Начало: Одна Боль

Голова неприятно гудит и колет. Словно в башку засунули громкий и скрежещущий звук стекла. Вокруг всё слишком яркое. Оно режет глаза, больно, очень больно. Слишком шумно. Она хочет вырвать себе уши. Голоса галдят, кричат и смешиваются в одно неприятное липкое нечто. Кошка попыталась открыть глаза, но ей стало так больно, что она вновь закрыла их, проваливаясь в сон. И сколько этот круг длился, она не знает, но в один момент она начала различать голоса. Один, такой взрослый, мягкий и ласковый, будто чья-то нежная матерь, произнёс: — Тише, вы двое! Она получила передозировку пустырника, сейчас ей тяжело просыпаться. Так что будьте тише! И вновь всё склеилось в один комок звуков и ощущений. А потом всё затихло. Голова начала проясняться, гам исчезает, становится тише, хотя голова взаправду всё ещё гудит и болит. Но хотя бы не так больно глазам. Пятно слегка приоткрывает глаза — слишком много незнакомого вокруг. Незнакомое слишком сильно. Глаза открываются в мгновение ока, и её настигает паника. Это не её убежище, где Сера? Почему так много незнакомых запахов?! Она вскочила, едва не ударяясь головой об потолок, но чья-то лапа остановила это. Позади болезненно зашипели, котёнок обернулся. Позади, слегка морщась от боли, сидела кошка, её тёмно-коричневая шерсть напоминала по цвету кору ели, и ещё она кудрявая. Её яркие зелёные глаза слегка подрагивали. И только сейчас она заметила, что кошка дрожит, от боли, что-ли? Незнакомка обратила внимание на пробудившуюся: — Привет, котёнок, как ты себя чу- — ОТОЙДИ! — что есть мочи завизжала кошка. Тело будто наполнила мощь. Она просто отпрыгнула от этой трясущейся и оказалась где-то в пустынном дворе. Вокруг неё все уставились. Множество глаз: голубые, зелёные, янтарные, серые, карие. И так много котов! Они все такие разные: жёлтые, белые, серые, пятнистые, полосатые, коричневые и бурые! Она ошарашенно смотрела на всех вокруг, пытаясь понять, что происходит, мотая головой туда сюда, пытаясь зацепиться за хоть что-то знакомое. Где Серый? Та самая кошка вышла. Она тряслась, едва ходила, постоянно норовясь куда-то завалиться. Её трясло как от холода или голода! — Хэй, милая, всё хорошо, пойдём. Но она будто её не слышала, взвизгнув, она устремилась куда-то вдаль, где ей казалось, будет их с Серой убежище. Бок резко зажгло, в него с силой ударили лапой, она неловко кувыркнулась и распласталась на земле. В глазах всё поплыло. А после кто-то грубо поднял её и встряхнул. Ей казалось, будто у неё всё поменялось местами, а голова заболела так, будто её раскололи. Сейчас она висит в пасти кого-то, кто сейчас утробно рычал. — Простите, я-я, — заикаясь и боясь, начала лепетать кошка, которая до этого пыталась её успокоить, её глаза метались от страха по земле. — Ты ОПЯТЬ не можешь уследить за котёнком? Зачем тебе в принципе эту работу доверяют? — раздался сбоку грозный голос. Грубый, злой и гневный. Кажется, будто разразился гром среди белого дня. — Мне жаль! — Не нужны мне твои извинения! — мир начал проясняться, но она всё ещё напугана, чтобы анализировать хоть что-то. Голос раздался над ухом: — Ты серьёзно не смогла уследить за такой мелочью? Снова? Кошка дрожала, и кажется, что сейчас заплачет. — Так. Угомонись. А то опять упадёшь в свой этот бред! Но она, кажется, уже не слышала обидчика. Она интенсивно дышала, замерла и будто сама сейчас набросится на него. — Да дери тебя, Бегун… — он недовольно вздохнул. — ВЕСНА! МАЙ! ЛАТТЕ! ПЕНА! Неожиданно, словно по щелчку, появились коты рядом с незнакомкой. Жёлтая кошка с более светлыми крапинками на спине и мордочке и с зелёными глазами. Бледно-рыжий кот. И другая тёмно-коричневая с белыми «носками» на лапах. Кудрявая задрожала. Что-то беловатое появилось у её рта, она покачнулась на левый бок, но бледно-рыжий, хотя ей казалось, почти белый, Майн-кун положил её на бок, из-за чего та не смогла упасть. Кошка вытянулась, закряхтела, и теперь стало очевидно, что «беловатое» — это пена изо рта. Лагерь засуетился, все стали толпиться около кошки, кто-то что-то кому-то шептал и говорил. Всё вокруг сложилось в гам. Но неожиданно её куда-то понесли. — С-стой! Что с ней? — ей сжали загривок, и стало больно, и это был чёткий сигнал, что ещё слово — и ей не поздоровится. Её вновь