Начало: Одна Боль

Вокруг стояла тишина. Все замерли после рассказа, после открытия всех тайн и после открытия всего, что произошло на самом деле в тот день. Кошка сжалась, закрыла глаза и заплакала. Неустанно и неумолимо. Её трясло, её била истерика, она просто закрыла лапами глаза и плакала, практически кричала от этой внутренней боли. От яда, что так разъедает изнутри, от того, как он жжёт и бьёт по ней, как он рвёт и кусает её. Рядом она чувствует чей-то огромный и пушистый хвост — это няня. Эта немая поддержка успокаивает, утешает, даёт наконец-то расслабиться и ощутить, что всё закончилось. Почему теперь с каждой слезинкой легче? Кошка обратила свой взгляд на двор, там все сновали туда-сюда. А Джек сидел и утешал Полоску: гладил хвостом по спине, и она прижималась к нему и, видимо, плакала, по крайней мере, судя по тому, как содрогались её плечи. — Я всё сломала… Я убийца, — в глазах всё снова поплыло от слёз. — Нет, совершенно нет, — няня обвила её хвостом, прижимая к себе. — Ты не могла ничего сделать, в этом нет твоей вины. Разве ты могла остановить ту женщину? Разве могла остановить огромного человека, что отпинал тебя? Разве могла пробиться сквозь то стекло? — Но если бы я успела дать мячик! — взревела Пят так горестно, насколько позволяло изодранное от истерики горло. — В этом нет твоей вины. Тот человек все равно это сделал бы, — Пятно вскинула голову, неверующе смотря. — Помнишь, что она говорила? Она бы всё равно убила твоего брата. Этого случилось бы. Рано или поздно. Пятнышка сжалась. — Ты ненавидишь меня? — Нет, я люблю тебя, — она мягко улыбнулась и лизнула Пят в макушку. — Ты прекрасная кошка, просто израненная и пережившая кошмар. Я восхищаюсь тобой, такое пройти и всё ещё иметь способность быть честной, открытой и любящей… Это дорогого стоит. Почему так тепло? И резко будто стало легче. Во дворе что-то изменилось. Джек перестал утешать Полоску и двинулся к в их сторону с няней. — Нет-нет-нет! Не подходи! — кошка тут же сжалась. Закрыла глаза, зажмурилась, закрыла их лапами. Не смотри! Сначала шаги затихли. А затем она почувствовала, как её перестал окружать большой пушистый и кудрявый хвост. — Послушай, — и почему-то Пятнышка удивилась. Его голос спокойный, тихий, он низкий, но очень мягкий. Совсем не похоже на голос брата. Высокий, запирающийся, слегка съедающий звуки. — Я не твой брат. Шкуру как опалило огнём. Она это понимает! И без тебя! Но стыд… Он сейчас раздерёт её. Кот вздохнул и аккуратно положил лапу на её голову, гладя. — Я не твой брат. Я не злюсь на тебя. Я не хочу тебя убивать. Он гладил и говорил. Мягкий голос и такие же мягкие движения. Почему-то это начало расслаблять. — Я не Джим. Я не твой брат, которого утопили, я не запутан в водорослях. Я не нахожусь в той железной яме для гнили. Он аккуратно прилёг около её бока, тёплый. — Я не Джим. Да, наши имена похожи, но я не он. Я Джек. Он прижался к ней, положил голову ей на макушку, но не так, чтобы придавить её этим. — Я Джек. Я родился здесь и вырос, мой отец Чёрный Дьявол. Я ученик Смерча. Понимаешь? Сил ответить не было, она лишь угукнула. — И самое главное, что отличает меня от него — я живой. И она услышала его сердцебиение. Размеренное. Тихое. Спокойное. Кошка заскулила от какой-то невыносимой боли и облегчения. — Прости-и-и-и! — устало вновь взревела Пятнышка, буквально вцепляясь в кота, что её утешал. Он гладил её по спине, говоря, что не злится на неё. — Пят, — сдавленно отдалось где-то сверху. Кошка подняла голову к голосу. Полоска. Её заплаканные глаза смотрят с тоской, раскаянием и болью. Джек встал, и его место заняла сестра. Она мялась, не решалась, но после тихо заговорила: — Извини, что была так с тобой груба сегодня… — Я не злюсь. Честно, — Пятнышка прижалась к щеке сестры. — Я хочу тебе помочь. — Что? — ошарашенно произнесла кошка. Почему-то такая простая фраза привела её в