Ad aeternum

— Выходил погулять ночью, лисёнок? — он стоял, оперевшись на дверной косяк с лазурной чашкой кофе в руках, которую подарили его коллеги на прошлый день рождения, и оглядывал Кадзуху беглым взглядом. — Снова не мог уснуть? — Да, — коротко ответил тот, продолжая копошиться и раскладывать пакеты с привезенными вещами; теперь в родном городе его ничего не держало. — Из-за кошмаров всё это. — А таблетки хоть какие-нибудь пробовал принимать? — заботливо спросил. — Не стоит. Они не помогут с этим справиться, лишь усугубят положение. Все идет с бессознательного уровня. Да и этот кошмар снится мне не первый раз, чувствую, что и не последний. — он разровнял края последней смятой футболки и положил на полку в шкаф, устало выдохнул и потянулся. — Все же больше меня интересует другой вопрос: как продвигается твое расследование? Есть планы на сегодня? — Планы? — Хэйдзо на несколько секунд задумался, отпил глоток кофе из кружки и отвел взгляд вправо. — Есть доверенное лицо, к которому я бы хотел сегодня наведаться, мне нужны кое-какие сведения из базы данных. — Хочешь установить личность умершего? Думаешь, выйдешь на связь с истинным убийцей, если поймешь кем был тот наркоман? — парень смерил его взглядом, подошёл вплотную и пальцем прошелся по открытым ключицам, щекотливыми движениями по шее и чуть приподнял подбородок, заглядываясь в малахитовые ещё сонные глаза. — Без лишних слов, я иду с тобой. — Так я и не собирался запирать дома моего помощника. — он уклонился от поцелуя, которым собирался одарить его Кадзуха, и, дразняще усмехнувшись, ушёл на кухню; послышался шум воды и недовольный бубнёж — мыть посуду Хэйдзо до жути не любил, но почему-то всегда это делал, будто сами руки руководили его движениями. Скорее, назвать это можно привычкой. — Личность того трупа мне нужна для протокола, чтобы отправить требующему начальству. — он протирал руки полотенцем. — Для них он не больше, чем простой убийца, который замешан в наркобизнесе, для меня же звено к ответу на цепочку загадок. — Так… значит. — незаметная ухмылка появилась на лице парня, и тот поспешно скрылся в комнате, оттуда уже произнося: — Ты думаешь, что из личности убийцы можно сцапать какую-нибудь информацию? К примеру… — При нём не было телефона, — Хэйдзо вновь стоял в дверном проёме, сложив руки на груди. Его глаза, не отрываясь, сквозили стоящего перед ним, как казалось, такого безобидного Кадзуху, обводили конуры его тела и наблюдали его эмоциями. Но как открытую книгу его читать невозможно, Хэйдзо это понимал как никто лучше, поэтому тут же отвел взгляд от возлюбленного и уставился в противную точку на стекле балкона, которая осталась ещё после ремонта десятилетней давности, продолжая: — Не значит ли это, что наш кукловод, дергающий за ниточки, продумал все это, чтобы не было возможности что-то отследить? Из данных телефона многое можно узнать, личность самого человека, пароли от аккаунтов, которые в данной ситуации мало чем помогут, но главное, — он потянул, — переписки и телефонные звонки. Наш умный кукловод, я уверен, и с этим постарался разобраться, если сейчас мы установим личность данного человека из базы данных мы узнаем и его телефон. А дальше все само собой образуется: всплывет наружу тот факт — уничтожен телефон без остатка или нет, в случае второго варианта нас ждет джекпот. — он сложил руки за головой и с удовольствием в глазах посмотрел на Кадзуху, растягивая губы в ироничной улыбке — Эта продуманность… так будоражит. — Что-то ещё подсказывает ваша интуиция, детектив? — То, что нам пора выдвигаться, — ответил тот с усмешкой и накинул на себя серый пиджак, висевший на одиноко стоящем возле шкафа стуле, проверил наличие сигарет и зажигалки во внутреннем кармане и расправил плечи, будто скинул с себя непосильный груз.

