Начало: Одна Боль

Низко, так низко светит солнце. Нежный розовый свет мягко освещает мир, даря покой и утешение. Всё вокруг ещё спит, мягкой пеленой сна окутано. Белая шерсть, словно снег, мелькнула около убежища. Быстрыми скачками и маленькими прыжками кошка бежит подальше оттуда, далеко от дома. Её маленькое тельце мелькает то тут, то там, как ведение. Лес. Мягкими лучами солнце пробивается через деревья, рваными полосами расходясь, словно небесный свет порезали на кусочки. Снова мелькает белая шерсть, с чёрными, как тьма, пятнами на спине. Под ногами аккуратно хрустят листья, лапы мокнут, и кусочки травы липнут к ним. Прохлада заставляет немного поёжиться. Хруст камешков, аккуратный каменистый берег, и перед ней открывается тихая и спокойная речушка. Пятнышка аккуратно окунула туда мох, не выпуская его из пасти. Он наполняется водой, слегка размокает и неприятно горчит из-за жидкости, земли и пыли. Неприятный голосок начал шептать оскорбление, но кошка не обращает внимания. Сейчас не до него. Пора обратно. И кошка исчезла, словно её и никогда не было на берегу реки. Она бежит, разрывая свои лёгкие, но так аккуратно, словно боялась потревожить мир вокруг себя. Будто бы боится разбудить окружающих раньше времени. Запах листьев не только бьёт в нос, но и ведёт её. Пыль, ей нужен запах пыли, и она находит его, быстро убегая в нужном направлении. Лес уходит, медленно начинает редеть. Сначала появился грунт, а потом асфальт. И возник первый домик, и ещё один, а вот другой! И так до самого центра, сердца этого чудища. Но сейчас Пят всё равно, нужно вернуться, от неё зависит чужая жизнь. Она юркнула в темноту, туда, где лежит Серый. Тьма вежливо её встретила, тут же обдав своим теплом, своей безопасностью, своим успокоением. Бока кота тихо взмывают, он ещё дышит, она не опоздала! Пятно отдирает от плеча "отца" мох, запах крови царапнул нос, тонко напоминая о её ранах, но до них она доберётся позже. Кошка слегка выжимает мох, капает на нос. И кот мягко слизнул воду. За эти пару дней кошка, честно говоря, привыкла, это стало уже утренним обрядом для неё, приносящим успокоение и дающим ощущение, что она делает всё верно. Когда мох был выжат, он стал припаркой. И она аккуратно приложила его к плечу, а затем прижала, заставляя сцепиться и не дать крови, если она ещё есть, течь. А свет бушует за границами убежища, свет растекается и окутывает мир, начинается пробуждение. Когда-то Серый сказал, что тишина в городе — традиция, но стоит прислушаться, и поймёшь, что здесь никогда не бывает тихо. Сейчас она это понимает. Наверху копошатся мыши, снаружи дует ветер и начали даже птицы петь, она даже слышит скрип старого дерева, из которого сделан дом. И совсем скоро проснутся обыденные обитатели этого места: Бегуны, Каннибалы и обычные бродяги. Каждый из них, как и она, имеет когти и зубы, кусается и царапается, одно неверное движение — и будет ей смерть. — Но время драться, — кошка устало вздохнула, она может лишь поить и менять повязки Сере, как его накормить, она не знает. Честно, ей кажется, она делает недостаточно, словно она могла больше, лучше! Нужно защитить Серого, нужно спасти его, даже если это будет стоить моей жизни. Чего бы мне не стоило. Мир освещен, перемирие на ночь окончено. Теперь каждый будет пытаться тебя убить, уничтожить, сожрать. Честно, её хватает паника, как быть? Что делать? Хочется рваться и метаться. Она слишком расслабилась под опекунством взрослого. Нельзя, иначе они убьют его! Пят повернула голову, осматривая тело кота. Плечо, что больше всего тогда пострадало, сейчас покрыто плотным слоем припарки. Именно сегодня она меняла там повязку. Ещё челюсть, она слегка исцарапана, но она зажила быстро, буквально за день. Ещё было не слабо ранено бедро, и там тоже сейчас плотная припарка. Кошка легла под его боком, прижимаясь, как бы ей хотелось, чтобы он её обнял. Крепко-крепко, да хоть как тогда, когда он по ощущениям душил её. — Каждый раз, уходя, я боюсь, что ты умрёшь... Ты ведь не умрёшь? Никогда не умрёшь, да? Она бы отдала многое, чтобы услышать от него "да". Хоть свой ошейник, хоть свою