безумное удивление. Ей нужна помощь? — Я хочу тебе помочь. Пят молчала, внутренне это переваривая. Помощь? Мне? Да как такой, как я, можно помочь? Я обречена жить с этим навечно! — Я хочу помочь тебе. Чтобы это отпустило тебя, чтобы ты не винила себя. — Но я не помогла ему в тот день. Разве я заслуживаю прощения? — это вырвалось нечаянно. Так неожиданно, что кошка внутри просто умерла по ощущениям. Глаза Полы. Этот хвойный лес и грозовое небо. В них загорелась тоска, смешанная с болью. — Ты не заслужила такой участи, сестрёнка. Ты не заслужила ни капли плохого, что с тобой случилось. И ты стоишь тысячи прощений Лайны, и тысячи извинений от меня и всех, кто тебя обижал когда-то. Неожиданно в этом уютном уголке потемнело. В подходе стояла тёмно-коричневая кошка, её серые глаза метали искорки радости, а ухо наполовину счастливо тряслось. — Хэй, мелкая. Я услышала твою историю с братом от моего мужа Пожара. Как тебе идея переименоваться в Утопление? Няня вскочила перед незнакомкой и тут же зло вспылила: — Мам! Нель- Глаза кошки потускнели, они потемнели от гнева, и у Пят сжалась душа. Она крикнула, прерывая тираду няни: — Я не твоя мать! Для тебя я Старшая Воительница, Удушье! Кошка шипела, кажется, готова была вот-вот завизжать от ярости. Пятно сжалась, просто молилась, чтобы эта кошка ничего не сделала няне, она не готова вновь смотреть на её припадок. — А ты, — она обратилась ко мне. От её взгляда стало жутко, страшно и дискомфортно. Она смотрит с такой кровожадной жёсткостью, радостью и триумфом. — Я буду звать тебя Утопление. Слабакам нет места на земле. И она ушла. Просто ушла. Ушла, воткнув этот яд ещё глубже. — Тц, — няня обратилась ко мне. Они с Удушьем так похожи. — Она всегда такая! Вечно делает из трагедий повод для гордости. Надежда, что это было не более запугивания, остаётся… — Няня, а можно вопрос? — Да, Пятнышка, какой вопрос? — Почему у неё такое странное имя? Почему она… Удушье? — Эх… Надеялась, что до этого не дойдёт. В детстве её звали Облако, она ж пушистая была. И был у неё брат. Во время одной их игры она его нечаянно задушила. Родители, по её рассказам, гордились, что уже в таком юном возрасте она способна убить, и переименовали её в Удушье. Настала тишина. Это вроде такая простая история, но Пят сделалось до безумия жутко. Насколько же эта кошка жестока, раз теперь носит имя Удушье? Теперь эта кошка её пугала, вызвала отвращение и ужас. Она же настоящий монстр! Почему она здесь и почему её все уважают? — Ты назвала её мамой… — неожиданно подала голос Полоска. Глаза няни потускнели окончательно. — Сорвалось. Но да. Она моя мать, а мой отец Пожар. И… — она осеклась, затихла, собиралась с силами? — Мои брат и сестра — это Гнев и Ярость. Вновь настала тишина. Она неожиданно вспомнила момент, когда здесь очухалась, и почему-то ей сделалось до безумия тоскливо. Её ударил родной брат! Её родные относятся к ней так отвратительно! — Почему ты не уйдёшь отсюда?! — вспылила Пят. Почему она позволяет к себе так относиться? Почему она не даёт им отпор? Няня как-то тоскливо хихикнула. — Посмотри на меня, Пятнышка. Я постоянно трясусь, заваливаюсь на бок, не могу собраться и даже резко ударить, а от сильного стресса впадаю в приступы Пены. О каком побеге идёт речь? Я не проживу и пары часов вне стаи! — Но- — Поверь, порой жизнь гораздо тяжелее. Мне приходится мириться, да. Но это моя плата за еду, кров и безопасность. Плата за то, что я не могу драться, и это делают за меня. Теперь ей сделалось безумно больно. — Но я убираю лагерь и слежу за котятами. Так что моя участь не так уж плоха. — Но к тебе все так ужасно относятся, — вновь проговорила Пола. — Почему же все? Мало кто уже в деле. Когда мне было только год-два, вот тогда да. Сейчас же через мои лапы прошли все в стае. — Ого… Неожиданно. — Я уже пять лет так живу. Так что ничего удивительного, — она посмеялась. А Пят всё