Ad aeternum

Рассуждать, пожалуй, надоедает даже детективу, для которого это не иное, чем любимое занятие, для которого постоянные думы, словно наркотик; и вновь он тянулся к сигарете, дымом заглушая все неверные пути в своей голове. Получив информацию от криминалиста, Хэйдзо ночь не смыкал глаз, лишь бы из-под земли достать хоть какие-то улики, на которые натолкнуло его обследование вагона. День, второй — мужчина словно находился в полудреме, и лишь сегодня, на вторую ночь после результатов осмотра, он настолько истрепался, что без раздумий прилег рядом с Кадзухой, уткнувшись лицом в его спину. — «Ну когда же наконец ты сможешь отдохнуть?» — задавался я этим вопросом уже как два дня. — произнёс Кадзуха, когда почувствовал на груди теплые объятия и горячее дыхание, что сквозь ткань касалось его кожи. — И вот ты тут. Устал сильно, Хэйдзо? — Усилия стоят того, чтобы потом праздновать победу. — еле разжимая губы произнёс. — Я так скучал, лисёнок… Прости, что уделял тебе так мало времени. — Я не в обиде. Лучше скажи, вычерпал информацию о личности убийцы за эти два дня? — Сара прекрасный человек, а её информация всегда точно соответствует запросам клиентов. — бормотал он. — Как помощник, ты можешь знать всю информацию из её исследования, я прав? По сути, — продолжил Хэйдзо, не останавливаясь, — его имя — ХХХ, дата рождения — хх.хх.хххх, личность установлена по отпечаткам пальцев, найденных на стекольной поверхности зеркала и окна поезда, а также стен и дверной ручки с внутренней стороны. И он, — чуть помедлил, — простая игрушка в руках настоящего убийцы. ХХХ и сам не знал, что попадется в такую уловку, и, находясь не в здравомыслящем состоянии, скорее, под влиянием наркотических средств, исходя из твоих слов и камер наблюдения в поезде, потерял контроль над ситуацией, где он изначально не имел контроля. Контролировали его. Он имел над ним власть, предложив сделку с оплатой в виде наркотических средств и заманив в ловушку. — Могу предположить, что убийца должен находиться в поезде, раз был установлен контроль за ХХХ? — Шансы есть, но не стоит отрицать того факта, что контролировать можно отовсюду, к примеру, те же камеры видеонаблюдения. Внушить человеку в таком состоянии можно что угодно, но манипулировать может человек, пользующийся его доверием. В этом случае работники поезда не могут подходить под условие, но подходят под условие с камерами, ведь доступ к ним, при желании, получить они могут. Ты ведь наверняка знаешь, что как только люди понимают, что за ними наблюдают, то они начинают вести себя словно паиньки, делая все по «закону». И в данном случае законом может быть сделка. Из этого всего вытекают мои выводы. — Значит кукловод может находиться и в рядах тех, кто заведует этим поездом, и в тех, с кем общался этот человек? — К первому твоему суждению есть ещё одна улика — на стенках поезда, за исключением проема с туалетами были найдены частички осевшего на пол хлороформа, что подтверждает нам та старуха, которая была соседкой ХХХ, то есть свидетельствует о том, что был применён усыпляющий газ. Связями, чтобы провернуть такое обладают только сотрудники поездов, как, к примеру, поездной электромеханик или в его отсутствие начальник поезда. — Ты проверял их? — Проверю, если поставлю под сомнения результаты судмедэкспертизы. Но если рассматривать со стороны, то мотивов убивать людей у них нет, но и дело это нельзя считать закрытым. — Хэйдзо тут же сладко зевнул. — И правда, давно я хорошо не высыпался… лисёнок, что ты думаешь насчет второго своего суждения? — Могут ли быть кукловодом его «друзья»? — Именно так… — сонно бормотал детектив. — Проявляешь ко мне интерес, как к помощнику? — себе под нос усмехнулся парень и продолжил: — Что я думаю насчет его «друзей», которых я бы, скорее, назвал кучкой наркоманов, то они не могут быть кукловодами. Не хватило бы ума. Даже если убивать им из выгоды, зависти и от желания что-то получить от ХХХ, то собственными руками задушили бы его, не церемонясь. А уж тем более я не вижу причин, чтобы им так ловко проворачивать ситуацию. — чуть помедлил. — Не думаешь, что ты что-то упускаешь? — Ты думаешь, есть третий путь? — в полудреме бормотал