Дьявольская хитрость
2 октября 2022 г., 18:16
Посланники короля Утера вернулись с хорошими вестями. Горлойс согласился на переговоры, но только глупец мог ожидать, что условия этого возможного мира будут выгодными для Логреса. В старинном замке Трот, что был недавно захвачен силами Логреса, должна будет состояться встреча обеих сторон. Прямо перед этим бастионом лежала линия обороны, что защищала сердце королевства Корнуолл и сам Тинтагель.
Жестом доброй воли послужил отвод войск Логреса из этой твердыни. На время переговоров замок станет нейтральным. Сто человек приведет герцог Горлойс. Столько же будет воинов и знати со стороны красного дракона.
Некоторые горделивые рыцари Утера думали, что зря затеял их король разговоры о мире. Стоит лишь сделать последнее усилие, и падет Корнуолл! Но защитники западного королевства умело отражали атаки рыцарей Логреса. С небольшими потерями покидали они замки и крепости через тайные ходы, уничтожая запасы, сжигая деревянные постройки и оставляя ловушки, а армия Утера редела после каждого штурма. Но не это сыграло решающую роль, ведь пока король Логреса бился в Корнуолле, его северные владения наводнили пикты. Северная столица Британии была в осаде.
Да и атака на Тинтагель была опасной затеей. Семь небольших замков были связаны единой стеной, создавая хребет оборонительной линии, которая тянулась вдоль всей сухопутной границы, отделяя столицу от остального королевства. Высотой эта стена соперничала с вековыми соснами. А малых и больших башен было и вовсе не счесть. Штурм этого рубежа мог полностью обескровить армию Утера Пендрагона, да и защитники будут биться до последнего. Если не сумеют войска Корнуолла остановить Утера здесь, то останется им уповать только на чудо. За их спинами будет лишь один неприступный бастион — Тинтагель.
В Корнуолле тоже слышали про вторжение пиктов, и использовали этот просчет в своих интересах. Тот, кто много на себя взял, теперь должен расплачиваться за свою гордыню! Утер уже видел себя правителем всей Британии, а теперь столкнулся с ценой этой грандиозной затеи.
Когда прибыл герцог Горлойс со своими рыцарями, в главном зале Трота все было готово для начала переговоров, которые определят судьбу всей Британии. Тверд был в своих намерениях правитель Корнуолла: должны рыцари Логреса уйти с его земель, оставить северные завоевания Корнуолла в покое и заплатить золотом за все беды, что принесли королевству. А взамен герцог Горлойс станет вассалом Логреса, и Утер сумеет достичь своей мечты — объединить всю Британию. Унизительный договор, который вряд ли поставит точку в этом конфликте, но и противник на севере ждать не будет.
Долго торговались собравшиеся именитые мужи, пока довольный правитель Корнуолла не окинул взором стол, подметив:
— Пока мы не пришли к единому мнению, друзья мои, стоит нам восполнить недостающие места за этим столом! Не видно здесь герцога Калдера или кого-то из его послов, а он является моим вассалом, как мне обещал Утер Пендрагон. Коль так, пусть явится он сюда и присягнет мне на верность! И будет сторона Калдера частью нашего договора! Такова моя воля! Иначе мы вновь возьмемся за мечи!
Скрежет зубов был различим в повисшей тишине, ибо так сильно был разозлен Утер, но делать нечего. Пришлось королю Леодегрансу вновь отправляться к Костяному валу. А время все продолжало свой бег вперед. Одна слабая надежда была у короля Пендрагона: его брат сможет договориться с саксами и разбить пиктов. Тогда и здесь можно будет поискать иной выход из трудного положения, но это было маловероятно.
Полтора дня ожидали ответа. Вместе с Леодегрансом прибыл из Черного замка человек в балахоне, сопровождаемый четырьмя рыцарями в зеленых плащах.
— Неужели это сам мертвый герцог? — шептались в замке подданные обоих правителей.
Но нежити в Троте не было. Прибывшим был молодой некромант, который назвался Гаем. А его сопровождение составляли прокаженные рыцари.
Отдав перчатку и присягнув на верность герцогу Горлойсу от имени Калдера, Гай принял участие в переговорах, которые иногда прерывались, что сильно злило Утера Пендрагона, ведь пока не будет достигнуто соглашение тут, он не сможет послать войска на помощь северу. Маленький отряд, посланный к Йорку, вряд ли остановит размалеванных захватчиков, а возглавить всю армию можно только в том случае, когда мир будет заключен. Утер упорно полагал, что даже после договора надо будет оставить часть сил на границе с Корнуоллом. Почуяв слабость Логреса, рыцари Горлойса могут ударить в спину.
Вероятно, намеренно знать Корнуолла оттягивала решение, желая сделать больнее удар с севера для Логреса, хотя уже на самые крайние уступки пошел король Утер.
Когда листья водили хороводы во дворе замка, а поленья приятно потрескивали в очаге, в небольшой зале на время перерыва собралось много народа: рыцари и вельможи одинаково были удивлены появившимся некромантом. В их представлении это должен был быть сгорбленный, уродливый, седой старик, но перед ними сидел молодой парень с густыми, длинными, коричневыми волосами до плеч, зачесанными назад. Обруч с желтым камнем на голове не давал волосам колдуна рассыпаться.
Да и его зеленые рыцари могли есть, пить, смеяться, поддерживать беседу. Они вели себя весьма учтиво, только не снимали свои шлемы и просили остальных к ним не приближаться.
— Для вашего же блага! — говорили они.
Обсуждение условий мира и политические торги заняли недели. Во время отдыха от споров и монотонных речей разные темы успели поднять подружившиеся с некромантом люди. Говорили о любви, о Боге, о богатстве, пока король Леодегранс, подозрительно глядя на посла нежити, не спросил:
— Выглядите вы молодо, и, как я могу судить, сумели расположить к себе всех нас. Скажите нам, уважаемый Гай, не являетесь ли вы одним из вампиров, что в легендах могли одним взором очаровывать целые толпы?