***

Позади них проносились нестройной линией машины разных цветов, по своим делам спешили люди, равнодушно смотря вперед на бесконечно тянущуюся дорогу к старым панельным домам; красным горела буква М — станция профсоюзная ступенями вела вниз, откуда тянуло сыростью и могучими потоками ветров, принесённых составами. Серебристые панели на колоннах и белоснежная плитка на стене, где небольшими буквами растянулось название станции. В ожидании люди столпились на краю платформы, и, наконец, в глубине тоннеля показалась белоснежная вспышка, а следом за ней и стук колес, в лицо ударил мимолетный поток ветра. — Осторожно, двери закрываются. — сообщил мужской голос диктора, — следующая станция — Академическая. Они присели на свободные места и чуть стесненные людьми тронулись с места, точнее тронулся вагон и, чуть покачиваясь, набрал скорость, в скором времени исчезая в потёмках тоннеля, и лишь слабо светящиеся белоснежные огоньки редко проскакивали в противоположном окне; в такт движению покачивались люди. — Ехать нам не так уж и много. — с полусонной ноткой пробормотал себе под нос Хэйдзо, сложил руки в замок на животе и откинул голову, прикрывая глаза. — Всего семь станций с пересадкой на зеленую ветку… Кофе с утра, который должен был бодрить, ни капли не имел действия над организмом мужчины, в руках и ногах отдавалась неприятная усталость, голова гудела от постоянных раздумий; если закрыть глаза — то можно было увидеть непонятные картины, воспроизведённые его сознанием, но именно их он считал ключом ко всем ответам. — Хэйдзо-о, — тихо потянул, а голос его послышался прямо возле уха, — посмотри в телефон. Сейчас. — И что по-твоему я должен там увидеть? — поначалу делать это детективу совершенно не хотелось, будто лень оплела его стальными цепями, но устало приоткрыв один глаз и увидев сведенные к переносице брови Кадзухи и его лицо, выражающее серьезность, он тут же потянулся в карман пиджака. Экран загорелся, и тут же изменился в лице Хэйдзо. — Кто-то за нами следит? — шепотом произнёс. — Я чувствую взгляд, но конкретно не могу указать. — кровавые глаза недобро обвели толпу покачивающихся людей: сидящих в телефонах или просто смотрящих в одну точку — неважно, кто-то из них точно наблюдал. — Слишком много людей. Мы можем уйти? — Прости, лисёнок, но нет. — он вслед за ним оглядел пассажиров. — Если сейчас мы уйдем, то вовремя не успеем, а доверенное лицо, к которому мы так спешим, ненавидит пустую трату её собственного времени. Скоро будет пересадка, там и затеряемся в толпе. — Станция Третьяковская. — медленно и четко сообщил диктор спустя, казалось бы, небольшое время поездки, но для Кадзухи, находящегося под напряженным взглядом чьих-то глаз, от которого он чувствовал себя крайне неуютно, это были самые долгие минуты. — Переход на Калининско-Солнцевскую линию и станцию Новокузнецкая. — Быстрее. — как только двери открылись и толпа начала выходить, Хэйдзо схватил парня за руку и успел выпрыгнуть в последний момент перед тем, как тронулся состав и вмиг исчез в темноте тоннеля. — Ты видел кого-то, кто в последний момент подорвался с места и попытался увязаться за нами? — Нет. — коротко ответил и бросил взгляд на таймер на часах. — Наш гость совершенно точно остался там. Поспешим.

***

Непривычно слепило глаза после полутьмы, мощенная камнем дорога вела вперед. Мимо них ввысь устремлялись белоснежные и серые дома, ко входу в здания вели резные колонны, цветные вывески, будто улица смешала в себе новые и старые порядки. Спелись пальцы рук Кадзухи и Хэйдзо, вдвоём они шли быстрым шагом по Страстному бульвару, где мимо них проносился поток пустых людских душ. — Время… время… время. — всё время бубнел под нос себе детектив, проверяя медленно бегущую на циферблате минутную стрелку. — Она в ярости будет, если мы хоть на минуту опоздаем. Какая же сложная личность. До тех пор он тянул за собой Кадзуху, пока впереди не показались золотистые стены шестиэтажного здания, на приглушенном красном мраморе четко отпечатывались сребристые буквы: Главное Управление Министерства Внутренних Дел Российской Федерации по городу Москва, или сокращенно, как пояснил Хэйдзо, просто МВД — не более не менее, не стоит это здание такого длинного названия. — Все гнусные твари там на деньгах помешаны. — предупредил он, прежде чем заглянул в небольшое окошко и тихим голосом произнёс: — У меня назначена встреча с генералом… Конец расслышать было невозможно, но после произнесённых детективом слов, чёрные лакированные ворота ту же со скрипом открылись, понимающе кивнул охранник, чуть ли не засыпавший на посту, судя по его уставшим