Ad aeternum

Бездыханное тело за металлической решеткой ИВС и злосчастный клочок бумажки, на котором коряво выведена фраза, приводящая в заблуждение не только детектива, которому была адресована, но и стоящих рядом полицейских. Игра? — Ты ничего больше не находил в его сумке? — сглотнув, Хэйдзо обратился к рядовому, который от страха побледнел, не в силах произнести и слова. Но все же поборов комом застрявший в горле страх, заикаясь произнес: — Я не копал-лся сильно… Эта бумажка сверху лежала, вот я… принес, что первое под руку попало. — Да что вы думаете, ясно же, что виноват во всем он! — рассвирепел лейтенант и с ненавистью посмотрел на устало улыбавшегося Кадзуху. — Он ехал в одном с ним вагоне, что делает его, как и всех остальных, подозреваемыми; именно он присутствовал при совершении убийства. И он вызвал конкретную полицию, там, где были у него знакомые, чтобы так обезопасить себя и чтобы проследить за тем, как пройдет его план. Считаю это не просто совпадением. — Необоснованные доказательства, лейтенант, основанные на догадках из увиденного, а также личной неприязни. — Кадзуха хитро рассмеялся и со скрытой ненавистью посмотрел на мужчину, поднимая согнутые в локтях руки. — Но ваши рассуждения доказывают, что мыслить вы хорошо умеете. Но на будущее вам говорю, что догадки требуют доказательств. Просто обвинить меня вы сейчас не в состоянии. Рядом с разгневанным мужчиной тихо усмехнулся Хэйдзо, вновь всматриваясь в скомканный листок. — И правда, верно мыслите, лейтенант. Но в этой ситуации вам бы хорошо пригодились знания о человеке, которого вы обвиняете. Первое может быть совпадением, не считаете? Второе явно связано с его особенностью — хорошее обоняние, я прав? — он глазами проследил за Кадзухой, который в ответ медленно кивнул, и продолжил: — Учуять запах наркотиков, если я правильно предполагаю, он может и во сне, уж тем более и подсознательно почувствовать опасность. А третье, поверьте, связано с личными обстоятельствами, о которых посторонним знать совершенно не нужно. Плюсом сюда идет то, что мы находимся ближе всего к месту происшествия. Номер был ему знаком, так зачем же тревожить тех, кто к непричастен к территории Замоскворечья? Это непосредственное обращение ко мне, поэтому теперь я берусь за дело, и обещаю, как детектив, я раскрою его. — Я в вашем профессионализме не сомневаюсь. — лейтенант нахмурился и перевел взгляд на решетку, где остался кровавый след. — Я оставлю вам список тех, кто находился в вагоне при совершении убийства. Остальное добывайте сами. Он незамедлительно ушел для доклада начальству, позвав за собой рядового и оставив наедине с образовавшимися проблемами Кадзуху и Хэйдзо. От усталости парень уже валился с ног, он готов был в эту же секунду присесть на холодный кафель, уткнуться лицом в положенные на колени руки и уснуть, пусть это и была не самая удобная поза для сна; глаза слипались, а мозг отказывался думать. Но сил все же хватило на то, чтобы спустя столько времени наконец всем телом прильнуть к детективу, уткнуться лицом в его шелковистые волосы и приобнять за талию, сонным голосом прошептав на ухо: — Я безумно скучал, Хэйдзо… — Ты же наверняка знаешь, что здесь повсюду стоят камеры? — все также шепотом ответил. — Плевать. — Тебе стоит поспать. Ты ведь во время путешествия не смыкал глаз, я прав? — Да, сбитый режим. — Иди в мой кабинет. — Хэйдзо полез в карман, и спустя секунду в его руке зазвенела связка ключей. — Я останусь здесь. Мне ещё нужно позаботиться об этой несуразице да улики подыскать. Нехотя Кадзуха все же согласился, забрал у него толстую связку серебристых ключей и, прошептав на ухо сонным мягким голосом пару слов, ушёл, подмигнув на прощанье. На лице Хэйдзо отразилась лукавая улыбка, малахитовые глаза с прищуром проводили удаляющуюся фигуру. Но все же внимание приковывал к себе лежащий за решеткой труп убийцы — иронично; рядом валялась темная, местами потрепанная сумка, внутреннее содержимое же только предстояло изучить. — И проблем не меньше со временем. Даже отдохнуть нельзя. — Хэйдзо сладко потянулся и зевнул, затем присел на корточки, облокотившись на ладонь и разглядывая труп. — Ну что, первой экспертиза тебе, мой друг, обеспечена… Вторым же шагом… — он повернулся в сторону сумки, — осмотреть все то, что имеется сейчас. А третьим делом — позвонить знакомой криминалисту для проведения осмотра преступления. Надеюсь, сильно не потревожу её. Опергруппа хоть и осмотрела место преступления, но четких результатов мне дать не смогла. Кажется, даже часть людей там осталась, чтобы продолжить сбор улик. Ах! Он встал, прошелся взад-вперед по коридору, раздумывая о сложившейся ситуации: его губы были плотно сжаты, руки скрещены за спиной. Все-таки в этой ситуации что-то его волновало, что-то явно не давало покоя, будто бы сложно было переступить какую-то невидимую стену, что стала преградой к разгадке. Он, наркотики, сумка и бумажка — цепочка никак пока не хотела соединяться, кажется, какой-то детали не хватало, а именно — мотива. Ведь простая игра словно глупость или детская забава — несущественна, а для убийства в здравом уме нужны четкие планы и мотивы. — И кто же это он? Твоя близкая тень или совсем незнакомый человек? — он вновь осмотрел тело, достал из кармана брюк телефон и набрал знакомый номер. — А это становится интересней… — Ты о чем, Хэйдзо? — сонный, прерывистый голос ответил ему из трубки. — Что-то случилось, раз в такую рань ты на уши ставишь отдел? — Не отдел, а тебя, Сара. — поправил он её, легко усмехнувшись. — Новое дело есть, нужна твоя помощь. Я заплачу столько, сколько потребуешь, но будет лучше, если стоимость будет чуть мягче. Как твоему другу. — Халтуришь, как обычно. Деньги и правда решают многое, но не следует постоянно этим пользоваться. — в трубке послышался зевок. — Диктуй адрес. Время убийства и место. — Комсомольская площадь два. Время убийства — около трех часов ночи, пассажирский поезд номер шестьсот восемьдесят семь, вагон одиннадцать. — на противоположной линии послышался шелест и быстрое чирканье. — Вот только есть небольшое но. — Что еще? — строго молвила Сара, которая уже собиралась вешать трубку. — Убийца мёртв. Так что постарайся уж там отыскать что-нибудь. А я разберусь здесь. — он незамедлительно отключился, глубоко вздохнул, а на выдохе помассировал переносицу, прикрывая уставшие малахитовые глаза. — Судмедэкспертиза… так? Он с силой сжал в руках телефон и вновь набрал набор цифр; пошли короткие гудки, и вскоре послышался холодный голос диспетчера: — Компания АНО «Судебный эксперт» слушает. Чем я могу вам помочь? — Вас беспокоит отделение ОМВД Замоскворечья. Хотелось бы запросить у вас судебную экспертизу тела умершего. — спокойно произнес Хэйдзо. Он не раз обращался в эту службу и в её компетентном подходе к делу не сомневался. — Я вас поняла. Рецензия сроком пять дней вас устраивает? — повисла недолгая пауза. — Диктуйте адрес. — Пятницкая сорок девять. Надеюсь группа экспертов не задержится в пути? — тонким голосом добавил он. — Неотлагательная помощь прибудет в скором времени. — все также холодно ответила диспетчер и сбросила трубку. Все в это время «не в настроении», понять их легко; взрослая жизнь такова, что работа отнимает большую часть твоего времени. Он вновь присел возле окровавленной холодной решетки и детально, сантиметр за сантиметром изучил все тело убитого: ни пятнышка от побоев, ни ранений, ни иных признаков убийства не обнаружилось, только жуткая вонь исходила от него, будто тело давно начало разлагаться, а ведь убийство произошло буквально несколько минут назад. Следует осмотреть сумку и, быть может, там обнаружатся хоть какие-то улики: хоть клочок чей-то одежды, волос, отпечатки на пакете или стекле, да хоть на любой поверхности, на которой