— Я? Нет, любезный король Леодегранс! Я не вампир! Просто я моюсь и слежу за собой, а хорошее чувство юмора помогает находить друзей везде! — ответил некромант, и в зале раздались смешки рыцарей. — Многие страдают из-за расхожих предрассудков. Прежде всего некроманты и их слуги! Если нежить, то эти негодяи неприменно хотят всех убить и покорить весь мир! Это ошибочное суждение, которое имеет успех в христианском обществе. Хотя сами люди даже понятия не имеют, как создается нежить. Самый простой способ — это вдохнуть новую жизнь при помощи Стикса в свежий труп или вековой скелет. Состояние мертвой плоти не имеет значения, но вам раскрою небольшой секрет: недавно умерший подходит лучше всего! Я уверен, что некоторые из вас слышали про одну из пяти рек смерти в царстве мрачного Аида: Стикс. Духовидцы так называют незримую нить энергии, что оставляет после себя душа, отлетая в иной мир. Подхватить ее, связать со своим магическим запасом, обуздать и использовать для воскрешения трупа — в этом мой талант. Некроманты являются такими же магами, только мы свой магический запас тратим, по большей части, на воскрешение неживого воинства. Но, тем самым, мы не вмешиваемся в естественный ход жизни и смерти, ведь душа покойного уже в аду или, если повезет, в раю. Или в чистилище! Кто бился с нежитью, тот видел зеленый огонек в глазах поднятых мертвецов. Это и есть темная энергия, что заменяет дух усопшего. Она вдыхает жизнь в пустую оболочку! Она же пробуждает способности и таланты умершего! Умение преобразовывать свой магический запас в эту темную силу — это и есть то, чем прославился цех некромантов. Некоторые считают, что мы неволим несчастных духов, но это не так! Труп остается в нашем бренном мире — это так, но душа отлетает прочь в скором времени после смерти! Тело и частичка души хранят память о прожитой жизни, поэтому нежить, если может говорить, сумеет даже поведать о тайнах оживленного. Только вот я, например, мало видел на своем веку болтливых скелетов или зомби. Одна из заповедей некроманта: оживленный мертвец лучше всего сладит с работой, что выполнял при жизни! Поэтому в нашем краю ожившие крестьяне по старой памяти трудятся на благо живых, а воины — стоят на стенах.
— А как же герцог Калдер? И призрак, что встретил нас у врат Костяного вала? — спросил Леодегранс, ставя пустой кубок на стол.
— Да! Верно подметил король Леодегранс! Можно оставить и дух умершего в этом мире, но при этом выполняется много условий, которыми даже сильнейший некромант не может пренебрегать! Например, дух должен иметь вескую причину, чтобы остаться в мире живых. Это облегчит его удержание. Герцог Калдер любит свой край и своих подданных, поэтому даже после смерти считает своим долгом приглядывать за своими владениями. Иные жаждут мести или имеют какое-то незаконченное дело на земле. Второе — это согласие самого духа. Без него у некроманта один шанс на сотню задержать душу умершего в мире и подчинить своей воле. И третье, пожалуй, самое важное! Прах к праху, а душа должна отлететь, куда там ей следует: на небо или в глубины ада. Так заведено Создателем, и мы чтим этот порядок, поэтому дух имеет полное право покинуть мир живых, когда захочет. А этот миг, как правило, наступает, когда цель духа в мире живых достигнута. Вот так!
Много жутких и интересных тайн поведал Гай слушателям. Но вот привратник объявил, что в зале ждут представителей Логреса и Корнуолла. Опять до вечера длились издевательские переговоры, но решение было достигнуто: герцог Горлойс стал вассалом Логреса, но король Утер обязан покинуть его земли и возместить урон звонкой монетой.
Отряды Логреса готовились отбыть из Корнуолла еще до наступления ночи. Все делалось в спешке.
— Не желаете ли остаться на пир в Тинтагеле, мой король? — сдерживая злорадную улыбку, спросил Горлойс.
Никакого ответа не последовало. Надо спешить на север, чтобы разобраться с угрозой пиктов, а там уже приструнить наглеца-герцога.
Еще не все встали со своих мест, как в зал вбежал молодой рыцарь Вортигерна. Рыжеволосый мальчишка с красным лицом быстро и прерывисто дышал, но улыбался до ушей. Игнорируя всех собравшихся и ничего не говоря, он направился прямиком к Утеру. Склонившись над ухом короля, воин прошептал несколько фраз своему господину. В гробовой тишине прозвучал возглас Утера:
— Господи! А я уж думал, что нет конца этой череде неудач! Как же я рад это услышать, рыцарь!
Подняв ликующий взор на баронов, герцогов и королей, с которыми велись переговоры, Утер Пендрагон произнес:
— Пожалуй, я приму ваше предложение! Можно будет нам сегодня и попировать, ведь повод для этого есть! — при этих словах злобная ухмылка появилась на лице короля.
***
Небольшой отряд Вортигерна сразу же поспешил к ближайшей гавани, откуда направился к берегам земли, что принадлежала западным саксам. Одинокий корабль уже на следующее утро причалил к иноземному берегу, но никакого интереса у местных это не вызвало. К гостям из Британии тут относились прохладно. Вольные саксы знали, что у бриттов есть только одна нужда посещать их владения — наемники. Вожди племен не препятствовали, если кто-то из воинов хотел испытать удачу на чужбине, но количество таких головорезов редко доходило до нескольких десятков, а те, что потом возвращались, рассказывали о высокомерных рыцарях и странных обычаях островитян. Нередко саксов бросали в самую гущу сражений и считали расходным материалом. Да и отношение к чужеземцам было настороженным, ведь у саксов были свои ритуалы перед боем, чтобы попросить помощи у языческих богов. Настороженность сменялась подтруниванием, а потом воины Логреса и вовсе не стеснялись насмехаться над диковатыми союзниками. Озолотиться на такой службе было весьма сложной задачей, а пренебрежительное отношение не заставляло саксов подолгу задерживаться в рядах армии Утера Пендрагона. Белое небо нависало над поселением у моря. Знамена саксов и пестрые ленты развивались на пристани, прямо перед которой расположился рынок, где можно было купить рыбу, дичь, янтарные украшения и различные изделия из глины и дерева. Оставив пару человек на корабле, Вортигерн повел свой отряд в обход торговой площади, чтобы побыстрее достичь зала старейшин, не привлекая лишнего внимания. Оставив рынок позади и пройдя несколько рядов жалких, однообразных хибар с соломенными крышами, рыцари миновали площадь с ритуальным кострищем и пошли напрямик по аллее из резных фигурок идолов к большому зданию, где держали совет вожди саксов. Пока об их прибытии докладывали, какое-то время послам Логреса пришлось ожидать снаружи. С презрением и недоверием глядели на них местные жители. Войти внутрь дозволили лишь Вортигерну. За большим и грязным столом сидел вождь вместе с десятком воинов, которые вяло обсуждали дела их поселения и племени. Объедки валялись повсюду, саксы руками