глазам, и Хэйдзо потащил его внутрь: по небольшой каменной тропе, среди которой возвышался памятник Дзержинского, до входа, за которым оба словно перенеслись из шумной реальности в мир тишины и покоя. Медленно тикали старые на вид настенные часы с окаймленным золотым циферблатом, и ни единого шага, ни единого вздоха или шороха не слышалось в полупустой приемной с гладкими стенами; отражающиеся в лучах пылинки медленно приземлялись на поверхность стекольной мебели. — Сегодня суббота, — шёпотом начал Хэйдзо, — Обычно в это время остаются только дежурные и главенствующие посты. А ещё… здесь хорошо отражается звук. — он глазами указал на чуть шероховатые от краски золотисты стены. — Чтоб любое неверное в их понимании слово каралось. Кадзуха молчал, с недоверием оглядывал пустоватое помещение, утопающее в золотистых лучах, а потом вдруг повертел головой, будто приходя в себя и шепотом произнося вслед за Хэйдзо: — Рассказ рассказом, но часики тикают, детектив. Не лучше ли нам будет поспешить? — он обернулся в его сторону, но того будто и след простыл, известного силуэта, который, казалось, секунду назад стоял за его спиной, будто никогда здесь и не было. Сердце пропустило болезненный удар. — Ты чего задумался, лисёнок? — вдруг голос послышался за спиной, такой тихий, спокойный и игривый. Парень в тот же миг обернулся, а выражение на его лице сменилось легким испугом. — М-м? Я тебя напугал? — Нет… — он отступил на шаг назад и тут же мысленно привел себя в порядок: дернулся на шее кадык, а кровавые радужки с еле заметным страхом посмотрели на задумавшегося мужчину. — Просто кое-что показалось. Не стоит на этом акцентировать внимание. Но Хэйдзо уже давно витал в собственных мыслях, вертясь вокруг своей оси и мысленно гадая, какой же ход им стоит выбрать: пойти в левый коридор по бархатистому, устилающему ступени ковру; прямо, выбирая из десятков темных дубовых дверей нужную им, или нырнуть в правый коридор, откуда несло некой прохладой, да и дверей там на первый взгляд было меньше. Итоговым вариантом стало одно — доверенное лицо — любящий роскошь человек, и если бы оно выбирало себе кабинет, то наверняка не обошлось бы от «выше» и «лучше». И не прогадал ведь: поднявшись на пятый этаж, куда вел бархатистый красный ковер, вдвоем они увидели коричневую покрытую лаком, деревянную дверь, сбоку от которой в золотистой рамочке блестела надпись: генерал полиции Российской Федерации — Нин Гуан. — Ну вот мы и на месте. — на лице засияла довольная улыбка, которая тут же сменилась наигранным ужасом. — Меня точно убьют, лисёнок! Ай, жизнь моя была коротка… — Перестань. — со строгостью он посмотрел и подошел к двери, рука его повисла в паре сантиметров от поверхности, и тут же раздался приглушенный стук. — Генерал… Рот его оказался зажат ладонью, произнести невозможно было ни одного слова — получалось только мычать и непонимающе смотреть в сторону, пытаясь разглядеть то, что испытывал Хэйдзо в данный момент — волнение. — Я ведь не подготовил речь ещё… ты хоть осознаешь, что это за человек? — руку все же убрал. — Установить с ней контакт уже огромный труд. — Вот именно, она просто человек, как и мы. Я с тобой буду, тебе бояться нечего. — он вновь постучал в дверь, за которой послышалось легкое и властное: — Войдите. Широкий золотистый зал встретил их не очень приветливо, а все из-за царствующей негативной ауры возле женщины, что сидела в центре за большим черным столом и, склонив голову, расписывалась в документах. Одета она была в черный деловой костюм, белую блузку с галстуком; блондинистые волосы рассыпались по плечам. Не поднимая глаз, она с раздражением бросила: — Две минуты тридцать одна секунда. Ровно настолько вы опоздали, детектив Сиканоин. — словно янтарь, золотистые глаза неожиданно поднялись на глупо улыбающегося Хэйдзо. — Не замечаю, должного к себе отношения. Кадзуху она совершенно игнорировала, словно для неё он был не более, чем атомом азота, затерявшимся в воздушной массе. В это же время подошел поближе к её столу детектив и извиняюще склонился перед ней, от этого недовольно поморщился Кадзуха, делая шаг вперед. Но не успел он и глазом моргнуть, как схваченный за галстук Хэйдзо оказался в десяти сантиметрах от спокойного лица Нин Гуан; все звуки их разговора долетали до его ушей: — То, что вас славит Бэй Доу, ещё не значит, что я должна терпеть подобные выходки в отношении ко мне, детектив Сиканоин. — на пальце её сверкнуло золотистое обручальное кольцо, губы недовольно дернулись и скривились. — Генерал. — спокойно улыбнулся Кадзуха, сверкнул словно ядовитыми кровавыми глазами и подошел к её столу, хватая