Хэйдзо, — третий путь… путь… Голос тут же стих, а вместо него послышалось тихое сопение, мягкое и умеренное, ослабла хватка на груди. Уснул он крепко, и даже музыка, что гремела у соседей до полуночи не смогла его вновь разбудить, не чувствовал детектив прикосновений и поцелуев Кадзухи, не слышал шёпота и лестных речей, что с таким энтузиазмом парень произносил словно неживому слушателю. — Твой лисёнок провинился. — сидя на кухне, парень болтал ногой в ритм тиканья секундной стрелки, находившийся в промежутке между двойкой и тройкой, бесстрастно устремив взгляд вдаль. Третий бокал оставшегося вина был опустошен, и по коже теперь проходила сладкая дрожь, в голову не лезли противные мысли. — Виноват в том, что подверг себя опасности, положившись на другого. И ничего сделать не может без моего руководства. — из-под ресниц он лениво взглянул на экран телефона, где высвечивалось одно новое уведомление. — Задротить в геншин только умеет, да над ядами колдовать. Феечка, блять. Словно замерла в комнате пыль, а духота сковала тело, от жары он готов был утопиться в ванне со льдом, где навсегда вместе с ним на дно в виде частичек пыли осядут желания и страхи, мечты и переживания, где больше не будет его, сплошь и рядом жидкость. Сколько угодно можно думать о собственном исчезновении из этого мира, но от подобного уж точно проблем меньше не станет, лишь имеется одна возможность — сильнее погрузиться в удушающую несбыточную реальность. — Значит, завтра? — улыбнулся, облизнув пересохшие губы. — Хэйдзо, мы с тобой на славу повеселимся. Удивительно, — он прошелся пальцем по кромке иссохшего бокала, — что ни разу ты не упомянул о загадке. По-хитрому пытаешься подловить меня, детектив? И даже ведь умолчал про… — кровожадно сверкнули глаза, и в усмешке растянулись губы. — Милаш ведь, правда… Думаешь, не предугадаю ход твоих мыслей? Или только этого и хочешь? — подбородок облокотился на ладонь. — Чтобы я прочитал его легкие ходы и начал действовать наперекор? Поймать меня серьезно вздумал, ха-ха? — прикусил он нижнюю губу и с удовольствием погряз в собственных рассуждениях.

***

— Совершенно точно говорю, что кукловод находился вдали от ХХХ и не контактировал с ним даже при заключении сделки. — с возбуждением бормотал Хэйдзо, исписывая за утро уже пятый лист блокнота, где стрелки на стрелках, а буквы на буквах, но что-то разобрать крутившемуся возле него Кадзухе было возможно. — Наркоторговля давно процветает в инете, спорить с этим бессмысленно, поэтому и контакт между ним и ХХХ установить будет куда сложнее. — Так значит, отследить кукловода пока не имеет возможности? Насколько мне известно, сайты наркоторговли гарантируют анонимность, но даже так эта система хрупка. — Взломать её хочешь? — усмехнулся себе под нос и в пальцах ловко покрутил ручку. — Нет. Есть ещё то, что привлекло мое внимание. Ты ведь наверняка помнишь о том, что я говорил: «Имя всем полицейским нужно только для справки и документов, а для меня это ключ к разгадке». К слову, из личности этого человека я вывел кое-какую информацию, как я и говорил — список совершенных им звонков и сообщений. — Осмотрел их все? — Да. — он хитро прищурился и расплылся в ироничной улыбке. — И знаешь, я нашёл один неопределенный номер. В базе данных он кодировался, и узнать мне его невозможно. — на секунду глаза бросили взгляд вправо. — Да и не кого просить. — Значит…? — потянул Кадзуха. — Значит, имея на руках другие улики, пойдем по их тропам. — детектив встал с оббитого кожаной материей стула и прошелся по комнате, потирая переносицу двумя пальцами. Его шаги были тяжелы, сведены к переносице брови, и напряженный взгляд застыл на его невыспавшимся лице. — К примеру, результаты судмедэкспертизы. — Что-то связано с ней? — внимательный, словно острый, безжалостный, взгляд, на мгновенье пронзил детектива. — Нет. — измучено выдавил из себя тот. — Новые улики добавит и пополнит мою копилку знаний об ХХХ. Мне больше и не надо… Лучше скажи, лисёнок, как тебе идея сходить сегодня куда-нибудь? Отпразднуем твой успешный выпуск. — Предпочту об этом не вспоминать. Но прогуляться я в любом случае не против. — лукаво улыбнулся. — С тобой хоть на край света, Хэйдзо.