смогут рассмотреть эксперты дактилоскопии малейшие линии пальцев настоящего убийцы. В сумке же не было ничего примечательно, нож опергруппа завернула в специальный полиэтиленовый пакет, он же и лежал поверх всех наваленных кучкой вещей — все они были либо в непонятной белой жидкости, либо в крови, как показалось с первого взгляда, но опознать эти пятна Хэйдзо так и не смог. И наркоты, которой так желал приговоренный к смерти убийца, в сумке совершенно не было. Зато нечто интересное нашлось только для него — бумажка, все такая же скомканная, написанная корявыми буквами и зачеркнута продольной линией: — Загадка 1. Отчего я, блять, сдохну? — Хе-хе, — он хищно улыбнулся, прищурил малахитовые глаза и поднес согнутый палец к губам. — Разгорается во мне любопытство, кто же посмел мне, детективу, загадать эту бесподобную загадку? Скоро прибыла специализированная белоснежная машина, покойника, упакованного в патологоанатомический мешок, увезли, со всей аккуратностью обследовав до этого. — Трупное окоченение еще не произошло, — сделали выводы они. — Убит был недавно, поэтому многое можно изучать. Рецензию отправим вам на почту. Вас все устраивает? — Да. — кивнул детектив, провожая их внимательным взглядом. — У этого дружка вряд ли есть родственники в этих краях… Последняя фраза была сказана, скорее, самому себе. Печально, наверное, что нет в этой жизни близких людей, которые соизволили хотя бы твой труп забрать из морга; да, кажется, в современном мире это и есть настоящее одиночество. Он запрокинул голову, потянулся и всей грудью вздохнул. Часть работы была сделана, остается лишь строить догадки и ожидать результатов от криминалиста и судмедэкспертизы, хотя на первое мало можно рассчитывать, но вот результатов второго Хэйдзо будет ждать с явным нетерпением — аж кровь будоражит только от одной мысли о том, что он сможет разгадать загадку и пройти до конца, где ожидает его или поражение, или выигрыш. Это игра, а проигрывать он не привык. Хэйдзо улыбнулся и направился внутрь здания. На улицах города давно светало, весь город поднимался на ноги, пробуждался от долгого сна, принимаясь за свои дела. Цветастых машин на дорогах стало заметно больше, теперь они сливались словно в единое пятно: красные, синие, черные, белые — всех их пересчитать, как и уследить за ними глазами, невозможно. И люди тоже, словно ожившие после тысячелетнего сна мумии, быстрым шагом шли на работу, выгуливали домашних питомцев или просто гуляли, как прошедшая мимо парочка подростков, словно два влюбленных голубка, держащихся за руки. Навечно ли эта «любовь»? Сейчас словно весь мир стал другим, и часто за этими изменениями невозможно угнаться — приобретаешь одно, а оно тут же выходит из «моды», читаешь в новостях первое, а на самом деле за кулисами, за тоненькой тканью занавеса, происходят совсем иные события, обычным людям недоступные. И куда только шагает этот чертов мир? Куда спешат по утрам, словно на последний в их жизни поезд, люди? Хэйдзо тихо приоткрыл дверь своего кабинета и переступил порог, зайдя внутрь. Маленькие лучи утреннего солнца пробивались сквозь легкие прозрачные занавески на окнах, горшки с цветами отбрасывали на пол своеобразной формы тень. Он на цыпочках прошёл вглубь комнаты и присел на край стоящего возле правой стены диванчика, на котором, положив руки под голову, дремал Кадзуха. И только взглянул на это чудного, сонного человека, на душе у детектива сразу стало спокойнее и свободнее. — Я ведь так и не сказал, что тоже сильно скучал по тебе, мой лисёнок. — с ноткой ласки произнёс он, погладил парня по концам прядей, играясь с ними и накручивая на палец. И, задумавшись, Хэйдзо даже не заметил, как к коже на его руке прикоснулось нечто теплое, как на подушечке пальца остался мокрый след и как послышался хитрый, тихий голос: — Не имеет значения, когда ты скажешь это. Главное — чтобы ты произнес