Начало: Одна Боль

— Так, Пят, есть теории, куда мы идём? — радостно, на бодрячке спрашивает Серый, будто ему правда не всё равно. Её не обманешь. — Не знаю. — Ну чего ты. Давай, я уверен, ты близка к ответу! — её наполняет раздражение. Большое раздражение! Он и так после её истерики перестал её нормально обучать, словно она хрупкая и сломается от любого шороха в свою сторону! Так ещё и начал так любезничать, тот факт, что я плакалась тебе, ещё не значит, что я к тебе привязалась! И хэй! Достал! — Давай, я уверен. Я уже упоминал. — Я не знаю, — чего он вообще приклеился. Бесит. Почему он не может как раньше придерживаться нейтралитета? Почему притворяется, что есть до меня дело? Раньше был льдинка, а сейчас будто я его дочь! Ненавижу. — Да ладно, я уве- — ОТСТАНЬ! — вырвалось безумной агрессией на Серу. Он завис, его глаза отражали удивление, а потом некую грусть. Он замолчал, отвернулся и начал идти в том направлении, куда шли изначально. Тело застыло. Прожгло огнём, болезненным и стягивающим изнутри. Словно её тело самопоглащается. Уйдёт? Правда уйдёт? О нет. Тупая! Тупая! Тупая! Зачем ты ни за что накричала на него! Кажется, она сейчас заплачет, тело начало трясти, бить дрожью из тоски и боли. Вот чёрт. Только начало всё налаживаться, а она всё испортила! Может, я заслужила умереть от лап того кота? Лучше бы меня сожрал Кот-Гниль! — Ты идёшь? — взгляд устремляется на кота. Он всё ещё здесь? Не ушёл? Его голова повёрнута в её сторону, вполоборота. Смотрит с сочувствием и пониманием даже каким-то. Серый смотрит на неё, не моргая, окончательно повернув в её сторону голову. Смотря своими зелёными глазами на неё. Тишина, между ними глубинная тишина. Вздох кота, и Пят зажмурилась от страха. Сейчас ударит. Уже слышит шаги в свою сторону, перекусит глотку! Скажет, что ненавидит и что она полное разочарование, что он сожалеет о своих потраченных часах на неё, что жалеет, что взял под свою опеку. Что ненавидит, что она испортила его жизнь. Что лучше бы она сдохла заместо Джима, что лучше бы сдохла она и Джим, ведь Полоска и то лучше неё! Что Пола заслуживает жить, а она подохнет, как свинья. Когти вцепились в землю как можно глубже, чтобы выдержать его удары и оскорбления, но она заслуживает! Заслуживает получить по морде! — Всё хорошо, я не злюсь, — голова слегка потяжелела, Серый приложил подбородок к её макушке. — Пойдём. Снова стало лёгко, хотя маленькое послевкусие негатива осталось, но она послушно пошла. Он... Не ударил? Её не стали бить, кричать и оскорблять? Он не поступил как Лайла? Ну или Лайна, без разницы. Между ними была тишина. Пейзаж сменялся. Если ранее здесь были отсыревшие деревянные домики с небольшой зеленью подле или на них самих, то сейчас дома остались где-то позади них, стало легче дышать, ведь пыли было всё меньше и меньше. Теперь только зелень и слегка мокрые лапы из-за росы. Послышалось журчание, маленькое и тихое, едва слышное, что забавно. Ведь её внимание этот звук привлёк сразу. — Мы пришли. — Где.. Где мы? — неуверенно, слегка дрожа голосом, проговорила Пят. Негатив нескольких прошлых минут не отпустил, всё ещё неприятно покалывая её. — Это речка, откуда лучше всего пить. В городе из-за Бешенства и водных ловушек небезопасно. — Водных ловушек? — Ямы, в которых за долгое время собралась вода, из них невозможно выбраться самостоятельно. Они склизкие внутри, и поэтому сложно выбраться, а ещё молись, чтобы во время твоего попадания, тебе фортануло и тебя нашёл кто-то адекватный, который поможет выбраться. Дальше как-то она поплыла, морально. Какой-то туман и дымка в мозгу, не дающие всё до конца понять и осознать. Разум куда-то уплывал, но получалось держать себя в руках. Незаметно для неё они начали возвращаться обратно. Вновь эта пыль, отсыревшая древесина, к лапам неприятно липла грязь и глина. Но что-то было не так, резко разум навострился, стал чётким и ровным, как стрела. Запах, чужой и опасный. Послышалось шуршание и клич, из лёгких выбился воздух. Но быстро подскочив, стараясь просто хотя бы разглядеть противника, ничего не вышло: в затылок Пят резко вцепились, роняя на землю вновь. Ещё бы чуть-чуть, и кошка лишилась бы глаза, но, сгруппировавшись, осколок стекла прошёлся лишь немногим выше глаза. Боль неприятно прожгла и волнами прошлась по