Ложная королева: Меч Британии

      Не умолкают песни в Тинтагеле, и вино льется рекой. Несмотря на взаимную неприязнь короля Пендрагона и герцога Горлойса, их солдаты рады перемирию. Теперь вся Британия объединена, а это обеспечит мир потомкам славных рыцарей на долгие годы. Теперь бритты будут дружно встречать общего неприятеля, стоя плечом к плечу, если кто-то отважится напасть на них.       Саксонская армия Вортигерна уже должна была достичь Йорка. Брат короля Утера был искушенным тактиком и непревзойденным стратегом. И в дипломатии он понимал не меньше, чем сладкоречивые советники. Если Вортигерн обещал справиться с пиктами, то так все и будет!       А сейчас король Утер сидел за большим столом на почетном месте, вместе с ним были именитые рыцари Корнуолла и Логреса. Основные силы короля остались в лагере, где люди тоже получили возможность отдохнуть и заслуженно повеселиться. Лишь небольшой отряд находился с Утером в Тинтагеле.       Уже смеркалось, когда в залу легкой поступью вошла светловолосая красавица, держа лютню в своих руках. При виде этой женщины для Утера Пендрагона весь мир перестал существовать. Рядом шумели и смеялись рыцари, разливалось вино по кубкам, но для правителя Британии весь пир отдалился из-за этой девы.       Все голоса смолкли, а глаза устремились на очаровательную певицу. Эта пышногрудая незнакомка в белом платье с кружевами, устроившись на стульчике посреди залы, стала петь, услаждая слух собравшихся людей. Волосы ее придерживал серебряный венец с драгоценными каменьями, а на платье была брошь в виде арфы, которую держал лев — этот отличительный знак носили лучшие барды и певцы, что обучались своему мастерству в Тинтагеле. Голос ее был слаще меда.       Она пела о любви Вогана к прелестной Бритте, о всех невзгодах и преградах на пути влюбленных. Эта песнь была продолжительной, но для Утера она длилась всего одно мгновенье.       «Если уж долг велит найти мне невесту, то судьба подсказала мне решение! Или она, или никто!» — так подумал про себя Утер.       Когда дева допела последние слова, зала разразилась одобрительными выкриками и хлопками в ладоши. Король Британии подошел к ней, робея, словно мальчишка. В ее изумрудных глазах можно было утонуть. Дыханье сперло от волнения, язык слабо повиновался королю, а мысли путались в голове. Не зная, что сказать или сделать, он так и застыл перед нею, пока его не отрезвил голос герцога:       — Умна, прекрасна, да еще и петь мастерица! Герцогиня Игрэйна! Моя прелестная жена! — словно хвастаясь перед всеми, прокричал Горлойс.       Словно весь мир померк в глазах Утера. Вот та, которую он полюбил с первого взгляда, но она принадлежит другому. И кому? Недавнему врагу! Оценив злую шутку судьбы, король Утер попытался прогнать мысли о прекрасной супруге герцога, но все было тщетно.       Влюбленность и страсть были известны Утеру, но на этот раз все было немного иначе. Есть на свете то, что не может принадлежать даже королю! Еще сильнее обжигает сердце обида из-за того, что такое сокровище принадлежит Горлойсу.       Никто и не думал ложиться спать в Тинтагеле. Шумный пир должен был закончиться лишь утром.       Утер пробовал отвлечь свои мысли от Игрэйны вином, шумными компаниями, разговорами и шутками, но везде видел и слышал ее. Вскоре Утер Пендрагон и вовсе решил отдалиться от пирующих. Даже от рыцарей Утера не ускользнуло, что их король печален и слегка раздражен. Все радовались, пили и шутили, а король задумчиво смотрел в окно, полностью уйдя в себя.       Вот веселые девушки взяли короля под руки и повели в центр залы, желая угодить именитому гостю замка. Там собрались многие рыцари и девы для Судьбовика. Это был танец, где партнеры менялись местами после особенного сигнала — удара барабанщика. Кого судьба пошлет — с тем и будешь кружиться. Это был танец, забава и игра на внимательность одновременно.       Вероятно, все бы и обошлось, если бы Игрэйна и Утер не встретились в этом танцевальном вихре под всеобщий смех. Увидев ее снова, взяв за руку и почувствовав тепло ее тела, когда король положил свою руку герцогине на талию, владыка Логреса потерял контроль над собой. Утер уже не хотел уступать ее никому!       Вот удары барабанщика отметили новую смену, но недвижим король Пендрагон. Послышалось женское хихиканье. Слегка толкнул короля плечом рыцарь Корнуолла, давая понять, что пришла пора меняться. Не помня себя из-за каскада мыслей, Утер одним ударом повалил воина герцога на пол и схватил Игрэйну за руку, не давая ей возможности уйти.       — Мне больно! — вскричала жена Горлойса.       Тут же вмешал сам хозяин Тинтагеля, который был рядом.       — Убери свои руки от моей жены, презренный!       Тут же началась потасовка, в ходе которой герцог Корнуолла и король Британии обменялись ударами. Рыцари оттащили своих повелителей друг от друга, но те продолжали бросаться проклятьями в адрес оппонента.       — Ты ведешь себя хуже дикаря в чужом доме, король Пендрагон! Даже на пиру в честь перемирия ты умудряешься все испортить!       — Попридержи язык, вассал! Я беру все, что пожелаю, ибо я король Британии!       — С таким королем Британию ждет участь диких племен севера, где женщин насилуют рядом с трупами их мужей и сыновей!       Вот уже посыпались обидные слова, и благородные воины стали похожи на подвыпивших вилланов, которые не следили за языком. Особо ретивые рыцари обнажили мечи. Быть бы беде, но Мерлин стукнул посохом по полу. Легкая воздушная волна пронеслась по пиршественному залу, опрокидывая кубки и привлекая всеобщее внимание.       — Угомонитесь! Слишком много вина было выпито, слишком разнузданным стало веселье! Еще не успела пролитая кровь впитаться землей, а вы опять схватились за оружие! Думаю, пришла пора нам, рыцари Логреса, вернуться в свой лагерь и поблагодарить радушных хозяев за оказанный прием.       На волосок все были от великой беды, но тревожно на сердце у Мерлина. Сыпля угрозами и оскорблениями, стали расходиться рыцари. Тут уж не надо было обладать великим умом, чтобы понять: слишком зыбок мир в Британии. На пиру люди улыбались друг другу, а в мыслях таили злобу и ненависть к своему соседу и сюзерену.       В лагере Логреса созвали совет, на котором был и Мерлин. В этот раз не голосовали. Только король выступил с сухой и доходчивой речью: быть войне с ненавистным Корнуоллом. Раз уж Вортигерн взялся за дело, то у него получится справиться с врагом на севере, а Утер разорит последнее пристанище злодеев и бунтовщиков на юго-западе!       Послушать короля, так в Корнуолле засело само зло этого мира. Заговорщики, негодяи, смутьяны и воры всей Британии, только мудрого Мерлина так легко не обмануть! Многие рыцари согласились с королем, так как считали, что с Корнуоллом надо было вести разговор мечом с самого начала. Тому же способствовал и унизительный договор: вассал диктовал условия своему господину, пользуясь атакой на север Британии. Отчасти был прав и Утер, только седовласый маг понимал, что виной всему не пикты или Горлойс, а какое-то звериное желание забраться под нижнюю юбку смазливой девицы.       Оставшись с королем, Мерлин попытался вразумить мужчину.       — Неужели все достижения минувших лет рискуют быть раздавленными, словно сухие листья сапогом? И все из-за чего? Не лгите мне про добродетель и Британию, король Утер! Похоть не имеет ничего общего с благом для народа и королевства. Напротив, сейчас все может рухнуть в одночасье из-за вашего желания овладеть чужой женой! Подумайте о жизнях ваших воинов!       — Будь ты мужчиной, ты бы меня понял, маг! Я не изменю своего решения! Игрэйна станет моей! Ведь ты хотел, чтобы я нашел себе жену? Считай, что я прислушался к твоему совету! Лучше помоги мне своим чародейским талантом! Говорят, ты можешь провидеть будущее, так поведай же мне, как можно взять Тинтагель с наименьшими потерями?       История ходит по кругу: как Парис украл Елену Прекрасную у царя Менелая, так и Утер захотел ту, что была женой другого. Еще долго препирались маг Авалона и король, но штурм был назначен на следующий день. Мерлин, сдавшись, решил предсказать Утеру будущее, однако, даже сам колдун был удивлен увиденным.       Всмотревшись в глаза короля, друид увидел будущее. Мерлин был поражен открывшимися событиями. Обычно его дар позволял заглянуть лишь в грядущие события, что произойдут совсем скоро, но тут он узрел судьбу многих и многих, словно огромное количество людей было зависимо от этой прихоти Утера.       Какие-то мгновенья прошли для короля Логреса, пока Мерлин проносился галопом в своем видении по событиям будущего. Десятки эмоций успели смениться в душе волшебника за жалкий миг. Различные происшествия вспыхивали и гасли перед его глазами. Когда наваждение прошло, Мерлин прикрыл глаза рукой и обратился к Утеру.       В свете огней лицо короля казалось зловещим. Великое счастье и горе сулит всей Британии атака на Корнуолл.       — Вы возьмете стены Корнуолла, мой король! Позвольте дать вам лишь один совет!       — Отлично! Мои рыцари выступят утром! Что хочешь ты мне посоветовать, друид?       — Боевой дух играет важную роль в любом сражении и для любой армии. В видении я смог узреть, как небольшой отряд сможет проникнуть в Тинтагель. Как только знамя Корнуолла будет сброшено вниз с самой высокой башни старинного замка, ваши противники дрогнут и побегут!       — Хорошо мыслишь, Мерлин, но как этого достичь?       — Пусть ваши солдаты пробьют брешь в стене, что защищает столицу и сам Тинтагель. Герцог Горлойс поведет своих воинов в бой, оставив лишь небольшой отряд в замке. Необходимо, чтобы несколько человек проникли в Тинтагель под видом герцога и его телохранителей, а там уже поменять знамена на башне не составит труда! Мое чародейское мастерство поможет вам в этом!       — Прекрасно! Ты знаешь, что я люблю ратную забаву и опасное приключение! Я лично поведу этот небольшой отряд! И так я быстрее смогу увидеть Игрэйну…       — Да, мой король, но смею просить вас о награде из числа трофеев грядущей битвы! — сухо проговорил Мерлин.       Ранее никогда он даже не заикался о вознаграждении, но тут решил запросить оплату своих усилий.       — Так тому и быть! — согласился Утер.       Еще солнце не успело осветить земли вокруг замка, как рыцари пошли на штурм. Волшебный туман наслали друиды, чтобы скрыть приближающихся воинов Логреса от лучников на стене. Дымка достигла стен, перекинулась на столичные земли и достигла рва Тинтагеля. После залпов осадных орудий удалось разбить несколько башен и обрушить часть стены на одном участке, а мечники и копейщики смогли оттеснить врагов в глубь их земель, к Тинтагелю.       Допустили просчет защитники Корнуолла, равномерно рассредоточив свои силы по всей стене, так как Логрес атаковал лишь небольшой участок. Решетка поднялась, и отворились восточные ворота, а там уже лавиной хлынули войска Пендрагона на земли, что раскинулись перед Тинтагелем.       Как и предвидел Мерлин, из ворот замка на утесе выехала армия во главе с герцогом Горлойсом, а Утер и его верные гвардейцы уже ступили на землю за стеной. Шлемы скрывали их лица. Их кони утопали в тумане, напоминая корабли в бескрайнем море. Подъезжая к Тинтагелю, рыцари расправили плащи с символом Корнуолла, чтобы не вызывать подозрений.       Стража у ворот преградила им путь — трусам нет пути в замок, когда сам Горлойс проливает кровь за родной край!       — Почему вы не с герцогом? — спросил капитан стражи с башни.       Рыцарь во главе отряда поднял забрало и прокричал:       — Я и есть герцог, глупец! Живо открывай ворота!       Стражники подчинились. Вероятно, ранен их господин. В самом замке совсем мало солдат. Только на башнях у ворот осталась стража, а остальным воинам нашлось лучшее применение, ведь враг сумел пробить стену, что считали неприступной! Слуги кланяются своему господину, а герцог, сопровождаемый четверкой верных воинов, идет на самый верх главной башни. Нет на ней стражи и лучников, только дверь да тяжелый замок на цепи, который с жалобным звоном упал на каменный пол, когда его сломали.       И вот уже знамя защитников Корнуолла сброшено, а на его месте развивается красный дракон.       — Вон там! На башне!       — Тинтагель!       — Враг взял замок!       Несмотря на битву, кричат рыцари Корнуолла, показывая на злосчастную башню.       Отважнее льва бьется герцог Горлойс, но заметил он, что его рыцари стали пятиться, словно от страха. А причиной тому стал флаг Логреса на самой высокой башне Тинтагеля.       Брешей в обороне становилось все больше. Где-то рыцари и вовсе бросали щиты и убегали с поля боя, получая в спину стрелы и острую сталь.       Герцог Горлойс увернулся от прямого удара в голову и отрубил руку нападавшего. По-прежнему он хорошо бился, но многие его товарищи были оттеснены в сторону, а врагам не было счета.       «Отступить или продолжить биться?» — судорожно думал герцог, продолжая отбиваться от врагов мечом.       Тревожные мысли и непонимание заставили герцога потерять концентрацию. Многих сразил Горлойс своим клинком, но вот на помощь своим друзьям пришел король Леодегранс с подкреплениями. Сошлись в схватке герцог и король, но никто не мог взять верх. Устал Горлойс, иссечены на нем доспехи, но не сдается отчаянный боец, упорно бросается на врага.       Последний из верных телохранителей герцога пал, а после трое копейщиков пронзили храброго герцога Корнуолла с разных сторон. В таких боях и удар в спину никто не станет осуждать, тем более, если он приносит желанную победу в войне.       Весть о смерти Горлойса поставила крест даже на мыслях о сопротивлении. Оставшиеся силы Корнуолла сдались: рыцари швыряли мечи на землю, надеясь на великодушие короля Утера.       Тем временем король Пендрагон решил наведаться в опочивальню Игрэйны. Сражение только разгорячило его страсть. Имея облик герцога, он не вызвал подозрений ни у герцогини, ни у дочерей, что были с нею. Лишь юная Моргана слегка удивилась, когда ей и сестре было сказано:       — Ступайте к себе! Живо!       Старая служанка поспешила увести детей.       — Почему папа не обнял и не поцеловал нас, как он это всегда делает? — удивилась Моргана.       — Не знаю, — растерянно ответила Моргауза.       Сама Игрэйна не усомнилась в том, что перед нею ее супруг. Чары сделали Утера двойником герцога.       — В чем дело, мой дорогой муж? Ты был ранен? Враг отступил?       И лишь когда ее бесцеремонно схватили и повалили на постель, она заподозрила неладное, но было уже поздно. Герцог всегда был таким нежным и внимательным с нею, а в этих глазах женщина увидела лишь необузданное желание. Будто то был ее супруг, но душу продал дьяволу, и пустая оболочка герцога отдалась самым низменным и черным помыслам.       Овладев чужой женой, Утер исполнил свое желание. Он получил то, что хотел, но ликование развеялось, словно дым.       Несмотря на радостные крики его воинов уже во дворе Тинтагеля, король чувствовал досаду. Чары Мерлина спали, и когда Утер Пендрагон принял свой истинный облик, герцогиня все поняла и глухо зарыдала, уткнувшись в подушку. До последнего она гнала прочь ужасные подозрения, но теперь было бессмысленно отрицать очевидное.       «Не так я все себе представлял!» — подумал Утер.       Британия теперь объединена. Если Вортигерн добился успеха на севере, то страна теперь перестанет разрываться изнутри из-за междоусобиц и мелких войн. Король помог всей Британии, но сейчас перед ним была безутешная женщина, на которую свалилось огромное горе по его вине, из-за его прихотей. Утер решил оставить ее на какое-то время одну.       Вскоре несчастной сообщили о смерти мужа и разгроме армии Корнуолла. Игрэйна продемонстрировала небывалую стойкость, найдя в себе силы занять пустовавший трон Корнуолла, хоть и на короткое время. Она была в ответе за своих подданных, за рыцарей, что преданно сражались за родной край. Если король Пендрагон вконец не потерял остатки чести и благоразумия, он прислушается к мудрым просьбам Игрэйны. Выжившая знать Корнуолла присягнет на верность Утеру. Это будет лучшим выходом из этой ситуации для всего королевства.       На это Утер Пендрагон ответил полным согласием. Смертью было обещано карать любого рыцаря, кто решится на дурной поступок в Корнуолле.       Герцогиня держалась спокойно и достойно, когда рядом с нею место занял завоеватель Корнуолла. По крайней мере, она выглядела таковой внешне, но что творилось в ее душе не мог знать никто. Долг велит ей заботиться о Корнуолле даже в скорбный час.       В окружении всех именитых рыцарей Логреса и Корнуолла король попросил руки Игрэйны. Та недолго колебалась. Она была в таком положении, когда выбирать не приходилось. Герцога Горлойса не вернешь, а упорство или враждебность могут привести лишь к сожженным деревням и убийствам. Были известны случаи, когда победитель не церемонился с проигравшим. Пусть уж лучше так, хоть боль и ненависть еще жили в сердце молодой женщины.       Один за другим новые вассалы приносили свои клятвы верности королю всей Британии. Когда уже вечер стал спускаться на землю, в тронный зал вошла еле заметная фигура в белом балахоне. Протиснувшись сквозь знать и рыцарей, Мерлин вышел вперед.       — Ах! Мой верный друид пожаловал! Я помню о своем обещании, Мерлин! Говори смело, чего ты хочешь из моих трофеев?       — Благодарю вас, мой король! Но сначала прошу вас поклясться на своем мече, что вы исполните обещание.       Не желая спорить, король принес такую клятву. Странным и удивительным было желание Мерлина для Утера. Обычно, этот скромный старец не просил награды. Единственным его желанием была возможность удаляться в чащу глухого леса, чтобы восстанавливать свои магические силы и общаться с животными и духами.       — Так какую награду ты хочешь получить за свою помощь? Золото или магическую вещь?       — Ни то ни другое! Уйду я отсюда с пустыми руками, но вернусь за своим в урочное время! Прошу отдать вас то, что приобрели сегодня, но даже не заметили! У этого нет никакой значимости, пока сей дар не окажется на руках. Половину я заберу себе, а другую оставлю вам! Каков будет ваш ответ, повелитель?       Не утруждая себя тем, чтобы вникнуть в суть хитросплетений сказанного, Утер Пендрагон махнул рукой и сказал:       — Забирай! Как я и обещал!       — Клятва дана, и в свое время я явлюсь за обещанным! — поклонившись, промолвил старик.       Лишь мудрая Игрэйна повела бровью, догадавшись, о чем просил маг. Но злость в сердце новоявленной королевы Британии еще пылала. Она не воин, и нет под ее началом могучего войска, но можно отомстить недалекому врагу другими способами.       Хотя сглупила и сама королева, отдавшись порыву ненависти. Спустя месяцы она полюбила короля Утера, который проявил заботу не только о королевстве, но и о своей семье. Король уверил Игрэйну, что дитя не будет отдано Мерлину, и плевать он хотел на эту клятву и байки древних старцев о предназначении и каре за противоборство судьбе. Чародей воспользовался сложной ситуацией, вынудив короля согласиться.       Через долгие месяцы в Камелоте произойдет много важных событий. Друид предскажет рождение мальчика и удалится из Камелота, в котором появится пара судьбоносных гостей: лысый волшебник и седовласый рыцарь. Эти люди, преодолевая одно испытание за другим, сумеют спасти королевскую семью от загадочных убийц.       Маленького сына короля Утера, как и было обещано, заберет Мерлин, действуя нагло и быстро. Но и девочка уцелеет, чего не ожидал мудрый друид. Арторию спасут Бедивер и Монтель, которым помогут дочери Игрэйны и служанка Эмилия.