это и сам поверил в свои слова. — Ай-яй, притворяться спящим противозаконно, лисёнок. — усмехнулся детектив, пока Кадзуха, потирая глаза, вставал, сонно моргая. — Я тебя разбудил, извиняюсь. — Разбудил. — подтвердил парень, проводя пальцами по щеке детектива и приближаясь губами к его губам, свободной рукой надавливая на грудь. — Поцелуй меня. Сейчас же. Кадзуха повалил его на диван, нежно и игриво прикоснулся к его губам, но тут же отстранился, ожидая ответных действий от детектива. И тот не заставил долго ждать, сразу же притянул к себе, схватив за прядь волос на затылке, и властно поцеловал, слегка потягивая губу на себя. Давно оба не ощущали тепло чужих губ, давно не были вместе, и много времени утекло сквозь пальцы, с момента, когда они последний раз виделись. — Лисёнок, — протяжно произнес Хэйдзо, облизывая собственные губы после чуть горьковатого от сигарет поцелуя. — У меня к тебе есть одно дело. Я хочу неофициально привлечь тебя к расследования убийства, которое ты застал. — Привлечь? — удивился Кадзуха, кровавыми глазами всматриваясь в лицо Хэйдзо. — Я не имею юридического образования, ты это прекрасно знаешь. — Поэтому и прошу неофициально. Ты психолог, а значит твои знания и чутье пригодятся мне. — он помассировал пальцами переносицу и плутовато улыбнулся. — Этот человек сообразителен, и, скорее всего, мало чем уступает мне. Нет, будет правильней сказать, он хорошо изучил меня, знает мои пристрастия и промахи. — И правда интересный человек, — он хитро усмехнулся, подлез к детективу и прилег на его грудь, слушая биение сердца о стенки грудной клетки. — Ты возбужден. Неужели так будоражит мысль о том, что ты нашел достойного противника? — Несомненно, лисёнок. Подобных мне по уму мало, ты ведь знаешь, сколько преступлений я смог раскрыть? — детектив погладил его по макушке. — Ты мне необходим. — В помощниках будет кто-то ещё? — с ноткой нескрываемого недовольства произнес Кадзуха. — Ты же знаешь, я привык раскрывать дела в одиночку. Чужие мысли лишь путают ход событий, — уверенно произнёс Хэйдзо. — Но ты не чужой. — Я рад это слышать, — промурчал, прильнул еще сильнее и прикрыл глаза от удовольствия Кадзуха. — И каковы же ваши сведения о происшествии, детектив? — Немного подсказок мне дало обследование. — он пристально посмотрел на Кадзуху, слегка улыбаясь. — Особых улик на месте нет, я поручил дело криминалисту. Если будут найдены отпечатки на теле умершего, считай половина дела раскрыта. Мне также нужно поговорить со свидетелями. В частности — с тобой, проводницей и соседями этого человека. — Со мной? — Это тебя удивляет? — Нет. — твёрдо ответил Кадзуха. — Я осознаю, что в этом деле играю не последнюю роль. Ведь именно я находился рядом во время убийства девушки в вагоне, а также во время смерти того убийцы. Но это не делает меня первым подозреваемым, так? — Конечно нет, лисёнок. Против тебя нет доказательств. Что-то ещё тебя интересует? — Да. Имеешь ли ты в своей головушке хоть какие-то линии развития событий? Мотивы главного преступника? — он поравнялся с ним и с игривой ноткой продолжил: — Как считаешь, для чего затеял игру этот человек? Как он рассуждал и действовал? Какая была его цель? — Хе-хе, не имею представления. — беззаботно улыбнулся Хэйдзо. — В моих руках лишь одна подсказка: он хочет сыграть со мной в игру, и, считаю, лишь дойдя до конца, я смогу узнать его мотив. Его цель — не убийство всех направо-налево, не развлечение и не пустая трата времени, он настроен серьезно. Ну или так подсказывает мне интуиция. — А выстроенные в твоей детективной голове ходы? — Он не контактировал с убитым, но откуда-то контролировал его, будто марионетку. Преступник рядом, я это чувствую. — Интуиция и чувства могут обманывать. — Кадзуха прикоснулся к нему губами и, смеясь, прикрыл глаза. — Не всегда то, что ты предполагаешь, может быть верным ответом. — Я никогда не ошибаюсь.