вернули туда, откуда она выбежала. Только сейчас она заметила, что это была дыра в большом здании. А оно точно не обвалится? Остаётся надеяться… Двор бурлил и искрился, а выйти из «убежища» не получилось из-за какого-то страха, просто… Она же в каком-то смысле виновата в том, что происходит с этой кошкой. Брух… И почему только Николь так увлекается ветеринарией? Эпилепсия. Это никакая не «Пена», самая что ни на есть эпилепсия. И этот припадок был вызван стрессом… Причиной которого стала она. Мда. Не самые приятные чувства. Я отвлеклась! Нужно как-то сбежать из лагеря, так не может быть, кто эти коты? Почему я здесь?! — Пят? — её как будто облили водой, холодной до ужаса. Тело дрогнуло и будто бы выгнулось по неволе в таком же припадке, как у той кошки. Этот голос она узнает из тысячи. Кошка повернулась, не веря всему происходящему — это сон? Ну не может она здесь быть! Белая шерсть, высокие «гетры» на передних лапах и «носки» на задних и после этих узоров по три полосы. Уши вислоухой с тёмными пятнами на кончиках, после них идёт две полосы, переносица чёрная, выкрасили будто идеальный квадрат. И ещё на всех лапах были «перчатки». И ещё у неё гетерохромия, как у меня, только глаза темнее. Левый цвета макушки хвои, а правый словно грозовое небо. И ещё эта злополучная полоса от начала шеи до начала копчика, в честь которой её назвали. И тонкий хвост, на конце которого, конечно, чёрное пятно и три эти полосы. Нет. Это не может НЕ быть она. — Полоска? Кошка хмыкнула. — Конечно я, кто же ещё? Пятно, не веря, подошла, утыкаясь в щеку своей сестре. Нет, этот запах молока, свежести и прохлады она не забудет. Это взаправду её сестрёнка. — Но что ты здесь делаешь? — Оу… — она слегка неловко улыбнулась, — как бы тебе сказать. Меня выкинули, я надоел своим людям. А что ты здесь делаешь? Я потупила глаза. Какое… Совпадение. — Тоже выбросили… Да. Они неловко замолчали. Вроде должна быть радость, а только огромная неловкость. Вроде бы она должна радоваться, твоя сестра рядом с тобой! Вы вместе, так что же не так, Пятнышка? Почему ты не прыгаешь от счастья, а, наоборот, чувствуешь холодок по спине? Но её прожгло током, когда она осознала. Джим. Теперь она точно не похоронит эту тайну, никогда! Полоска обязательно захочет поговорить об этом! И самое главное, Пят бы обрадовалась этому, правда, но… Она в городе Пустоши. В городе тишины, где никогда не бывает тихо, где стоит быть внимательнее, иначе можно не дожить даже до вечера. Неловко прокашлявшись, Пола скованно начала: — Как… ты себя чувствуешь? — Отлично! Голова побаливает, но в остальном всё отлично. — Это хорошо… Да, хорошо. Неужели сестра чувствует то же самое? Неужели тоже не чувствует радость? Неужели ей всё равно? Как же их связь… Слаба, раз чуть более месяца позволили ей ослабеть, потускнеть и стать такой едва заметной. Взгляд зацепился за то, что было за спиною сестры. Двор. Там все рассосались, была почти что искрящаяся пустота. Дома, это большое пустое поле, больше похожее на бывшее когда-то домашним двором, где ничего нет, кроме растений да обломков. Кто-то возник неподалёку от Полоски, и Пятно слегка сжалась, чувствуя угрозу. — Ты, — строго произнесла коричневая кошка с несколькими ржавыми пятнами. Её бледные зелёные глаза метали молнии. Она смотрела на меня. — Ещё раз такая выходка, и я обещаю, что, несмотря на приказ, я всеку тебе во все уши, и эта нюня тебе не поможет. Пят слегка попятилась назад, готовясь быть прямо тут убитой. Вот и конец моей жизни. — Эй, ты! — она крикнула куда-то себе за спину. Почему она такая злая? И так много кричит? — Давай-давай, поторапливайся. Вновь возникла та самая дрожащая кудрявая кошка, которая упала в эпилептический припадок. — Простите, Старшая Воительница, больше не повторится. Ей ничего не ответили, лишь, уходя, слегка ударили хвостом по щеке. Кошка неловко вздохнула, обращаясь ко мне: — Прости пожалуйста, Ярость. Она просто не любит, когда что-то идёт не так. — В-всё в порядке! Правда. Простите, из-за вас у меня случился припадок. — Всё в порядке. Я с самого рождения такая! Она, вновь неловко ходя, словно только-только учится ходить, подошла к тёмному уголку, улеглась там, хвостом похлопывая подле себя. Полоска тут же радостно к ней подлетела, и было ощущение, словно её