***

      Дети бежали без оглядки, не разбирая пути в утреннем тумане. Иногда маленький мальчик спотыкался и падал, но сестренка, которой мать наказала приглядывать за своим братиком, каждый помогала встать. Бежали без определенной цели. Матушка сказала бежать как можно дальше, пока они не увидят людей.       Девочка, которая была постарше, смекнула, что лучше бежать через лес, где возможная погоня скорее потеряет их след.       Какая-то ветка хрустнула позади детей. Повернувшись, оба ребенка не заметили преграду в виде щита на своем пути. Больно стукнувшись об обитое железом дерево, дети отлетели назад. Вздох облегчения вырвался из детской груди, когда они разглядели причину падения.       Щит держал воин, но он был лишь похож на рыцарей, которых они привыкли видеть. Какой-то странный шлем, больше напоминавший маску. Но главным было то, что они совсем не были похожи на разрисованных чудовищ, что вошли этим утром в их деревеньку. Мама назвала их пиктами.       Саксы, что шли впереди, поручили детей людям из обоза. Среди них были и привычные для британских детей рыцари, но было их очень мало.       — Вы видели пиктов? — спросил рыцарь, встав на одно колено.       — Разрисованные чудища! Там! — девочка махнула рукой в сторону покинутого дома и провела рукой по носу, едва сдерживая слезы.       Сильные руки подхватили детей и посадили на телегу. Впопыхах младшенький даже не успел надеть второй башмак. Что ж, жизнь дороже!       Разношерстный отряд воинов направился в указанном направлении. Были тут и саксы, и британские рыцари, которых удалось собрать на пути к Йорку. Перед лицом неминуемой беды бароны распахивали свои склады и оружейные для иностранных наемников. Некоторые саксы забирали себе отличные нагрудники, дорогие кирасы, шлемы и наручи. Немногие отваживались полностью поменять привычную легкую броню на британскую обновку. Гораздо чаще выбирали что-то одно. Дело было в том, что к доспехам надо было еще привыкнуть, а для этого стоило поносить их долгое время, а этой роскошью саксы не располагали. Иначе полный комплект мог создать непредвиденные проблемы, давая хорошую защиту, но лишая привычной подвижности.       В уже виденных ими деревнях вилланы готовы были с дубинками в руках драться с пиктами. Дикари с севера не брали пленных. И сейчас воины Вортигерна наконец напали на след врага.       Осматривая странноватый крест на стене, воин с татуировками по всему телу недоумевал: в каждом доме особое место занимала эта штуковина. Только для чего? Вероятно, она является каким-то священным символом для местных. Возможно, так они чтят своих богов, которые в самый ответственный момент не пришли им на помощь.       Йорк удалось взять в кольцо, которое вот-вот сомкнется. На сам город войско пиктов не решилось пойти, ведь не было у них возможности преодолеть высокие каменные стены, а защитники северной столицы щедро посылали меткие стрелы в отважившихся подойти слишком близко захватчиков.       Рано или поздно этот город падет! Можно будет измором заставить защитников выкинуть белый флаг. Тем более, зима уже стучится в двери.       Пара воинов в шкурах животных старательно насаживала отрубленные головы на колья у дороги, когда из тумана донесся стук копыт. Воин в позолоченной маске на скаку одним ударом меча срубил голову с татуировкой солнца на лбу, которая покатилась к ногам изумленных товарищей. Саксонский безумец даже не думал останавливать коня, а погнал его дальше по дороге, нанося смертельные удары тем пиктам, что встречались на пути.       Когда сакс отвлек на себя внимание всех противников, что были в деревне, он развернул коня. С дикими воплями на него рванулись из деревенских домишек синие и белые воины. У пиктов не было тяжелой брони. Большинство из них шло в бой с голым торсом, демонстрируя рисунки на теле.       Два копья полетели во всадника, но тот искусно отбил их щитом и клинком. Позже засвистели стрелы — это основные силы саксов и бриттов подоспели к деревушке. Тут же десятки тел захватчиков распластались по земле.       С обеих сторон от главной дороги подошли воины Вортигерна, оставляя пиктам лишь один путь к отступлению. Спрыгнув с лошади, саксонский воин пошел навстречу врагам. Татуированные руки сжимали копья, мечи, секиры или простые рогатины. Отсутствие тактики и брони пиктам заменяла яростная жажда крови.       Издавая воинственный клич, пикт побежал на одинокого врага. Отбив удар, неизвестный противник в маске нанес пикту смертельный удар в грудь. Еще двое размалеванных товарищей поспешили атаковать сакса. Они громко кричали, размахивали оружием и щитами — вот и все их воинское мастерство.       Отведя копье щитом, сакс разрубил его древко мечом, заставив противника отступить. Его друг принялся изо всех сил лупить тяжелым мечом по щиту саксонского воина. Его хватило на пару ударов, пока воитель в маске не сшиб его щитом. Потом саксонский разведчик добил неприятеля, пока тот беспомощно валялся на земле.       К тому моменту первый противник отбросил деревяшку в сторону и схватился за меч на поясе. Какое-то время противники обменивались ударами по щитам, пока саксонец не улучил момент, ударив ребром щита неприятеля в лоб и оглушив того. Резким выпадом умелый саксонский мечник рванулся вперед и пронзил мечом оппонента. Сталь вышла на локоть из спины пикта. Легко вынув меч из тела, словно иголку из ткани, сакс оглядел поля боя.       Эти пикты не были готовы к атаке. Слишком много беспомощных крестьян встречалось на их пути. Некоторые вилланы успели спрятаться в Йорке, кто-то бежал, а кто-то не успел и принял смерть. Получив достойный отпор, передовой отряд пиктов смог только навязать отчаянный бой. Последних из них добивали копьями соратники разведчика. Сомнений нет — дальше будут основные силы пиктов. Вероятно, в следующем большом сражении и решится судьба севера.       В деревню в сопровождении двух именитых рыцарей въехал Вортигерн. В своем черном доспехе он выглядел зловеще и внушительно. Сняв шлем, который украшала корона из маленьких мечей, королевский стратег кивнул на трупы павших пиктов у ног воина в маске и спросил:       — Это твоя работа, воин?       — Да, мой господин! — с легким поклоном отвечал молодой саксонский воитель, подняв маску на своем шлеме.       — Как твое имя, храбрец?       — Тельрамунд, сын вождя Видукинда!       Кивнув, Вортигерн произнес:       — Ты был храбр до безрассудства, оставив основные силы, но твое воинское умение не уступает твоей спеси! Постарайся выжить в главном сражении, Тельрамунд! Вашим владениям на этой земле понадобятся такие отчаянные храбрецы!       Уже этим днем на лугу подле Йорка выстроились войска пиктов и британско-саксонские силы. С замиранием сердца с крепостных стен и башен смотрят обитатели Йорка за боем. В этой бойне решится: смогут ли они жить или придется ждать верной и ужасной смерти от голода, холода или грязных лап пиктов.       Через тайные ходы небольшие отряды отчаянных защитников города присоединились к Вортигерну.       — Слава Богу, что вы пришли! В городе столько народу столпилось, что запасов хватило бы ненадолго! Многих успели предупредить северные рыцари! — так говорили примкнувшие воины.       Весть о том, что армию освободителей ведет Вортигерн, донесли и до окруженных людей в самом городе. Женщины и старики, не имея возможности поддержать рыцарей другим способом, молились. В йоркском соборе Святого Патрика было полно народа.       И вот сошлись две армии в чистом поле, как того хотели саксы. В количестве яростных воинов сокрыта сила войска пиктов. С дикими воплями они набегают на ряды подошедшей армии, бесстрашно бросаясь на врага. Сверкают топоры и секиры, воины гибнут отрядами, но на их место встают новые соратники.       Не знают усталости саксы, но пикты подобны адским демонам. Некоторые из них продолжают сражаться, даже потеряв в бою руку или ногу. Поглощенные кровавым безумием, некоторые разрисованные воители забывают про окружающих врагов, отрубая у уже мертвых противников головы.       Тут тактика и расстановка войск мало что решают, поэтому брат короля лично повел конных рыцарей и легкую конницу саксов в бой, решившись на единственный и отчаянный маневр: удар с левого фланга по пиктам.       Скачет и не верит своим глазам Вортигерн: целый табун несется на порядки пиктов, но никто не отделяется от вражеского войска, не выставляет копья и рогатины, лучники не посылают стрелы в рыцарей. Казалось, они даже не замечают опасности с фланга.       «Что и говорить? Дикари! Бьются только с теми, кто перед глазами!»       Лишь немногие выбежали с дикими криками навстречу конным воинам, но лишь для того, чтобы пасть первыми. На лету сшибают бритты и саксы синих и серых воинов, рубят головы, топчут копытами своих коней.       Небольшая хитрость, как полагал сам Вортигерн, разделила воинство захватчиков сперва на две части, а потом и половины раскололись на меньшие группы. Еще солнце не начало свой путь вниз, а пикты уже рассеяны. Кто не убежал, того добили саксонские мечи.       Радостные крики доносились с крепостных стен Йорка. В открытые ворота северного города въезжают победители. Раненых воинов тут же принимают бережные руки горожан, лекари снуют от рыцаря к саксонскому наемнику, но каждая рана, полученная в бою, добавляет чести освободителям.       Задержавшись у стен города, Вортигерн встретился с вождем саксов. Теодорих подъехал с небольшим отрядом своих воинов, среди которых был и Тельрамунд.       — Славная битва! Благодарю вас друзья!       — Это было честью для нас, благородный Вортигерн! — отвечал Теодорих. — Таких хитрецов надо еще поискать!       — Это был самый примитивный маневр! Но благодарю за лестные слова, могучий Теодорих!       — Чудаковатый у вас король, если посылает своего брата отбиваться от врагов! Не сочти за наглость, Вортигерн, но у саксов такой правитель долго бы у власти не продержался!       И тут со стен города и с башен донесся крик многих и многих. Слышен он был на площади и в замке.       — Вортигерн! Вортигерн! Вортигерн!       Это счастливые горожане, освобожденные после томительного окружения, решили отдать дань уважения тому, кто отвел от них беду.       Повернув лицо к саксам, главный стратег Логреса вгляделся в лица своих союзников. Зловещая улыбка растянулась на его губах.       — Возможно, мой друг! Возможно! — произнес Вортигерн.       — Я надеюсь, ты сдержишь свое слово! Наш договор останется без каких-либо неприятных изменений!       Черный рыцарь молчал. Пауза длилась достаточно долго, чтобы саксы начали подозревать недоброе и стали переглядываться. А улыбка Вортигерна стала еще более зловещей. Не зря он считался королем стратегии на этих островах.       — И все же я позволю предложить изменения! Кентис и близлежащие земли. Помощь в возведении прибрежных замков и крепостей. Земли и титулы для ваших старейшин и выдающихся воинов…       Но не так прост и Теодорих. У всего есть цена!       — А взамен?       — Нам нужны великие воины! Нет! Мне нужны могучие воители! Я сотру с вас унизительное звание наемников, сделав частью войска всей Британии! Элитной армией! Чтобы заткнуть рты возможным злопыхателям, вы примите нашу веру! Христианский Бог покровительствует всем, даже тем, кто заплутал на жизненном пути! Вы станете частью моей армии, освоите и оцените наши достижения в воинском деле, а потом… вы не разочаруетесь!       И в течение следующих месяцев Вортигерн полностью сдержит данное обещание. Многие саксы получат земли. Кто-то даже станет владетелем.       Наемный воин Тельрамунд станет правой рукой Вортигерна, заслужив это право отвагой и воинским умением. Он сможет победить настоящего дракона в горах, заполучив несметные сокровища для своего господина! Даже Экскалибур покорится ему! Правда, потом выяснится, что это была лишь уловка, чтобы снискать еще большую славу среди рыцарей Британии. Меч будет выкован тайно. Лучшие умельцы создадут копию Экскалибура, а наемные маги напитают его силой, но клинок будет разбит настоящим клинком Девы Озера. И все из-за пришлого беловолосого рыцаря и его дружка. Их имена Тельрамунд будет часто повторять в приступе гнева: Бедивер и Монтель.