***

— Вы хотите сказать, что убийца выглядел приемлемо, и от него не несло наркотой? Не было бледноты? И не трясся из стороны в сторону. Мг-мг, — медленно чиркал в блокноте Хэйдзо, внимательно рассматривая убранство классической хрущевки: серебристый холодильник с магнитами семейной пары, что, побледнев, скрючилась над столом, и тихим голосом отвечала на задаваемые детективом вопросы; мягкие лучи тусклой лампы падали на стол, на полу располагался ковер, отроду которому лет тридцать было, не меньше, а рядом с ногами ласково терлась белоснежная кошка. — Мне кажется, вы хотите кое-что рассказать нам, — судя по её взволнованному лицу предположил Кадзуха, поглаживая по шерсти кота, который, как казалось, увидел в нём второго хозяина. — Возможно, многое вы от нас утаиваете. — Моя жена ни за что бы так не поступила. — мужчина рядом с ней презрительно окинул взглядом парнишку, который в ответ даже не шелохнулся под напором его суровых глаз и сведенных к переносице косматых бровей. — Следователю полиции лгать уж точно она не станет. — Погодите… — всё же слабым голосом произнесла она, Хэйдзо навострил уши и заинтересованно проследил взглядом за её телодвижением — как она всей грудью вздохнула и сжала руки в кулаки, судорожно сглотнув. — На самом деле… я многое не помню из того, что было. Всё происходило так, будто разум мой был затуманен. Я помню, как человек в капюшоне зашёл в вагон поезда, сразу же сел на противоположную сторону. Он будто глазами кого-то выискивал, но вагон в эту же минуту тронулся. Потом… я уже смутно помню, что было. Он подорвался с места и куда-то ушёл, а я погрузилась в сон. — На снотворное похоже. Но, если уж и распылять его в вагоне, то много времени нужно, прежде чем оно распространится и попадет в легкие человека. — подвел итог Кадзуха, прижимая белоснежного комочка к животу и поглаживая его по спинке, почесывая за ушком. Он и сам был похож на белоснежного котенка с привлекательными чертами лица и сочными, словно налитыми кровью, радужками, вокруг которых проходила темная, почти чёрная полоса, очерчивая белоснежность глазного яблока. И эти глаза сейчас, будто дразня, смотрели на детектива, который задумчиво склонил голову к столу, потирая пальцами переносицу. — Убийца не смог сделать это за столь короткий срок, даже имеющий быстрое действие снотворный порошок не сможет пропитаться в легкие с такой стремительной скоростью. — Не подскажете, сколько примерно по времени пробыл убийца в вагоне? — вновь обратился детектив к бледной женщине, над которой успокаивающе склонился муж, поглаживая её по спине. — Ей, Богу, минут пять от силы! — заволновалась женщина, а по скуле её стекла капля пота, руки её тряслись, голос же дрожал, а глаза бегали по столу. На потолке качалась от сквозняка лампа, её тусклый свет лениво падал на скатерть. Время для неё тянулось словно бесконечно переплетенные дороги, не имеющие конца. — Простите, господин Сиканоин. Я больше ничем не могу вам помочь. — Кадзуха, и нам больше незачем здесь оставаться. — он благодарно кивнул женщине, закрыл блокнот, в котором вел записи по происшествию, и встал из-за стола, предательски скрипнул стул, а за ним и половицы, которые, как оказывается, до сих пор встречаются в обиходе. Парень в последний раз провел рукой по гладкой белоснежной шерстке