Начало: Одна Боль

Резкий неожиданный вздох, вскок, и она бы врезалась в потолок, но чья-то мягкая лапа спасла от очередного ранения. В темноте не удаётся разглядеть, что происходит, в принципе она не понимает, что происходит вокруг неё. Дыхание рваное, и ей страшно. — Угомонись и ляг обратно, — строго приказали откуда-то из пространства, она не посмела ослушаться. Она осторожно легла на свой вроде здоровый бок, а тем временем смутно знакомый голос продолжил: — Ты проспала до глубокой ночи, радуйся, я тебя подлатал. А теперь пару вопросов. — Вопросов? — голос дрогнул и даже задрожал, её будут пытать? Её допросят, а потом сожрут? — Да. Первый вопрос, кто ты? — будь у неё силы, она бы засмеялась, но сейчас у неё ни сил, ни юмора нет. Странный он, но ладно. — Кошка. — Это очевидно. Я спрашиваю о личности. — ... — у него всё в порядке с головой? — Я котёнок, домашний. Попала сюда два дня назад, была ранена и едва не съедена каким-то чудаком. Я просто домашняя, бывшая домашняя, которая оказалась здесь. Всё. — Выкинули? — Да. — ... — теперь уже кот молчал. Задумался о чём-то, нужно сбежать отсюда, уж не доверяет она никому здесь. Даже если он проявляет явное дружелюбие. Никому нельзя доверять, она убедилась на личном опыте множество раз, особенно старшим, особенно котам. Мама говорила, они плохие, на неё напал кот, значит, она была права. Взгляд в темноте начал проясняться, очевиднее становились формы и цвета, насколько, конечно, это возможно. Это был какой-то большой кот, голос она медленно, но всё же признала, тот самый серый кот. Зачем он её взял, почему подлатал, она не задаёт эти вопросы. Раны, судя по ощущениям, почти зажили, вывернутая лапа была возвращена на место и не болела совсем. Странно. Порезанный бок уже зажил, есть только шрам, а разодранный был покрыт чем-то мягким и пахнущим холодом, то самое плечо — тем же самым. Подушки так вообще почти зажили. Ран как не было! Странное всё вокруг, это он так её подлатал? Подожди, до глубокой ночи? Разве она не вечером убегала от него? Слишком много вопросов. Как многие раны могли зажить!? Что? Однако даже как-то паскудно жаль, что её не оставили помирать, она выжить-то тут не сможет, а тут её мучения продлились. Прекрасно. — Как себя чувствуешь? — тут же встрял вопрос кота среди её потока мыслей. — Отлично. — По тебе не скажешь. По крайней мере, когда солнце только заходило, — расцарапать бы твою морду... Но нельзя, агрессия на других — плохо, а на взрослых выходит боком. Поэтому Пят молча проглотила подкол, уже ненавижу тебя. Пару вопрос уже возникло у неё, поэтому, набрав в лёгкие побольше смелости, кошка решилась всё же сказать: — Я проспала весь день? — чёткого ответа она не услышала, но всё же что-то похожее на согласие он издал. Интересно, получится ли у неё взаправду сбежать? — За что ты убил того кота? — Он Каннибал, — почему-то ей показалось, что он что-то не говорил, будто бы... Впрочем, не важно, хочется узнать ещё. — Что плохого, что он ест таких, как я? — Да. Вопрос из разряда "что плохого в убийстве детей?", но если он ответит на вопрос, плевать. На неё обернулись, посмотрели как на умалишённую, но всё же объяснили: — Сожрал бы тебя, и всё. Даже если бы я его потрепал, но отпустил, он бы вернулся и, если не тебя, так меня бы загрыз. Таких приходится сразу, ведь следующей жертвой можешь стать ты сам. Поэтому и убил, а ты задаёшь слегка глупые вопросы для того, кого почти сожрали, — это было взаправду обидно, даже прошипела от его колкости. — Извини, погорячился. Настала её пора быть в шоке от того, что она услышала. Кажется, теперь она бросает на него взгляд, будто он больной, а ещё впервые кто-то из старших извинился перед ней. Так можно? — Я так понимаю, ты не умеешь охотиться и драться. — Спасибо, кэп, — съязвила кошка, на что лишь получила тихий смешок от кота. Опять, её он удивляет всё больше и больше, может, реально ненормальный? — Ладно. Полежи здесь и подлечись, решу, что с тобой делать, а сейчас я хочу спать, весь день над твоей тушей хлопотал, — он даже не шутил, буквально там же, где сидел, он лёг и мгновенно уснул. Она пролежала на месте по своим меркам минуты четыре, а может, пять, но после тихо встала. Раны, правда, не болели, это не был её глюк с пробуждения, спасибо ему. Она даже не чувствует голода. Даже знать не хочет, почему, но её явно накормили. Она вышла из убежища, потому откуда-то шёл холод. На улице и вправду была тьма, звёзды очень ярко светили и освещали всё, даже луна была здесь, тонким коготком, но была. Снаружи было очень