***

В окнах проносящихся мимо домов играли блики уходящего рыжего летнего солнца, иногда сменяясь отражением плывущих по небу кучевых облаков; ни на секунду не смолкал шум людских голосов, проносящихся мимо машин, что подавали сигналы заснувшим на повороте водителям. И среди всей этой, казалось, серой массы, которая проносилась мимо них, лениво ступая по такой же серой тротуарной плитке, цветным для него был лишь идущий рядом с ним полусонный детектив. Казалось, весь мир и люди, кроме него, Хэйдзо, для парня были пусты и несовершенны: за каждым углом любого города, пусть даже небольшого, скрываются не обличаемые в свету грязные пороки — замусоренные дворы и переулки, покрытые трехэтажным матом стены полуразрушенных зданий и старых домов. Время эфемерно проносилось в шаг с людьми, менялись друг за другом непривычные, чужие обличья: от стариков до детей, от мужчин до женщин. И гуляли по дворам красные футболочки, да проносились вскачь темные жилеточки. Иногда сложно осознать ему, Кадзухе, что все-все, кто мелькал перед глазами — живые, что подойти к ним возможно, потрогать и прикоснуться, лишить жизни, где порочную душу ожидает канутая в забвенье пустота, словно капля, упавшая в бокал крови и навсегда растворившиеся там. — О чём задумался, лисёнок? — игривый взгляд сверху вниз оценивающе прошелся по худому телу и главное — задержался на тонких запястьях; отчего-то Хэйдзо не хотелось сейчас отрываться от них, и неизвестно, какие думы посещали его буйную головушку, пока не дошло до того, что он чуть не перешёл дорогу какой-то старушке с сумкой под рукой, медленно постукивающей тростью по асфальту. — Такой же вопрос к тебе. — потянул его за локоть Кадзуха, недовольно сводя брови к переносице. — Не витай в облаках, Хэйдзо. Ты-то чего по сторонам не смотришь? — Да так… — под нос усмехнувшись, потянул, опустив взгляд. — Кое-что в голову пришло. Мысли лишние, они тебе никак не помогут. — детектив пожал плечами и за руку взял парня, сплетая пальцы в замок; на душе словно теплее стало от его нежных прикосновений. Закончились беспорядочно тянущиеся панельные дома и переулки с магазинами, и показалась впереди нескончаемая дорога Кржижановский улицы, с обоих сторон которую ограничивали красных цветов кирпичи старых пятиэтажек. Двигались в такт небольшому ветру листья на отдельно стоящих деревьях, завывали машины, проносившиеся мимо, и светился человек на светофоре пешеходного перехода, где короткие ножки пытались сообщить о том, что шагающим через дорогу существам пора поторопиться. Зажигался зеленый цвет, и улица вновь оживала, наполненная пылью и выхлопными газами, и вновь сменялся на красный — его работа — одна единственная на всю службу — просто быть регулятором общественного движения. Над входом растянулись белоснежные буквы — Гамбринус — было название ресторана, куда не раз водил его Хэйдзо на какие-то значимые события, к примеру, прошлым летом оба праздновали здесь два знаменательных события — их ещё один год отношений, по желанию самого мужчины, и очередной прожитый год в институте его парня. И сейчас не исключение. Пожалуй, в мыслях всплывают воспоминания их первой встречи. — Мы ведь присядем здесь, ты не против? Или желаешь скрыться в стенах? — он головой махнул в сторону летней веранды с затемненным стеклом, за которым скрывались болтающие люди. — Все же как предпочтешь? — У окон. — И не боишься общественного взгляда? — прищурился он игриво. — Ничуть. Мне плевать. — он взял его за руку и повел по темно-мраморным ступеням наверх, где их уже у входа поджидала хостес, держа в руках небольшое меню и приветливо улыбаясь. Женщина была приятной наружности, и даже чем-то приглянулась Кадзухе, жаль лишь глаза её были полны печали. — Вы бронировали столик? — после того как оба зашли и оглянули мельком довольно уютное помещение, обратилась она к ним ласковым тоном. — Нет. У вас ведь найдутся свободные места на веранде? — Да. — она кивнула и спокойно продолжила: — Пройдёмте за мной, вы можете выбрать любое свободное место, кроме нескольких броней. Само