родословную, да хоть всю свою кровь! Честно, для неё эти три дня как туман. Она их почти не помнит, они покрыты склизкой пеленой страха и горя. — Я не хочу, чтобы ты ушёл, как Джим. Пожалуйста, — это была тихая мольба в пустоту, но если он дышит... если он ещё не умер, возможно... он слышит её? Может, он скоро, совсем-совсем скоро очнётся? И они будут жить вместе, может, даже они станут семьёй, в принципе у неё никогда не было отца. Интересно, а какие они вообще бывают? Этот мир пугает её. И сейчас ей впервые удаётся это признать. Этот мир большой, колючий, страшный. Он её пугает, но впервые кто-то защитил её. Серый правда защищал её. Кто-то впервые едва не отдал жизнь за неё. Это было похоже на что-то действительно неожиданное. Кто-то захотел отдать жизнь за убийцу, за ту, что своим голосом убила собственного брата. — Ты ведь остановился... Ты плакал, — она всё ещё помнит эти слёзы на его глазах, то, с какой новой яростью он набросился. Он дрожал, она видела страх в его глазах, и это был страх не за собственную шкуру. Кто-то впервые переживал о ней, о её здоровье и её жизни.. Впервые кому-то не всё равно на неё. — И почему ты не мой родственник? Это опять был вопрос в пустоту. Но так хотелось ответа от пустоты. Даже самого холодного и простого, просто чтобы было. — Наверное, если бы я могла, я бы заставила нас не встретиться — чтобы ты никогда не пострадал. Чтобы ты не был на грани жизни и смерти. Снаружи кто-то зашуршал. И это явно не еда. Кошка затаилась, тихо, аккуратно отпрянув, словно пугающая опасность спряталась, ожидая, когда можно будет вновь выйти, или же придётся драться? Шарканье, и кто-то явно злой и голодный ищет еду. Каннибал? Бегун? Бродяга? Шипение, недовольное, злое. — Я чую твой запах. Выходи! — низкий, злобный голос что-то прошептал. Чёрт, тот самый бродяга, что напал на них с Серым. Она увидела белую шёрстку с чёрной крапинкой, это заправду он, она даже помнит его имя — Эрик. Её охватила дрожь. Двое. Они оба пришли. И пришли убить её. Сбежать! Надо сбежать, но куда? Главный вход перекрыли, а другие лазы в данный момент ей либо не знакомы, либо отсутствуют... Взгляд бегает по помещению в поисках каких-то выходов, отходов. Нигде не чувствуется ветер, запах свободы, а вход закрыт и из него дует опасностью, запахом драк. Но что-то щёлкнуло, будто кость хрустнула и сломалась, хрящ неловко зарычал. Серый. Защитить. Я должна его защитить... Даже если собственной жизнью. — Давай выходи, мелкотня! Иначе я залезу к тебе сам, — вновь угрожающее зазвучал Эрик. Он зол, и он убьёт её. Кошка затаилась, напружинилась — либо у неё выйдёт, либо она умрёт сразу же. — Я считаю до-, — но он не договорил. На него, словно вспышка, налетела белая кошка с чёрными пятнами. Кошка впилась ему в плечо так сильно, что на языке сразу почувствовался вкус крови, ощущается напряжение мышц, она чувствует каждое сокращение его плеча. Кот взревел от неожиданной боли. Стал кружиться и резко взял кошку за загривок, отрывая от себя. Дыхание перехватило, воздух выбился из лёгких. Нельзя останавливаться! Кошка забила лапами и вцепилась в нос. Со всей силы она расчертила, насколько хватило сил, у тела. Кто-то сзади взял её плечо и с силой потянул. Она почувствовала, как старая рана от каннибала разошлась и кровь брызнула на землю. Волна боли прошлась по лапе, кажется, даже будто она онемела и ей больше нельзя двигать. Пят невольно повисла на своей лапе, силы резко покинули её. Мир плыл, не получалось сосредоточиться. Но надо драться. Кошка со всей силы сосредоточилась на рыжем пятне впереди и впилась когтями в щёку кота, как ей казалось по ощущениям. Резко её отпустили, стало так свободно. Но потом она упала, и боль прошлась по всему телу. Будто она упала с третьего этажа. Загудела челюсть. Она чувствует холодок по своей ране на глазу, правом глазу. Получается наконец-то обратно сосредоточиться, и она видит взгляд, полный ненависти, успела лишь зажмуриться, но чувствует, с какой силой тот надпвил на висок. Больно потянуло рану, а затем она услышала хруст и почуяла кровь. Её кровь. Она мягким ручейком начала стекать, очерчивая контур