Начало: Одна Боль

Эту ночь она все же провела отвратительно. Во-первых, не спала. Во-вторых, всю ночь вылизывала раны, надеясь хоть немного избавить их от грязи, которая появилась у неё всего за одно прекрасное путешествие благодаря людям. В-третьих, её глубокая рана на подушке лапы ещё полночи кровоточила, и она будет заживать пару дней точно. Ещё и тело гудит от боли. Чудесно, и это только начало! Тот кот... Всё ещё липким воспоминанием мелькает в её разуме. Неужели он кого-то потерял? Ей бы хотелось вернуться в тот миг, взять себя в лапы и подойти к нему и утешить его. Рассказать о своей боли, о том, что она его понимает. О том, что он не одинок на этом свете... Что-то хрустнуло. Надломилось, есть какое-то тихое желание оплакать потерю незнакомца вместе с ним. Подоконник, окно, что иронично, отсутствует, и вот она здесь. Тут нет асфальта, только мягкая трава, множество листьев и очень-очень свежий воздух. Тут пахнет туманом, и лёгкий иней укрыл всё вокруг. Однако, подойдя к этой могиле, её встретил сюрприз: она пуста. Её рыли во время дождя, что видно по уже застывшей и слегка снежной земле, а также следам когтей, чётких и хаотично-порядочных. Она маленькая, и самое главное.... тут не пахнет смертью. Она пуста. Пора сбегать. Теперь эта могила её пугает, а не вызывает сочувствие. И она просто ушла, вернулась в дом, но и из него она быстро ушла. Слишком... жутко. Честно, Пятнышка не знает, что делать. Она всю жизнь росла у людей, привыкла получать еду в миску и не более. Охотиться не умеет, защищаться — тоже. Судя по тому, что она видела, этот город забытый, и в нём не живут люди. Ночью она слышала шорохи, рычания и даже пару кошачьих криков. Значит, тут есть кто-то из её рода, но и есть хищники... Она тут умрёт меньше чем за неделю. Никакого оптимизма, никакой надежды. Спасёт её прекрасную такую только какое-то чудо, которое произойдёт только разве что в бреду! С другой стороны, почему бы ей не насладиться последними днями, пока её не сожрёт кто побольше или пока она не согнётся от голода. А что, неплохое решение, хотя бы насладиться этими моментами, хотя бы в этот раз... Её пробрало. Как там её близкие? Она не подумала о них... Точнее близкая, сестра. Каждый раз она вспоминает её с восторгом, прозвали в честь её чёрной полоски от начала шеи и до самого конца спины, не переходя на хвост. Она помнит её от и до. Теперь её пробрала тоска, захотелось реветь, плакать, умереть и биться в истерике. Но в то же грустное мгновение расцветает надежда: у неё всё хорошо. Она точно лучше живёт, мама всегда говорила, что Полоску будут любить больше, хотя бы одно её пророчество сбылось. Самое грустное и отвратительное. И вновь окружающий мир привлек её внимание. Осторожный иней укрыл всё вокруг: каждую железяку, каждую травинку и каждую деревяшку. Когда выдыхаешь, появляется пар из пасти. Мир выглядит волшебно, словно он очистился, словно мир снова стал добрым, милым и вновь ласковым. Не было ничего, не было смерти, не было того бассейна, не было потери, не было ненависти. Душа застыла, не в силах куда-то двигаться, восхищалась и зачарованно смотрела на всё вокруг неё. Облака были такие нежные, мягкие и казались самыми заботливыми на целой земле, словно бы улыбались. Кажется, она зависла, но она взаправду не может отвернуться от этой красоты, даже боль в теле начала проходить. Прохладный ветерок, кажется, остужал нутро, меня и душу. Словно убаюкивал: нет желания злиться, только смотреть на небеса и наслаждать, даже если шея слегка устала. Всё же пришлось оторваться от красот мира, и взгляд тут же зацепился за большого, мощного кота. Он был покрыт парой шрамов, один виднелся на