***

      Избитую девушку привязали к стулу, чтобы та не смогла даже пошевельнуться. Мелисенда сделала глупость, пойдя против воли лидера культа Белиала. Адскому владыке нужны были бесстрашные бойцы в мире людей, которых не остановить.       Девчонка знала, что те, кто отправятся через лиловый портал в ад, назад уже не вернутся людьми. Их тела будут покрыты броней, которую Гефестус смастерит из проклятых душ. Назад вернутся лишь пустые оболочки с демонами внутри, держащие в своих руках сундуки с сокровищами дьявола, а души людей останутся в царстве Белиала.       Ее поймали в конюшне, когда она выводила лошадь из стойла. Было очень обидно. Умирать всегда обидно и рано: так устроены люди. Да и жизнь в очередной раз преподала ей урок никчемности. Никому и никогда не было до нее дела! Если о девчонке и заботились, то делали это с умыслом, желая получить что-то взамен. А вот ее подруга Мириам очень важна для замысла Белуса. Ее не тронут. Темных жрецов, которые смогут подготовить тела для ритуала Гефестуса, тоже пощадят. Еще нескольких убийц оставят из-за их способностей. А у Мелисенды не было каких-либо исключительных талантов. В нынешней ситуации это означало смерть. Вероятно, все слуги Белиала на земле были готовы к этому, но только не она.       В комнатушку, освещенную свечами в подсвечниках, вошли жрец Белиала и Мириам, которая держала в руках ларчик со специальными кинжалами из адской стали и зельями. Гефестус нашел способ применить души грешников, коих скопилось в преисподней великое множество — с помощью магии и своего молота он создавал практически неразрушимый материал. Такую броню было сложно сокрушить, а оружие из такого материала наносило ужасные раны. Стоило только поранить живую плоть черным клинком, на котором проступали алые и желтые линии, словно жилы, и несчастный умирал в муках: тело начинало гнить и высыхать.       Когда девчонка возвратится, все ее тело будет покрыто броней из проклятых душ. Также Белус хотел знать, какой воин ада получится из женщины. Если его предположение верно, то пол жертвы или добровольца — это как посмотреть, не влияет на результат.       — Дальше я сам! — сухо проговорил мужчина, принимая короб.       — Как скажешь, только скажу пару слов на прощание своей подруге! — процедила Мириам сквозь сжатые зубы.       Жрец только хмыкнул. Черноволосая девушка наотмашь ударила Мелисенду тыльной стороной ладони, приговаривая:       — Предательница! Какая же ты жалкая дура!       В ответ последовал только глухой стон обреченной. Рот девушки был заткнут тряпкой. Мелисенда представляла жалкое зрелище: нагая, с синяками и небольшими ранами по всему телу, она могла только наблюдать свой конец. Когда ее приволокли сюда, то, особо не церемонясь, тут же раздели и привязали к стулу. Ее вещи валялись в углу, рядом с окном.       Схватив пленницу за каштановые волосы, Мириам прошипела той на ухо:       — Жаль, что я не могу перерезать тебе глотку сейчас!       Потянув несчастную за волосы, Мириам заставила ее выгнуться и застонать снова. Когда кулачок черноволосой девицы коснулся связанных за спинкой стула рук Мелисенды, последняя почувствовала, как что-то острое и холодное коснулось ее пальцев. Острый осколок стали осторожно вложили ей в руку.       Встретившись глазами с Мириам, Мелисенда поняла, как сильно она ошибалась, думая плохо о своей подруге. Иногда утопающему приходит неожиданная помощь.       — Оставь ее! Она свое получит! Уходи! — сказал жрец, начав окроплять оружие зельем, которое притупит невозможную боль для Мелисенды.       — Очень на это надеюсь, — произнесла Мириам, выходя вон.       «За смерть этой дуры меня по голове не погладят!» — подумал прислужник Белуса.       Теперь дурманящий раствор стал обязательным атрибутом. Один крепкий малый, доброволец, который был до Мелисенды, не выдержал этого ритуала из-за болевого шока. А для создания проклятого гвардейца труп не подойдет.       Для пленницы все упиралось в ловкость пальцев и внимательность. Весь мир перестал существовать для Мелисенды. Было необходимо лишь водить заостренным кусочком стали вдоль веревки. Вверх-вниз, вверх-вниз. Она пару раз замирала, когда человек в балахоне окидывал ее взглядом, отвлекаясь от своих приготовлений. Теперь она уже могла свободно двигать кистью и всеми пальцами правой руки, но рисковать Мелисенда не хотела.       Чтобы не вызывать подозрений, девушка уронила голову на грудь в мнимой покорности. Мелисенда почувствовала, что ее путы ослабли, но веревки все еще не падали с ее запястий.       — А теперь, красотка, будет немного больно!       С этими словами жрец встал на колено и принялся привычными движениями выводить острием ножа символы на правом бедре девушки. Мелисенда не была слабой белоручкой. В культе она славилась способностью безропотно умертвлять, а за свою короткую жизнь девчонке приходилось и тяжелой вилкой убивать огромного рыцаря в полном доспехе, и от конной погони уходить на своих двоих по лесам и оврагам, и голыми руками сворачивать шею ненужному человеку. По злой иронии она сама стала именно такой же ненужной, словно старая вещь, в которой больше нет надобности. Мышцы мгновенно напряглись от неописуемой боли, а вены на лбу вздулись от напряжения. Такой боли она даже представить не могла!       Этот клинок был непростым: девушка была привычна к боли, но теперь ей показалось, что под кожу стали заливать расплавленное олово, которое пробирало до костей. Из-за этого она даже не сразу сообразила, что выронила осколок и какие-то мгновенья пыталась схватить его пальцами, будто тот повис в воздухе. Сознание отказывалось мириться с неудачей.       Звон стали, упавшей на каменный пол, привлек внимание жреца. Заглянув за спинку, он уставился удивленными глазами на небольшой кусочек серебряного цвета.       — Ах ты собака! — прокричал в гневе прислужник Белиала.       Как это бывает, страх и безвыходное положение сделали свое дело, удесятерив силы молодой женщины. Бешено заерзав правой рукой и напрягая все мускулы, девушка сумела высвободить ее, содрав лоскут кожи.       Без особых хитростей девица полоснула ногтями по лицу жреца, а другой рукой перехватила кулак мужчины и направила острие ножа в грудь мучителя. Сердце получило точный и смертельный удар. Жрец, хрипя, завалился на бок. Стеклянные глаза смотрели в пустоту.       Мелисенда, раскачавшись и уронив стул рядом с телом, сумела дотянуться до рукоятки кинжала. После она перерезала путы на ногах и животе. Освободившись, она зашлепала босыми ногами по холодному камню к своим пожиткам. Очень быстро одевшись, она прислушалась: произошедшее было оставлено без внимания. За дверью была тишина.       В старом особняке было мало последователей Белиала. Культ состоял лишь из избранных людей, которым доверяли, а таковых было чуть больше нескольких десятков по всей Британии. Это были жрецы, обладающие тайными знаниями, и убийцы, которые уже не раз выполняли задания темных повелителей. Если была отчаянная надобность в руках, способных держать оружие, то какой-то один представитель культа обращался к услугам разбойников и наемников, но делал это якобы лишь для себя, чтобы не было ниточки, что могла привести к последователям Белиала.       С недавних пор появились новые члены культа, которые занимали особое место в этом тайном обществе — гвардейцы Белиала. Но они были хороши только в открытом столкновении, а их поведение не позволяли им смешиваться с толпой, что было важно для убийц. Да и король ада настаивал на том, что этих солдат преисподней надо использовать лишь в исключительных случаях. Например, для убийства короля всей Британии.       В кожаном наруче девушка нашла трубочку, а в походной куртке подкладка скрывала несколько небольших дротиков, пропитанных усыпляющих зельем. Эти штучки могли мгновенно уложить на землю даже здорового мужика. Были такие же и с ядом, но хранились они в оружейной комнате, вместе с противоядием.       Девчонка улыбнулась. Также припрятанный мешочек с серебром был на месте — в каблуке левого сапога с высоким голенищем. Деньги на черный день.       «Чернее уже не будет!» — невесело подумала Мелисенда.       Люди, что привели ее, не обыскивали ее тряпье тщательно, считая ее неспособной к сопротивлению. Все бы так и было, если бы не Мириам.       Поразмыслив, Мелисенда взяла с собою осколок стали, чтобы отвести подозрения от своей спасительницы.       Действовать надо было быстро, ведь в любой миг могли войти. Попадаться на глаза своим бывшим товарищам во дворе тоже не хотелось. Лишнее внимание ей только навредит.       Осторожно выглянув в окно, беглянка заметила, что дворик пустовал. Был осенний вечер, и темнота стала быстро захватывать земли вокруг особняка. Через двери выходить было бы глупо, поэтому придется импровизировать.       «Темень выступит моим союзником! Рано или поздно мертвеца обнаружат, поэтому надо обязательно взять лошадь из конюшни и ускакать подальше! Ох, как же болит нога!» — так подумала Мелисенда.       Рядом с окном росла ель. Если удачно рассчитать свой прыжок, то можно уцепиться за ее ветку, а там уже по стволу тихонько сползти вниз. Верхний этаж, все-таки.       Собрав все свои вещи и спрятав кинжал жреца в рукаве, убийца подошла к окну. Еще раз окинув придирчивым взглядом площадку перед домом, девушка взобралась на подоконник и совершила прыжок. Уцепившись за шероховатый сук, она повисла на вытянутых руках и замерла. Мелисенда оценила обстановку. Перебирая руками, она добралась до ствола дерева, стараясь держать перед глазами вход в конюшню, что была совсем рядом. Пара факелов освещала то место.       В конюшню вошла фигура в балахоне, и девушка замерла. Примерно два человеческих роста отделяли Мелисенду от земли. Из конюшни жрец вышел вместе убийцей — последнего выдавал капюшон и легкие кожаные доспехи.       Когда они скрылись в дверях здания, девушка продолжила свой спуск. Земля, на которой им позволили разместиться, не была огорожена забором. Даже нормальной дороги тут не было, что должно было облегчить побег.       Прячась в тенях, беглянка подошла к дверям конюшни и услышала неприятный звук. Внутри кто-то точил кинжал. Оглядевшись, Мелисенда прильнула к щели, чтобы узнать, сколько потенциальных врагов внутри. Она смогла разглядеть лишь ногу одного человека, что сидел в проходе, скрытый от Мелисенды деревянной стенкой.       Лошадей у культа было немного. Всего наберется каких-то шесть животных. Убийцы предпочитали передвигаться небольшими отрядами и пешком, что позволяло легко уйти и спрятаться от погони, а коней использовали лишь тогда, когда сам путь мог занять долгое время.       Приготовив трубочку и поместив туда дротик, Мелисенда решилась войти. Бесшумно ступая по сену, которое было тут везде, она шла вдоль ряда лошадей. Изредка животные топтались на месте и ржали, что играло на руку беглянке.       Увидев своего бывшего соратника, который даже глазом не повел в сторону Мелисенды, девушка быстро прицелилась.       Полностью сосредоточенный на своем занятии, молодой ассасин даже не сразу понял, что случилось, приложив руку к щеке, но игла уже вошла в кожу, распространяя зелье по крови. Человек попытался встать, но сразу же качнулся, попытался ухватиться за перегородку, но руки лишь скользили по дереву. После его глаза закатились, и мужчина завалился на бок.       Выбрав первую лошадь, Мелисенда хотела уже запрыгнуть в седло и умчаться прочь, как вдруг остановилась. За ней явно начнут охоту, как только узнают о ее побеге. Такое культ Белиала не прощает. Лучше выиграть себе немного времени!       Выбрав себе скакуна, девчонка обошла остальных лошадей, перерезав крепления на седлах и поводья.       Вскочив в седло, Мелисенда понеслась во весь опор прочь от мрачного особняка. Она часто оглядывалась назад, ожидая услышать топот копыт позади, но погони не было. Девушка скрылась в темном лесу, который безмолвно принял беглянку в свое зловещее царство.