брали куски мяса с медных блюд и тут же запивали их каким-то пойлом из больших деревянных кружек, не забывая громко рыгнуть. Изредка кости летели под стол и в сторону собак, что лежали у каменного очага. Казалось, что тоской и унынием здесь был пропитан сам воздух — такой гнетущей была атмосфера. Поводов для плохого настроения у саксов всегда хватало: война стала их основным занятием, что далеко не всегда заканчивалось хорошо. Сами саксонские воины набегали на франков, а те отвечали взаимностью. Из-за этого страдали торговля, земледелие или животноводство. И это еще без факта, что саксы могли спокойно воевать между собой. Не было у них ни единства, ни единого вождя. — С чем пожаловал, Вортигерн? — хмуро спросил вождь обширных прибрежных земель, не поднимая глаз на гостя. Хотя ответ он мог предугадать сам. Брат Утера появлялся здесь ранее и всякий раз уводил с собою небольшие отряды. Бритты платили золотом самому наемнику и старейшине, но основная проблема была в высокомерии рыцарей, будто они из жалости снисходили до звероподобных язычников, даря им возможность послужить в рядах цивилизованного войска. Кроме того, ранее у саксонских племен были попытки захватить земли Британии силой, еще во времена Западной Римской империи. Если англам на севере удача улыбнулась, то вот саксам не повезло столкнуться с Логресом и Прибрежными землями, где им дали достойный отпор. — Здравствуй, Теодорих! Пусть огонь в очаге твоего дома никогда не погаснет, а твоя секира утолит свою жажду кровью ненавистных врагов… — С чем пожаловал? — грубо перебил вождь западных саксов. Взоры устремились на посланника Логреса. Те, кто сидел к Вортигерну спиной, повернулись к нему боком, лишь немного скосив глаза в сторону пришедшего. Внутри не было темно, так как большое количество факелов было прикреплено к стенам зала, а в центре перед столом был каменный короб, на решетке которого были раскиданы куски мяса. Посмотрев на огонь, Вортигерн набрал воздуха в легкие и озвучил цель своего визита, чтобы не злить суровых хозяев. — Мне нужна армия, Теодорих! И ваши быстроходные корабли! Северная столица Британии в опасности! Йорку угрожают пикты! Старейшина хлопнул рукой по столу, да так, что тарелка с содержимым и резная кружка подскочили, а после он издал смешок. — Ах вот как! Сколько же тысяч тебе надо? — Все, кого ты можешь отправить со мной! — не уловив издевки в вопросе, ответил Вортигерн. После того, как вождь разразился хохотом, а ему стали вторить его бородатые дружки. Потом в зале воцарилась тишина. — Нет! — холодно ответил Теодорих. — Я не смогу дать тебе и трех сотен, Вортигерн! Воины нужны мне самому, чтобы достойно отвечать франкам и нашим воинственным соседям. Да и что ты можешь нам предложить? Рыцари всегда думали, что за пару золотых наши гордые воители будут послушно пресмыкаться перед новыми господами и рубиться в самом сердце битвы! Зачем мне посылать нашу молодежь с тобой? Из-за жалкой платы и унижений? К чему мне это, если я могу взять силой трофеи у моих же врагов-соседей? При этом, сохранив верность нашим традициям и не разгневав богов! Ваши проблемы и политические игры для нас не имеют смысла и являются пустым звуком! И я… — Земля! — на сей раз резко прервал вождя Вортигерн. — Вот мое предложение: британские земли в обмен на помощь в борьбе с пиктами! Соратники Теодориха тут же стали бросать тревожные взгляды друг на друга, словно не верили такому предложению или искали подвох. Вероятно, этот чудак шутит или сошел с ума? Когда-то давно западные саксы и их союзники хотели силой взять земли Британии. Основной ошибкой послужило то, что они недооценили боевой дух бриттов, посчитав, что после отвода империей римских легионов на материк, островитяне станут легкой добычей. А теперь этот именитый муж сам сулит в награду желаемое. Да и война — привычное дело для саксов. Обмен был выгоден, но и предложение было слишком неожиданным. — Но ведь ты не король, Вортигерн! Только ваш правитель может даровать земли своим вассалам и союзникам! Не скрывая своей заинтересованности, все саксы устремили выжидательные взоры на Вортигерна. Брат короля медленно вынул меч из ножен и сказал: — Я не король, вы правы! Но я обладаю обширными владениями в Прибрежных землях и являюсь братом короля! — пропустив сталь сквозь сжатый кулак, рыцарь обагрил клинок своей кровью, сочетая вместе обычаи саксов и рыцарей. — Я клянусь своей кровью на своем рыцарском мече: если вы пойдете со мной, то я дарую вам земли и крепость там, где расположился славный и богатый город Кентис, на юго-востоке Британии. Таково мое единственное и последнее предложение! Зашептались военачальники между собой. Никаких соглашений не признают саксы, но Вортигерн был частым гостем их земель ранее и знал, что обещание, подкрепленное клятвой на крови, священно для этого племени. Медлил с ответом Теодорих, так как никто из саксов не ожидал такой награды за их участие в войне. Доходили и до них слухи, что большие перемены настигли Британию: войны не прекращаются, короли умирают один за другим, а с их смертью границы королевств становятся условными. Видимо, отчаянное положение у Логреса, хоть и считали его сильным королевством в Британии и на большой земле. — Оставь нас, Вортигерн! Нам надо созвать всех военачальников и племенных вожаков. Сегодня великий праздник для нашего народа, поэтому они все в этом поселении. Когда мы выслушаем всех, то поведаем тебе о нашем решении! Слегка поклонившись, брат Утера поспешил прочь. От досады его лицо, когда он был спиной к Теодориху, исказила гримаса. «Сначала летел сюда, словно ветер! Потом унижался, ждал и выпрашивал, а теперь еще и выставляют за порог, как мальчишку! Надеюсь, все это не зря!» — думал Вортигерн, спускаясь по ступенькам к своим воинам. В этот день у западных саксов в самом деле был какой-то праздник, поэтому все они собрались в Рейнхольме, что стоял на величавом Рейне. Саксы чтили своих богов, и сегодня был день, когда с песнями и танцами в реку кидали золотые и серебряные монеты, слитки и драгоценные камни. Так саксы молили бога Рейна пощадить лодки рыбаков и послать им богатый улов. Рыцари чувствовали себя чужими среди веселившихся людей. Тут Вортигерн понял на своей шкуре, что чувствовали наемники вестфалов, когда их сторонились рыцари Логреса и насмехались над простыми и суровыми бородачами, что воевали за деньги. По иронии, из-за длительных походов и постоянных сражений сам Вортигерн сейчас походил на сакса. Хоть короткая и аккуратная, но у него появилась борода, а черные прямые волосы отросли до плеч. «Эх! Надо было сколотить из иноземцев отдельную армию, а не затыкать ими бреши в наших рядах. Утера всегда волновал лишь результат, а вот меня интересовало то, чем дышат мои воины. Да, интересовало! Ведь такое упущение проморгал я — королевский стратег! Если