холодно, безумно сильно морозило, и она почти сразу по своим меркам замёрзла. Однако не смеет возвращаться к тому коту. Что ж, начнём свое путешествие по-новому. * * * Он проснулся быстро, очень быстро. Утро только начало стучаться в этот мир, звёзды только погасли, но ещё была едва луна, белоснежно-бледная. Кот давно уже понял что она ушла, сон был у него чуткий до безумия. Останавливать её не стал, пусть идёт своей дорогой, да и сам уставший, но... Его смутило многое в этом котёнке, особенно её реакции и поведение. Для малышки она ведёт себя... слишком по-взрослому и слишком спокойно, особенно учитывая, что она домашняя. Это его пугало не на шутку, что же в её истории случилось, что она с абсолютным спокойствием так реагирует на это. Хотелось узнать и помочь, он ведь ей и правда не противник. Пусть она и кричала тогда, что, честно, почему-то сделало ему безумно больно. — Может, это шанс? — да.. Именно он, шанс исправить свой проступок, загладить свою вину и снять грех со своей души. В ней он видел его — того, кому не смог помочь. Если он постарается, если он приложит много сил, возможно... Он сможет исправить свою ошибку. Показалось, что рядом возник кот. Точь-в-точь как он сам, только его-то глаза ярко-голубые. Стало трудно дышать, как сложно понимать, что ОН — твоя совесть? Его тихий голос, сродни удару камня в глаз, прозвучал: "Помоги ей" Серый цвет, ещё серый цвет, серый цвет потемнее, посветлее, грязный, чистый! Она уже начинает беситься, с другой стороны, уйти отсюда она не может, там лес, в котором её точно сожрут как милую и никакой добрый кот ей не поможет. Так как она проспала до этого сутки, всю ночь она бродила как на иголках. Правда, найдя в одном из двухэтажном доме своеобразное убежище, успокоилась. После той встречи с гнилым котом она теперь постоянно обнюхивает пространство вокруг себя, дабы удостовериться, что ничего и никто ей не угрожает. Когда утро только начало входить в свои права, появилось чувство слежки, ничего сделать с этим она не могла. Пят искренне понимала, что это банальная паранойя из-за вчера. По крайней мере, она молилась, чтобы это была паранойя. К слову, лапы зажили! По крайней мере поверхностно. Теперь ходить на них было меньшей агонией, чем раньше, когда они были совсем-совсем в кровь. Порезанный бок и вправду зажил, аккуратный едва-едва заметный шрам на месте раны. Ладно, он был маленький, так что мог и за сутки зажить. Мох она убрала, оставив его только на плече, на самом деле, его было слишком больно убирать пока. Бок, что был разодран как это только возможно, был покрыт аккуратной коркой. Кровь больше не шла, а многие маленькие раны среди этих узорчатых ранений даже окончательно зажили. Только... Неужели многие её раны так быстро зажили? Странно. Внимание привлёк маленький домик, там был сад. Сад... Хочу туда! Я полностью свободна здесь, ведь так? И она взаправду пошла, сам домик уже давным-давно упал. Только кучка бревён и ничего больше, сад сам погиб, точнее, так казалось. Многие растения, которые тут были, если судить по клумбам и маленьким рисункам, что очевидно намекали на то, что здесь должно быть. Однако, если так подумать, тут зато есть другое. Одуванчики, яблони, кусты малины и маленькие кустики черники. Многие клумбы всё же развалились. Их захватили все дикие растения. Всех, увы, она поимённо не назовёт. Пятнышка взобралась на красиво расположенное дерево. Смотря на этот сад. Смотря с развалин чьего-то дома. Тишина, этот городок так мёртв. Снизу закричал какой-то мелкий кот, явно её возраста. Он был белый, с маленьким подобием кончиком хвоста. — Эй! Домашняя, убирайся, — после чего как-то злобно загоготал. Ладно, она ошиблась насчёт того, что городок мёртвый, он живой, что ей уже хочется злиться. Почему не может вернуться та самая тишина, покой, когда она смотрела на небо с тем котом. Ладно, нужно хотя бы попытаться защитить себя. Она ощетинилась, приподняла загривок, распушила хвост, выпустила когти. Стала выглядеть максимально угрожающе, насколько умеет и может. Сначала противник смотрел на неё кровожадным взглядом, полным радости и восторга. Конечно, он такую лёгкую добычу сожрёт, но позже посмотрел куда-то вниз. Его взгляд тут же стал испуганным, а сам он попятился, будто бы ему угрожал кот-гниль, словно ещё немного, и на него набросятся, разодрав глотку и свернув шею как тогда, когда её защищали. Казалось, эта картина длилась вечность, после чего нарушитель убежал, поджав обрубок своего хвоста. Уже её сердце испуганно заметалось, если сейчас не пустится