***

      В таверне портового города Андрэт появилась странная женщина. Не снимая капюшона, она направилась прямиком к стойке. Ей было трудно передвигаться: свою правую ногу она словно бы тянула следом за собой. На ее лице внимательный человек мог различить синяки, что поясняло ее желание скрыть свой лик. Женщина есть женщина.       Взяв какую-то снедь, она расплатилась серебряной монеткой и перекинулась парой фраз с хозяином:       — Лекарь нужен? Тут есть один неподалеку! — сказал коренастый бородач, бросив взгляд на лицо девушки.       — Обойдусь! Лучше скажи, какая дорога самая короткая до Бланшефлора?       — Та, что начинается сразу за рынком.       Кивнув, Мелисенда потянулась к выходу, а за нею, словно тень, последовал человек в легких кожаных доспехах.       Взяв лошадь за поводья, девушка огляделась по сторонам. Она не питала ложных надежд, ведь культ вряд ли оставит ее в покое. Даже она кое-что знает о предстоящих делах темных жрецов, ведь именно грядущее убийство короля Утера послужило причиной того, что ее хотели сделать безмозглой марионеткой для адского духа, закованного в магическую броню. А это уже было достаточной причиной, чтобы убить ее.       Мелисенда даже обрадовалась тому, что дорога ее шла через рынок. Где-нибудь она сможет купить другую одежду. По дороге в этот городишко она уже срезала кинжалом волосы. Теперь они были ей до плеч. Она делала все, что было в ее силах, хотя даже в другом платье она бы сильно выделялась из-за побоев, что оставили последователи Белиала на ее теле.       Со временем плоть на ноге, на которой жрец вырезал символы, стала гноиться. Жар и боль при каждом шаге дело не облегчали. Ближайшее место, где ей могли помочь — это замок Бланшефлор, что совсем рядом с Кентисом. Во времена мора туда стягивались вереницы больных, прокаженных и простых верующих. Если с адской хворью там смогли сладить, то должны помочь и ей. Лишь бы успеть!       На рынке было людно. Над этим местом стоял аромат рыбы, к которому местные уже давно привыкли. Рыбку коптили, жарили, продавали живьем. Рыболовный промысел был основным источником дохода для этого захолустья. Тут же девушка нашла и продавцов шелков, тканей и ниток. Быстро найдя подходящую куртку и плащ с капюшоном зеленого цвета, беглянка направилась к выходу, лишь остановившись у старушки, что продавала дорожные сумки из грубого сукна.       Свернув свои покупки и положив все в суму, девушка вздрогнула от неожиданности, когда чья-то рука опустилась ей на плечо.       — Здравствуй, менестрель! — раздался радостный голос позади напуганной девицы.       Повернув лицо к говорившему мужчине, Мелисенда сразу не узнала его.       — Ох! Тебе заняться нечем? — озлобленно бросила девушка Анастасию.       — Прости! Просто заметил тебя и решил подойти. Вероятно, я могу тебе чем-то помочь?       Благодаря своим способностям, вампир точно разглядел синяки и кровоподтеки на личике этой девушки. Всякое может случиться в жизни, а ромей был честным и благородным воином. Когда Мелисенда пела для воинов Утера, она была прекрасна, а теперь… неудачи явно оставили свой отпечаток на ее лице. Пройти мимо стрелок не мог, иначе потом совесть какое-то время мучила бы его своими угрызениями.       — Уйди! — холодно бросила Мелисенда и, отстранив лучника плечом, направилась к выходу.       Анастасий не стал ее преследовать. Если помощь не нужна, то навязываться не стоит. Лишь недоумевающим взглядом он сопроводил девчонку, но это было ее дело. Некоторым людям лучше оставаться со своим горем один на один.       Закинув сумку с обновками на лошадь, девушка направилась к выходу на дорогу, что приведет в замок Бланшефлор.       Она медленно шла в потоке людей, ведя за собой ездовое животное. Люд сновал туда-сюда, монашек раздавал благословения, какие-то бродячие барды услаждали музыкой слух горожан, а ребятня смотрела на кукольное представление в углу рынка. Завидев Мелисенду, монашек замер на мгновенье. Благословив последнюю старушку, он сам перекрестился и поклонился на все четыре стороны, а после направился к побитой девушке.       Легко улыбаясь и держа руки в рукавах, он смотрел именно на нее, что не ускользнуло от самой Мелисенды. От этого молодого послушника прямо-таки веяло добротой: с таким теплом и состраданием он смотрел на бедняжку, идя в толпе. А вот девица напряглась, ведь враг мог появиться в любой момент, в любом обличье. Да и навязчивая помощь ей не была нужна. Незаметным движением девушка высвободила кинжал, что держала в наруче.       Сомнений не было, так как святой человек шел именно к девчонке. Внезапно появившись из-за человека, что шел впереди, святоша вытащил грубую полоску стали, обмотанную тряпьем, из рукава. Легко размахнувшись, он намеривался ударом пропороть живот девушке, но та оказалась начеку. Она сама рванулась вперед, отпустив поводья. Левой рукой она перехватила кулак, в котором был зажат самодельный нож, а правую ладонь уперла в грудь мнимого церковника.       Оружие монаха выскользнуло из руки, но дева быстро наступила ногой на ножик. Со стороны все выглядело, будто монах и девушка рванулись друг другу навстречу, словно закадычные друзья. Обнялись и застыли на пару мгновений.       — Кто же замахивается для незаметного удара ножом? — прошептала Мелисенда на ухо хрипящему убийце, изо рта которого стала капать кровь.       Бережно усадив тело монаха на сено, что было рядом, девушка повела свою лошадь к выходу из городка. Когда в толпе заметили мертвого человека в рясе, такую находку обозначили пронзительным женским криком. Многие поспешили к месту недавних событий.       На узкой улочке перед Мелисендой выросли два человека с капюшонами на головах. Они быстрым шагом направились к девушке. Сомнений не было: эти тоже были посланы по ее душу. Оставив лошадь и вещи, Мелисенда, как могла, рванулась вправо. Но и там в ее сторону уже шли двое.       Петляя и пытаясь запутать след, совсем скоро девушка оказалась загнана в угол. Немногочисленные встречные люди спешили убраться. Если у человека нет проблем, то чужие ему ни к чему. Теперь Мелисенде оставалось лишь подороже продать свою жизнь, когда четверо мужчин выстроились в линию перед ней с обнаженными клинками.       Неожиданно один из нападавших вскрикнул и упал лицом вперед. Из его спины торчал небольшой кинжал, которыми часто пользовались лучники, если дело доходило до ближнего боя.       Бросив в сторону лук и стрелы, Анастасий обнажил короткий клинок. Расстояние не позволяло пользоваться стрелковым оружием на этих узких улочках. Эти люди были настроены серьезно, но и лучник не привык шутить в схватке.       Глянув на незваного участника битвы, главный кивнул своим подручным на Мелисенду, а сам решил разобраться с наглецом. Двое против троих, при этом девушка не могла полноценно драться из-за ужасной пентаграммы на правой ноге.       Анастасий и предводитель наемных убийц стали обмениваться ударами клинков. Оба удивились силе и ловкости своего оппонента, ведь и вампир, и посланник культа надеялись быстро разобраться с врагом.       Мелисенда кувырком ушла из-под удара. Оказавшись у трупа поверженного убийцы, она схватила его клинок и попыталась выпрямиться, но ее сильно шатнуло в правую сторону, что позволило создать расстояние и избежать вражеского меча.       Девчонка прижалась к стене дома. Она была под небольшим навесом. Выбив опору здоровой ногой, она обрушила на себя и нападавших соломенный настил. Когда один из ассасинов наугад ударил в то место, где была беглянка, его меч ударился о камень.       Девушка скрестила оружие с другим воином. После пары ударов, тот легко оттолкнул ее своим клинком, и Мелисенда завалилась на бок.       Увидев, что менестреля теснят, Анастасий, схватив горсть земли свободной рукой, бросил ее в лицо главаря и рванулся на помощь девчонке, попутно увернувшись от удара.       Легко выбив меч из ослабевших рук девушки, убийца занес клинок над ней. В последний момент она успела поймать руки ассасина, но сила была на стороне мужчины, и лезвие медленно приближалось к своей жертве.       Пока главарь протирал свои глаза, его подручные схватились с врагами: у каждого свой противник. Один пытался вонзить искривленный клинок в шею девицы, а второй убийца сошелся с Анастасием.       Ромейский стрелок был хорош и в ближнем бою, а преимущество вампира делало его неуловимым для врага. Лучнику представилась возможность бесхитростно пнуть ногой своего оппонента, чтобы выиграть драгоценное мгновение для помощи Мелисенде. Сделав широкий шаг и нанеся удар в сторону врага, что всем весом налег на девчонку, Анастасий лишь царапнул его плечо. В последний момент человек в капюшоне успел отстраниться в сторону, что немного помогло Мелисенде. Но к тому моменту противник Анастасия был уже готов продолжать бой.       Мелисенда, воспользовавшись вмешательством лучника, усилием переместила свое тело в сторону, и клинок убийцы ударил пустое место. Резко выпростав кинжал из наруча, девушка поразила своего врага в глаз, загнав оружие в глазницу по самую рукоять. Ее противник сразу же безмолвно обмяк. Скинув с себя мертвое тело, она увидела, как Анастасий ловко разделался со своим противником: отразив удар, он резко сократил дистанцию, подойдя вплотную и пронзив грудь врага.       Кое-как протерев глаза, главарь этой шайки увидел, что все его люди мертвы. Проклиная незнакомца, он ловко запрыгнул на стену и скрылся. Догонять его не стали.       Когда опасность миновала, Мелисенда почувствовала себя странно. Она даже поднялась на ноги, держась за стенку, но тут же ей показалось, что мир пустился в пляс вокруг нее. В ушах стоял какой-то гул, будто невероятной силы катаклизм обрушился на землю, совсем рядом с нею. Сердце бешено забилось в груди, его стук даже отдавался в висках. Резкая боль пронзила девичье тело.       Перед тем, как потерять сознание, она лишь увидела, как к ней подходил Анастасий.