только саксы пойдут с нами теперь, то на этот раз я все возьму в свои руки!» Словно мимо столбов, в зал собраний заходили или резво вбегали саксонские воины, что имели значимость, даже не глядя на пришлых рыцарей, которые ошивались у входа. Проходя мимо отряда Вортигерна, один седой саксонец вдруг остановился в двадцати шагах от них и оперся на двойную секиру. Он с какой-то звериной ненавистью смотрел то на одного рыцаря, то на другого. Не выдерживая его пылающего взора, воины Логреса отводили глаза в сторону или отворачивались. Так поступил и сам Вортигерн. Усмехнувшись, опытный саксонский воитель плюнул в сторону рыцарей, бросив напоследок хмурый взгляд на пришлых воинов, и продолжил свой путь, закинув боевой топор себе на плечо. С опаской оглядевшись, Вортигерн пробубнил себе под нос: — Меня терзают смутные сомнения… В этот же миг отворились тяжелые двери зала для собраний, и оттуда вниз по ступенькам быстро сбежали два военачальника, которые ни слова не сказали бриттам, но окликнули своих воинов, что были в стороне. — Эй, Эрик Рыжий! Отправляйся в наше селение, наш поход отменяется! Пусть все идут в Рейнхольм. — Тельрамунд! Скачи быстрее в Везерхольм! Нам нужны корабли! Все корабли! Бородатые и косматые воины выходили из зала и направлялись к своим солдатам, отдавая распоряжения помощникам. Последним, в сопровождении двух военачальников племени, спустился Теодорих. Поглаживая свою седую и густую бороду, он обратился к Вортигерну, блаженно прикрыв глаза. — Мы выступим большим войском на твоей стороне, Вортигерн! За неполных два дня мы созовем всех, кого сможем отправить, не оголив наши границы. Думаю, десяти тысяч отчаянных воинов будет достаточно? Даже наши быстроходные корабли к твоим услугам, так мы быстрее достигнем Йорка. Саксы привыкли биться в чистом поле, а дикие пикты предпочитают именно такие открытые сражения. Но и ты не забудь о своем обещании, Вортигерн! Земли на юго-востоке Британии! — Эта земля моя и я ею распоряжаюсь! И не забудь о том, что король является моим братом! Разногласий не будет! — попытался развеять сомнения Теодориха рыцарь. Кентис был важным торговым городом и опорным пунктом, когда саксы бросились на земли бриттов. Поводом послужил уход римлян — у тех своих проблем хватало на большой земле, и язычники посчитали, что пришло время разбить слабых бриттов, которые к тому же были разобщены, чем немного походили на саксов, которые также обходились без единого правителя. Но британская оборона выдержала, отпор островитяне дали отчаянный, сумев сплотиться перед лицом общей опасности. Но теперь дело совсем другое: саксов позвали, как наемных защитников, обещая земли в награду. А там можно будет у этих кичливых бриттов подсмотреть и другие хитрости в военном деле. Оружие и доспехи делали конных рыцарей грозными противниками. Если христиане могут этим пользоваться, то и язычники смогут научиться. Сам Вортигерн не беспокоился по поводу своего обещания. Клятва была священна для любого: язычника или христианина. В походе на юго-запад пали многие достойные воины, а пополнение не было таким умелым. В этой комбинации, что пришла из колоды судьбы, брат короля узрел возможность пополнить ряды своей личной армии. А что свяжет его и наемников лучше, чем обещанные земли и гостеприимное размещение саксов? А если убедить язычников, хотя бы для вида, принять христианство, то это заткнет рот даже королю. Предстоит большая работа. Земли на юго-востоке сильно пострадали от набегов и осад в прошлом. Некоторые крепости сожгли дотла, но ведь можно построить новые. Деньги на это найдутся. А если хорошо подготовиться и взять саксов в поход против Горлойса, то все стороны будут в выигрыше, когда Тинтагель падет. И надо подумать о том, как бы обособить саксов, но при этом включить их в состав армии Логреса, чтобы все были довольны. И главный стратег короля Утера, пряча в глубине своей души ликование, отослал небольшой отряд в Корнуолл, чтобы послать радостную весть брату: Йорк будет отбит армией саксов. Кроме того, если все получится, то и слава самого Вортигерна будет греметь не только на севере, но и по всему королевству.***
Они находились в просторной зале особняка. Сам полуразрушенный дом спрятался во владениях барона Римского, окруженный со всех сторон дремучим лесом. Мелисенда и Мириам сопровождали фигуру в черном балахоне, держась немного позади. Нажав на голову скульптуры грифона, мужчина активировал механизм. Плита в полу слегка приподнялась. Неприятно заскрежетав, она отъехала в сторону, открывая путь вниз. Щелкнув пальцами, колдун зажег ближайшие факелы на стенах тайного прохода. Ступени уходили в темноту. По мере спуска троицы, оставшиеся факелы вспыхивали сами собой. Спустившись, люди оказались в зале с осыпающимися стенами и кирпичными колоннами. Было слышно, как вода капала в лужу под выцветшим гобеленом. В зале их уже ожидали шесть существ: помощники лидера культа Белиала. Если быть точнее, то это были их тела, занятые духами ада. Оболочки смертных были закованы с головы до пят в магическую сталь, поэтому внешне эти воины напоминали статуи. Даже придирчивый наблюдатель не сразу сумел бы найти грубые стыки и неровные соединения этих доспехов. Казалось, что эту гротескную броню создали, окунув тела несчастных в чан с расплавленным металлом. Только их шлемы были тонкой работы, напоминая черепа с венцами и коронами на головах. Сквозь аккуратные прорези можно было видеть человеческие глаза. Это был шедевр Гефестуса — гениального кузнеца на службе у Белиала. Эти шестеро оставались на месте, лишь время от времени рыча себе под нос одно имя: — Белиал! Белиал! Белиал! Минуя этих «разговорчивых» стражей, девы и темный маг направились к единственной двери, что была напротив лестницы. Войдя в небольшое помещение, Мириам затворила дверь, а Мелисенда приготовила стул и путы для своего господина. После того, как барон любезно разместил последователей Белиала на своей земле, именно здесь, вдали от потенциально любопытных глаз, лидеры культа общались со своим повелителем. Процесс беседы с высшими силами ада всегда вызывал дрожь даже у самих сторонников владыки Белиала, что были посвящены во все тонкости. Люди, у которых магические задатки были лучше развиты, могли во сне провидеть будущее, советоваться с ангелами, языческими богами или говорить с демонами — тут уж как повезет. Лишь немногие обладали способностью отделить свой дух от тела. Так и появились первые одержимые, если заострить внимание на духах преисподней. С началом таких бесед с потусторонними силами и первыми плодами для смертных, это искусство стало совершенствоваться. Теперь одаренные колдуны или жрецы могли без опаски покидать свое тело, чтобы предстать пред своими благодетелями. — Вы готовы, мастер Белус? — спросила Мелисенда, обнажив кинжал. Кивнув, человек скинул