять сквозь слезы. Когда Снейп наконец позволил ей испытать оргазм, она выдала сквирт в первый раз в своей жизни. Однако вместо того, чтобы смущаться, Гермиона почувствовала такое удовлетворение, как никогда. Все казалось потрясающим. То есть до тех пор, пока мерзкий голосок в ее голове не вернулся. «Не по-настоящему. Это все не по-настоящему», – напомнил он ей. После встречи с друзьями она вернулась к сессиям с Северусом, полная решимости вернуть все так, как было до «инцидента в квартире», как она теперь называла это в своей голове. Хотя Гермиона знала, что испытывает что-то к Снейпу, она также была уверена, что на данном этапе не может позволить себе рисковать своим сердцем. Не как двадцатишестилетняя, недавно разведенная, магглорожденная мать-одиночка. Гермиона не могла вести себя как глупая одурманенная школьница, влюбленная в профессора, который сбежал от нее сразу же после их самого первого раза, когда они оба потеряли бдительность. Она также должна была думать о Розе. Она не могла волочиться за мужчиной, который бы не любил бы их обоих. Поэтому она держала все свои чувства к этому мужчине под контролем. Запертыми на семь замков. Если бы он захотел с ней чего-то большего, ему пришлось бы самому приложить усилия. Вовлечься. Потерять контроль. С этой мыслью в сердце, Гермиона продолжила свои сессии с Северусом каждую субботу и среду. В «Ониксе» она полностью подчинялась ему в течение двух или трех часов, которые они проводили там, полная решимости узнать все, что могла, во время их сцен, играя роль идеальной сабы в строгих рамках клуба. Ей особенно нравилось время после их сессий, когда она сидела у него на коленях, и они говорили обо всем, от солнечной энергии до исцеляющих заклинаний, в то время как он гладил ее по волосам или растирал ее саднящие руки или спину. На эти краткие мгновения она позволила своему сердцу надеяться, что такая близость уступит место чему-то большему. Но Снейп никогда не срывался. Он продолжал играть роль ее Господина. Он сохранял свои щиты, несмотря на то, что велел ей опустить свои. В те несколько ночей, когда она не приходила в «Оникс» и была свободна от обязанностей по Розе, Гермиона начала ходить на свидания, в основном с магглами, или же тусоваться с друзьями, Драко и Луной. Однако до сих пор все эти встречи не закончились ничем особо значимым, но она гордилась собой за то, что пыталась. Помогало и то, что Северус расширил их сексуальный репертуар в стенах клуба, так что, по крайней мере, ее сексуальные потребности удовлетворялись – на каком-то уровне. Теперь почти каждый раз, когда они с Северусом играли, она могла предвкушать оргазм (или несколько), особенно когда они пробовали что-то новое или это проверяло ее болевой порог. За последние три месяца она стала чувствовать себя более комфортно, будучи связанной и подвешенной, так как Северус часто использовал свой рот и пальцы, чтобы довести ее до оргазма, пока она долгое время находилась в фиксированном положении. Ей также нравились игры с дыханием – когда он обхватывал своими сильными руками ее горло и входил в нее сзади, пробуждая в ней глубокое желание быть наполненной им, понести от него. Гермиона молча молилась, чтобы он еще хотя бы раз кончил в нее в момент страсти, чтобы заполнил ее полностью, или самозабвенно приложился к ее груди без тени стыда. Однако Снейп отказывал ей именно в том, чего она сейчас жаждала больше всего на свете. Снова и снова. И это сводило с ума. Из-за этих отказов Гермиона обнаружила, что страстно желает его другими, казалось бы, развратными способами. К ее собственному удивлению, ей понравилось глотать его сперму, особенно после глубокого проникновения или когда он трахал ее в рот до тех пор, пока каждая часть ее лица не болела от усилий. Ей нравилось ощущение его горячего семени, струящегося в ее горло, часто потому, что это означало, что на самые короткие мгновения чрезмерно дисциплинированный мужчина отдавался удовольствию с ней. Она дорожила этими несколькими секундами откровенности с его стороны. Сегодняшний вечер ничем не отличался. Продолжая парить в своем посторгазмическом коконе, уткнувшись лицом в пол и задрав задницу вверх, она почувствовала, как он подошел к ней сзади, оценивающе потирая руками изгибы ее поясницы и ягодиц. – Моя драгоценная девочка. Так хороша для меня, – пропел он. Гермиона чувствовала, как все ее тело отзывается на его прикосновения и словесные утверждения. Легкая влажность между ее ног, которая была несколько минут назад, снова превратилась в водопад. – И такая отзывчивая, – прорычал ее Господин, протягивая руку между ног и касаясь складок. Ее сердцебиение участилось, когда Снейп положил левую руку ей на живот и поставил ее на колени, словно защищая ее лоно от всего мира. Каждый раз, когда он прикасался