за запястье и силой сжимая. — Позвольте, но такое действие могу делать в его отношении лишь я один. Поэтому отпустите руку, давайте мы обойдемся без скандала. — Ваш помощник? — обратилась она к Хэйдзо, но хватку все же ослабила, скрупулезно поправив смятый рукав пиджака. — Мой парень. — твёрдо ответил и расплылся в улыбке. — Каэдэхара Кадзуха. — Так значит… — она иронично рассмеялась и покрутила на пальце обручальное кольцо. — Не думала, что столь обсуждаемая Бэй Доу личность окажется геем. Ничего против этого не имею, но в такой работе эти отношения неприемлемы, иначе станете лишь новым лицом мусорных новостей. Люди порочны. — Я возьму это на заметку, генерал. — Хэйдзо с усталостью потёр переносицу и вновь хитро улыбнулся. — Флешка, вы наверное хотите сказать. — увидев, то что женщина потянулась к сейфу в нижнем ящике стола, со смешком произнёс: — Вы правы, давайте мы не будем отнимать время друг друга. Я ведь правильно слежу за ходом ваших мыслей, генерал? — Не следите, вы предсказываете исходя из знаний моих особенностей. — она встала со своего места, провела легким касанием подушечек пальцев по краю стола и открыла не сейф, который предугадывал Хэйдзо, а верхний ящик стола, достав оттуда стопку сложенных край к краю белоснежных документов, на каждом из которых была её чётко очеркнутая подпись. — Побудете мальчиком на побегушках. Передайте это капитану Бэй Доу. — Любовная лирика? — прищурился. — Закройте рот. — со злостью произнесла Нин Гуан да так, что стены, будь они живы, сейчас бы затрепетали от страха. — К нашим отношениям вы доступ получили от Бэй Доу? Несносная женщина. — она покачала головой и, что-то нащупав в карандашной подставке, рукой подтолкнула к Хэйдзо. — То, что вы просили. А теперь идите отсюда вон. — Благодарю за содействие. — детектив кивнул головой, секунда — и след его простыл, в кабинете остался лишь задумавшийся Кадзуха, что стоял словно обточенный водой гладкий камень среди бушующего океана. Кадык на шее дернулся, на лице отобразилась приятная улыбка, голова склонилась на бок, а губы шёпотом произнесли: — Вы ведь боитесь, что ходящие о вас средь масс людей слухи обличат то, как вы стремились к подобной должности? Безнравственно используя других, в частности своего мужа. — пояснил он, взглядом указывая на обручальное кольцо. — Каэдэхара Кадзуха. — повторила она это имя слегка раздраженно, по слогам, а в голосе её проскочила нота удивления. — Кто вы? — М-м? Разве я не просто парень детектива? — громко произнёс он, подошел к её столу, облокотившись и облизав пересохшие губы, продолжая улыбаться, только говорит теперь он шёпотом, будто наслаждался: — Секрет. И надеюсь, вы никому о нём не разболтаете, генерал Нин Гуан. Царящая атмосфера лета — лениво переливающиеся на солнце пылинки, которые оседали на прозрачно-черную мебель, лучи, рассеяно стелющиеся по полу, никак не сочеталась с напряженной и таинственной атмосферой, что повисла в этом кабинете. Кадзуха кивком попрощался и словно летящим шагом вышел за дверь, тут же поймав на себе заинтересованный и озирающийся взгляд детектива — его малахитовый цвет глаз, словно отливал любопытством. — Зачем она интересовалась тобой? — Понятия не имею. — Кадзуха пожал плечами, а взгляд его пал на флешку в руке Хэйдзо. — Ты получил должное, так почему стоишь на месте? Есть какие-то ещё дела? Места, которые ты бы хотел посетить? — На сегодня закончить можно. Через три дня придут результаты судебной экспертизы… — он чуть помедлил, дернулась его рука и потянулась к внутреннему карману, где лежали сигареты, но он тут же привел в порядок и мысли, и движения, остепенился и продолжил со смешком: — Там и дело Сары должно быть закончено. К завтрашнему дню. Остаётся только ждать. — Планы на день? — И не устаешь ведь спрашивать. — он медленно пошел по золотистому коридору, где на стенах висели портреты отличившихся полицейских — целый ряд признаний и достоинств, мимо глаз проносились овальные и круглые лица, грозный взгляд и тяжелая улыбка. — Хочу уделить тебе время, раз интересуешься. Мне сейчас нет смысла копаться в базе данных, ведь нет установленной личности. Можно, правда кое о чем порассуждать, но, думаю, времени на это уйдет мало. — Предлагаю в парк сходить. На Академической. Заодно, я тут вспомнил, проведешь опрос у меня, как подозреваемого. — он отвел глаза влево вниз. — А я уже провёл. — с уверенностью ответил Хэйдзо и сложил руки за голову, негромко присвистнув. — Не забивай этим голову, лисёнок. — Но когда успел?.. — непонимающий взгляд был направлен вдогонку весело идущему детективу, который будто утопал в лучах утреннего солнца.