капюшон и оголил свою грудь, на которой были видны следы пентаграммы. Кожа зажила, но уродливые узоры в виде пятиконечной звезды с линиями внутри и символами на ее концах были отчетливо различимы. Белус тяжело вздохнул и надел магическую цепочку с серным самородком на шею, которая была связующим звеном между миром живых и Белиалом. Это был крепкий человек, жизненная осень которого уже успела припорошить серебром его короткие волосы. Тяжелый взгляд зеленых глаз этого мужчины заставлял смертных трепетать. А теперь ему самому предстоит быть кротким и внимательным, учитывая нрав его хозяина. Тонкие губы были сжаты, предвкушая неприятную процедуру. Неприятным было то, что сонное зелье можно будет выпить только после того, как девушка освежит порезы на груди жреца, чтобы тот мог сконцентрироваться только лишь на предстоящем разговоре со своим владыкой. Хоть камень и выступал связующим звеном, но для мгновенного перемещения следовало сохранять ясную голову. Мириам привязала руки и ноги темного колдуна к подлокотникам и ножкам деревянного стула. Стиснув зубы, человек не издал даже стона, пока Мелисенда аккуратно водила лезвием по зажившей коже. Когда брюнетка закончила, Мириам поднесла к губам мага бутылочку с сонным зельем. Испив его, мужчина ощутил легкое головокружение. Сначала опустились веки, а после и голову он уронил себе на грудь. Но потом началось самое неприятное: тело задергалось так, что стул стал скакать в разные стороны. Девушки поспешили опустить свои руки на деревянную спинку, чтобы не дать жрецу Белиала упасть. Густая слюна стала капать на одежду мага, а открывшиеся глаза были полностью белыми. Тело Белуса оставалось в полуразрушенном доме в лесу, а дух пронесся сквозь завесу мира людей. В это самое время лидер культа Белиала открыл глаза в другом месте. Он обнаружил себя на стуле в какой-то беседке, выполненной в греческом стиле. Перед ним был стол с различными яствами, которые на земле отведать мог лишь избранный. Но и тут гость ада не мог себе этого позволить. Его состояние позволяло ему примитивно взаимодействовать с предметами окружения: сидеть, стоять, ходить и прочие нехитрые действия. Напротив, развалившись на мраморной скамье серого цвета, сидел и улыбался молодой мужчина с черными кудрями. Одет он был так, как любили одеваться в Древней Греции: белая туника и сандалии. Ничего лишнего, что могло бы скрыть сильное и молодое тело. Такое одеяние подчеркивало отличную форму собеседника. Мышцы рук и груди легко дергались от каждого движения. На фоне алого небосвода мужчина выглядел зловеще. Его лицо и взгляд красных глаз излучали властность и надменность. — Владыка Белиал! — человек поспешил встать и поклониться. — Белус! Мой старый приятель! Почему ты прячешь взгляд? Я даже чувствую твою робость! Прошу, будь моим гостем! Сегодня я удостою тебя заслуженной похвалы! — снисходительно прогремел черноволосый. — Благодарю, величайший из великих! Полагаю, вы позвали меня не только для лестных слов? — все также смотря в пол, спросил Белус. — И о деле поговорим! А пока… прошу! — Белиал указал рукой на стул. — Прости, отведать кушаний тебе не предлагаю, ибо знаю, что это невозможно! — с легким смешком заметил адский владыка. Послушно сев, лидер культа приготовился внимать каждому слову своего господина. — Давно мы не говорили так, словно близкие друзья! — произнес Белиал и бросил оливу в рот. — Когда же это было? — После того, как подлый предатель Монтель покинул нас! — услужливо напомнил Белус. — Да! Но пусть это тебя не тревожит! Те события показали, что не каждый должен становиться частью нашего культа в мире живых! Мы должны быть более внимательными и избирательными. Тот пройдоха втерся к нам в доверие, но когда понял, что искомого у нас нет, то тут же поспешил затеряться в царстве людском. И это вполне понятно! Узнай мы чуть раньше, что он является учеником Соломона, то разорвали бы его на куски. Но и мы получили немало ценных знаний от этого бывшего мага Авалона. И самое важное — смогли напасть на след Грааля, когда люди пережили мор! Хотя к этому привела целая плеяда событий. Когда скитающийся маг сам нашел последователей могучего демона, никто из приближенных Белиала даже не помышлял о нахождении Грааля. Казалось, что след Святой Чаши теряется в веках. Многим было известно об Иосифе Аримафейском, но где тот спрятал священный сосуд никто не знал. Да и сама личность тайного последователя Иисуса покрыта мраком и обросла догадками и легендами. Однако, Монтель полагал, что сможет обнаружить Грааль в адских сокровищницах, но прогадал. Забавно, что сам Белиал думал, что сосуд уже давно хранится на священном острове Авалоне. Как оказалось, Монтель и Белиал ошибались. Поняв, что чашу в аду не найти, Монтель скрылся из поля зрения последователей демонов, воспользовавшись хаосом в Римской империи. А слуги Белиала сумели воспрянуть духом вслед за своим повелителем. Многие высшие демоны пытались найти Святую Чашу, но Белиал стал просто одержим этой идеей. Дело не только в самой чаше, но и в политической обстановке ада. Люцифер куда-то пропал, оставив адские владения без крепкой руки властителя, а из оставшихся королей ада только двое могли занять его место, но не спешили. Баал и Белиал имели власть, силу и огромное количество последователей. В их армиях были даже герцоги и графы ада. Грешники целыми ордами присягали им на верность. Но занять место Люцифера означало поставить себя выше повелителя и нажить себе страшного врага, если Светоносный внезапно вернется. По меркам сильнейших духов ада несколько десятков лет были незначительным сроком, поэтому ад затаил дыхание и ждал. Белиал считал, что Святая Чаша, если вернуть ей первоначальное предназначение, поможет ему возвыситься. Даже если Люцифер затеял какой-то хитрый маневр или неожиданно, словно снег в пекле, вернется назад, ему не справиться с силой Грааля, которая будет к услугам войска Белиала. Да там уже можно будет подумать и о вызове самим небесам. Сейчас король Белиал бросал большие силы на поиски чаши. Хитрости этому владыке не занимать. В разных частях света его прислужники распространяли скверну. Эпидемии и моры выкашивали целые города и страны. Задумка была проста: если где-то есть Святая Чаша, то ею вынудят воспользоваться, так как она может исцелять. Например, если сам хранитель Грааля подцепит заразу или сглупит и поможет всем, кого коснулся мор. Таких счастливчиков будет легко вычислить, да и везде, где распространялись ужасные болезни, были и слуги Белиала, которые неустанно следили за развитием событий. В Китае и Греции, в Сирии и Египте распространяли они хвори, но везде народ молча умирал, словно скотина, а правители и духовенство говорили, что это кара послана свыше или испытывается твердость людская. Некоторые люди всегда умели объяснять непостижимое, даже если