телу, она порвала в каком-то смысле бровь. Кровь заливает правый глаз, теперь у неё очень мало шансов на победу. — Хэй! Я поймал малявку! — У меня так же, — отчеканилось от Серого. Пятнышка лишь посмотрела налево. Белый в чёрную крапинку кот лишь лежал под Серым, без возможности двигаться, его потрёпанная и поцарапанная до крови морда выражала гнев. Но и сам "победитель" не был цел: тяжело и рвано дышал, нет кусочка уха, плечо расцарапано до мяса, и маленькой струйкой с него стекает на землю кровь. Нижняя челюсть тоже поцарапана. Кот в принципе ранен не меньше своего врага. Настала тишина, гулкая и бьющая в уши. — Я убью твою дочь! — А я твоего дружка! — настало молчание, напряжённое. Одно движение, и будет два трупа. У Серого сейчас остановится сердце за Пятно. Его душа прямо сейчас готова сорваться и убить того, из-за кого у неё кровь над глазом, но отпускать своего противника — плохая идея. Они просто убьют малышку и его самого в придачу, и никто не сможет защитить её. Паника, сейчас у него только паника, что делать? Если он убьёт врага, то останется без кошки, если двинется — тоже. Но и отпускать этот рыжий в полосу кот не собирается: понимает, что его друга убьют. Святое правило: никому не верь, даже если клянутся в честности. Как же сейчас Серый метается! Если бы не кошка, он бы сразу убил противника, убил бы обоих! Но жизнь кошки в опасности, и если он убьёт врага, то убьют и его "дочь", как выразился полосатый противник. Он держал Пятнышку, и любые попытки что-то сделать равнялись её смерти, ведь он сжимал её глотку. Пятнышке же пришла неожиданная идея. Из-за стресса вспомнилась фраза из телепередачи Николь: "Опоссумы при опасности начинают притворяться мёртвыми, так хищник теряет к ним интерес", да и сама хозяйка рассказывала о том, что в некоторых случаях люди тоже могут притворяться мёртвыми. Так что... Что, если притвориться мёртвой? Дать шанс Серому сыграть? Тишина, никто не двигается, никто даже, кажется, не дышит. Но что-то переломилось в этой ситуации, потеря? — Что... Что ты сделал? — голос Серы дрогнул, затих. Ему не кажется? Это ведь просто так кажется, да?! — Ой... Кажется, я задушил твою дочурку! — с тихим злым смехом отозвалось от рыжего полосатого врага. И вправду: кошка лежала неподвижно, бока не вздымались. Она затихла. — Кажется, Стен победил. А теперь отпусти моего друга Эрика. — Ты... — Что я? Убил твою дочурку? Ну-ну, ещё детей заведёшь, — рычание над Пят, и становится легко, шипение и крик. Недовольные и злые, даже нет, яростные и полные ненависти. Чьё-то дыхание над ухом, кажется, он о чём-то догадывается, как она поняла, это Эрик? Удар по тому, где ей казалось, был противник, и она услышала шипение. Вскочив и открыв глаза, она видит, что белый кот прижимает лапу к глазу. — Мелкая тварь — едва сдерживая свой гнев, проговорил белый крапчатый кот. Он убрал лапу, и кошка увидела опухший и налитый кровью глаз, сильно же она вмазала. — Я убью тебя, заставлю его смотреть на твою смерть. Противник бы победил, но она вцепилась ему в области около глаз, и они оба замерли. Одно движение — он будет слепым до конца жизни. Резкий вскрик, и всё затихло, Пят аккуратно смотрит в бок от себя: рыжий кот повержен, лежит и едва-едва дышит, на нём то тут, то там пятна крови. Множество ран, что она даже не понимает, где что. — Уходи. И своего Эрика забирай! — ярость. Она слышит безумную ярость, гнев и... Горе? Он плачет? Он о ком-то тоскует? Она жива! Со мной всё в порядке!! Серый едва заметно, но плачет, если приглядеться, то это видно. Стен, он же рыжий кошара, встаёт и поворачивает голову в их с Пят сторону. Глаза кота выражали удивление, а потом... — Пят! — Сера, словно молния, устремился к ней, кошке остаётся лишь отпустить крапчатого кота, царапнув его по носу, просто чтобы знал. Её противник отпрянул, под недовольное шипение, и ушёл к своему союзнику, что-то бурча. — Ты... Ахах! Ты жива! Ещё никогда так крепко её не сжимали, настолько крепко, что он её сломает пополам! Серушка лишь что-то радостно шепчет, едва получается разобрать. — Мн.. Мне... Не- — её мгновенно отпустили, она задышала. — Оооо... Дышать! Двое их врагов что-то прошипели и начали уходить, Стен опирался на своего друга Эрика. Битва окончена, все живы и никто не погиб. Но что-то было не