ноге. Он был светло-серый, его глаза смотрели на небо, сама радужка была зелёная, почему-то хочется сравнить её с листвой дуба. Но ещё и был узор, синий, он расходился нелепыми кругами на его глазах, сравнение с листвой никуда не исчезло. Кот не опускал глаз, ничего не говорил, он смотрел, как она до этого, на небо, смотрим дальше. Почему-то он кажется ей смутно знакомым. Сейчас его поза показывала расслабление, блаженство. Он выглядит словно зачарованный этими пейзажами, хотя она его понимает. Его шерсть даже слегка покрыта инеем, вот почему светло-серым ей кажется. Незнакомец тоже опустил голову, посмотрел ей в глаза. Его тихие, спокойные и даже выглядящие когда-то счастливыми глаза тут же потухли, зрачки сузились и выглядели напряжённо, даже смущённо? Сердце сжалось, даже слегка затрепетало. Мир затих, оставшись только в этом взаимном рассматривании друг друга. Никто ничего из них не говорит, не делает. Когти он не выпустил, отчего, если честно, она выдохнула. Кажется, даже слишком, он медленно начал идти куда-то в бок. Бросив на неё последний взгляд, незнакомец убежал. — Что это было? И кто? — вполголоса, чтобы не привлекать к себе ещё большего внимания, сказала кошка. Этот незнакомец не напал, но и будто сам её испугался. Странно, ей казалось, что первая встреченная душа тут же убьёт её, дай только повод и шанс, а может, даже и без них. Шерсть неприятно ощетинилась от холода, всё же она была короткошёрстная, и потому такой холод — не самая приятная погода. Слегка окоченевшие лапы передвинулись, давая возможность идти. Правая от холода слегка меньше чувствуется — это хорошо, даже легче ходить. Нос тоже подзамёрз, как в принципе и кончики ушей. Она нашла ещё один домик, где, конечно, ничего съестного не было, только мох, размоченные книги, старое просыревшее кресло. Классика. Только здесь была ещё печь, а там даже было видно пепел — удивили. За поиски здесь днём она не нашла ничего, абсолютно, ни труп, ни мышь — ничего. Даже грустно как-то, с другой стороны, и без того пустые улицы и дома и абсолютная тишина давили. Она даже не шутит: в городе тишина, здесь полностью ничего не звучит. Она не слышит лай собак, не слышит пение птиц, не слышит копошение мышей, не слышит воя волков, не слышит крики котов. Здесь словно вакуум, словно отсюда высосали всю жизнь, она прозвала бы это место Тишиной. Она так и провела здесь оставшийся день, в поисках еды, может, даже воды. В поисках хоть чего-то и кого-то. Пусто. Теперь место начало пугать, здесь тихо, оттого и становится жутко, ведь даже её сильный слух тут не поможет. Теперь ей перестало быть всё равно, ей не плевать. Здесь точно что-то не так, кажется, будто бы за ней кто-то наблюдает. Словно за Пятнышкой кто-то явственно следит, и с весьма не добрыми намерениями. Кошка принюхалась. Начала разбирать и анализировать каждый запах. Гниль, дерево, сырость, мох и... Сердце остановилось, лапы подкосились, и, кажется, её сейчас порвут. Запах метки, это чья-то территория... Может, того кота, запах его она не запомнила, но предположения были. Однако ей и правда не показалось, это была не ложь. Она на мушке, и сейчас её разорвут на клочья, прямо сейчас. Пятнышка стала осторожно оборачиваться вокруг своей оси, стараясь хотя бы увидеть своего противника, хотя бы что-то. Тело дрожало от страха и ужаса. Ей казалось, что за ней наблюдает всё, что есть здесь, сейчас порвёт её. Каждый объект внушал страх и холодок. Глаза метались по всему помещению, стараясь найти, срочно найти этого кота. Нутро застыло, совсем. Она встретилась глаза в глаза с врагом. Какой-то чёрный кот с почти белыми глазами, его морда ненормально скалилась. Он жутко