сами не имели никакого понятия о свойствах и сути проблемы. И это был, пожалуй, один их немногих случаев, когда адские силы желали добра людям, ожидая чудесного исцеления, как сигнала к действию. И вот очередь дошла до Британии. После 497-го года вспыхнули ужасные болезни, неизвестные ни магам, ни друидам, ни целителям. Церковь, как могла, помогала людям, и когда святые мужи твердили, что это послано людям Богом, как испытание — это вызывало злость у самих больных и их родственников и гомерический хохот владык преисподней. Люди покрывались гнойниками, выплевывали собственные легкие, в кровь расчесывали волдыри на теле. Вести о горе на земле британской распространились с невероятной быстротой, но долгие месяцы люди просто умирали, лишь уповая на чудо. И оно произошло. Сильнейшие последователи Белиала в аду изумились, когда до них дошли вести, что бритты нашли способ борьбы с мором. Люди стали поправляться. Казалось, можно уже опустошать бочки с вином из бесконечных запасов, ведь Грааль объявился. Мор нельзя излечить. Ни магия, ни медицина не могли усмирить адскую заразу. Лишь одно настораживало: сразу в двух местах Британии люди стали избавляться от пагубного влияния неизлечимых болезней. В Корнуолле и далеко-далеко на юго-востоке страны. Город Кентис стал целью для паломников из ближайших земель. — Безусловно, это чудо мог совершить только Грааль, в котором побывала кровь назарея. Только из донесений моих соглядатаев выходит, что у нас два Грааля? Ха-ха! — рассмеялся Белиал и пригубил кубок с вином. — Как считаешь? — Я лично был среди тех, кто распространял скверну более двадцати лет назад, король Белиал! Кто-то считал, что чашу могли скрытно переправить из Корнуолла в Кентис, но я знаю, что вести о первых исцелившихся людях появились практически одновременно, что опровергает эти предположения. — Верно! Да не переживай ты так! Скоро мы начнем охоту за чашей, а у тебя будет целая армия помощников. Ты уже оценил боевые качества одержимых, закованных в броню из проклятых душ? Гефестус — мастер своего дела! Впрочем, мне служат лишь лучшие из лучших! — самодовольно заключил демон. Белус поспешил согласиться, не желая иметь разногласий со своим господином, но и о существенном недостатке упомянуть решился: — О да, великий Белиал! Всего лишь шестеро таких воинов легко разбили всех рыцарей, что сопровождали короля Камелиарда. Легкая победа давно минувших дней! Но есть и обратная сторона у неуязвимости и бесстрашия обращенных. Они не знают себе равных в открытом бою, но их умственные способности оставляют желать лучшего! С ними нельзя разговаривать. Обращение опытных колдунов или темных жрецов сильно ослабит наш магический потенциал! И… — Хорошо-хорошо! Уговорил! — прервал жестом своего слугу Белиал, а тот не рискнул продолжать. — Надо будет усилить наше братство в Британии, используя подкуп и обещая невероятную силу, а там уже можно будет выбрать походящих кандидатов. Прими мои поздравления, ведь этот барон Римский стал нашим первым серьезным союзником в Британии! Белус учтиво поклонился, услышав приятные слова из-за проделанной работы. Впрочем, это было несложно. Шестеро ушедших в фиолетовый портал и вернувшихся в качестве гвардейцев Белиала, принесли с собой сундуки с сокровищами. В мире живых всегда будет много людишек, которые за золото сделают все. Осушив кубок, черноволосый решил перейти к сути. Душа этого человека прибыла в ад, чтобы получить наставления от самого Белиала, и причина требовала вмешательства могущественного короля преисподней. Проблема, если ее оставить без внимания, могла стоить существования многим духам зла, включая самого Белиала, несмотря на все его величие. — Скажи мне, Белус, ты слышал про оракула в Дельфах? — Да, величайший из великих! Император Феодосий приказал закрыть храм! — Да-да-да! Помнится, наш бывший дружок Монтель сильно нахваливал тамошних пифий. Я последовал его совету, и сумел перетянуть этих девок сюда из Небытия. После своей гибели смертные становятся очень сговорчивыми, когда сильнейшие духи ада настаивают на сотрудничестве! — Сильнейший! — не упустил возможности подлизаться Белус. — Благодарю, мой друг! А теперь… Знаешь, что у меня в руках? Резким движением руки Белиал схватил меч, что лежал рядом с ним, и молниеносным ударом со свистом рассек воздух, остановив острие клинка в волоске от глаза Белуса. Слуга Белиала даже не шелохнулся. Дело было не в том, что в аду гостила лишь душа Белуса. И храбростью прислужник демона не отличался. Он просто знал одну истину — если Белиал захочет его смерти, то противиться или сопротивляться будет бесполезно. Это был прекрасно сбалансированный меч. Несколько слоев стали формировали клинок. В разных местах этого оружия были небольшие кристаллические выросты алого цвета, словно кровь застыла на этих участках стали. Рукоять была украшена черепом у гарды с одной стороны. Другая сторона крестовины меча имела похожий череп, но у него была отличительная деталь — клыки. — Нет… господин… — Это Кровопийца! Меч моего первого воина! — Владыка Самаэль? Он был повержен? Чем провинился столь могучий дух? — искренне изумился Белус, допуская, что сильного демона может разорвать на куски лишь тот, кто обладает большей мощью. Духи ада бессмертны. Развлекались высшие силы зла просто: вселялись в смертных и, пока тело не начинало разлагаться, участвовали в боях, сражениях и военных переворотах. Ходили слухи, что Астарот сумел даже выиграть рыцарский турнир, вселившись в тело рыцаря, что хотел победить любыми способами. Что ж, если все так, то желание воина сбылось, а вот его душе не позавидуешь. — Нет! Самаэль все еще верен мне! Тут мы подходим к сути твоего появления здесь, Белус! Когда мор был побежден на земле британской, я приказал своим подручным готовиться! Я даже допускал, что придется открыть портал в твой мир и выпустить наших верных псов на рыцарей. Но поиск Грааля займет много времени. Тут не стоит торопиться! Вероятно, многие наши преданные последователи успеют умереть к тому моменту, как мы узнаем точное место хранения чаши. Души из Небытия стали бесконечным потоком литься в мое царство, а величайшие духи зла, что служат мне, переманивали на нашу сторону немало смертных. Но однажды Самаэль решил навестить предсказательниц, желая узнать свое будущее. Пифии предсказали ему гибель от руки смертного. Лучший воин моей армии только усмехнулся, но когда пифии повторили это на второй и третий раз, то верный Самаэль прибегнул к предсказанию судьбы на костях, на крови и по внутренностям жертвенных быков. Все сводилось к его гибели… — Но это невозможно, владыка Белиал! Какой-то смертный… — Я тоже был потрясен, но и мои предсказательницы не ошибаются. А тот, кто сможет умертвить Самаэля, является страшным врагом адских сил. — Кто же это? — недоумевал Белус. Белиал, не ответив на