к ней в таком бессознательно защитном жесте, это разбивало ее собственную решимость. Но она будет бороться с желанием действовать в соответствии со своими желаниями. – Все в порядке, сучка... расслабься. Я держу тебя... – прошептал он ей на ухо. О, если бы только это было правдой. ***** И вот оно настало. Их последний раз вместе. Каждый шаг, который она делала к нему на четвереньках, казалось, ускорял их расставание. «Дыши», – напомнила она себе. – «Прямо как он тебя и учил. Вдох на пять, задержка, выдох. Краем глаза она заметила, как двое ее блондинистых друзей уставились на Северуса. Они знали. Они знали, что ее чувства к Хозяину только усилились за последние несколько месяцев. Они знали, как она изо всех сил старалась создать эмоциональное разделение между их сессиями и своими чувствами к раздражающе контролируемому, эмоционально отстраненному мужчине. Чтобы разделить. Чтобы сохранять жесткий контроль над собой. Но они также знали, что она боялась этого момента в течение нескольких недель. Их присутствие здесь сегодня вечером и их праведный гнев от ее имени немного оградили ее от боли, которая обещала настигнуть ее, если она позволит это – они были ее патронусами из плоти и крови. Саймон тоже был здесь. Луна рано сказала ей, что немецкий Мастер заинтересован в том, чтобы поиграть с ней после того, как закончится ее контракт с Северусом. Она всегда считала этого мужчину красивым и обаятельным, когда встречала его на вечеринках Луны на протяжении многих лет, хотя до развода понятия не имела, что он владелец кинк-клуба. Гермиона всегда подозревала, что он был немного влюблен в нее. Это, конечно, ей очень льстило, особенно учитывая, что ее собственный брак с Роном разваливался. Когда она приняла решение стать членом его клуба, она поначалу приветствовала интерес немца к ней. Но по мере того, как проходили месяцы, она все меньше радовалась его растущему вниманию, желая вместо этого, чтобы ее преследовал мужчина, сидящий напротив нее. Она повернулась обратно к своему удручающе сдержанному Хозяину. Казалось, у него вообще не было никакой эмоциональной реакции на их неминуемое расставание. Жестокий ублюдок. – Хозяин, – тихо прошептала она, стараясь, чтобы ее голос не звучал раздраженно или вызывающе, хотя гнев клокотал в ней. Он погладил ее по волосам. – Ты знаешь, что делать, сучка. – Гермиона кивнула головой, затем принялась расстегивать пуговицы на его брюках. Осторожно она высвободила его пульсирующий член и присела на корточки, чтобы найти лучший ракурс. Боги, как она любила его член. Ей никогда не нравилось ублажать других мужчин таким образом. Но она обнаружила, что с ним – пристрастилась делать это. Ее узкие трусики уже промокли насквозь. Но дело было не в ее потребностях. Ей нужно было сосредоточиться. Это был ее последний шанс. Ее последний шанс заставить его отпустить свой сводящий с ума контроль и наконец отдаться ей. Тот факт, что у них была аудитория, только еще больше повышал ставки в этот момент. Гермиона начала с того, что мягко провела языком вверх и вниз по стенкам ствола, как ему и нравилось. Через несколько мгновений она подняла правую руку, чтобы погладить его яйца, зная, как это действует на него. Каждые несколько ударов она брала их в рот и тихо напевала, наблюдая, как его тело дрожит в ответ. Когда Снейп один раз похлопал ее по плечу, она широко открыла рот и втянула истекающую головку. Мерлин, ей нравилось, какой он на вкус. Грейнджер начала извиваться у него между ног, пытаясь найти хоть какое-то трение для своей ноющей киски. На мгновение она почувствовала, как его тело откликается на ее очевидное желание. А потом он снова похлопал ее по плечу. Кивнув головой в знак подтверждения, она поправила подбородок, прежде чем снова успокоить дыхание. Затем она провела ртом по всей длине его длинного, толстого члена, пока ее нос не коснулся волос на его животе. Ей пришлось бороться со своим рвотным рефлексом, чтобы удержать его так глубоко. Все, что она услышала, это внезапный вдох ее Хозяина и почувствовала, как слегка напряглись мышцы его бедер. Он боролся с желанием отпустить контроль. Она точно знала. Она любила этот момент больше всего. Всякий раз, когда она делала ему глубокий минет с отработанной легкостью, это казалось маленькой победой в их извращенной игре власти. – Вот так, моя прекрасная сучка… возьми меня всего, – промолвил он своим глубоким голосом – тем, о котором она мечтала во время ночных мастурбаций. – Покажи Господам и Госпожам в зале, какая ты хорошая сучка… Она не могла сдержать растущий румянец на своих щеках. Будь он проклят. Слегка наклонившись, он нежно положил руки по бокам ее лица, лаская нежную кожу за ушами - своими прикосновениями уговаривая ее посмотреть ему в глаза, пока она продолжала глубоко брать