улыбался, смотря прямо на неё. Она почувствовала самое страшное. Кровь. От него несло гнилью и кровью. Это вовсе не от дерева несло чем-то остро-гнилым, а от него. Он жрёт своих сородичей! Она не помнила, что произошло, но эта фигура двинулась, ещё безумнее скалясь на неё. Медленно, тихо крадясь к ней. Это был сигнал, и кошка выбежала как можно быстрее на улицу. Как можно скорее и быстрее. Лапы неслись со всей скоростью, куда-то быстрее и дальше от него! Дома проносились и смешивались в одну кучу. Мир несёт и её. Сзади, словно ветром, принесло ещё больше запах гнили. Её лапы сводило от холода и боли, они дрожали и начинали её всё больше не слушать, отключаясь. Тело было уставшее, болело, и было голодно. Мир вокруг плыл и расходился, чтобы снова сойтись. Уже ничего не видно, и в этом была ошибка. Лапа подвернулась, обожглась волной боли, и побег прекратился. Она просто сжалась в комок слёз и страха, стараясь не смотреть на жуткого кота. На гниль, на кровь. Сердце вот-вот остановится, умрёт в небытие, кричать не хватает смелости. Гниль подобралась прямо к ней и нависает. Даже если она побежит снова, то не сможет, её поймают. Она слышала скрипучее хихиканье над собой, чувствует, как на плечо надавили, всё с большей силой вжимая в землю. Чувствует, как в неё впиваются когти, как мучительно медленно проходят по её плечу. Он от неё оторвал совсем малый кусок, но кровь уже шла водопадом. Тело трясло, и она натурально ревёт навзрыд, хочется жить, убежать, но её уже пригвоздили и просто вжали в пыльную дорогу. Она слышит, как тот довольно чавкает её малым куском. Раздалось рычание с какого-то другого бока, тело ещё сильнее затрясло. Ещё один, её разорвут на куски. Раненое плечо болит, горит, и она уже чувствует дыхание на своей плоти. — Убирайся с моей территории, — раздался над ней голос. Басовый, безумно серьёзный и злой. Она не может уйти, не позволяют, её придавило тонной просто, по её меркам, тем чёрным котом. Её пожиратель противно, словно то самое стекло, затрещал: — Моя добыча! Я её уже поймал, но если ты так возжелаешь, то я уйду с твоей территории со СВОЕЙ ДОБЫЧЕЙ, — она почувствовала дыхание на своем загривке и всхлипнула. Но её так и не взяли, видимо, противник кота-гнили закрыл лапой то место, куда потянулись. — Она на моей территории! — кажется, он издал рычание, и тут же стало легче. Она смогла задышать, но услышала звук драки, рвущейся плоти и недовольных вскриков. Пятнышка на секунду открыла глаза, и сердце окончательно пропустило удары, замерло, не в силах двинуться. Она признала незнакомца: тот самый, с которым она смотрела на небо. Сейчас он явно лидировал в битве. Оба были ранеными, но её почти убийца явно проигрывает. Слабый и тощий, он сейчас пригромоздит к земле. Послышался хруст, резкий и неожиданный. Глаза кота потухли, и из них ушла жизнь. А потом серый противник впился ему в глотку, разрывая плоть. Теперь чёрный кот-каннибал лежал изуродаванный, мерзкий и противный. Но теперь её пугал другой. Серый кот посмотрел на неё — кажется, её пробьёт ещё большая истерика. Такой злой и колючий, сейчас он убил его, а теперь сам сожрет её. Он двинулся в её сторону, его окровавленная от битвы пасть не выражала ничего, только безразличие. — Не подходи! УЙДИ! — вскочив от страха, ещё пока хоть немного живой, не жгущей огнем лапой она ему пригрозила, выпустив когти. От таких резких движений она только обратно упала на землю, раздирая едва зажившие раны, она шипела и рычала на него в истерическом припадке. Кот замер. Словно он слушается её, его глаза прозрели, стали в одно мгновение слегка ошарашенными, но в них отразилось понимание. Он не стал ничего делать, только