этот вопрос, поднялся со своего места, и его последователь тут же вскочил со своего стула. — Следуй за мной! — приказал демон. По вымощенной камнем дороге они шли прямо от беседки к величественному сооружению. Тут у Белуса появилась возможность оценить размах мощи и возможностей адского владыки. Церковь пытается убедить людей, что в аду нет ничего, кроме боли, отчаяния и котлов с кипящим маслом. Черти, гримасничая, подкидывают дров в огонь, пока проклятые души вопят от боли. Монахи рисуют картины ужасных пыток грешников для недалеких слушателей. Но они лгут, ничего не зная о внутреннем устройстве ада. Пока душа мужчины следовала за Белиалом, тот узрел прекрасные строения по обе стороны от них. Чувствовалась тяга Белиала ко всему греческому. Парфенон, храмы в честь Афины или Посейдона и прочие постройки поражали воображение смертного. Белиал был очень любознательным. Не имея возможности быть в мире людей, он общался с душами тех, кого провидение низвергало в ад. Некоторые духи смертных добровольно следовали за ним из чистилища. Сильный демон постигал мысли, культуру и привычки людей конкретной эпохи, и каждый раз он был очарован людской смекалкой, изворотливостью или силой веры. Конечно, владыка ада не ровнял людей с собой, но знал им цену и не считал род людской за червей, что было характерно для того же Баала. Со своими подданными на земле Белиал пытался установить доверительные отношения, суля дары и блага, а не опираясь на запугивание и угрозы. «Угрозы — оружие слабых и недалеких существ! Всех не запугаешь и не победишь!» — любил повторять Белиал. Во владениях Белиала вместо чертей можно было увидеть мыслителей и философов прошлого. Этот адский владыка любил постигать образ мыслей смертных, а как же это лучше сделать, если не общаться с лучшими умами недавнего прошлого? Были тут и воины, и знаменитые торговцы, и архитекторы. Тут был целый город, в котором находились многие архитектурные достижения греков и римлян, но он не был единственным. В разные эпохи этому демону нравились Вавилон, Египет и Карфаген. Белиал иногда просто влюблялся в конкретную пору, пытаясь воссоздать столицу того или иного царства в аду. Поэтому на землях этого духа можно было увидеть и Висячие сады Семирамиды, пирамиды и замки раннего средневековья. Они прошли мимо статуи, изображавшей Люцифера. Церковники рисуют Светоносного уродливым демоном, который утратил былую красоту, когда был сброшен с небес. Видимо, в аду воссоздали его первоначальный облик: прекрасный юноша с длинными волосами, что свободно падали на плечи, сжимал древко копья правой рукой, и левой опирался на щит, задумчиво глядя куда-то вдаль. Заметив интерес на лице Белуса, могучий демон замедлил шаг, а после остановился и произнес, повернувшись к своему спутнику: — Все-таки прав был Люцифер! Лучше царствовать в аду, чем прислуживать в раю! Да и разве это ад? Я имею в виду тот ад, какой рисуют святоши в головах глупых крестьян! — Вы глаголете истину, владыка Белиал! — согнувшись в поклоне, ответил смертный. — Жаль, Люцифер пропал в Небытии. Но я верю, что придет счастливое мгновенье, и наш вождь вернется, чтобы возглавить нас в решающей схватке! — произнес владыка, окинув взглядом прекрасную статую. Хотя лукавил Белиал. Как и любой сильный демон, он радовался внезапному исчезновению Люцифера. Многие демоны отправлялись в Небытие, которое смертные чаще именуют чистилищем, чтобы переманить души проклятых, язычников и маловерных христиан. И вот после одного такого похода Светоносный так и не вернулся. Многие ждут его возвращения и верят, что это хитрый план для выявления предателей в аду. Сам Белиал боялся открыто выражать свои претензии на освободившийся трон. По крайней мере, пока Грааль не будет в его руках. Пока они следовали по широкой каменной дороге к своей цели, им встречались и другие статуи великих демонов. Асмодей, державший голову поверженного врага над собой. Баал, взывавший к силам земли. И Самаэль, застывший в грозной позе, словно готовился вот-вот нанести удар по противнику. Белиал продолжил деловой разговор: — Когда Самаэль опробовал разные способы предсказаний и везде получил один и тот же ответ, то другие рыцари, принцы и герцоги ада решили узнать свою судьбу. Некоторым из них мои девы предсказали погибель. Еще недавно я считал хризмитов основной проблемой в мире людей, но ошибался! Дело принимало серьезный оборот. До этого дня и Белус считал, что основную опасность культу Белиала представляет византийский орден хризмитов. Слава о достижениях религиозных фанатиков дошла до всех уголков Европы. Сами святые воины не стояли на месте, а совершенствовались во всем. Например, было известно, что хризмиты отвергают магию, но с недавнего времени в их войсках появились девы, которые не размахивали мечами, но могли одной лишь Песнью света превратить отряд мечников в банду неудержимых берсеркеров. Их именовали весталками. Считая себя правопреемницей Рима, империя ромеев перенимала допустимые обычаи Римской империи. Тем более, императорами это даже поощрялось. Но в религиозных целях в таких ситуациях вносились небольшие поправки, чтобы никто не смог найти связь с языческими корнями Рима. Весталки поклонялись и служили Весте — римской богине домашнего очага и благополучия. Все они были девственницами, освобождались от повседневных забот, но неуклонно выполняли свои обязанности в храме. Хризмиты, с оглядкой на этот красивый и непорочный культ, создали что-то свое. Весталок стали называть Христовыми невестами, а стоит таким девкам заголосить на поле брани, как и без того сильная армия хризмитов становилась жадной до крови врагов ордой фанатиков. Во всяком случае, рассказы о том, как с крепостных стен соскребали куски противников ромеев после Песни света были правдивыми. Но то был целый орден под покровительством Юстина Первого, а здесь угроза исходила от какого-то смертного, что было невероятно. — Ты и твои люди славно потрудились, Белус! — продолжал Белиал. — Я ценю твою верность и качество выполненной работы. Хороший солдат не задает лишних вопросов, но делает то, что велено. — Да, владыка Белиал! Мы живем лишь для служения нашему повелителю. Не обратив внимания на очередное раболепство своего подручного, демон перешел к сути: — Вы устранили почти всех влиятельных баронов, герцогов и королей. Настало тебе время узнать истинную причину, мой верный слуга! Стало ведомо мне, что бич наших воинов будет отпрыском человека благородной крови. Убив многих королей и высокородных людей, вы подтолкнули вассалов устроить резню за освободившееся место. Но это второстепенная задача, с которой вы хорошо справились. Сам Белус думал, что устранение властителей Британии поможет посеять хаос и смуту на земле, где им предстоит искать Грааль. Так будет проще проводить поиски и переманивать отчаявшихся людей на