наутёк, то, скорее всего, на неё нападут. Однако если сейчас бежать, то больше привлечет внимания, поэтому котёнок затаился, почти не дышал, стараясь услышать каждую травинку, пылинку, деревяшку. Услышать дуновение любого ветра, дыхание каждого дерева и услышать любой шорох. Она так простояла долго, безумно долго, но ничего не услышала. Не могло же того хулигана испугать ничего?! Он не мог испугаться пустоты. Но сколько бы она ни вслушивалась, сколько бы ни внюхивалась, ничего не слышно и не чуется. Ей уже хочется ободрать себе собственные уши и вырвать собственный нос за бесполезность. Уже хочется рычать от отчаяния. Кто-то в этой невидимой борьбе сдался. И это была не она. Выкатилась бутылка, точнее её часть, Пят уже хотела идти убегать, но после этого ничего не произошло, совершенно. Вновь настала эта гнетущая тишина, но ощущение слежки пропало... Да и спокойнее как-то стало. Словно бы уже что-то случилось, но не произошло ничего опасного. Это расслабило мышцы, окончательно уронив на поваленное дерево. Но что-то вынудило её уйти туда, в сам дом. Где был деревянный дом, где было светло, потому что он сломан везде, здесь нет хоть одного целого куска. Расслабься, Пят, просто смотри на этот прекрасный, чудный, пустой мир. Теперь вновь настала та тишина. Тот самый покой. Холодный ветер аккуратно гладит шерсть, убаюкивая и что-то напевая ей. Нежный иней покрывает всё вокруг неё. Кошка смотрит на небеса, вновь туда. Там всё так же много туч, но они какие-то добрые и мягкие, снова. Ей хочется улыбаться, хочется плакать от радости. Вот они — уют, покой и тишина. Самое главное — тишина, наверное, больше никто её не тронет. Слегка изнеможённая от бессонной ночи она засыпает, прямо здесь, буквально на самом видном месте, где на неё нападёт любой при желании. Но несмотря на это, было чувство, словно этого не случится, просто мысли, которые уже никогда не сбудутся, никогда не случатся. Будто кто-то защищает её покой. Нет чувства опасности. Только тишина, только холод и покой. Мысли уже провалились в бессвязный бред, она спала, но, кажется, могла ощутить всё вокруг себя, слышать всё вокруг себя, чувствовать вокруг себя. Нет желания торопиться, нет желания бежать. Смысл, сейчас это лишено смысла. Чувствуется тепло, словно кто-то рядом сел и осторожно греет её. Словно кто-то следит за тем, чтобы она не промёрзла до костей. Это тепло ещё больше убаюкивает, так спокойно... Она обратилась к слуху, все её нутро пронеслось по этой серой пустыне, прочувствовало каждый камешек, каждый осколок стекла, каждую деревяшку и биение сердца. Она обратилась к нюху, чувствует каждый запах в этом городке, чувствует сладкий запах смерти, чувствует лёгкий холод, чувствует лёгкий запах кого-то знакомого, чувствует деревья, мёртвые и живые. Чувствует небеса, всю их огромную мощь и то, как они давно лежат на её сейчас отдыхающих плечах. Она слышит, чувствует, ощущает весь этот мир, но не видит. Сна словно нет, но и есть. Что-то в голове шепчет: "Проснись". Такой до боли знакомый голос шепчет. Пятнышка подскочила, на улице был день во всей своей красе, сильный, мощный и тёплый. Мир вокруг прогрелся, иней спал, сказка ушла из-под её лап. Всё вокруг было тёплое, даже бок... Бок? Да, взаправду, её бок теплее, чем остальное тело, словно кто-то рядом с ней сидел и грел. Ещё и знакомый запах. Он уже выветрился, но казался ей знакомым. Но её взаправду никто не тронул, никто не поцарапал, не откусил кусок, ничего. Мир снова стал враждебным, снова стал злым и колючим, снова открыл свою пасть, готовый вот-вот сожрать. Обидно. Магия пропала, чувство покоя и радости — тоже. Снова... Всё снова плохо, больше нет ощущения, что ты настоящий котёнок... — Ты не можешь так веселиться, — прошептала она себе тихо-тихо, вставая с нагретой ею древесины. Снова драться против этого мира, снова быть одной. Как же я это... Ненавижу. Побег из этого домика совершается быстро, надо попробовать найти другое, здесь её уже нашли один раз, найдут и следующий. Нигде не дают покоя. Появилось чувство, что за ней наблюдают, почему-то в этот раз под этим было ощущение безопасности, словно кто-то оберегает её. Лапы гудят от прогулки, тело неприятно ломит, всё-таки спать на холоде — очень плохая была идея. Но всё же эта прогулка до другого места ей необходима, нужно сохранять спокойствие и найти место, где она уснёт, желательно навсегда, желательно не мучительно. Снова какой-то двухэтажный деревянный дом. Взбираясь по его упавшей балке, ведущей в разбитое окно, краем глаза замечает чью-то серую спину.