***

      Найдя лошадь девушки, Анастасий поспешил убраться подальше от Андрэта. Он донес Мелисенду на руках, усадил впереди и направился по дороге, что вела к замку Бланшефлор.       Первой мыслью лучника, когда тот стер кровавые слезы с лица девчонки, был риторический вопрос: «Что же я натворил?»       Видимо, высшими силами была предопределена смерть для девушки в этих грязных закоулках, а он спас ее. Теперь эта хромающая девица стала вампиром, и дар ее проявится через какое-то время.       «Что же мне делать? Мы в ответе за тех, кого приручили, даже если это было случайное вмешательство. Бросить я ее не могу! Хорошо бы узнать, что с нею самой случилось и где ее подружка. Если уж она станет вампиром, то за ней надо будет приглядывать и помогать, а легче всего это будет сделать в Константинополе! Только и у меня здесь еще имеются незаконченные дела!»       Открыв глаза, молодая женщина с короткими каштановыми волосами увидела, как пламя танцует в небольшом круге камней. Странное чувство прошло, но вот боль в правой ноге осталась. Мелисенда списала все метаморфозы на проклятые символы, что вырезали у нее на ноге.       — У-у-у! — протянула Мелисенда, пытаясь подняться на локтях.       — Очнулась, спящая красавица? — шутливо спросил лучник.       Вспомнив последние моменты своей жизни до провала в забытье, Мелисенда стала осыпать своего спасителя вопросами.       — Где мы? Они отстали от нас? Ты зачем развел костер? Надо его потушить…       — Успокойся, мы в глухом лесу, Мелисенда. Сюда никто не зайдет. Я ехал по дороге в Бланшефлор, а когда солнце стало спускаться, то повернул в лес и зашел так глубоко, как смогла пройти лошадь. Я умею запутывать следы. Все-таки, я разведчик… Был им…       Облегченно выдохнув, девица приподнялась и оперлась спиной о небольшой пенек. И тут же она насторожилась. Этого лучника она помнила по вечерним гуляньям в лесу рядом с Корнуоллом. В памяти всплыло необычное имя этого мужчины — Анастасий. Тогда он неумышленно помешал девушкам убить короля Утера. Сейчас он спас ей жизнь, но она почти ничего о нем не знала.       — Зачем ты вмешался?       — Полагаю, это вместо слов благодарности? Уж прости — так получилось! Я не сомневаюсь в том, что ты бы их сама разбросала по углам, но решил помочь. Должен отметить, что для менестреля ты неплохо управляешься с кинжалом. И что с твоей ногой? Стягивать с тебя штаны и осматривать рану я не рискнул, но у тебя кровавое пятно выше колена.       — Ерунда! — не желая объяснять подробности, резко отрезала Мелисенда. — Доеду до Бланшефлора, а там мне помогут.       — Тогда, быть может, объяснишь, зачем этим головорезам гоняться за тобой и использовать ряженых убийц?       Глубоко вздохнув и оглядевшись, девушка о чем-то думала. Ее лошадь, привязанная к стволу ели, спокойно щипала травку. Сумки лежали, прислоненные к стволу дерева. Хворост в костре весело потрескивал.       «Что толку молчать? Если я с ног валюсь, и за мной по пятам идут убийцы, то мне и жить-то осталось недолго! Хоть выговорюсь и облегчу душу перед смертью, которая, судя по всему, не заставит себя ждать!»       — Их послал культ. Культ Белиала.       — Чем же ты успела насолить поклонникам короля демонов? Спела плохую песенку об их господине?       Резко выдохнув и поглядев в сторону, девушка выпалила:       — Я сама еще недавно была в этом культе…       После этих слов Мелисенда уронила голову, будто стыдясь своего признания. Тишину лучник не нарушал. Девушка подумала, что он так шокирован ее признанием, что потерял дар речи, но тот просто молча уставился на нее. Вероятно, он и был удивлен, но лишь немного. Вампира сложно ошеломить!       — Мне недолго осталось на этом свете! — продолжала Мелисенда. — Из культа нельзя просто так уйти. Или ты умрешь, выполняя задание для темных жрецов, или тебя прикончат, чтобы спрятать все концы в воду, если ты проявишь своеволие…       — Значит, появление твоей подруги и тебя в нашем лагере в прошлом — это не случайность?       — Все закончилось благополучным провалом. Думаю, теперь я так могу сказать! — с невеселой улыбкой произнесла брюнетка.       — Почему же ты решила порвать со своим служением культу демонов?       — Потому что я не хочу умирать! — резко повернув голову к Анастасию, сказала девчонка. — Я была убийцей в рядах культа! Но я тоже хочу жить! А великие замыслы сильных мира сего меня не волнуют! Также, как и их не интересует моя жалкая жизнь! Все из-за этой новой затеи! О всех планах Белус и его жрецы мне не докладывали. Нам сказали убивать герцогов, баронов и королей, а мы исполняли. Лишние вопросы мы не задавали! Меньше знаешь — дольше живешь! Тем более, меня эти люди приютили во время междоусобиц в Британии. Думаешь, я всегда мечтала стать воином теней для Белиала?       — Сомнительное удовольствие…       — Когда правители воевали между собой, эти жирные свиньи не думали о простых людях. Во время набега армии соседнего королевства моих родителей убили. Мать меня успела спрятать в подпол. Потом выяснилось, что моя тетка выжила. Вся ее семья была у мужа, в соседнем селении. Они меня приютили.       — Значит, не все так плохо было…       Фыркнув, Мелисенда замотала головой. Погружаясь в рассказ о себе, она все больше откровенничала.       — Не все так плохо было? Ну, если есть чужой хлеб и каждый раз ловить на себе недовольные взгляды… Можно ли это назвать чем-то хорошим? Я была маленькой, но уже тогда понимала, почему меня называют приживалкой. Знаешь ли ты, каково это получать упреки за все: за плохой урожай, за пьянство мужа, за нищету во время смуты? А когда я подросла, то сынок моей тетки решил взять с меня плату. Заперев двери в сарае, он попытался взять меня силой. Вот тогда-то я и совершила свое первое убийство. Признаться, время от времени я сожалела о тех, кого приходилось убивать для культа, но вот ту свинью я прикончила правильно. Ни капельки не сожалею! Вернись я назад, то поступила бы также! Может, с большей жестокостью. Я вывернулась из пухлых и жирных рук негодяя и пронзила его вилами. А потом убежала.       — Так ты и попала в культ? — Анастасий подбросил веток в огонь.       — Спустя пару недель. Сначала моталась по соседним деревням и воровала все, что плохо лежало. Один раз, схватив курицу, я выбежала из курятника в ночь. Как назло, хозяин вышел из дверей своего домишка. Ты же знаешь: за воровство наказание суровое, а во время войн и смут, когда каждый кусок на счету, даже ребенку могут оторвать голову. Я бежала, что было сил. Сильно испугалась. Выпустила куру из рук, чтобы бежать было легче. Из-за испуга я обнаружила, что меня никто не преследует, когда уже забежала далеко в лес. Мне случалось не есть днями: воровала я не от хорошей жизни. Шатаясь от голода, я заметила огни в заброшенном замке в дремучем лесу. Даже моему детскому сознанию казалось, что это мираж. Пыль, которую мой слабенький разум пускает мне же в глаза, чтобы притупить чувство боли и голода. Прислонившись к стволу ели, я немного постояла и решила уходить, но позади меня уже стояла фигура в легкой стеганой куртке с капюшоном. Меня взяли за руку и повели к замку. А я не сопротивлялась. Мне уже было все равно.       — И что потом?       — Потом я получила урок, который никогда не забуду: Бог нас всех любит, но только про мой пустой живот он, почему-то, забыл. А дьяволовы слуги меня отогрели и накормили. Конечно, у всего есть цена — меня отправили обучаться ремеслу убийцы. У культа Белиала даже сейчас немного людей. По всей Британии насчитать можно лишь несколько групп. Убийцы, выполняя задания культа, если в том есть необходимость, могут пополнить запасы или даже остаться с другим отрядом. Как правило, наши люди ведут кочевой образ жизни, предпочитая останавливаться на короткое время в заброшенных замках, вдали от людских глаз. Во главе каждого отряда стоит самый опытный темный жрец. В Британии всеми руководит Белус. Жрецы набирают маленьких детей и раз в три года собираются в условленном месте, где оставляют собранных малышей. Где-то в Проклятом лесу, в самой глуши. Там их, как и меня когда-то, обучают искусству атаки из тени, использованию ядов и воровству, а потом возвращают в отряды. Все происходит под видом приюта для бездомных и сирот. Деньги практически везде открывают слугам Белиала путь, а где подкупить нельзя — там уже действуют верные убийцы.       — Вероятно, Мелисенда, ты знаешь, зачем культ сеет смуту в Британии? Анархия выгодна тем, кто хочет захватить эти земли…       Девушка перебила своего собеседника:       — Нет-нет! Белиалу плевать на мир живых и какую-то Британию. Эх! Да и людей у него тут маловато для захвата и удержания даже одного замка. Тут что-то другое! Я…       Вспомнив про черноволосую красавицу, Анастасий перебил Мелисенду:       — А что стало с твоей подругой? Кажется, ее звали Мириам?       — Благодаря ей я сейчас могу дышать! — с горько усмешкой произнесла Мелисенда. — Она помогла мне бежать. Сильно она рисковала, если признаться! Мы с нею познакомились, когда я закончила свое обучение. Только с нею не все так просто! Она намного старше меня. Когда–то давно она продала одному демону Белиала душу, желая победить в состязании певцов. Бессмертная душа в обмен на вечную молодость и зачаровывающий голос. И теперь ее оставили, так она нужна для убийства Утера…       — Короля Утера? — вскочил с места лучник.       Спокойно подняв свои покрасневшие глаза на Анастасия, девушка продолжила:       — Да, короля Утера Пендрагона! Пару раз я слышала, как жрецы шептались об убийствах королей и упоминали какую-то чашу. Святую или что-то в этом роде. Может, это как-то связано, если чашка очень важна для Белиала. А теперь убийство короля Утера ставится превыше всего! Для этого они даже начали создавать особых тварей — демоны в телах смертных. И не путай их с какими-то одержимыми! Эти являются искусными и бесстрашными воинами. Никакой рыцарь не сможет победить гвардейца Белиала! Они не знают боли и закованы в адскую броню! Это же хотели сделать и со мной, но мне повезло… Я убежала…       Как-то странно блеснули глаза Анастасия, что смутило беглянку. Лучник весь ушел в свои размышления, совсем забыв про Мелисенду.       «Чаша! Может ли прислужников могущественного короля ада интересовать какая-то другая чаша, кроме Грааля? Вряд ли! А именно ее ищет наставник Лучезар! Все это звенья одной цепи! Надо окунуться в эту историю с головой! Эта девочка может стать кладезем ценной информации не только для меня, но и для ордена! Надо будет забрать ее в Константинополь! Там же она обратиться в настоящего вампира! А теперь надо подумать! Хорошо подумать! Может ли Грааль находиться у короля Утера? Пока я служил ему, то ничего об этом не слышал! А зачем Белиалу смерть короля всей Британии? Не знаю! Воистину, Британия является краем чудес! О тайне Бретани пока стоит забыть! Жаль, нет возможности предупредить Лучезара. Мне бы его совет не помешал! Надо расставить приоритеты! Сперва король! Надо помешать планам адских псов, а потом…»       — Эй! Ты спишь с открытыми глазами?       Мелисенда легко коснулась плеча лучника. Глянув в лицо девушки, покрытое синяками и с темными кругами вокруг глаз, Анастасий увидел неподдельное волнение.       — Прости… задумался!       — И часто ты так задумываешься? — нахмурив брови, спросила дева.       — Бывает иногда! Нам завтра предстоит долгий путь! Не хочешь поспать? У меня есть сонный порошок, если боль мешает.       — Нам? А куда ты собираешься?       — В замок Бланшефлор! Та дорога ведет только туда. Ведь там ты хочешь получить помощь, которую оказали людям во время мора. И связано это с твоей ногой. Ну а я, если ты не против, сопровожу тебя туда!       — Шутишь? — удивилась Мелисенда. — Зачем тебе туда?       — Я тебе поведаю о себе и своих планах завтра, дорогуша! А пока будь умницей! Спи! А я буду на страже твоего покоя!       Подав девушке деревянную кружку с водой, в которой растворился порошок, лучник подкинул еще хвороста в огонь.       — Ну ладно! — буркнула девчонка, выпив зелье.       Мелисенда попыталась уснуть, а посланник ордена Святой Софии погрузился в свои размышления.       Анастасий вспомнил свое последнее путешествие через пролив.       Когда король Утер отпустил его, Анастасий первым делом наведался в Бретань. На тот момент полуостров был ближе всех мест, что интересовали лучника. Ему самому были интересны чудеса отдаленного поселения бриттов. Именно те необычные события, связанные с чудесными исцелениями рыцарей, он лицезрел первыми, когда только-только приближался к Британии. Также хотелось проведать своего давнего друга — Микелиуса. Он-то и должен был стать основным источником информации.       Проведя пару дней в столице Бретани, Анастасий сумел встретиться со своим бывшим соратником. Тот уже прошел подготовку и посвящение, дал клятву хранить тайну бретонских рыцарей.       Микелиус был осторожен в своих словах. Чего уж там! Он вообще мало говорил, отвечая коротко утверждением или отрицанием какого-то факта. Попытавшись использовать способность вампиров, Анастасий хотел прочесть мысли воина по глазам, но оплошал, или, вполне вероятно, рыцарей Бретани защищали какие-то чары даже от таких фокусов.       В результате ромей махнул рукой на всю эту историю с загадками и тайнами королевства на полуострове. Он сделал пометки на деревяшках, а наставник Лучезар уже сам решит, что является основным и второстепенным.       А вот теперь у меткого стрелка появилась ниточка в виде этой девушки, которая может привести к ощутимому результату. Неспроста Белиал хочет смерти Утера. Даже не ведая истинной причины, срыв покушения на Утера был важен для Анастасия. Демоны ничего не делают просто так, тем более, если на кону Святая Чаша. Правда, сам лучник понятия не имел, как можно увязать вместе короля бриттов и Грааль.       — Черт с этой Бретанью! Никого со стороны бретонцы не подпускают и близко к своим секретам. Закончу дела на острове и отправлюсь в родные края! А там уже высший хризмит примет решение! — буркнул себе под нос вампир.       Хотя чутье искателя приключений подсказывало, что и на полуострове тоже творится что-то интересное.