свою сторону. Но Белиал поведал иную причину. — Когда одурманенные пифии выкрикивали свои предсказания, среди бессвязных слов несколько раз повторялось то, что и по сей день является путеводной ниточкой для меня. Они несколько раз упоминали наследника коронованной персоны. Высокородное дитя, что повергнет моих прислужников. Это может быть ребенок короля или герцога с короной на голове. Впрочем, ты сам все увидишь и услышишь! Поднимаясь по белым мраморным ступенькам в храм предсказаний, который был идентичен храму Дельфийского оракула, они миновали пару демонов-стражей, что стерегли вход в главный зал. Это место представляло собой помещение круглой формы. Стены, потолок и пол были из белого мрамора. Двенадцать белоснежных столбов вдоль стен подпирали собою потолок. Бросалось в глаза то, что здесь не было острых углов. В каждом углу был крохотный фонтан в ванночке на круглом пьедестале. По полу были беспорядочно разбросаны мягкие подушки, коих было очень много. В центре большой комнаты стояла небольшая жаровня, окруженная невысокой магической стеной. На стенах были стальные подставки для благовоний, выполненные в виде когтистых лап животных. Позвонив в колокольчик, висевший у входа, Белиал призвал предсказательниц. Двери напротив отворились. В зал легкой поступью вошли тринадцать молодых девушек. Можно было лицезреть их прелести сквозь прозрачную одежду. Это были смуглолицые пифии, которые, надышавшись дурманящим дымом, могли видеть обрывки близкого будущего для конкретного человека или демона. Следом явились четыре седых, бородатых старца в свободных, белоснежных одеждах, без которых ритуал не мог состояться. Все низко поклонились одному из сильнейших демонов ада. После девы окружили жаровню со всех сторон. — А теперь, мой дорогой друг, внимательно слушай! Пока старики зажигали огонь для благовоний, наливали масла в чаши и насыпали порошок в подставки, Белиал опустил магическую завесу и положил меч Самаэля на решетку угольницы, и, слегка помедлив, решил оставить и свой клинок рядом. Один прислужник аккуратно посыпал оранжевым порошком мечи. Языки голубого пламени, что появились сами собой, стали лизать принесенные клинки. Затем седобородые люди намочили платки в фонтанах и поднесли их к лицу, встав по углам. Резкий всполох возник в центре залы, оставляя после себя много дыма. «Видимо, чтобы не вдыхать эту гадость!» — подумал Белус, глядя на старцев. Ему самому можно было не бояться дурманящих паров, так как он был духом. Белиала каким-то дымом тоже не удивишь. А вот попавшие сюда люди после своей смерти обретали в аду новое тело. Души обретали плоть, но такой дар распространялся лишь на геенну, в мир людей эти существа могли просачиваться с позволения демонов только в виде духов или, в исключительных случаях, проходя через портал и обретая физическую форму. Здесь же они могли чувствовать боль и наслаждение. Например, грешники в котлах в аду были, да и руки-ноги здесь отрывали, но только если негодяй отвергал предложение адских сил или не был им интересен. Пифии сидели на коленях вокруг жаровни с закрытыми глазами. Зала стала наполняться клубами дыма. Воздух стал постепенно мутнеть, и послышались первые выкрики девушек. Не помня себя, пифии пребывали в трансе из-за благовоний, а мечи хозяина и Самаэля давали им наводку на конкретные судьбы. — Великий воин! Многие пали! — нарушила тишину одна из дев. Затем крики стали раздаваться со всех сторон. Девушки заваливались на подушки, размахивая руками и дрыгая ногами. Задачей этих стариков была не только подготовка ритуала, но еще и помощь в толковании и запоминании предсказаний. — Британия! Нет ему равных средь ее рыцарей! — Судьбоносная битва! — Алые реки! Кровь! Кровь! — Высокородное дитя приняло вызов! — Лев приготовился к прыжку! — Дракон в окружении верных рыцарей! После последней фразы один из старцев сделал пометку ножом на дощечке. Белиал усмехнулся и продолжил внимать каждому слову. И тут из разных уголков залы эти ползавшие и нелепо дергавшиеся девы заголосили похожие фразы: — Бой! Смерть! Гибель! Ужас ада! Самаэль Пал! Потом крики стали затихать, а оставшиеся были только об одном: как в адском войске все изумились гибели могучего духа зла. Девушка, что каталась по подушкам у самой жаровни, произнесла: — Ребенок владыки всей Британии! Причина гибели многих и многих! Никому нет пощады! Эти слова услышал Белиал. Ступая меж ворочающихся тел, он направился к избранной девице. — Демоны! Люди! Все бояться! Великая мощь! Подняв руку вверх, он крикнул: — Тихо! Заткнитесь все! Даже человеческая маска Белиала слегка исказилась из-за его озлобленности, чудовищно преображаясь на короткое мгновение. Разжав кулак над собой, великий демон создал волну, что разошлась по всей зале. Прорицательницы, которые еще недавно выкрикивали обрывки фраз о будущем, что являлось им в грезах, застыли и умолкли. Лишь девушка на руках Белиала еще что-то лепетала губами. Со стороны, будучи в белой тунике, Белиал походил на героя мифов Древней Греции, что спас любимую из лап зла и пытался вернуть ее к жизни. — Лев и дракон сошлись в смертельной схватке! Бойтесь… победителя… После этого пророчица на руках у духа зла замолчала, а ее голова безжизненно свесилась набок. Оглядев пол, усеянный подушками, одеялами и девушками, Белус ужаснулся. Поймав его взор, Белиал лишь усмехнулся. — Они не мертвы, мой добрый друг! Разве я похож на душегуба? Скоро они оживут! В доказательство Белиал поднял руку девушки, которую недавно так трепетно держал на руках. Демон выпустил ее ладонь, и конечность девушки с глухим звуком упала на подушку. Но король ада не соврал, ведь некоторые пифии опять стали ворочаться и что-то бормотать, все еще видя отрывки былых видений в своих снах. Старцы подошли к своему господину и, поклонившись, стали рассказывать Белиалу о том, что они смогли разобрать в выкриках одурманенных дев. Кроме той девицы, что была услышана Белиалом, все было без изменений. Пифий оставили лежать на полу, пока они сами не придут в себя. Старцы удалились в свои покои, а Белиал и Белус направились вон из адского двойника храма Дельфийского оракула. — Мой господин! Лев и Дракон! Лев — это знамя Корнуолла, а алый дракон служит символом Логреса. Только эти правители уцелели в битве! Поднеся ладонь к подбородку, Белиал над чем-то размышлял. — Вы правильно поступили, решив выждать, пока в этой войне не определится победитель! А после, мой друг Белус, сделай так, чтобы победителей вовсе не осталось! И пока душа человека и демон возвращались к беседке, одна из пифий, все еще находясь под воздействием благовоний, тихонько перевернулась на бок и еле слышно произнесла: — В городах славят героя… леса и долины подхватывают… Я слышу… Артория… Артория…
Примечания:
Рейнхольм - выдуманный город на Рейне.
Везерхольм - выдуманный город на Везере.