же думала... Утопление. Я не хочу быть ей. Никогда. Не хочу быть той, кто гордится смертью брата. Кто унижает тех, кто о ней заботится. Кто ненавидит других за их изъяны. — Я не хочу быть как Удушье! — это вырвалось из груди со слезами. И у кошки внутри похолодело от осознания. Она закричала. Она попросила помощи. — Ты и не станешь, — мягко отозвалась воспитательница. — Я обещаю. Но выбор в эту сторону зависит от тебя. Хочешь ли ты помощи? — Хочу! Я хочу перестать мучаться! Я хочу перестать дрожать и реветь из-за дождя! Я хочу перестать бояться воды! — восклицала она, и это была правда. Чистая, как слёзы. Её слезы. Голос от восклицаний, как и тело от слёз, устало, и последнее вырвалось, казалось, как мольба. Самая тихая и измученная — Пожалуйста… Я так устала. — Иди сюда, — мягко похлопала рядом с собой няня. И кошка не стала сопротивляться этому чувству. Чувству безопасности и тепла. Бок няни такой тёплый. Она такая пушистая, мягкая, и Пятно назвала бы даже её нежной. — Ты обязательно справишься. Я обещаю. Твоя сестра Полоска, я и Джек поможем тебе. Всё будет хорошо. Сбоку она почувствовала, как рядом улеглась Пола. Её мягкий бок согревал. Я дома. Она услышала шаги и подняла голову — на проходе стоял серый кот с более тёмными кончиками ушей. Смерч. Почему-то его почти белые глаза пугали. Будто в них таится беда. Может, я накручиваю себя? — Пятнышка? — Я. — Могу взять тебя на короткий разговор? — Да. Конечно. Кошка встала и ушла за ним. На душе стало неуютно, очень неуютно. Они вышли из лагеря и покинули дворик. Стало ещё страшнее. — Я — Смерч. Ученик Чёрного Дьявола. Точнее, уже полноправный воин, но этот титул всё ещё ношу! Кошка молча ожидала. Чем дольше она находилась в его компании, тем более неуютно ей становится. — К чему я веду, — он вдруг посерьёзнел. Собранный. Ого. — Знаешь ли ты кота по имени Серый? У кошки внутри похолодело. Почему-то она нутром чуяла, что ни в коем случае не должна рассказывать о нём. — Нет. Не знаю. — Хм. Странно. Мы нашли тебя на нашей границе, ты была просто окружена запахом этого кота! Что. Подожди. Так её не украли? — Я правда не знаю никакого кота по имени Серый! — испуганно взвизгнула кошка. — Клянусь! — Да верю, верю я тебе! Не визжи, — он вздохнул. — Ладно. Я слышал ту историю с братом. Я очень тебе сочувствую и… понимаю, какого тебе. Я тоже потерял брата. Неожиданно этот ореол страха начал таять. — Его звали Ветер. Но я всегда ласково звал его Ветерок, — он горестно вздохнул. — Он умер, а недавно погибла моя мать Тихая. Точнее, пару недель назад. — Ох… — ей стало стыдно. Зря ты такая подозрительная! Вот почему ты судишь о других раньше времени? Ты даже не даёшь им и слова сказать. — Мне жаль! А как погиб ваш брат? — Можно на ты, — он улыбнулся. — Я расскажу эту историю позже. Когда придёт время. Но я бы хотел, если ты не против, помочь тебе справиться с горем. Это так тяжело ведь, а ты проходишь это совсем одна! Он смотрел выжидающе, тоскливо и трепетно. Почему они с Серым визуально так похожи? Только он ведёт себя… как котёнок. Почему-то это смущает. Пят! Ты судишь о нём, не подумав! Дура? — Да. Я буду не против! — И знаешь, — он встал, его морда посерьёзнела, глаза сузились. — Я понимаю, что ты пока мне не доверяешь. Призадумайся, не бросили тебя к нам потому, что ты надоела? Ведь если это было не так, за тобой бы явно уже пришли. Он ушёл. А внутри Пят созревала чёрная дыра глубокого разочарования. Так вот почему его нет уже третий день. Он… Он бросил меня! Когти впились в землю. В груди больно-больно закололо, стало трудно дышать. Опять слёзы, краем глаза она заметила знакомый серый хвост, хотя, может, это арматура? Даёт себе надежду? Но что-то внутри окончательно треснуло. Сломалось напополам, словно тысячи зеркал. Словно сейчас она то самое зеркало, которое было разбито. Она будто задыхалась, а из груди вылетело только одно: — Предатель!