***

      В храме Святого Патрика послушники больше времени проводили за чтением Библии и молитв, вспоминая об оружии лишь в конце дня, чтобы не растерять свои боевые навыки.       Микелиусу здесь нравилось — это главное! Все это величие, фрески и картины, изображавшие судьбоносные для человечества моменты из Ветхого и Нового Заветов. Монахи и монахини, исполнявшие святые гимны в соборе, услаждали слух не только воинов, но и простых прихожан. Казалось, недолгое время, проведенное на скамьях святого места, снимало всю усталость и придавало сил идти дальше.       Епископ Ренна сказал мечнику, что истинное посвящение рыцарь Бретани пройдет на поле брани. Микелиус это понял дословно, но он не был готов к тому, что увидел.       Прошли месяцы, после которых Микелиус уже в составе рыцарей стал нести вахту на приграничных рубежах. Пару раз его гарнизону случалось без потерь отбивать атаки франков. Когда храбрый мечник встретился с врагом в чистом поле, тогда-то и произошло чудо, свидетелем которого он стал. Это и было его настоящим посвящением!       После кровопролитного боя много тяжелораненых бойцов на повозках и носилках стали отправлять к озерам, которых было полно в приграничной полосе Бретани. Сердце сжималось от боли, когда рыцарь видел окровавленных братьев по оружию. У некоторых конечности болтались на коже и сухожилиях. Стоны и крики были слышны повсюду. Привыкший думать о минимальных потерях войска полуострова, Микелиус посчитал, что армию Бретани постигла великая неудача. Павших было не так уж много, но разве эти калеки смогут когда-нибудь взять в руки меч для защиты своей границы? Вряд ли.       Всех раненых, к удивлению Микелиуса, положили рядом с берегом тихого озера. За каждым лежачим на земле воином стоял рыцарь с обнаженным мечом. Именитый рыцарь подозвал нового воина к себе и подвел ближе к берегу.       — Тебе стоит все увидеть и услышать самому, чтобы понимать, какую тайну ты поклялся хранить! Много необъяснимого ты увидишь, сэр Микелиус, но на все вопросы я отвечу после! А пока прошу тебя тихо и смиренно наблюдать, что бы ты ни узрел!       В туманной дымке показался силуэт. Светловолосая женщина несравненной красы выходила прямо из озера, держа в руках что-то золотое.       Все встали на одно колено, когда девушка остановилась, стоя по колено в воде.       — Согласно давнему уговору, храним мы тайну, о Дева Озера! — произнес командующий.       — Согласно давнему уговору, я держу ключ от вашей тайны в своих руках! — отвечала Дева Озера.       После она наполнила ковш водой и стала подносить его к губам лежавших на земле рыцарей. Микелиус не поверил своим глазам! Даже те, у кого руки и ноги болтались на ошметках кожи и мышц, мгновенно исцелялись! Остальные раны тоже затягивались, даже самые глубокие. Эта чудодейственная магия могла вытащить с того света даже солдата, который одной ногой был уже в могиле.       Но этот случай оставил неизгладимый след в душе Микелиуса из-за другого происшествия. Один из рыцарей, сделав всего лишь глоток, стал ворочаться и кричать, словно в агонии. Это было странным явлением, ведь раны его затянулись. Сам Микелиус это явственно видел своими глазами. Но рыцарь метался, словно в горячке.       Пара воинов поспешила прижать своего товарища к земле. Подошедший командир опустился на колено рядом с вопящим солдатом. Зафиксировав лоб раненого руками, он увидел алые дорожки, что бежали по щекам рыцаря. Все увидели эти кровавые слезы.       Тяжело вздохнув, опытный рыцарь произнес:       — Прости, брат Роберт, но каждому отмерен свой срок на земле! Твое время истекло! Господь ждет тебя, чтобы принять в свои объятия!       Осенив крестом кричащего, командир оглянулся на Нимуэ. Та молча кивнула, опустив глаза. Командир же кивнул рыцарю, что стоял за лежачим сэром Робертом. Тот занес обнаженный клинок над грудью Роберта и с размаху вонзил его в грудь. Сэр Роберт лишь ахнул и затих.       — Что вы творите? — сэр Микелиус жаждал узнать ответ на этот вопрос прямо сейчас. — Вы хладнокровно убили нашего рыцаря! Своего товарища! Нашего брата!       На всякий случай, Микелиуса схватили за руки дюжие рыцари, а командир его отряда вкрадчиво проговорил своему воину:       — Мы не убили сэра Роберта, а спасли его! Земная жизнь нашего брата подошла к концу! Теперь его душа на небесах, рядом с Иисусом Христом и ангелами! Если бы он остался среди живых, то это уже был бы не Роберт, а проклятый кровосос, которых в миру именуют вампирами! Теперь ты окончательно посвящен в нашу тайну, сэр Микелиус! Свято и ревностно храни ее, — седовласый командир обернулся к Нимуэ, — ибо в руках злодея эта реликвия может стать причиной гибели рода людского!