и, окинув двух переминающихся с ноги на ногу людей, что провожали их пытливым взглядом, встал на ноги из позы лотоса, пройдя в прихожую за Хэйдзо, где оба обулись и вышли за дверь, попрощавшись с опрашиваемыми. — Они вне подозрений. — сделал вердикт Хэйдзо и попытался достать из кармана пиджака, который в жаркую летнюю погоду жуть как удушал, пачку сигарет, которую выкуривал, когда сосредоточено о чем-то думал, но Кадзуха тут же остановил его, безразличным тоном приказав: — Не смей. — А потом разрешишь? — усмехнулся Хэйдзо, приблизившись к его лицу и посмотрев в холодные, кровавые глаза. — Хотя… ты ненавидишь исходящий от меня запах табака. — Читаешь мысли. Или отлично знаешь меня. — Истинно так. — уверенно произнёс детектив, нажал кнопку лифта и чуть поржавевшие с краёв двери с металлическим скрипом открылись; нарисованные черным маркером рожицы и маты на стенках броско смотрелись на пожелтевших стенках, вокруг стояла вонь, что резала нос особо чувствительному к запахам Кадзухе. — Старые домишки, моя квартирка хоть получше выглядеть будет. — Ты еще не исполнил свое обещание? — на циферблате тускло загорелась цифра шесть, лифт тронулся. — Купить квартиру? — детектив облокотился о стенку кабины. — Позволь задать встречный вопрос, а кому же я перечислял деньги на обучение и питание? В содержанца место наметил? — Уже он как пару-тройку лет. — Кадзуха вплотную подошёл к нему и прижал к стене одной рукой. Их губы в паре сантиметров друг от друга, на коже остается теплый след от чужого дыхания; тут же язык Хэйдзо легко и дразняще скользнул внутрь. Второй… первый… и дверь с тихим скрипом распахнулась. За ней ошарашенная происходящим женщина чуть не выронила пакеты с продуктами, которые, наверняка, несла семье — на пальце у неё блестело золотистое обручальное кольцо. Она тут же тихо матернулась себе под нос, а потом, уже не сдерживая кипевшее внутри недовольство, пригрозила: — Свалите отсюда, блять, ебанутые извращенцы! — при этих словах Кадзуха первым оторвался от горьковатого поцелуя и, сквозя убийственным взглядом покрасневшую и возмущенную женщину, потянул Хэйдзо за запястье, останавливаясь лишь для того, чтобы этой противной женщине на ухо угрожающе прошептать: — Если ты, сучка, еще раз попадешься мне на глаза, я перережу тебе глотку. Они оба вышли из подъезда и в скором времени исчезли из вида бледной женщины, которая стояла ни мертва, ни жива, и лишь в ногах у неё отдавало дрожью, да горло пересохло от страха. Доказательств угрозы не было и в полицию обратиться ей невозможно, потому, через силу сглотнув застрявший в горле ком, она все же зашла в лифт. — Вечно забываю, что со мной тебе сносит крышу. — улыбнулся Хэйдзо и поправил растрепавшиеся каштановые с розоватым отливом волосы, завязанные в жиденький хвостик черной резинкой. — Имею все доказательства на руках и предполагаю, что тебе не терпится, когда я трахну тебя? — Видимо, крышу сносит не только мне. Признай уже это, мой несравненный детектив Хэйдзо. Мы с тобой будто пара двух влюбленных и безбашенных подростков, которые хотят отведать все прелести этой ироничной и несправедливой жизни. — Кадзуха по росту был немного ниже мужчины, как раз удобно, чтобы взять его под руку и вместе прогулочным шагом пойти сквозь потрепанные панельные дома прямо к ближайшей станции метро.