морды, затекая прямо в рот. Получилось открыть лишь один глаз, и вновь плавающим взглядом смотреть на котов. Дать бой. Дать бой. Дать бой. Пятнышка, трясясь, пыталась встать, как её вновь резко взяли за загривок, вновь воздух исчез, и она почувствовала, как тяжело дышать. — Мофет запрать её? — донеслось от Стена, рыжего силуэта. — Зачем? Она бесполезный кусок, ты собираешься её кормить? — Да нет. Она неплофо дефется! А потоф мофет и другую флужбу сослуфить! Она услышала смешок, и сердце похолодело. Она недовольно задрожала, понимая, о какой "службе" пошла речь. — Затряслась, тваринка? А потом она услышала от него же резкий вскрик. И увидела тёмно-коричневое пятно. Рыжий кот пропал, но она, кажется, слышала хруст, её резко отпустили, и она больно ударилась о землю, мир окончательно поплыл, но она всё ещё может слышать. — Уходим! — и она услышала топот лап, спешный и быстрый. Кто-то их напугал? Ей грозит смерть? Мир потемнел, слишком больно после всех травм. Эта драка отняла настолько много сил, насколько возможно. Кто-то взял её за шкирку. Аккуратно, мягко поднимая. Будто стараясь не потревожить раны. Она почувствовала, как стало теплее. Её занесли в убежище? Потом она почувствовала тепло, чей-то тёплый-тёплый бок. Не раздумывая, она в него уткнулась. Серый. Безопасность. Дом. Зрение обратно стало проясняться, всё вновь обрело свои чёткие линии и очертания. Мир не плыл цветными пятнами. Своего загадочного спасителя она, к сожалению, не увидела, но незнакомый запах давал понять, что это не её галлюцинации. А раны давали понять, что это всё не было отвратительным сном. Кошка отстранилась, начиная вылизывать раны, полученные после драки. Её первая битва. Но... У неё вышло, она защитила его, пусть и не без чужой помощи. Раны неприятно жгло от языка. Такого шершавого и колючего, но нужно всё это обработать. Сначала он услышал звук драки. Потом он ощутил, что может чуять запахи, их тысячи, невозможно разобрать где какой! Затем он почувствовал, что может видеть, но открыть глаза никак не получалось. Затем он почувствовал всё вокруг себя: мягкий мох, дуновение мягкого ветра, как взмываются его бока. Затем он смог двигаться. Сначала получилось дёрнуть только усом, затем махнуть хвостом, затем дрогнуть плечом, потом пытаться открыть глаза. Это не вышло. — Сера? — услышался голос. Детский, наивный и напуганный. Кот вновь дёрнулся, с новой силой пытаясь открыть глаза, получилось продержаться пару секунд. Послышалось шуршание сбоку, тихий всхлип. Вновь попытки, на сей раз кот привстал, открыть глаза вышло. Они болели, мир слишком яркий и слишком громкий, слишком много всего вокруг. — Ты проснулся! — его сбили с лап, вновь уронив на пол. Кто-то сильно-сильно сминал его шею. Память возвращается. — Пят... Дыша... Ть, — его мгновенно отпустили. — Дышать хах! Разноцветные глаза смотрели со слезами на глазах, с почти что истерикой. — Ты почти умер! — Стой, — кот резко встал, запах крови. — Ты ранена? — Да. Я дралась с теми котами. — Зачем? Я сам прекрасно бы справился! Ты- — Сера. — Ты маленькая, тебя нужно защищать. — Сера. — Я ведь отлично справился, я прогнал их! — Серый! Кот застыл, смотря на порванную бровь кошки и на разорванное вновь плечо. Её глаза светились усталостью. — Ты три дня был без сознания. Они вернулись. Я защищала тебя. Её тело затряслось. Глаза вновь стали мокрыми, её губы задрожали, она тихо, сквозь слёзы, проговорила: — Не бросай меня. Серый тут же подлетел к ней, аккуратно лизнув макушку, прижимая к себе и обнимая хвостом, гладя спину. — Тише-тише, я никуда не уйду, не брошу тебя, милая, — кот мягко это шептал, но кое-что зацепило его. Запах. Он ему знаком. Сердце пропустило удар, неужели его нашли? В голове возник образ кота, тёмно-коричневый, с ещё более тёмными полосами. В голове смешивалось множество вопросов, множество страхов и подозрений. Не он ли привёл этих бродяг обратно? Под душу Пят? Неужели ему начали мстить за побег? Неужели Вожак способен на такое? В голове, словно семечко, начало прорастать сомнение. Правильно ли я поступил? Правильно ли поступил? Что, если он вновь не сможет её защитить?