***

      Пока Мелисенда ворочалась на подстилке, пытаясь заснуть, Анастасий размышлял о судьбе и людях, которыми она играет.       «Вот и послало мне провидение попутчицу, которую я не имею права бросить! Тем более, что теперь она является мне родней по своей природе! Примет ли она это как дар? Как проклятье? Давно уже подошло мое время возвращаться в Константинополь. Плевать на Экскалибур и Бретань. Лучезар сам сумеет отделить зерна от плевел, довольствуясь имеющейся информацией, иначе я тут застряну на век. Наш наставник мудр. Надеюсь, у моих братьев по оружию все хорошо. Каждый раз, когда мне становилось тоскливо и грустно в походе, я вспоминал Веспасиана, представляя как он, одетый в дорогой халат, торгует на восточном базаре коврами и шелками, зазывая покупателей. Хе-хе! После Бланшефлора надо будет обязательно навестить Утера Пендрагона. Если он умрет, то Белиал со своими прихвостнями приблизится к своей цели. А если повелитель демонов жаждет завладеть Граалем, то моя обязанность расстроить его планы. Я только не могу понять, как связаны Утер и Грааль. После победы Логреса на севере и успехов в Корнуолле, смерть короля всей Британии вызовет бунты и распри среди его вассалов. Это ли является конечной целью короля ада? Эх! Из огня да в полымя! Закончилась одна война, чтобы послужить началом другой? И так без конца! Люди — странные и непостоянные существа. Всегда и везде говорят о чести и благородстве, проповедуют добро и справедливость, а что же мы имеем на этот день? История рода людского — это кровь, войны, насилие и утверждение сильного над слабым! И нелепые попытки оправдать былую агрессию, чтобы в глазах окружения уподобиться святым. Но это путь лжи! Жаль, нет у меня такого рога, протрубив в который я бы смог собрать всех честных добряков на земле. Вместе мы бы возвели город из светлого камня. Идеальный город! Безупречное королевство! Прекрасная мечта, которой никогда не суждено сбыться!»       И тут лучник вслух проговорил первые слова стиха, который он придумывал в мгновенья затишья и отдыха от боев, пока был в армии Логреса.

Страну пленительного счастья Людская вера создала…

      — Да ты идеалист! — произнесла Мелисенда, лежа на боку и подперев голову рукой.       — Проснулась?       — Да я из-за этой боли не могу забыться сном! Только ворочалась, хотя и устала. Луна еще высоко! Давай хоть поговорим! Послушай, ведь ты был в войске короля Утера. Зачем ты ушел?       Анастасий был слегка смущен тем, что попутчица смогла застать его врасплох. Слишком глубоко ушел в свои размышления вампир, привыкший путешествовать один.       — Я — наемник, вольный человек. Сражался за золотую монету и ушел, когда счел это нужным.       — Странно! — как-то по-детски сказала девушка. — Ты был на особом счету у короля, тебе наверняка хорошо платили! Если у тебя все есть: слава, почет и деньги, то зачем уходить? Это же был ты! Я имею в виду тот случай, когда королевский лучник сумел сбить чужую стрелу метким выстрелом! Да! Кто бы еще мог это быть, если не ты? Как тебе это удалось?       Не желая лгать Мелисенде, лучник подтвердил это предположение.       — Да! Это был я! Просто вовремя среагировал! В иной раз могло бы и не повезти. Я прибыл в Британию не для службы у короля, хоть и потратил на это львиную долю своего времени здесь.       — А для чего же тогда? Расскажи о себе побольше, раз уж мы с тобой теперь в одной лодке.       Подбирая слова, нестареющий ромей начал свой неторопливый рассказ.       — Я прибыл издалека. Ты, верно, слыхала про Восточную Римскую империю и орден Святой Софии?       — Я слышала о хризмитах! Белус рассказывал о них, как о бездумных фанатиках своей веры. Они истребляют нежить, демонов и людей, которые им прислуживают! Иногда под тяжелую руку правоверных молодчиков попадают и невинные!       Усмехнувшись, Анастасий решил открыть ей свою причину нахождения в Британии, предвкушая реакцию девушки. Только Мелисенда даже представить не могла, что во главе ордена находится чернокнижник, учившийся у самого Соломона на Авалоне, а его приближенные — это вампиры.       — Так вот я здесь по поручению ордена. Собираю для них информацию. Можно сказать, что я был на пути познания, а свои находки я передам своему господину.       После этих слов девчонка изменилась в лице. Ее глаза округлились, а щеки втянулись.       — Так ты странствующий хризмит? Наводчик для этих ромеев? — с нотками ужаса и удивления спросила Мелисенда, приподнявшись на локте.       — Я слишком далеко от империи, чтобы основные силы ордена пришли мне на помощь. Ромеи поступают так, как ты сказала, но это касается приграничных районов империи. Я здесь для того, чтобы собрать сведения о различных чудесах. Не беспокойся, Мелисенда! Я не желаю тебе зла!       — Да я уж поняла! И ты хочешь посетить замок Бланшефлор?       — Да! Ведь там смогли как-то врачевать ужасные болезни! Мор там нашел свой конец! Да и тебе помощь не помешает!       — Ну и мне там могут помочь справиться с моей бедой. Я надеюсь…       Последние слова девушка пролепетала неуверенно, скосив глаза на огонь. Если Мелисенде там откажут в помощи или не смогут помочь, то ее песенка будет спета. Жжение ощущалось по всей ноге, а мутно-алое пятно на штанах стало больше. Какая-то часть беглянки была против того, чтобы хотя бы посмотреть, что происходит с ее плотью.       — Хочешь, я осмотрю твою рану? — предложил лучник.       — Спасибо, но это бесполезно! Да и дело не в ране, а в ужасной пентаграмме и кинжале из адской стали. Говорят, материалом для таких изделий служат проклятые души грешников.       С этими словами девушка показала лучнику кинжал. Тот аккуратно взял его в руки, рассматривая узоры и руны на рукояти.       Мелисенда решила перевести тему разговора. Вероятно, это поможет хоть на какое-то время забыть про боль.       — А как же ты путешествовал, если у тебя даже лошади не было? — заметила девушка.       — Пешком, — спокойно ответил бывший наемник, не отрывая взора от адской стали.       — Пешком много не обойдешь! Твой путь познания явно не был длинным! — съязвила Мелисенда.       — А тут ты очень ошибаешься, моя дорогая! Путешествуя пешком, я видел деревни и города, заходил в дома к крестьянам и в таверны, посещал замки и цитадели. И везде я был на пути познания! Когда я общался с простыми людьми, я узнавал больше, чем иной ученый муж узнает из старинных свитков! Я убежден: познав людское сердце, чаяния народа, людские верования и надежды, только тогда можно обрести бесценное знание! Могу похвастать: кое-что мне удалось раздобыть и понять, идя по своему пути и постигая людские сердца!       — Да ты еще и философ вдобавок! И каков же твой улов на этой рыбалке, мой пеший друг?       — Многие люди верят в светлое будущее. Нет, не многие, а все! Где бы я ни был, везде крестьянин или герцог говорили о светлых временах, которые вот-вот наступят. Надо только разбить врага, собрать урожай, сделать последнее усилие, и рай земной наступит! Что есть высшее заблуждение, которое используют мошенники!       — Во-во! Все люди — недоумки и негодяи! Одни заставляют других воевать со своими врагами, не забывая сгребать монеты в мешок! Вот объясни мне: в чем разница между прислужниками Белиала и религиозными фанатиками? Везде после них остаются насаженные на пики головы врагов, сироты и выжженная земля. Слуги Белиала даже лучше, так как их мало на этой земле. Следовательно, они меньше жизней могут разрушить! Идеального королевства нет и не будет! Всегда будет кучка прохвостов под самым главным подлецом, а глупые и обманутые людишки будут им кланяться и убивать во имя целей и лозунгов, которые им указали и выбрали за них!       — Да, в чем-то ты права! Лишь в сказках и песнях люди создают образ прекрасного королевства, где не сила и богатство, но справедливость является мерилом всего. Видимо, рай, золотой город или хотя бы чудесный замок, так и останутся несбыточной мечтой. Мы слишком мало знаем! Даже мой наставник: человек мудрый и дальновидный, любит повторять, что люди рождаются и гибнут невежами и глупцами! Он и себя считает всего лишь учеником самой жизни! А знаешь, о чем я жалею, Мелисенда?       — О чем же?       — Не знаю, сколько мне еще осталось бродить по свету, но к концу своего пути я буду подобен босоногому рыбаку на берегу. Бескрайнее море поделилось своими дарами: есть рыба в сетях, в кармане имеется горсть разноцветных камней и ракушек, но это лишь незначительная часть всех секретов, что я раскрыл. А где-то за горизонтом есть прекрасные страны, интересные люди, невиданные животные. Так мы и проживаем свой жизненный срок, сжимая в потном кулаке несколько камушков и теша себя иллюзиями, что где-то там есть неизведанный край, где всегда лето, нет боли и зла. А нам в жизни просто не повезло! Но после смерти есть шанс ступить на эту благословенную землю! Так проще жить и легче умирать! Жалко, что я не могу изучить этот мир вдоль и поперек!       — Не верю я в такие байки! Хотя… знаешь, не слушай меня! Все время видеть только плохое — это утомляет! Миру нужны такие мечтатели и оптимисты, как ты. Может, мы и стоим на пороге того момента, когда такое королевство появится в нашем мире. Кто знает? Может статься, что оно раскинется здесь же, в Британии, а не где-то там, где нас нет! Мы сами кузнецы своего счастья! — мечтательно заметила Мелисенда, чтобы ободрить своего собеседника.       — Рад, что ты не теряешь оптимизма, Мелисенда!       — Ладно! Хватит разговоров! Предлагаю действовать! Я с такой болью заснуть все равно не смогу. А вот помереть — запросто! Предлагаю выступать немедленно!       — Позволь помочь тебе!       Свернув лагерь, они пустились в путь. Анастасий помог девушке залезть в седло и не спеша повел лошадь через лес. Глаза привыкли к темноте, да и лунный свет частично пробивался сквозь кроны деревьев. Чтобы расположить собеседника к разговору, Мелисенда попросила тихим голосом:       — Я слышала, ты бубнил про какую-то чудесную страну себе под нос. Это легенда? Миф, который тебе поведал какой-нибудь виллан? Или так принято мечтать в твоем краю?       — Я не теряю надежды увидеть землю, где каждому будет приют, где любой путник будет желанным гостем в первом же доме. Хотелось бы одним глазком хотя бы взглянуть на такое чудо. Или своими деяниями хотя бы приблизить наступление этого рая на земле. Как сказал Иисус: «Рухнет храм старой веры, а на его обломках будет стоять храм истины!» А услышанные тобой строчки я сам придумал, когда стоял на посту на ночном дежурстве в лагере короля Утера.       — Любопытно! Я бы послушала…

Страну пленительного счастья Людская вера создала. Там нет ни боли, ни ненастья Лишь светом полнятся сердца! Среди метаний и раздоров Живет и теплится мечта, Что после многолетних споров Счастливцам явится она! В стране пленительного счастья, Придет счастливая пора! И на обломках старовластья Напишут наши имена!