поверхностно вытер пасть, придавая себе более миролюбивый вид. Это ни на йоту её не угомонило, но хотя бы сделало его менее пугающим. Между нами образовалась тишина, в её сторону посмотрели с сочувствием, осматривали её, но не трогали. Он снова начал подходить, но медленнее, очень медленнее. Пят сразу подобралась, стараясь встать в позу, чтобы хотя бы смочь драться, но он и не шёл к ней. Нет, он осторожно скрёб мох с какой-то деревяшки. Пробив лапой лёд из какой-то более-менее чистой, надеясь, лужи, набрал воды. К ней вновь повернулись. Теперь он выглядит совсем не угрожающе, даже очень миролюбиво. Незнакомец молчит, смотрит на неё глазами, но она не может понять, что он хочет ей передать. Сил давать сопротивления окончательно не осталось, поэтому она просто рухнула на землю бездушной куколкой. Пусть делает что хочет. Видимо, этот сигнал он разобрал. Потому как все так же осторожно подошёл к ней, положив на свежую рану на плече этот мох. Её пробило дрожью и огнём, но, честно, сил кричать не осталось. Это единственное и последнее, на что хватило её. Далее серый кошара отошёл к трупу. Послышался звук копания земли. Отлично, позаботился, теперь её заживо похоронит, какой он добрый. Куда я попала. Однако этого не произошло, и похоронил он своего мёртвого противника. — ... — хотелось хоть что-то сказать, произнести и хотя бы, наверное, поблагодарить его. Слова не шли, сил не было, и, честно, она едва-едва сейчас держится, скоро совсем в обморок упадёт. Её жжёт, кажется, изнутри, все старые раны, которые за ночь ещё смогли хоть как-то зажить, снова открылись и кровоточили, отчего разодранный бок, на котором она и лежала, стал горячий и влажный. Подвергнутая лапа была не в состоянии двигаться, только если когти выпускать. Подушки лап, что до этого были и так не в лучшем состоянии, находились в совсем омерзительном, она, наверное, теперь выглядит, будто её собака пожевала. Спаситель вновь на неё обернулся, вновь глядя. Его глаза пробирали сочувствием и тревогой — кажется, она выглядит так, словно вот-вот умрёт, то ли от ран, то ли от чего-то хлеще. В глазах уже начинает темнеть. Неужели сейчас настала ночь? Но ведь ещё совсем недавно было утро, она пролежала весь день и не заметила этого? Ладно... Может... Поспать? Да, сон всегда помогает ей, да и она устала от бега и попытки в драку. Она совсем не умеет драться. Интересно, как там Полоска, а Джим? Они, наверное, скучают по ней, они ведь будут скучать? Ну ничего, у Полы все хорошо, это главное, а Джим... С Джимом они, видимо, скоро увидятся. Ничего, скоро. Осталось совсем чуть-чуть, немного. Разум совсем начал ускользать. Цепляться за хоть какие-то мысли в надежде оставаться в сознании и в живых не выходит, её время пришло? Так рано? Мир стал доносится так далеко, так глухо. Совсем ничего нет. Последним, что она услышала, был тяжёлый вздох кого-то. * * * Кот смотрел на котёнка с минуты, прежде чем пришло осознание. Обморок. Нет, она не умерла, это радует, хотя она и выглядит, как будто по ней прошлись чем-то, но все же она будет жить. Выбора у него нет, видимо, придётся её взять и выходить, ибо в этой части никого нет, и потому, если он оставит её тут, то, скорее всего, она помрёт. — Брух... Тяжело мне будет. Ненавижу проблемы, — и всё из-за какого-то каннибала, который решил на неё устроить охоту. Падаль, выбрал себе в противники домашнюю кошку. Тоже мне, показатель. На деле слабее юной ветки оказался. Кошка лежала неподвижно, потрёпанная и израненная. Словно играющие котята не поделили и потрепали мышь. Вину брать на душу не хотелось, но и проблем тоже... Тяжёлый выбор, и её можно обрадовать, он упал в пользу неё.