ударили током. Почему она такая радостная? — А… Как вас зовут? Коричневая кошка тут же вздрогнула, неловко пряча глаза. Теперь, слегка грустно, вновь заговорила Пола: — Как бы сказать… У неё нет имени. — Что?! — Пят вскочила, пытаясь осознать сказанное. В смысле. Что. Как это — нет имени?! У всех есть имена! — У неё нет имени, — вновь повторила кошка. — Тогда… Кто она? — словно выйдя из ступора, вновь заговорила безымянная. — Я — няня. Я слежу за вами и вашей безопасностью. Слишком много вопросов. И слишком много впечатлений. Няня слегка приоткрыла хвостом свой бок, приглашая улечься на него. — Давай лучше отдохнёшь? После такой огромной дозы пустырника, не смертельно, но достаточно, чтобы переспала так много. Вот и болит у тебя голова, скорее всего. Пятно помотала головой, отказываясь. Сестра лишь вздохнула и улеглась под боком кошки. И только сейчас, будто бы наконец-то поняв, она осознала, насколько воспитательница большая и пушистая. Похожа на моховую подушку. — Хорошо, так как тебя зовут, малышка? Малышка. Никто не смеет меня так называть. — Не называй меня так! На неё косо и слегка недовольно глянула Полоска. Её глаза сверкали недовольством и злобой. — Извини… Я — Пятнышка, но всё равно не называй меня «малышкой»! Воспитательница мягко улыбнулась, кивая: — Хорошо, не буду, Пят. Как же её раздражает эта кошка. — Пятнышка! — обе кошки застыли. Пола поднялась, слегка злясь на неё, и уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но Мисс «я-ваша-мама» сказала: — Всё хорошо, это её право, чтобы её звали как просят, если хочет полное, то пусть так и будет, — она вновь обратила взгляд на меня. — Ты чего-то хочешь? Может, есть? Пить? Кошка вновь помотала головой. Она ей не доверяет. Слишком та подозрительна. Надо сбежать отсюда! Они украли её у Серого! Но лучше это сделать ночью, тогда больше шансов, днём все слишком активны и особенно… эта. Сегодня слишком яркая ночь, возможно, она просто поздно уснула и поздновато для побега очнулась. А ещё, возможно, этот пустырник слишком сильно повлиял! Ещё не вышел из крови, наверное. Лагерь тих, нем и глух. Она слышит сопения то тут, то там. Забавно, как на фоне тепла все перестали жаться друг к другу, откуда знает? Много тут болтают, больно. Тут так много котов, она немного… шокированная. Тут нет опасности, тут нет Бегунов и Каннибалов. Тут… слишком спокойно! А может, я слишком сильно привыкла к ужасам? Но не важно, надо вернуться к Серому, потом он поможет освободить отсюда Полоску! Лагерь исчезал, были лишь серые домики. Всё сливалось в чёрно-синие углы и высоты. Да, уже светало, но этот злосчастный факт остаётся фактом. Кто-то зашуршал, захрустела маленькая галька. Пятнышка сжалась, чувствуя нарастающую тревогу. Ух… Может, зря я ушла? Шорохи всё ближе и ближе и... Перед ней кто-то прыгнул, показываясь. Знакомый запах попал в ноздри, и она в темноте замечает знакомое телосложение… А это не тот кот, который помогал няне во время припадка? — Малышка, нельзя- — Я не малышка! — вновь быстро закипая, прошипела кошка. Резкое осознание, и она сжалась изнутри, чувствуя фантомную боль от удара днём, полученного от Ярости. Эту кошку она запомнит надолго. — Хорошо. Воспитанница няни, нельзя покидать лагерь, ты слишком мала. — Но я хочу уйти! — кот покачал головой, вздыхая. — Нет. У меня нет права тебя выпроводить, и тебя не выпустят, таков закон. Что... — Закон? — «Любому, кто покинет стаю, одно наказание — смерть». — Что… В ушах зазвенело, очень глухо. Внутри загудела кровь. Майн-кун похлопал её по голове, улыбаясь: — Ты привыкнешь, не переживай, няня — хорошая кошка. Я — Май, а твоё имя как? — П-Пятнышка… — Пятнышка. Давай я ответу тебя обратно к няне, и больше не будешь убегать. Она будет переживать, и у неё снова будет Пена. — Хорошо… — как-то глухо отдалось от кошки, Май аккуратно взял её за шкирку, ведя обратно. Что же делать. Самой ей не сбежать, надеюсь, что Серый найдёт способ меня вытащить отсюда. И они вытащат Полоску! И как же долго ей придётся тут быть? Может, побыть пока отстранённой? Ух, слишком трудно, ну вот зачем она им понадобилась? Бледно-рыжий кот отпустил её рядом с этой кудрявой и тёплой кошкой и Полоской. Тут же её окружило манящее тепло. Ладно. Она подумает об этом всём позже, а сейчас ей надо поспать.