его в рот. Пожалуйста, учитель, безмолвно молила она глазами. Пожалуйста, отпусти контроль. Иди ко мне. Откройся мне. Возьми меня всю. На мгновение она увидела вспышку. Легчайшая дрожь, намек на понимание в его вдумчивых, наблюдательных, обсидиановых глазах. Момент молчаливого согласия. Но потом этот момент был упущен. Очарование разрушено. – Хорошая девочка. В колено-преклонную, сучка, – проговорил он, выходя из нее. Его тон был холодным и отстраненным. Он даже не кончил ей в рот. Гермиона думала, что от разочарования и обиды может сорваться. Северус вел себя так, как будто все это действительно было просто шоу для присутствующих Доминантов и Доминантрикс. Как будто все это было ненастоящим. Когда она отвернулась от него, несколько злых слез непрошено скатились по ее щекам. Гермиона надеялась, что ее волосы и тускло освещенная комната скроют ее лицо от зрителей. Ее колени начали дрожать, когда она пыталась сохранять полную неподвижность, даже несмотря на то, что слезы продолжали литься. Он не потерял контроль. А теперь? Они расстанутся, как будто последние шесть месяцев не имели значения. В клубе они будут проходить мимо друг друга как просто знакомые. Как едва знакомые люди на улице, как тогда, когда она столкнулась с ним в Косом переулке больше недели назад. Вежливые незнакомцы. Она услышала кашель, вернувший ее внимание к настоящему моменту. Она быстро вытерла слезы с лица. Теперь, когда он ясно выразил свои намерения, все, чего она хотела, это поскорее покончить с этим проклятым делом. К черту все это. Не прошло и секунды, как Северус присел перед ней на корточки с кляпом и веревками, о которых они договорились ранее, в руках. Ей хотелось смотреть куда угодно, только не в его глаза. – Ты в порядке, нижняя? – тихо спросил он. Что она вообще могла сказать? Ее авантюра не выгорела; он не потерял контроль. Он не хотел ее. Он готовился отпустить ее. Она тихо кивнула, стараясь сдержать слезы. – Тебе нужно, чтобы я остановился? Просто скажи мне «красный», и я остановлюсь. «Нет», – с горечью подумала она. Она не хотела, чтобы все это прекращалось. Но то, чего она хотела, черт возьми, не имело значения, не так ли? Она покачала головой из стороны в сторону. Ее ноздри слегка раздувались от гнева и разочарования. – Хорошо, тогда, родная, открой рот, – сказал он с особой заботой в голосе. Он нежно помассировал ей челюсть, прежде чем засунуть кляп в рот и закрепить его на затылке. – Помни о наших сигналах руками. Один палец для замедления. Кулак для остановки. Кивни, если ты все еще в порядке, милая? – она снова послушно кивнула. Тренировка в течение шести месяцев давала о себе знать, Гермиона не могла преодолеть ее или отказаться, несмотря на чувство предательства, которое испытывала глядя на Снейпа. Северус задержался еще на мгновение, с любовью лаская ее лицо, заглядывая в глаза. Когда он наклонился и поцеловал ее в щеку, она почувствовала только горечь от его покровительственной привязанности. Будь ты проклят, Северус. После этого ее мозг перестал воспринимать окружающее или даже то, что с ней происходило. Это было не то блаженство, которое она обычно испытывала, подчиняясь ему. Вместо этого она почувствовала полное оцепенение, когда Северус начал обматывать веревку вокруг ее тела. Ее разум и тело, казалось, оторвались от окружающего, когда он потянул ее в стоячее положение. Все, что осталось, – это холодное ничто. Она смутно слышала, как он что-то сказал, и прежде чем она поняла, что происходит, Саймон приблизился к ней. Вот и все. Этот трус позволил ей уйти. – Можно мне прикоснуться к тебе, нижняя? – Саймон наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. Гермиона молча кивнула. Какое это имело значение сейчас? Но затем Мастер начал водить пальцами вверх и вниз по ее телу, начиная с позвоночника, а затем по шее. Он двигался вверх и вниз по ее рукам. Каждое место, к которому он прикасался, ощущалось как осколок льда, заставляя ее плоть покрываться мурашками. Все это казалось неправильным. Он был неправильным. Вся эта ситуация была чертовски неправильной. Она посмотрела на своего Хозяина. Разве он не видел, что она этого не хотела? Немец не прикасался к ней так, как это делал ее Хозяин. То, как она хотела, чтобы к ней прикасались. Неужели он просто собирался стоять там и позволить этому случиться?! – Упс, – усмехнулся Мастер Саймон. На мгновение смутившись, она посмотрела вниз и увидела, что из ее груди вытекает молоко, как это часто бывало на сессии. Она услышала несколько смешков от теперь уже безликой аудитории. Ей хотелось плакать от стыда и смущения, связанной, с кляпом во рту и истекающей молоком, как корова, на потеху другим. Ну все. С нее было достаточно. Гермиона собиралась сжать кулак, чтобы закончить сцену, когда услышала: – Красный!