помещение и впрямь имело чудесный интерьер: ярко освещали круглые лампы барную стойку, за которой, переговаривая на разные темы, сидело несколько молодых людей, явно ещё студентов; слева от неё на всю стену растянулось название ресторана, подсвеченные золотистым цветом буквы, будто ещё больше демонстрировали престиж заведения. Ближе к окну располагались мягкие изумрудные диванчики, и сидящие за ними люди, видимо, обсуждали деловую тему, всей своей натурой высказывая уверенность, что прослеживалось в их умении преподнести свое тело собеседнику: прямая спина и сложенные в замок руки на столе. Взгляд Кадзухи обвел их с мельком, уж больно скучна была держащаяся между ними напряженная атмосфера. Они прошли за женщиной и спустя несколько секунд оказались с краю веранды, где, выбрав себе место, присели. Меню принесли незамедлительно уже официанты в классической белоснежной рубашке. — Выбирай, что хочешь, лисёнок. — Хэйдзо глазами прошёлся по строчкам будто папирусной бумаги, такой же шафрановый оттенок присутствовал в меню. — Я заплачу за твою любую прихоть. — Зарабатываешь не так много, чтобы позволить такое. — не отрываясь от занятия, произнёс Кадзуха. С обучением о ресторанах мечтать сложно, и жизнь для него давно стала однообразной и пустой, просто бессмысленной погоней за несбыточным совершенством себя. — Значит… любое? — Всё так. — усмехнулся и откинулся на спинку мягкого стула морского цвета. Над ними потолок был украшен искусственными цветами с пушистыми широкими листьями, висели огоньки гирлянд, запутавшиеся в ветках, светили небольшие лампы, придающие уютную атмосферу. За окном алело небо, близилось время, когда солнце должно было уйти на покой, когда на небо взошёл невидный из-за городских фонарей лик месяца, скрытый розоватыми облаками. Тогда и звёзд видно не будет. — Но балую я тебя редко, разве что обучение оплачивал, но считается ли это чем-то вроде «баловать»? — Ладно, тебя понял, выбираю значит, что хочу… — В конце концов в честь тебя праздник, лисёнок. — ласковый и любящий взгляд прошелся по сосредоточенному лицу и вновь остановился на тонких запястьях, где чуть выпирали проходящие по руке вены. — Тебя, тем более, следует откормить, кажется, питался ты так себе. — Не было аппетита. — А причин не знаешь? — полюбопытствовал Хэйдзо, положив руку под щеку и оглядывая малахитовыми глазами тело парня. — Ну, знаешь, вы же там психологи можете сказать, что как-то идет от влияния психического состояния. — С точки зрения самой психологии или как теорию я рассказать могу. — парень наконец оторвался от чтения, — ты ведь сам знаешь сферу деятельности психологов, не строй дурачка. Для того, чтобы выявить причину, нужно понять, что способствовало этому в прошлом, а не просто как гадалка тыкнуть пальцем в небо. Есть, правда, расстройство пищевого поведения, но вряд ли оно связано со мной. — Хе-хе, да я просто переживал за тебя. — он полной грудью вздохнул и сложил руки в замок на коленях, приятно-хитро улыбнувшись. — Могу я принять заказ? — из ниоткуда появилась совсем другая девушка, но сидела на ней такая же опрятная белоснежная рубашка, да и выглядела особа вполне открыто. — Да, салат с морепродуктами, пожалуйста. — он переглянулся с сидящим напротив мужчиной. — Вы что-то будете? — обратилась она к Хэйдзо, проследив за вопрошающим взглядом парня. — Кьянти Портобелло. — улыбнулся он. — Бутылку. Девушка в ответ кивнула и удалилась, предварительно сказав время приготовления, и повисла тишина между двумя оставшимися, шумели лишь люди вокруг. — Красное вино? — с удивлением произнёс Кадзуха спустя несколько минут затяжного молчания. — Ты ведь обычно не пьешь алкоголь. — Так это для тебя. — он сплел руки в замок положил на них подбородок, ухмыляясь. — Недавно ведь воровал у меня вино, вот и решил купить тебе… — Не стоило. — перебил его Кадзуха, а в груди у него все сжалось. Казалось, смотря на эти растянутые в хитрую улыбку губы, будто детектив знал все, видел людей и мир этот насквозь и каждый шаг, шаг и еще раз шаг предсказывал. Горло сковал раздирающий