так. Взгляд кошки вернулся к Серому: расцарапанный, израненный. Он тяжёло, поверхностно дышит, его тело трясёт, и взгляд становится всё более и более мутным. — Серый? — Я в порядке, милая, — и он упал, неловко и неуклюже. Всё ещё тяжело дыша. Его бока слабо поднимались, слабо вообще двигались. Он упал так, словно сейчас заснёт, но это смотрелось как-то странно, неестественно жутко! — Эй! Эй! Если это "я в порядке", то я человек! — кошка подбежала к нему, осматривая и пытаясь понять, что происходит. — Всё хорошо. Всё отлично, — мир в глазах кота темнеет, словно он умирает. Умирает? Он оканчивает свою жизнь? Ох... Кто же позаботится о Пятнышке? — Всё хорошо, Пятнышка. Ты теперь в безопасности, ты можешь быть спокойна, моя милая. Всё хорошо, ты в порядке, это главное... — А ты? А как же ты? — в панике металась Пятно, паникуя и чувствуя, как закричит от боли, и не важно, от физической или моральной. Ох. Так жаль. Ему жаль, наверное, он плохой отец, но... Она в порядке, она в безопасности, так что умираю я без сожаления. В глазах медленно темнеет, почти полная тьма настигает мои глаза. — Серый! Эй, отвечай! — сердце Пят сейчас умрёт от страха, он уже пару секунд как не отвечает. — Сера? Он совершенно затих, закрыл глаза, едва заметно улыбался. Он не отвечает. — Серый... Эй... Не уходи, слышишь? — он легонько толкнула его в бок, надеясь, что он встанет, скажет, что это шутка. Но он лежал, так же неподвижно. Глаза щиплет, трудно разглядеть объекты, они плывут и преобразовываются в другие формы. — Сераааа! — она пихнула в бок снова, более упрямо и дерзко. Но он снова не встал, нос щиплет. — Вставай! Её заполняет всё, тело тяжёлое, казалось, огромное чувство. Она сейчас разорвётся изнутри! — Я обещаю быть хорошей кошечкой! Или дочерью, как хочешь! Только встань! Но он всё ещё лежит. Мертвецом. — Эй! Ты сегодня со мной говорил, давай потом сходим к речке?? Или, может, в центр города? Может... Може... — голос сорвался, слёзы. Она уже не может сдерживать слёзы, ей хочется кричать от боли, и впервые у неё хватает смелости хотя бы просто говорить: — Если ты встанешь, то я обещаю больше не кричать, обещаю слушаться, обещаю больше не быть такой холодной... Это такое осознание... Было так же с Джимом, он умер. Умер так же на её глазах... Теперь есть только выжженная пустыня понимания. Хочется отмотать время назад, да хоть на утро. И не ссориться! Отмотать назад, в самую первую встречу, сразу подойти, спросить, представиться. Попросить помощи, поддержку. Спросить обо всём на свете! Почему утром на траве капли росы, хотя не было дождя? Почему какие-то звёзды яркие, а какие-то бледные? Почему ветер порой поёт? Что такое любовь? Что такое семья? Где край земли? Попросить рассказать всё-всё о мире! И- — Сказки... Все взрослые всегда знают сказки... А мама никогда не рассказывала сказки. Она просто легла под боком Серого, он лежал безжизненной кучей. — Эй. Если ты проснёшься, я обещаю быть самой хорошей кошечкой, — как можно крепче, впитывая тепло кота, прижалась Пятнышка. Стараясь запомнить каждую шерстинку, хотя ей так не хочется прощаться. Она не хочет терять его, как Джима. Дыхание, слабое и тихое. Стой. Дыхание? Кошка подскочила, испуганно и не веря, а затем снова прижалась, и... Дыхание, слабое и тихое. — Ты меня не бросил? — будто не веря, словно он может ответить, проговорила кошка. Её пробила дрожь, какая-то радостная дрожь. — Аха, Серааа! И её вновь пробило на слёзы, осталось, осталось только помочь ему! Он проснётся, и она его обнимет! Ему ведь нравятся обнимашки? Но сначала нужно в безопасность... Убежище! И надо раны закрыть! В голове яркими картинками всплывает, как ему помочь, что сделать, как сделать, чтобы ему было легче. С трудом, словно она почти сейчас сломается, ей удалось перетащить кота в то место, где они спят. Потом она быстро-быстро нашла мох и заклеила все эти раны, конечно же, смочив мхи водой! Её переполняет счастье, пусть и очернённое ситуацией. — Я буду заботиться о тебе, пока ты не проснёшься... Я обещаю быть самой-самой хорошей доченькой на всём свете! Обещаю, ты своё обещание не нарушил. Вечер, он медленно наступил и укрывал весь мир вокруг неё. Сейчас она снова одна против всего мира вокруг неё, но она готова сражаться с каждым, кто посмеет сделать Серому больно.