***

На лазурном небе изредка проскакивали белоснежные пушистые облака, что скрывали лик величественной звезды, мимо блуждали люди, мамы с детьми под руку и колясками, визжали ребята, играясь на площадке, и смеялись подростки, собравшись группой на скамье. Они же вдвоем, держась за руки, просто шли мимо, смотрели на колышущиеся от ветра листья, небольшую спортплощадку, где собравшиеся ребята играли матч. Но чувство такое, будто шли они по совершено вымышленной тропе, уходящей далеко-далеко вдаль, и нет ей ни начала, ни конца. Нет предела. И сходить не захочется, если рядом идёт любимый человек. Правда, пожалуй, но тут же тропа оборвалась, а Хэйдзо потянул его на изогнутую волнообразно лавочку, где вдвоём они расположились. Кадзуха удобно устроился головой на его коленях, подогнув ноги и сладко прикрыв глаза от палящих солнечных лучей, а мужчина тем временем начал свой монолог, поглаживая парня по кончикам белоснежных и мягких прядей. — Ты ведь по пути сюда спрашивал о том, как я жил без тебя? — малахитовые глаза наблюдали. — Боишься ведь, что нашел кого-то другого так? Ай, не щипайся! — прошипел Хэйдзо, когда ногти до боли зажали кожу. — Знаю я, что тебе не нравятся подобные «уколы». — закатил глаза. — И тем не менее сколько раз я говорил тебе, что я только тебя люблю, а ты до сих пор не веришь этому. Я прекрасно понимаю твои проблемы с доверием, особенно хорошо знаю о твоем детстве… — Мы сейчас не о нём говорим. — раздраженно прервал его Кадзуха. — Прости, лисёнок, вновь затронул неприятную для тебя тему. Давай начистоту — мы не общались практически год, и из-за занятости обеих сторон мало созванивались. Я не спорю, что твое доверие ослабло, но ты ведь должен понимать после стольких лет, что ты больше не одинок. — делая шажки, его пальцы медленно перемещались по груди к сложенным на животе рукам. — Сейчас ты со мной, переживать о том, что я изменю тебе —бессмысленно. — их пальцы сплелись, и сухость кожи друг друга почувствовали оба. — Мы с тобой и вчера поднимали эту тему доверия. В последнее время ты ведёшь себя словно боязливый одинокий кот… Дело во мне? — Нет. — он отвёл глаза влево. — Мне с тобой… очень даже хорошо… — сейчас эти слова имеют перевес над теми мыслями, что появятся после полуночи. Как будто совсем другой человек, совсем не он, сомневается в преданности любимого. В груди все резко сжалось, перед глазами появилось тёмная пелена. — Давай вернёмся домой, Хэйдзо, я себя чувствую немного паршиво. — И больше никуда не хочешь, лисёнок? Мы ведь погуляли самую малость. — Хэйдзо. — он приподнялся с его колен и, продвигаясь ближе к его лицу и проводя кончиками пальцем по щеке, прижался ко лбу. — Давай уж лучше уединимся. Сухой поцелуй чуть искусанных с краев губ коснулся теплых губ детектива, но тут же с усталой игривостью прекратился, и кровавый взгляд из-под ресниц мурашками отразился на коже. — Я чувствовал себя так одиноко, когда не было рядом тебя… Меня… — голова упала на плечо. — Нет, забудь. Просто давай уже побудем вместе. — Конечно, лисёнок. — пальцы утопали в белоснежных прядях, слегка путаясь, а он смотрел на него с сочувствием, чувствуя как изредка беспокойно касается дыхание парня его кожи, проходя сквозь легкую ткань рубашки. — Впереди у нас вечность.