до боли комок, от которого он тут же, сглотнув, избавился. — Я и правда не нуждался в нем. — Что сделано, то сделано, лисёнок. Поздно отказываться. — мягко произнёс. — Просто прими это как подарок. В голове у парня все ещё вертелось потоком их первое знакомство, пожалуй, он мог лишь тогда сказать, что жизнь к нему была благосклонна. Мельком в голове проносился клуб и его одиночество, громкая музыка и «друзья», что предали его и просто использовали, как никчемную игрушку; смутно были различимы их образы, и сейчас они были ничем иным, как темным пятном — так расплылись и исказились их лица, что шанс понять кто из них был настоящим был равен нулю. Барная стойка и алкоголь: рассудок помутился и слышал он лишь отголоски чьих-то фраз: — Хэй, а ты симпатичный… может познакомимся? — девушка? кто это? Голос был… непонятным, он был тихим и успокаивающим, и, казалось, вся музыка стихла, до ушей доносился лишь этот звук. — Кажись, ты перепил… бедняга… — Задумался о чем, лисёнок? — вернулся он в реальность. — Просто воспоминания нахлынули. — Не обо мне случаем? — прищурился он с насмешкой. Этот вопрос остался без ответа, да и вскоре потерял всякий смысл: молодая официантка поставила на стол два гладких и до блеска натертых бокала и бутылку красного вина, оставив наедине двух посетителей. — Всё для тебя. — подмигнул детектив, — пей. — тем временем взгляд его опустился на запястья, но тут же переметнулся к губам и надолго остался там: он с удовольствием и жадностью смотрел на то, как парень глоток за глотком пьет, кроваво-красными глазами следя за телодвижением Хэйдзо. — Мне нужно отойти. — неожиданно прозвучал его ласковый голос, а ладонь прошлась по краю стола. — Я вернусь скоро, лисёнок. Хэйдзо медленным шагом прошел до выхода с веранды и скрылся в стенах здания, или, быть точнее, зашёл внутрь, преспокойно посвистывая мелодию себе под нос и ухмыляясь. Темная дубовая дверь вела в туалет, куда он и направился, предварительно осведомившись у разносивших еду официанток; и только закрылась за ним дверь, как руки тут же оперлись на мраморную раковину, сияющую золотым отливом, а широко распахнутые малахитовые радужки с удовольствием переливались в огнях. Он смотрел на свое отражение, с возбуждением прикусив нижнюю губу, все в груди его взволнованно билось и горело, словно ошпаренная душа рвалась наружу. — Всё идет согласно плану, мой лисёнок. — облизнул он пересохшие губы. — Скоро…

***

— Я, конечно, помнил, что ты неустойчив к алкоголю так сильно, но чтоб настолько… — Хэйдзо еле-еле повалил уставшего Кадзуху на кровать, который, ко всему прочему, ещё чуть ли не свалился по дороге домой, говоря вслух о том, что все у него хорошо, но внутри, безусловно, чувствуя себя иначе. От него сильно несло алкоголем, ведь все же то вино, которым его опоил детектив было крепким, но знал ли тот сам об этом? Его улыбка казалась с одной стороны холодной, а с другой такой заботливой и ласковой, маняще-хитрой, руки проходились по складкам одежды и касались живота, приподнимая край одежды. Он склонился над спящим, пальцами перебирая его шелковистые пряди волос и шепча на ухо тихим голосом: — Давай сыграем в игру, Кадзуха? Но тут же он вскочил к кровати и в одно мгновенье оказался перед компьютером, набирая на клавиатуре нужные символы и буквы. На мониторе возникло изображение рабочего стола, но и тут детектив не задержался, открывая почту, где в непрочитанных висело одно сообщение: «АНО. Судебный эксперт. Рецензия». Дрожали руки и билось сердце, когда открылся этот файл, а глаза пробежались по заветным строчкам: повреждение, разрыв, мышечная недостаточность — все это было не нужно сейчас да и роли особой не играло. Но вот причина смерти, пожалуй, привела его то ли в возбуждение, то ли в состояние неугасимого удовольствия, пересохло аж горло и застряли в нем слова, когда из-за спины послышался сонный и пьяный голос: — Что-то скрываете от меня, детектив?.. Перед жирной точкой в конце, в причинах указана смерть ХХХ: Осложненная форма сибирской язвы дыхательных путей| Anthrax.